Надежда_СВЕТ
|
Цитата сообщения MonnA_KonstantA
|
|
Моя_кулинарная_книгаБабушка-ладушка
|
Цитата сообщения Бабушка-ладушка
Вкусный салат из редьки
 |
|
gonne
|
Цитата сообщения Maja2012
Идеальная изнанка при вышивке крестом
Существует мнение, что идеальная изнанка — это пустая трата времени, да ещё и в ущерб лицевой стороне. Существует и противоположное мнение, что качественная вышивка не может быть без идеальной изнанки. Я не буду приводить аргументы ни "за", ни "против". Вышивка с идеальной изнанкокй — это технический прием, которым должна владеть каждая профессиональная вышивальщица (и вышивальщик — есть и такие) и использовать его тогда, когда сочтет нужным. Когда? Ну, например, при вышивке столового белья, когда изнанка видна. Итак, данный мастер-класс о том, как вышить изделие с идеальной изнанкой быстро, без (с минимальным) ущерба для лицевой стороны.  Вообще, под идеальной понимается такая изнанка, в которой все стежки идут в вертикальном или горизонтальном направлении, или образуют крестики. В мастер-классе будет рассматриваться изнанка с вертикальными стежками. Важно освоить всего два приема:
1. Закрепление нити. 1.1. Закрепление нити в начале или в середине работы. Если вы вышиваете четным числом нитей одного цвета, то самые простые способы: "петелька" для начала крестика, "зацеп" за стежок изнанки, если, по каким-то причинам нельзя сделать "петельку".
Лучше один раз увидеть, чем сто раз прочитать :) Способ "петелька" мне нравится больше всего, так как он — самый быстрый (не нужно поворачивать работу и находить нужную точку на изнанке) и он не "вредит" лицевой стороне; на изнанке же эта петелька размером в четверть крестика абсолютно не заметна. 
Если вы вышиваете нечетным числом нитей или у вас бленд, то хвостик крепится под стежками лицевой стороны. 
1.2. Закрепление нити в конце работы. В конце работы нить крепится на лицевой стороне, под крестиками (желательно, под двумя - тремя крестиками, чтобы хвостик точно не выскочил в процессе эксплуатации). Рекомендую определить для себя два направления: вертикальное и горизонтальное, — в которых вы будете крепить нить в конце работы; это позволит не "встретиться" нитям, закрепляемым под одними и теми же крестиками в разных направлениях. Обычно я креплю нить сверху вниз и слева направо. 
 Еще один важный момент, который позволит существенно "уменьшить вред" лицевой стороне. Закрепляемая нить должна выйти на лицевую сторону с той стороны стежка крестика, с которой Вы будете ее закреплять (см. схему).  Ну и, конечно же, ненужно пропускать нить под крестиками контрастного цвета — ее будет видно. 2. Последовательность вышивания. 2.1. Несколько общих правил: - по своему опыту, вышивать |
|
gonne
|
Цитата сообщения lily-lind
ЗАКРЕПЛЕНИЕ НИТИ ПРИ ВЫШИВАНИИ КРЕСТОМ
|
|
gonne
|
Цитата сообщения MerlettKA
Кулер Д. - вышивка Практический курс для начинающих
https://fotki.yandex.ru/users/alyona-merletto/album/572580
Полный практический курс для начинающих рукодельниц от признанного европейского мастера Донны Кулер. Под ее руководством вы научитесь:
• вышивать крестом на полотне и других видах тканей с полотняным переплетением;
• выполнять различные виды стежков;
• выделять часть рисунка или удлинять бордюр;
• украшать изделия бисером;
• подписывать свои работы.
Воспользовавшись схемами и инструкциями, приведенными в этой подборке, начинающие рукодельницы смогут вышить салфетки, подставки, подушки и даже потрясающие картины, которыми можно украсить стены комнаты.
 |
|
murashov_m
|
Сад в концентрационном лагере кажется нелепостью, ведь у нас лагеря ассоциируются с колючей проволокой, унылыми шеренгами однотипных бараков и смотровыми вышками со скучающей вохрой. Однако почти любые лагеря, эти испорченные племянники городов, имеют завсегда некую серую зону на стыке желаний руководства к образцовости и утопичному порядку и самоорганизации самих заключённых. Вот и на Соловках (https://www.liveinternet.ru/users/850528/post435337184/) сто лет назад существовал такой уголок полусвободы — дендрарий, который организовал заключённый Владимир Дегтярёв. Судьбу этого удивительного человека по крупицам восстановила Алиса Кусти.
Каково это — восстанавливать сейчас детали биографии давно сгинувшего человека? Кажется, ничто, кроме кровного родства, не способно объяснить интерес к очередной жертве сталинского режима. И вот самое примечательное в кропотливом исследовании Кусти — это вскрытие механизмов того, как работает наша вовлечённость в прошлое, в судьбы людей. Это не пафосная историческая память, не коллективный катехизис и доска почёта государств. Мы угадываем в чьём-то жизненном пути схожие повороты, что-то нам откликается, и нет уже покоя, пока пазл не сложится, а белых пятен не станет меньше.
Сама книга — доказательство того, что разрыв преодолим. Головокружительная траектория судьбы её героя — от Японии до Гватемалы, от Калифорнии до Соловков — находит отклик в скитаниях автора от Грузии до Германии, прорастая, пропитываясь ботаникой-наукой и мифологией ацтеков и майя. Через интересы героя-исследователя идущей по его следам исследовательнице-авторке удаётся восполнить пробелы загадочной жизни Дегтярёва. Какие-то внесли в неё его самомистификация и эксцентричный характер, а какие-то грубыми ударами втоптало тоталитарное государство.
При этом сама история Дегтярёва даже не политическая — разве что в той степени её можно такой считать, в какой он сам стал жертвой именно политических репрессий. Он не был эсером или кадетом. Не конспектировал Троцкого и не примыкал к Бухарину и Рыкову. И всё же ни для России 1920-х, ни для России 1930-х он не был допустим. Слишком яркий, слишком нестандартный, слишком бросающийся в глаза и свободный. Само увлечение ботаникой почти обрекало его на конфликты — переживи он довоенные репрессии, наверняка бы сгинул в пору буйства «лысенковщины». Уже избитые слова — «Россия, которую мы потеряли». И всё же это действительно так: постоянный дренаж страны — иссушающий, как оказывается по протрезвлении, а не очищающий, как думают в разгар ломок. Дренаж за границу, дренаж на Бутовский полигон. Скольких Дегтярёвых он с собою трагически унёс? Пока мы не сведём бухгалтерию, не замолим кровопускания, история будет повторяться. И что остаётся, как не перекидывать мостики в бездумно и безумно прополотое прошлое такими вот иммерсивными расследованиями?
Вся книга будто пропитана метафорой растений и их тяги к жизни. Растений и разнообразия природы, которые человек хочет поставить себе на службу. Сам дендрарий на Соловках становится страшной метафорой: выживут ли деревья, если посадить их в негостеприимную северную почву? Выживут ли люди? Как стланик в известном рассказе Варлама Шаламова, съёжатся, замрут под снегом, чтобы выдержать трескучий мороз и дождаться оттепели. Дегтярёв присылал из своих экспедиций семена в ботанические сады для исследований. Где бы он ни трудился, оставались его живые следы — деревья, посаженные им. Как тут не вспомнить слова Евангелия о зерне, упавшем и умершем, но принёсшем много плода? Не напрасно прошла жизнь, и не в тоннах чугуна она измерима. Возделывать свой сад — как верно и как недостижимо утопично звучит вольтеровский призыв в нашем случае, когда за наши сады всегда берётся государство. Только вот окружают их всегда колючая проволока и вышки со скучающей вохрой.
|
|
gonne
|
Цитата сообщения Nina62
Неочевидная причина обрыва нитки
Почему рвется верхняя нитка швейной машинки? Неправильно установлена игла, подробнее об этом читайте статью “Как правильно вставить иглу в швейную машину” Неправильно заправлена верхняя нитка; Верхняя нитка имеет слишком сильное натяжение или наоборот слишком слабое натяжение; Нитка рвется из-за зазубрин на деталях машины: иголке, игольной пластине, челноке... Неверно собран механизм натяжения нити; Используется нитки и/или иголка несоответствующие по толщине. Верхняя нитка может рваться, если используется некачественная нитка: неравномерная по толщине, с узелками, истлевшая от времени и плохо скручена (мохнатая). А также если нитка имеет неуравновешенную крутку. Не будем вдаваться в подробности производства швейных ниток и выяснять, почему получается неуравновешенная крутка, сразу перейдем к практике. |
|
gonne
|
|
|
gonne
|
|
|
gonne
|
|
|
Нина_Симоненко
|
Еда одиночества: что готовят шеф-повара в 3 часа ночи, когда смена закрыта (Душевно написано!)
Три ноль семь. Последний заказ ушёл сорок минут назад. Вытяжка ещё гудит на минимуме, но звук уже не давит — он стал фоном, как шум дождя за окном, к которому перестаёшь прислушиваться. Пол липкий от пролитого бульона. На раздаче — крошки хлеба и засохшая капля демигласа, которую никто не вытер, потому что руки уже не слушаются. Я снимаю фартук. Медленно. Как снимают доспехи после боя, в котором вроде бы победил, но радости не чувствуешь. Только гул в ушах и тупая боль в пояснице. В зале погасили свет. Официанты считают кассу где-то за стеной, и их голоса звучат глухо, как из-под воды. А я стою посреди кухни, где двенадцать часов назад кипело, шкварчало, летело, и слушаю тишину. Именно в эту тишину приходит голод. Не тот, который чувствуешь в два часа дня, когда между вторым и третьим курсом перехватываешь холодный кусок хлеба, потому что некогда сесть. Другой. Глубинный. Тот, который просыпается, когда тело понимает: всё, мы выжили, теперь можно. И вот здесь начинается парадокс, о котором не пишут в кулинарных книгах. Я — шеф-повар. За смену я отправил в зал двести тарелок. Я контролировал соусы, температуру мяса, баланс кислоты и жира. Я знаю, как сделать так, чтобы человек за столом почувствовал себя счастливым. Но в три часа ночи, на своей собственной кухне, я не способен приготовить ужин. Не потому, что не хочу. Потому что руки помнят только скорость. Потому что мозг, который двенадцать часов управлял шестью процессами одновременно, отказывается принимать решения. Что пожарить? Сколько соли? Какой огонь? Каждый вопрос звучит как команда, на которую нет сил отвечать. Поэтому повара не готовят дома после смены. Это не миф и не лень. Это профессиональная деформация. Мы отдаём всё чужим ртам. Себе оставляем крошки. Но есть вещи, которые мы готовим. Ритуалы. Еда, которая не требует решений. Еда, которая возвращает. Первое — это рис. Белый, круглозёрный, разваренный до состояния облака. Не плов. Не ризотто. Просто вода, рис, щепотка соли. Я ставлю кастрюлю на минимальный огонь и не трогаю двадцать минут. Стою рядом. Слушаю, как булькает. Как пар поднимается и пахнет чем-то из детства — не кухней, а безопасностью.
|
|
Серия сообщений "Зацепило":Метки: еда повара что ест повар после смены |
КиногалактикаUnico_Unicornio
 В последнее время я пристрастилась к кинолентам столетней давности. Благодаря кинематографу двадцатых годов прошлого века я провела несколько чудесных вечеров, открыв для себя такие картины, как «Малыш» Чарльза Чаплина (США, 1921), «Страсти Жанны д’Арк» Карла Теодора Дрейера (Франция, 1928), «Кинооператор» Эдварда Седжвика и Бастера Китона (США, 1928), «Человек с киноаппаратом» Дзиги Вертова (СССР, 1929), «По поводу Ниццы» Жана Виго (Франция, 1930). Недавно этот список пополнился неигровым фильмом Вальтера Руттмана «Берлин: симфония большого города» (Германия, 1927). Кинематограф 20-х годов кажется мне подлинным чудом в той же степени, в какой поражают меня открытия древних учёных и философов. У них не было современных технологий и накопленного веками опыта, они всё создавали сами, практически с нуля, но до сих пор превосходят наших современников. До них кино было лишь аттракционом, развивавшимся совершенно иначе. А они экспериментировали, искали новые возможности, ракурсы, игру света и тени, создавали новый язык – без слов, и к этому языку – ритм, стиль, музыку. И всё это божественно вдохновенно.  Причём неигровое (документальным его язык не поворачивается назвать) авангардное кино того времени мне представляется вообще непревзойдённым – лучшим, что было когда-либо создано в кинематографе. Когда смотришь эти работы, хочется схватить камеру и бежать на улицу – снимать. Пожалуй, единственная лента из последующих десятилетий (из тех, что я видела), которая может сравниться с картинами «Человек с киноаппаратом» и «Берлин: симфония большого города», – это «Кояанискатси» Годфри Реджио с гениальной музыкой Филипа Гласса (США, 1983). Вот об этих трёх шедеврах я и хочу сегодня с вами поговорить, потому что их сравнение – это идеальный способ увидеть, как за полвека изменилось отношение человечества к прогрессу и самому себе. Все три картины – это визуальные симфонии, построенные на чистом монтаже и звуке. Но если авангардисты 1920-х годов стояли у истоков индустриального века в поисках своего личного языка для философского самовыражения и смотрели на него с надеждой или меланхолией, то Реджио в 1980-е поднимается до уровня восприятия человека в космическом масштабе. Кое-кто даже видит в его работе некий киноапокалипсис (я, правда, воспринимаю эту картину как оду жизни, а не предвестие гибели).  Но сперва стоит рассказать, что представляет собой каждая из этих работ. Я называю их для себя «Симфонией ноосферы», видя в них общий стержень – грандиозную кинотрилогию, созданную мастерами разных стран и эпох. Хотя фильмы создавались независимо друг от друга, между ними существует очевидная преемственность и глубокий творческий спор художников. И да, все три картины абсолютно гениальны. Хронологически первым в этой «Симфонии ноосферы» стал «Берлин». Камера запечатлела один день из жизни столицы: от раннего утра до глубокой ночи. Перед нами не просто хроника, но настоящий визуальный эпос, вмещающий в себя огромное количество скрытых смыслов и пластов бытия. Картина состоит из пяти актов, каждый из которых охватывает свой отрезок времени:  1. Пробуждение (раннее утро): фильм начинается в сельской местности. Поезд сквозь поля и пригородные постройки несётся к Берлину. Город спит. Задаётся медитативный ритм, под который на улицы выползают дворники, выходят из подъездов первые рабочие, просыпаются бродячие собаки, раскрываются окна;  2. Город-завод (утренний час пик): мегаполис оживает, запускается грандиозный конвейер – человеческий и механический. Улицы мгновенно заполняются, люди спешат на работу, штурмуют поезда. Руттман фиксирует, как открываются двери вокзалов и метро, откуда валят толпы пассажиров. Дети с портфелями спешат в школу, клерки садятся за пишущие машинки, открываются почтовые отделения. На заводах оживают станки – крутятся гигантские шестерни, размеренно ходят поршни. Это сюжет о подчинении человека машинному ритму, и сам монтаж здесь резко убыстряется; |
Моя_кулинарная_книгаБабушка-ладушка
|
Цитата сообщения Бабушка-ладушка
Салат "Принцесса" с говядиной и черносливом
|
|
Надежда_СВЕТ
|
|
|
Моя_кулинарная_книгаБабушка-ладушка
|
|
|
галина5819
|
Листья падают с клёна
Значит кончилось лето
И придёт вместе с снегом
Скоро зима...
|
|
галина5819
|
 |
|
галина5819
|
 |
|
галина5819
|
 |
|
