Историки и этнографы, исследовавшие происхождение казаков, предложили научному сообществу несколько различных теорий, но данный вопрос по-прежнему остается спорным, не выясненным до конца. Если говорить о жителях донских степей, отдельно от их запорожских, терских и других собратьев, то сами себя они считают потомками так называемых черных клобуков. Интересно, что русские еще в домонгольский период называли этих людей «свои поганые».

В большинстве случаев, когда православные летописцы использовали прилагательное «поганый», речь шла о чужаках-идолопоклонниках. Исследователи считают, что это слово произошло от латинского paganus, которое в эпоху древнего Рима означало «сельский житель», а с течением времени приобрело негативный смысл – «необразованный дикарь» и «язычник».  Для византийских авторов, исповедовавших христианство, идолопоклонники были олицетворением невежества, представителями чуждого для них мировоззрения. Когда русские переняли это слово из трудов религиозных деятелей, оно уже являлось отрицательной характеристикой человека, придерживавшегося языческой веры. Таких людей летописцы именовали «погаными». 

Но впоследствии данный эпитет распространился с идолопоклонников на все народы, не исповедующие православие. Так стали называть и мусульман, и иудеев, и даже католиков-христиан.

Известный религиовед, профессор Марк Батунский (1933-1997 гг.) написал трехтомник «Россия и ислам». В первом томе «Русская средневековая культура и ислам» (Москва, 2003 г.) автор отметил: «В источниках все более четко отмежевываются друг от друга термины «татарин», «турок», «араб», «перс» и др. – т.е. «свои поганые» как бы составляют категориальный вид, отличный от иного («чужие поганые», или, вернее сказать, – «поганые мусульманского стана», поскольку, как помним, в род «поганых» и «нехристей» зачислялись и такие «виды», как католики и иудеи)». То есть, поскольку «поганых» было достаточно много, летописцам понадобилось как-то разграничить их, чтобы не запутать читателя. Отражая вопросы международной политики, русские стали уточнять, о каких именно иноверцах идет речь: своих или чужих. А своими, по мнению большинства историков и этнографов, русские изначально считали черных клобуков, с которыми соседствовали с древних времен. 

Наиболее подробное описание «своих поганых» содержится в книге доктора исторических наук Светланы Плетнёвой «Половцы» (Москва, 1990 г.). По мнению автора, черные клобуки являлись союзом нескольких тюркских племен, которые с XI века охраняли южную границу Руси от половцев и других кочевников, являясь вассалами Киевского, Переяславского и Черниговского князей. Основу союза черных клобуков составляли торки, печенеги и берендеи, кроме них в состав этого объединения входили менее многочисленные коуи, турпеи, каеничи и бастии. Примечательно, что этноним «черные клобуки» фактически является калькой с названия другого тюркского народа – каракалпаков (буквально – «черные колпаки»), проживающих на территории современного Узбекистана. Они тоже получили свое название у соседних народов благодаря шапкам черного цвета. «Итак, за предоставленные в Поросье земли черные клобуки обязаны были киевскому князю военной службой. Годы последующего полустолетия они верой и правдой служили ему. Войны киевский князь вел с наседающими на южные границы княжества половцами и со всеми князьями, посягавшими на Киев и на «великий стол». Причем следует сказать, что они присягали не отвлеченному «киевскому князю», а вполне конкретным лицам, сидевшим на киевском столе», – написала С.А. Плетнёва.

По сути, в домонгольский период черные клобуки выполняли ту же функцию, что и впоследствии казаки. Многие исследователи отмечают, что социальная иерархия черных клобуков практически полностью совпадала с военной, а сама структура общественного устройства была милитаризированной. Мужчины либо готовились к сражениям и длительным походам, либо воевали, мальчики с детства воспитывались как воины, а на плечах женщин фактически держалось все домашнее хозяйство.

Несмотря на тесные экономические и культурные связи с русскими, активную торговлю и стратегическое партнерство, черные клобуки оставались язычниками, как минимум, до монголо-татарского нашествия. Об этом свидетельствуют многочисленные погребения, изученные археологами.

Как они стали казаками

Потомственный донской казак Георгий Губарев (1894-1994 гг.), эмигрировавший из России в 1920 году сначала в Польшу, а затем в Америку, посвятил большую часть жизни исследованию истории своего народа, написал несколько монографий, посвященных этой теме. Он составил «Казачий словарь-справочник» в трех томах, который публиковался в США с 1966 по 1970 годы.

Описывая черных клобуков, Г. В. Губарев отметил, что их этноним – просто прозвище, которое дали русские своим соседям, носившим черные войлочные шапки. «С развитием же русской научной мысли, составители летописных сводов не удовлетворились таким примитивным прозвищем и обратили внимание, что эти народы, как выходцы из страны Черкасии, должны называться общим именем Черкасов. Поэтому в Московском летописном своде XV века под годом 1152 поясняется: «Все Черные Клобуки еже зовутся Черкасы». Несколько позднее такое же пояснение помещено и в Воскресенской летописи», – резюмирует составитель словаря-справочника. Этих самых черкасов Г. В. Губарев считает предками донских казаков. На вопрос, как тюркоязычные кочевники превратились в современных жителей Дона, исследователь ответил в другом своем сочинении, которое называется «Книга о казаках. Материалы по истории казачьей древности» (Париж, 1957 год издания).

«Черкасы, обосновавшись оседло на границах лесного пояса, приобретали соседями с одной стороны довольно дружественных Славян, а с другой – враждебных Половцев. Отсюда выросло притяжение к миру славянскому и отталкивание от половецкой степи. В таких условиях и развился окончательный и общий казачий тип. Славянская сущность выразилась у Черных Клобуков в равнении на язык Казаров и Руси, в засильи славянских оборотов речи и грамматических форм, в то время как внешность, общественный строй и обычаи сохраняли прежнее казачье своеобразие, развившееся за много веков предшествовавшей жизни», – написал Г. В. Губарев.

С. А. Плетнёва и ряд других специалистов также считают, что этногенез казаков происходил в результате возрастающих год за годом связей черных клобуков (черкасов) с населением русских приграничных территорий. Еще одно подтверждение выводам исследователей можно найти в книге «История или повествование о Донских казаках» (Москва, 1846 г.), автором которой является военный инженер, генерал Александр Ригельман (1714-1789 гг.). Он не только отобразил быт и нравы жителей донских степей, куда был направлен по служебным делам, но и записал народные предания, в том числе связанные с происхождением казаков.

Если запорожцы говорили генералу, что ведут свой род от казар (хазар), то среди донцов бытует иное мнение.

«Мнят будто бы они от некоих вольных людей, а более от Черкес и горских народов взялися и для того считают себя природою не от московских людей и думают заподлинно только обрусевши живучи при России, а не русскими людьми быть. И по такому их воображению никогда себя Московитами не именуют, ниже любят, кто их Москалем назовет и отвечают на то, что «я де не Москаль, но русский и то по закону и вере православной, а не по природе», – отметил А.И. Ригельман. То есть, предками отдельных казачьих родов могли быть представители разных племен, поэтому их общее происхождение так трудно выяснить ученым. А жители донских степей сами ведут свой род от черкасов (черкесов, черных клобуков), которых когда-то русские летописцы называли «свои поганые».

*  *  *  *