Противники поста порой приводят эти слова Священного Писания, как якобы подтверждающие ненужность поста. На самом же деле Слово Божие говорит здесь не о посте, а о гнушении тем или иным видом пищи. Христиане же постятся не потому, что считают что-либо из сотворённого Богом плохим и нечистым, но ради борьбы со страстями, упражнения в самоограничении, в самоотвержении. На этот аргумент не почитающих пост отвечают святые отцы.

Преп. Амвросий Оптинский:  ...Пишешь, что на основании слов Самого Спасителя: «не то, что входит в уста, оскверняет человека, но то, что выходит из уст, оскверняет человека» (Мф. 15, 11), — дала себе твердое намерение очиститься прежде от внутренних пороков, а потом заняться воздержанием в пище, теперь же пока, кроме Успенского и Великого поста, других не соблюдать. Но слова Спасителя, приведенные тобою, вовсе не к тому сказаны, чтобы они могли служить основанием к нарушению постов... Некоторые фарисеи и книжники укоряли Господа за то, что ученики Его ели хлеб не омовенными руками. Тогда Господь, в обличение их неправильного понятия о чистоте человеческой, и сказал: «ничто входящее в человека не может осквернить его, но что исходит от него, то оскверняет человека» (Ср.: Мф. 15, 11). То есть как бы так сказал Господь: «как бы ни бывали нечисты твои руки, но если ты, не омывши их, будешь браться ими за хлеб и есть, то это не может осквернить тебя». Пища же скоромная вовсе не есть скверна. Она не оскверняет, а утучняет тело человека. А святой апостол Павел говорит: «аще внешний наш человек тлеет, обаче внутренний обновляется по вся дни» (2 Кор. 4, 16). — Внешним человеком он назвал тело, а внутренним — душу. Если, говорит, внешний наш человек, т. е. тело, тлеет, истлевает, угнетается и истончевается постом и другими подвигами, то внутренний обновляется. И наоборот, если тело питается и утолстевается, то душа истлевает, или приходит в забвение Бога и высокого своего назначения, как и в псалмах сказано: «уты, утолсте, разшире: и забы Бога сотворшаго его» (Ср.: Втор. 32, 15).

На вопрос: «Не все ли равно Богу, какая пища?» — старец ответил: «Не пища имеет значение, а заповедь, Адам изгнан из рая не за объедение, а за вкушение только запрещенного. Почему и теперь в четверг или вторник можно есть, что хочешь, и не наказываемся за это, а за среду и пятницу наказываемся, потому что не покоряемся заповеди. Особенно же важно тут то, что чрез послушание вырабатывается покорность».
Очень рад, что служащие у вас стали почитать среду и пятницу, не нарушая правила Церкви о посте. Примеры немцев и других иностранцев ввели в заблуждение русских православных не уважать поста, уверяя, что в пище мало греха или совсем нет греха. Если бы это было справедливо, то Адам и Ева не были бы изгнаны из рая за вкушение плода от запрещенного древа, а древо это было смоковница. Но сила греха состояла не в плоде древа, а в запрещении и преслушании. Так и теперь грех не в пище, а в запрещении и преслушании правил Церкви.

Св. Феофан Затворник: Говорят: не входящее в уста сквернит... Кто против этого спорит? Разве постящиеся воздерживаются от пищи потому, что боятся оскверниться ею?Помилуй Бог! Никто так не думает. А это хитрецы мирские сплетают ложь, чтоб как-нибудь прикрыть себя благовидностию. Нарушающие пост сквернят себя, только не пищею, а нарушением заповеди Божией, непокоривостию и упорством. И те, кои постятся, а не хранят сердца своего чистым, не считаются чистыми. Надобно то и другое: и пост телесный, и пост душевный. Так в поучениях говорится, так и в Церкви поется. Кто не исполняет сего — не пост виноват! Зачем же от поста-то отказываться под сим предлогом? Спросить бы тех, кои не хотят поститься, хранят ли они свое сердце чистым? Дело невероятное! Если при посте и других подвигах едва-едва можно управляться с нашим любезным сердцем, то без поста — уж и говорить нечего. Помните, как один старец встретил молодого монаха, выходившего из харчевни и сказал ему: “Э, брат! не доброе дело сюда ходить!” Тот отвечал ему: “Поди! лишь бы сердце было чисто...” Тогда старец с изумлением сказал: “Сколько лет живу в пустыне и пощусь, и молюсь, и редко куда выхожу, но еще не приобрел чистого сердца; а ты, юный, ходя по харчевням, успел приобресть чистое сердце. Диво!” Вот то же надо сказать и всякому, отказывающемуся от поста! А то, что там дальше говорится: “не ядый ядущаго да не осуждает”, ни к чему не ведет. Ведь это наставление! Поставляя себя в число постящихся, поблагодарим за совет или напоминание. Но непостящийся чрез это не высвобождается от обязанности поститься и от ответственности за непощение. Кто осуждает непостящегося, тот грешит, но непостящийся чрез это не становится праведным. И не будем осуждать. Пусть всякий себе, как знает. А за правило или закон поста стоять надо и не давать вольникам коварно сплетать ложь. Наконец, снисхождение Златоуста к непостившимся означает только доброту его сердца и желание, чтоб в Светлое Христово Воскресенье все радовались и не было печального лица ни одного. Таково желание святого отца, а сбывается ли оно на деле — Бог весть! Говорите больному: будь здоров, будь здоров... Поздоровится ли ему от сего? То же и там. Всех приглашают радоваться, а все ли истинно радуются? Совесть-то куда девать?  Шум да гам не есть радость. Радость бывает на сердце, которое не всегда радуется при внешних увеселения.

http://www.verapravoslavnaya.ru/?Post-alf#6