Она приехала на год. Может, на два. Молодая, с аккуратно уложенными волосами, с маленьким сундуком и томиком мадам де Жанлис под мышкой. Француженка – в русскую глушь, к чужим детям, за скромное жалованье.

Никто не мог предвидеть, что обратно она не поедет. Ни через два года, ни через десять, ни через сорок.

Таких историй в России XVIII–XIX веков были сотни.

В середине XVIII века русские дворяне буквально охотились за каждым французом, которого можно было посадить учить детей. Указ императрицы Анны Иоанновны 1737 года обязал дворянские семьи давать отпрыскам образование – и запустил волну, которая не утихала почти полтора столетия.

У победителя Наполеона, императора Александра I Благословенного, законных сыновей не было (поэтому престол унаследовал его брат Николай I). Две дочери, которых родила его жена, умерли в младенчестве, и, вдобавок, скорей всего, их отцами были её тайные любовники. Своей истинной семьей Александр считал совсем других детей.

Николай Тончи. Портрет Марии Антоновны Нарышкиной, многолетней фаворитки Александра Первого. Отличалась необыкновенной красотой и обаянием.

Прекрасная полька Мария Нарышкина, урожденная княжна Святополк-Четвертинская, около пятнадцати лет была спутницей жизни Императора. Темпераментная брюнетка (совсем не похожая на спокойную блондинку Императрицу) родила за этот период шестерых детей. Только старшую из них, дочь Марину, ее муж Дмитрий Нарышкин считал своим ребенком, остальные, из которых до взрослого возраста дожили только двое, считались императорскими бастардами. Александр I особенно любил старшего из этих детей, девочку Софью, в свете даже называли «Софья Александровна», а не «Дмитриевна».

В XIX веке Москва уже сто лет как была вторым городом империи, и потому ее жители весьма ревниво относились ко всему, что происходило в Санкт-Петербурге. Частенько столичные успехи или нововведения принимались в штыки. Москвичи любили все свое.

«В Москве были своя собственная литература, журналистика, свое мировоззрение, своя философия — славянофильство, сугубый патриотизм и "русское направление" мысли, специально московская снедь — калачи и сайки, свой говор — певучий, мягкий, "акающий", своя манера одеваться», — пишет историк Вера Бокова в своей книге «Повседневная жизнь Москвы XIX века».

Красный террор стал кровавой страницей в нашей истории. Фотография семьи купца Попёнова, хранящаяся в музее города Рыбинска, могла бы служить иллюстрацией традиционной русской семьи, если бы не одно трагическое обстоятельство: почти все люди, изображенные на ней, были расстреляны осенью 1918 года.

 Рыбинский купец Л.Л. Попенов с семьей, Ярославская губерния, город Рыбинск, 1912 год

5 сентября 1918 года было опубликовано постановление Совета народных комиссаров РСФСР «О красном терроре». В нем говорилось о том, «что необходимо обезопасить Советскую Республику от классовых врагов путем изолирования их в концентрационных лагерях; что подлежат расстрелу все лица, прикосновенные к белогвардейским организациям, заговорам и мятежам». «Ответственные товарищи» должны были определять меру вины каждого подозреваемого, а в конце месяца «публиковать имена всех расстрелянных, а также основания применения к ним этой меры». Ф.Дзержинский, инициатор и руководитель террора, определял его понятие более широко - как «устрашение, аресты и уничтожение врагов революции по принципу их классовой принадлежности».

27 марта 1953 года, через три недели после смерти Сталина, был подписан печально известный указ «Об амнистии». На свободу вышли более миллиона заключённых. Для многих городов СССР это обернулось волной насилия, но столица Бурят-Монголии Улан-Удэ пережила настоящий кошмар, превратившись летом 1953 года в осаждённую бандитскую вольницу.

Бурятия — край лагерей

К 1953 году Бурятия была глубоко интегрирована в систему ГУЛАГа. На её территории действовали десятки колоний, тюрем и крупных лагерных комплексов, таких как Джидинлаг, где тысячи зэков добывали вольфрам и молибден. Этот гулаговский «архипелаг» стал источником, из которого хлынул поток освобождённых.

155 лет назад родился человек, который ныне почти позабыт, но в начале ХХ века его считали самым опасным человеком во всей Российской империи. Министр внутренних дел России Вячеслав Плеве в 1903 году удивил своих коллег тем, что поставил его фотографическую карточку на свой письменный стол. И пообещал держать её там, пока его не арестуют.

Ну, а поклонники сравнивали его с... Иисусом Христом. Да-да, кроме шуток. Лидер партии левых эсеров Мария Спиридонова писала о нём: «Он был добр не простой добротой. Казалось, в нём сконцентрировалось всё прекраснейшее, что имеет в своей духовной сокровищнице еврейская национальность. Он происходил по прямой линии от того колена, которое родило Христа». А знаменитый ветеран-народоволец Михаил Фроленко (между прочим, вступивший в 1936 году в партию большевиков) выражался ещё определённее: что воспринял его как «похожего, как мне казалось, на Иисуса по своим душевным качествам».

У царских дочерей была большая коллекция кукол из Англии, Франции, Германии и России. Особенно они любили немецкие фарфоровые куклы с закрывающимися глазами и с натуральными волосами.

Великие княжны Ольга и Татьяна

Есть в Санкт-Петербурге два дворца – бывшие владения Юсуповых. Род могущественный, невероятно богатый был до событий 17 года прошлого столетия. А еще было в этом роду проклятие...

Много известно о Юсуповых, о судьбах мужчин этого рода, о красавицах Зинаидах (бабушке и внучке), а вот о младшей - Татьяне Юсуповой почти ничего.

Княгиня Зинаида Юсупова

Они как будто чувствовали, что времени на счастливую совместную жизнь отведено немного, всего около двух лет. Может быть поэтому все свободное время проводили вместе, а все равно его им не хватало.

Лидия Чуковская, дочь главного сказочника советской литературы, выпускница филологического факультета Ленинградского университета, редактор детской литературы в Госиздате и Матвей Бронштейн - гениальный физик-теоретик, литератор и знаток истории науки. Автор нескольких научно-художественных книг для детей. Вундеркинд!

Лидия Чуковская

«Дурна как черт и умна как ангел», — говорили про эту француженку, ярую противницу Наполеона. Бонапарт же и вовсе не стеснялся в выражениях: «эта старая ворона», «настоящая язва», — цедил он сквозь зубы, читая заметки баронессы Жермены де Сталь о разгуле деспотизма во Франции и об «извращенной воле к власти» самого императора.

Андреа Аппиани «Наполеон на троне с аллегорическими фигурами Мира и Победы» (1806)

Игнорировать ее существование Наполеон не мог — мадам де Сталь царила в парижском высшем свете, в ее салоне на Рю Рояль встречались влиятельные литераторы и политики.

126 годовщина со Дня рождения Великой княжны Марии Николаевны Романовой

Последний день лета. 31 августа 1916 года. Великой княжне Марии немного грустно, хотя в Ставке у Папа она чувствует себя почти как в отпуске. Живет по-походному, в своем любимом поезде, притаившимся посреди солнечного соснового леса под Могилёвым.

В поезде есть ванна, телефон и кухня с горячим шкафом для выпечки прекрасных шоколадных эклеров, так что страдать от отсутствия комфорта не приходится.

Лев Толстой и Федор Шаляпин, Антон Чехов и Сергей Рахманинов, Илья Репин и Валентин Серов, Александр Блок и Андрей Белый. Перечислять можно бесконечно долго. Но и этих имен вполне достаточно, чтобы понять, публика какого уровня посещала модный московский ресторан «Прага».

О «Праге» того времени в рассказе "Улица св. Николая" коротко и емко пишет известный библиограф Борис Зайцев:

«Восседает "Прага", сладостный магнит. В цветах и в музыке, бокалах и сияньи жемчугов, под звон ножей, тарелок веселится шумная Москва, ни о чём не гадающая, нынче живущая, завтра сходящая, полумиллионная, полубогемская, сытая и ветром подбитая, талантливая и распущенная» .

Пётр Ива́нович Кузнецо́в (1818, Красноярск — 26 декабря, 1876 года, Ст.-Петербург) — русский золотопромышленник, купец первой гильдии, городской голова Красноярска в 1853-1855, 1862-1864, 1871-1875 годах.

Отец его — Иван Кириллович Кузнецов, первым из красноярских торговцев в 1835 году стал купцом первой гильдии. Дважды был городским головой Красноярска в 1835-37 и 1844-46 годах.

Пётр Иванович Кузнецов с 1847 года по 1850-е торгует в Кяхте. В 1850-е торговал в Кяхте через поверенного селенгинского купца I гильдии Д. Д. Старцева.

Кузнецов с семьёй

Владел несколькими приисками в Енисейской и Томской губерниях. Владел Митрофановским золотоносным прииском в Ачинском округе, приисками на реке Кызас и Троицким прииском на ручье Узунжул в Минусинском округе. Вместе с красноярским купцом С.Г.Щёголевым составили компанию по добыче золота. На долю компании в 1840-е годы приходилось более 10 % золота, добытого в Енисейской губернии. Всего за три года: с 1842 года по 1845 год на приисках этой компании было намыто 266 пудов золота на сумму более 3 млн руб.

Члены императорского дома…. в 1885 году их насчитывалось уже 120 человек. И в этом же году император Александр III издает закон, согласно которому членами императорского дома являются дети и внуки императоров Николая I, Александра II и Александра III.

Император Александр III

Почему вдруг он решил ограничить круг семьи? Что послужило причиной?

Вернёмся в конец XVIII века. В 1797 император Павел I издает Указ о престолонаследии, и как дополнение к нему «Учреждение об императорской фамилии», где были прописаны основные права, а также правила вступления в брак, денежное содержание и прочее для всех членов императорской семьи.

Один из самых ярких персонажей романа – старый князь Болконский. И у этого героя есть совершенно точно установленный прообраз – дед писателя Николай Сергеевич Волконский.

Николай Сергеевич Волконский (1753 - 1821) — генерал от инфантерии из рода Волконских, дед Льва Николаевича Толстого

Волконские – одна из самых знатных семей в России, ведущая свой отсчёт от Рюриковичей и давшая немало известных представителей ( декабрист Сергей Волконский – троюродный брат матери Толстого). И Николай Сергеевич – один из них.

Хотя сам Лев Николаевич и говорил, что, «взяв наудачу самые знакомые русскому уху фамилии и переменив в них некоторые буквы», он стремился только, чтобы они звучали «чем-то знакомым и естественным в русском аристократическом кругу», и не хотел, чтобы «сходство вымышленных имён с действительными могло бы кому-нибудь дать мысль» о конкретных людях, тут, как отмечали практически все, было почти точное описание.

Героиня рассказа — Софья Юрьевна (Георгиевна) Крестовникова, урожденная Милиоти (1832-1917). Быть может, только это в наши дни было б известно о купчихе, если бы не воспоминания ее правнучки Елены Николаевны Ивановой, урожденной Лист (1900-68). Девушка тесно общалась и с прабабушкой и остальными стариками и хорошо помнила фамильную историю. Примерно в 1950-х, дрожа от холода в тесной парижской мансарде, Елена исписала несколько тетрадок. И уже в наши дни ее очень пожилая дочь передала рукописи журналисту, который сумел разобрать эти каракули — и опубликовал. Так в XXI веке было прорублено еще одно окно — в середину века XIX-го.

Девушки середины XIX века (размещено, как иллюстрация)

Эллинский профиль, «императорская кровь»

История древней купчихи началась там, где завершаются любовные романы — с замужества. Девица выскочила замуж — в 13 лет, в 14 — родила сына… по крайней мере, так писала правнучка. По родословной росписи, все было не так страшно: Софья Юрьевна вступила в брак на семнадцатом году (1849). В семье потом рассказывали: «прадед согрешил и вынужден был идти под венец».

Девушка происходила из нежинских греков и считала своих предков… императорами Трапезундскими. То есть ветвью византийских императоров Комнинов! Потомки Софьи Юрьевны не очень верили в это предание, хотя и унаследовали бабушкин «эллинский» профиль.

Знатная московская дворянка Елизавета Петровна Янькова (1768-1861) прожила долгую и увлекательную жизнь. Бессмертие ей подарил внук, Дмитрий Благово, который в 1850-х тщательно записал бабушкины рассказы. О старом быте, о родных, знакомых, знаменитостях, вместе с семейными преданиями, доходящими вплоть до эпохи Петра I.

Елизавета Петровна Янькова (1768-1861), портрет конца XVIII века

Старушка была живой летописью. В указателе к мемуарам – полторы тысячи имен, включая несколько сот родственников. Как это умещалось в одной голове?!

Михаил Павлович с отвращением смотрел на невысокую, хорошенькую девочку, стоящую перед ним. Он с тоской вспоминал податливую и улыбчивую фрейлину матери, с которой он бы с удовольствием пошел под венец. Но Прасковья испугалась гнева государыни и сказала, будто не хочет за него замуж, хотя он знал, что ее слова были продиктованы страхом... Из-за того, что любимая отступила, ему пришлось поехать в Штутгарт и знакомиться с невестой, которую ему подобрала мать.

Табакерка с портретами Императрицы Марии Федоровны в центре, ее сына Великого князя Михаила Павловича и невестки Елены Павловны, нач. XIX века

Шарлотте было пятнадцать лет, а Михаилу 24 года. Великий князь находился в смятении чувств из-за того, что ему запретили жениться на Прасковье Хилковой. Невеста вызывала в нем досаду и недоумение. Он свысока смотрел на смущающуюся девочку и не видел в ней ничего притягательного.

Самуил Маскевич (около 1580-1632) — польский дворянин, писарь. Неоднократно и подолгу бывал в России.

Из дневника Маскевича 1594-1621 годов: Москвитяне соблюдают великую трезвость, которой требуют строго и от вельмож и от народа. Пьянство запрещено; корчем или кабаков нет во всей России; негде купить вина, ни пива; и даже дома, исключая бояр, никто не смеет приготовить для себя хмельного; за этим наблюдают лазутчики и старосты, коим велено осматривать дома. Иные пытались скрывать бочонки с вином, искусно заделывая их в печах, но и там, к большой беде, виновных находили. Пьяного тотчас отводят в «бражную тюрьму», нарочно для них устроенную; там для каждого рода преступников есть особая темница; и только через несколько недель освобождают от неё, по чьему-либо ходатайству. Замеченного в пьянстве вторично снова сажают в тюрьму надолго, потом водят по улицам и нещадно секут кнутом; наконец освобождают. За третью же вину опять в тюрьму, потом под кнут; из-под кнута в тюрьму, из тюрьмы под кнут... виновного раз до десяти, чтобы, наконец, пьянство ему омерзело. Но такое исправление не поможет, он остаётся в тюрьме, пока не сгниёт...