В Символе веры, который мы читаем постоянно, помимо Иисуса Христа и Девы Марии, упоминается только одна историческая личность – прокуратор Иудеи Понтий Пилат. С одной стороны, имя правителя позволяет точно привязать евангельские события к определенной точке во времени и пространстве, а с другой – именно он принял окончательное решение о распятии Иисуса. Да, Его смерти хотели совсем другие люди – но это было не в их власти. Решение принял Пилат, и так он вошел в историю.

В романе «Мастер и Маргарита» внимание писателя направлено всего на один эпизод земного пути Христа: столкновение с Понтием Пилатом. На страницах булгаковского романа первый суд над Иешуа происходится во дворце Пилата, пятого прокуратора Иудеи, чье имя также есть на страницах Евангелия. Кто же он такой, этот Понтий Пилат, так часто упоминающийся в романе? Пилат интересовал многих писателей как личность, мучительно совмещающая в себе два начала. Прокуратором назывался римский чиновник, обладавший высшей административной и судебной властью в какой-либо провинции. Понтий Пилат был назначен прокуратором Иудеи в 29 году. Имя Пилат происходит от латинского pilatus, что означает «копьеносец».

Из романа «Мастер и Маргарита» мы узнаем много подробностей о Пилате. Мы узнаем, что он страдает гемикранией, что он не любит запах розового масла и что единственное существо, к которому он привязан и без которого не может жить, — это его собака. В романе «Мастер и Маргарита» дается глубокий психологически точный анализ поведения героя, перерастающий в моральный суд над Пилатом. Это сложная, драматическая фигура. Он умен, не чужд раздумий, человеческих чувств, живого сострадания. Пока Иешуа проповедует, что все люди добры, прокуратор склонен снисходительно взирать на это безвредное чудачество. Но вот речь зашла о верховной власти, и Пилата пронзает острый страх.

Борьба добра со злом является труднейшей нравственной проблемой человечества. Уходя своими корнями в далекое прошлое, она на протяжении ряда столетий привлекала внимание многих философов, поэтов, прозаиков. Одним из первоисточников этой проблемы по праву можно назвать Библию, в которой «добро» и «зло» отождествляются с образами Бога и дьявола, выступающими в качестве абсолютных носителей этих моральных категорий человеческого сознания. 

Добро и зло, Бог и дьявол, находятся в постоянном противодействии, несмотря на то, что по своей природе сатана – один из ангелов. С Богом «его отношения по началу не ясны, хотя очевидно, что он зависим от Господа и боится его запретов, но человеку он… враг и порочит его перед Богом…». Как пророчествует святой Иоанн Богослов, настанет день, когда силы добра и зла – Бог и дьявол – сойдутся в последней битве за власть над миром, после чего поверженное зло навсегда будет водворено в преисподнюю.

Проблема борьбы добра со злом поднималась и в древнерусской житийной литературе, где часто появляются фигуры православных святых, подвижников, князей – праведников. Пушкин и Лермонтов в начале XIX-го века вводят в свои поэмы образы нечистой силы («Гавриилиада» А.С.Пушкина; «Демон» и «Ангел смерти» М.Ю.Лермонтова.). Не оставляют без внимания эту проблему и писатели второй половины XIX-го века, в частности Л.Н.Толстой и Ф.М.Достоевский, создавшие в своих произведениях образы людей, являющихся, с точки зрения требований христианской морали, святыми (князь Мышкин, старец Зосима, Алеша Карамазов – у Достоевского; Платон Каратаев и другие выразители народной веры – у Толстого).