У современного жителя Москвы слово огород никак не ассоциируется с центром города. Да, и само слово уже утеряло былое значение. Когда-то столицу наполняли сады и огороды, радовавшие глаз и услаждающие вкус горожан.

Аполлинарий Васнецов, "Лубяной торг у стены Белого города в Москве XVII века"

Когда-то московский сад-огород давал хозяину не только плоды, но и овощи, мед, рыбу и, конечно, цветы. Ведь плодовые деревья в нем перемежались с грядками, а вдоль зарыбленных прудков произрастали цветы.

Миша и Елена Волконские, Иркутск, 1845 год

 Дети декабриста С.Г. Волконского. Дагерротип А. Давиньона

Золовки терпели её с трудом: купчиха! Они-то, дворянки из древнего рода, не то, что Оля... И юная их невестка уходила плакать в мансарду. Глядя оттуда, из высокого окошка, она каждый раз давала себе клятву, что все выдержит. А иначе нельзя. Иначе можно сломаться и погибнуть. А у нее совсем другие планы на эту жизнь…

Не было такого человека, кто бы не откликнулся на призыв Государя. В 1812 году, когда французы пришли в Россию, было объявлено: собираем средства всем миром! Внезапная беда явилась, требовалось слишком многое… Считается, что тогда собрать удалось почти 100 миллионов рублей. Кто-то вносил деньги, кто-то – лошадей или провизию. Граф Дмитриев-Мамонов за свой счет обмундировал целый полк, а тамбовский губернатор Нилов выделил 500 пудов муки. Канцлер Румянцев закупил на свои деньги тысячу английских ружей, а комиссия духовных училищ Петербурга собрала 750 тысяч рублей.

Богатый московский купец Михаил Петрович Забелин тоже не остался в стороне. Сам из владимирских крестьян, он разбогател за двадцать лет до прихода Наполеона. И его пожертвование оказалось столь значительным, что Забелин получил за свою щедрость…потомственное дворянство!

Австрия 1859 год

На сборнике «Малахитовая шкатулка» выросло не одно поколение советских и российских детей. Эти истории похожи на народные — кажется, что Павел Бажов их только записал. Но это не совсем так: он сильно редактировал сказы, услышанные в детстве. Рассказываем историю жизни автора, по историям и внешнему виду которого сложно сказать, что он жил в XX веке и был убежденным большевиком.

Производство на Сысертском металлургическом заводе началось в 1773 году, а до той поры в окрестностях будущего производства и города были лес и речка Сысерть, у которой казаки добывали железную руду и плавили ее в малых печах. В этих местах, в семье рабочего пудлингово-сварочного цеха Петра Васильевича Бажева, 27 января 1879 года родился будущий писатель. Потом «е» в его фамилии случайно заменится невнимательным писчиком на «о».

В Петербурге есть шикарное по своей красоте, помпезности и оригинальности здание – это особняк Кельха. Тому, кто еще не был в нем, непременно стоит его посетить, чтобы увидеть ярчайший пример эклектики в архитектуре. Ну и просто посмотреть, что можно придумать и построить, если у тебя не просто много, а очень много денег.

Дом некогда принадлежал богатейшим супругам. Увы, что легко дается – легко и отнимается. Хозяин особняка Александр Кельх разорился и после революции был арестован. А вот дом до сих пор стоит и восхищает любителей архитектуры.

В истории литературы часто так случается, что гении затмевают тех, кто стоял рядом. Имена Ахматовой, Гумилева, Мандельштама, Блока знают все, кто хотя бы поверхностно интересуется русской поэзией начала XX века. А вот имя человека, который фактически дал имя всей этой эпохе, сегодня известно лишь узкому кругу специалистов.

Звали его Николай Оцуп

Знакомство с Гумилевым

Николай Оцуп родился в 1894 году в Царском Селе - колыбели русской поэзии. Эта географическая случайность стала судьбой. Он поступил в Царскосельскую гимназию, где его наставником был вдохновенный и строгий Иннокентий Анненский. Правда, когда он окончил гимназию в 1913 году, Анненского уже не было в живых.

Учился Оцуп блестяще, получил золотую медаль. И тут же заложил ее, чтобы добыть деньги на заветную поездку в Париж. Он уехал туда не развлекаться, а продолжать учебу. Однако грянула Первая мировая, и Оцуп решает, что надо вернуться. Его зачисляют на историко-филологический факультет Санкт-петербургского университета и одновременно - в 177-й запасной пехотный полк.

Она приехала на год. Может, на два. Молодая, с аккуратно уложенными волосами, с маленьким сундуком и томиком мадам де Жанлис под мышкой. Француженка – в русскую глушь, к чужим детям, за скромное жалованье.

Никто не мог предвидеть, что обратно она не поедет. Ни через два года, ни через десять, ни через сорок.

Таких историй в России XVIII–XIX веков были сотни.

В середине XVIII века русские дворяне буквально охотились за каждым французом, которого можно было посадить учить детей. Указ императрицы Анны Иоанновны 1737 года обязал дворянские семьи давать отпрыскам образование – и запустил волну, которая не утихала почти полтора столетия.

Задумав рассказать историю графини Елизаветы Андреевны Воронцовой-Дашковой, первым делом отправляемся не в библиотеку, а на Моховую, дом 10. Чтобы увидеть тот самый масштаб, ту перспективу анфилад и высоту потолков, которые когда-то задавали тон жизни её семьи.

Тысячи петербуржцев проходят мимо, не подозревая, что за этим фасадом скрывается место с уникальной историей.

Когда-то здесь жил граф Андрей Шувалов, потом его дочь Елизавета. Фрейлина императорского двора, статс-дама, кавалерственная дама ордена Святой Екатерины, жена одного из самых влиятельных людей империи и настоящая хозяйка собственной судьбы.

Девушка из Кисловодска, 1926 год

 

Старица. Красивый и древний русский город, где живёт всего 6900 человек. В городе много церквей и почти нет многоэтажной застройки.

Город возник в 1297 году в виде городища, обнесенного деревянной стеной. В то время поселение называлось Новый город или Городок на Старице. Существует легенда, что до 1297 года на этом месте был город Любим, полностью уничтоженный татарами. Документальных подтверждений нет, но легенда объясняет происхождение названия "Старица", как будто жила-была одна старуха, укрывшаяся в пещере. Вот в честь нее и назвали новое поселение Старицей, кстати, на современном гербе города изображена, возможно, та самая старуха. Как вы помните, в то время поселения страдали от княжеских междоусобиц, потом от татаро-монгольских набегов, поэтому для местных жителей защита от недругов была номер один. Видимо деревянные укрепления не помогали, поэтому местные жители соорудили насыпные валы. Эти укрепления сохранились до наших дней и служат прекрасной смотровой площадкой.

Один из лучших советских детских писателей, талантливый очеркист и мастер репортажа Лев Абрамович Кассиль родился 10 июля (27 июня по старому стилю) 1905 года в Покровской слободе, Самарской губернии (ныне город Энгельс Саратовской области) в достаточно обеспеченной еврейской семье.

Советский писатель Лев Абрамович Кассиль у себя дома, 1968 год

Его отец, Абрам Григорьевич после окончания Казанского Университета, был акушером-гинекологом в волостной Покровской больнице. Мать, Анна Иосифовна, сначала преподавала музыку, а затем переквалифицировалась в зубного врача. У Льва Кассиля был младший брат Иосиф (Ося), ставший ему лучшим другом и напарником по детским играм. Близкими и доверительными отношения двух братьев оставались всю жизнь.

Князья Трубецкие в своей усадьбе, 1865 год

С каждым военным годом жители Германии и Австро-Венгрии оказывались во всё более отчаянном положении из-за стремительно пустеющих кастрюль. Вопреки мифу об украинском хлебе, позволившем немцам воевать весь 1918-й, Брестский мир и оккупированные территории мало помогли накормить голодающее население. Почему так получилось — в нашем материале.

Перед грозой

Перед тем как вся Европа рухнула в пучину огромного военного конфликта, ситуация с продовольствием у Второго рейха и Австро-Венгрии радикально различалась.

Германия уже много десятилетий была нетто-импортёром продовольствия. Из-за границы завозилась пятая часть калорий, четверть протеинов и почти 40% всех жиров, потребляемых в стране. Из 25 миллионов тонн зерна, половину из которого потребляли люди, а вторую половину животные, в Германию в предвоенные годы завозилось до семи миллионов тонн.

Сельская Англия, 1858 год