Самим не стоит повторять чужие мифы, порочащие наших предков, отдавших жизнь за освобождение Европы от нацизма.

Польский повстанец.

Президент США Дональд Трамп перед своей первой встречей с Владимиром Путиным произнес в Польше пламенную речь в защиту западных ценностей. Большое место в ней было отведено Польше и ее страданиям от агрессоров как с Запада, так и Востока.

 

Поскольку выступление происходило рядом с памятником героям Варшавского восстания 1944 года, не обошел президент США и роль Красной Армии в его поражении: «Советские вооружённые силы остановились и ждали, смотрели, как нацисты уничтожали всё живое и пытались подавить саму волю к жизни».

Вряд ли стоит строго судить господина Трампа. Весьма сомнительно, что он имеет глубокие познания в польской и советской истории, и знает о том, что на самом деле происходило в Варшаве и ее предместьях в 1944 году.

Проблема, однако, в том, что миф о злодействе Сталина, якобы давшего немцам подавить Варшавское восстание, циркулирует с конца 1980-х годов и в нашей стране. И заявления, подобные тому, которое сделал Трамп, вновь дают им повод для обвинений в адрес Красной Армии в «предательстве поляков».

Так давайте же вспомним, что же действительно произошло в Варшаве в 1944 году, и что этому предшествовало.

Падение Польши

В сентябре 1939 года Польша, годом ранее не давшая прийти Красной Армии на помощь Чехословакии во время кризиса вокруг Судет, сама стала жертвой агрессии со стороны нацистской Германии.

А ведь после «Мюнхенского сговора» 1938 года эти две страны совместно делили несчастную Чехословакию. Полякам, как младшим партнерам, досталась Тешинская область.

Но осенью 1939 года Польша из охотника превратилась в дичь. К 17 сентября, менее чем за три недели, польское государство де-факто прекратило свое существование. Правительство покинуло территорию страны.

После бегства польских властей Красная Армия вступила на территорию Западной Украины и Западной Белоруссии, дойдя до «линии Керзона» — линии, которая была рекомендована 8 декабря 1919 года Верховным советом Антанты в качестве восточной границы Польши.

По сути, этот шаг был восстановлением признанной мировым сообществом нормы, нарушенной Польшей в ходе советско-польской войны 1919-1921 годов.

Польское правительство в изгнании изменение границ не признало.

Митинг в поддержку Красной Армии во время Советско-польской войны. Гданьск, 1920 год

Враждебные отношения стали меняться на союзнические после нападения Германии на СССР в июне 1941 года. При содействии Великобритании между СССР и правительством Польши был заключен целый ряд соглашений, одно из которых предусматривало формирование на территории Советского Союза польской армии. Костяк ее должны были составить польские военнопленные, оказавшиеся на территории СССР после событий 1939 года.

Осенью и зимой 1941 года, в самый трудный для СССР период, на формирование и вооружение польской армии тратились десятки миллионов рублей, отправлялись вооружение и продовольствие, которых не хватало и в Красной Армии.

Однако назначенный командующим польский генерал Владислав Андерс вступать в войну на советско-германском фронте не хотел. Будучи ярым противником Советского Союза, Андерс был уверен в его неизбежном поражении, но считал, что ресурсами Москвы можно воспользоваться для формирования новой польской армии.

Советские командиры и польские офицеры на учениях (зима 1941 года). Польские военнослужащие в английских стальных шлемах Brodie helmet. Сидящий справа в фуражке — генерал В. Андерс.

Сталин, ведя переговоры с правительство Польши в Лондоне и с Андерсом, просил отправить уже готовые подразделения на фронт, где было острая нехватка резервов. Андерс возражал против такого шага, и заявлял, что армия сможет выступить лишь тогда, когда будет готова полностью. Срок полной готовности все время переносился.

18 марта 1942 года Иосиф Сталин, беседуя с Андерсом, потерял терпение и заявил: «Если поляки не хотят здесь воевать, то пусть прямо и скажут: да или нет… Обойдемся без вас. Можем всех отдать. Сами справимся. Отвоюем Польшу и тогда вам её отдадим. Но что на это люди скажут…».

Летом 1942 года, по настоянию эмигрантского правительства Польши и властей Великобритании, началась переброска армии Андерса в Иран. Уезжая, польский генерал уверял Сталина, что главные события войны теперь будут проходить на Дальнем Востоке. Как раз в этот период начиналась Сталинградская битва.

Плакат «Сильна армия, сильна Польша». Художник В. Иванов. 1945 г.

«Наши поляки»

Уход армии Андерса снова испортил советско-польские отношения. Правительство СССР сочло, что в связи с этим шагом соглашение с правительство Польши в изгнании особой ценности не имеет.

В марте 1943 года из представителей левых сил Польши в СССР был сформирован «Союз польских патриотов», по инициативе которого в мае того же года было создана 1-я польская пехотная дивизия имени Тадеуша Костюшко.

С нее началось формирование Войска Польского – польских вооруженных сил, которые плечом к плечу сражались с бойцами Красной Армии против гитлеровцев.

Летом 1944 года стало ясно, что освобождать Польшу будет Красная Армия и Войско Польское, которое не подчиняется правительству в Лондоне.

Более того, когда в июле 1944 года на территорию Польши вступили советские войска, был создан Польский комитет национального освобождения – дружественное Москве временное правительство страны.

Патруль повстанцев

Операция «Буря»

Правительство в Лондоне это решительно не устраивало. Еще с января 1944 года Армия Крайова (АК), представлявшая из себя объединение польских подпольных вооруженных группировок, ориентированных на эмигрантское правительство, проводило операцию «Буря».

План «Буря» предполагал, что во время отступления разбитых Красной Армией немецких войск и продвижения фронта по польской земле на запад, законспирированные отряды АК будут использованы для атак на арьергарды противника и освобождения отдельных населенных пунктов до вступления в них советских частей самостоятельно или же одновременно с Красной Армией, сохраняя полную от неё независимость. Власть на местах в этом случае перешла бы к органам делегатуры эмигрантского правительства.

Подобные действия начались еще на территорию Западной Украины, которую правительство в Лондоне продолжало считать своей, и успехом не увенчались. Дело в том, что еще в 1943 году, на конференции в Тегеране союзниками было принято решение, что претензии Польши на земли Западной Белоруссии и Западной Украины будут удовлетворены за счёт Германии, а в качестве границы на востоке должна быть линия Керзона. Таким образом, любые действия Армии Крайовой на территории Западной Украины и Западной Белоруссии Советский Союз не признавал, формирования АК разоружались, а в случае отказа – уничтожались. Союзники были с этим согласны.

Депортация гражданского населения Варшавы после акции «Буря».

Советское наступление лета 1944-го

Центральной частью операции «Буря» должно было стать восстание в Варшаве. Замысел его состоял в том, чтобы силами подразделения АК разгромить гитлеровцев в столице Польши накануне подхода Красной Армии, и заставить СССР признать существующую реальность – в стране восстановлена власть эмигрантского правительства.

Разумеется, что при таких условиях ни о каком согласовании действий с командованием Красной Армии и речи быть не могло.

Летом 1944 года советские войска осуществили операцию «Багратион» – одно из самых масштабных наступлений в истории Великой Отечественной войны. Она стала настоящим реваншем за 1941 год – всего за несколько недель территория Белоруссии была очищена от гитлеровцев. Красная Армия вошла в Прибалтику, успешно шли боевые действия на Западной Украине. 3 июля был освобожден Минск, 13 июля взят Вильнюс, 27 июля — Львов.

29 июля войска 1-го Украинского фронта форсировали Вислу в районе Сандомира в 180 км к юго-востоку от Варшавы.

В конец июля части 1-го Белорусского фронта осуществили Люблинско-Брестскую операцию. Советские войска, форсировав Западный Буг, 24 июля овладели городом Люблин. Правое крыло фронта 28 июля освободило Брест.

Гитлеровцы сражались с нарастающим ожесточением. Они понимали, что стремительное продвижение Красной Армии по территории Польши приближает ее к Германии. Нацисты отдавали себе отчет, что после содеянного в СССР ждать от русских снисхождения не приходится. Поэтому, чтобы остановить Красную Армию, в бой бросались все доступные резервы.

Советские воины раздают хлеб жителям города Бреслау в годы Великой Отечественной войны.

Встречный удар

31 июля 1944 года 2-я танковая армия приблизилась к окрестностям Варшавы, но здесь была встречена 5-ю танковыми дивизиями гитлеровцев. Противник рассчитывал окружить разгромить советские части, как это бывало в 1941-1942 годах. Однако план этот не сработал – частям Красной Армии удалось отойти и закрепиться в обороне. Наступление, однако было остановлено.

Стремительное продвижение вперед имеем свои минусы. К моменту выхода к окрестностям Варшавы Красная Армия, пройдя с 23 июня около 500 километров, растянула свои порядки и коммуникации. Отстали тылы, начались перебои с поставками продовольствие и боеприпасов. К тому же войска фронта лишились воздушного прикрытия, так как приданная им 16-я воздушная армия ещё не успела перебазироваться на ближайшие к фронту аэродромы.

На западном берегу Вислы были захвачены несколько плацдармов. Передовые отряды 8-й гвардейской армии 1 августа форсировали Вислу и закрепились на левом берегу в районе Магнушев в 60 км южнее Варшавы.

Но коллапса немецкой обороны нигде не наблюдалось. А советские войска, напротив, были измотаны долгим наступлением, тяжелыми боями, понесли серьезные потери.

Варшаву немцы сдавать не собирались. В районе польской столицы и внутри нее были сконцентрированы большие силы гитлеровцев, значительное количество танков, артиллерии и авиации.

Штрафники Зондер-полка СС «Дирлевангер» во время подавления Варшавского восстания

Генерал Коморовский начинает и требует помощи

Руководителем восстания в Варшаве являлся польский генерал Тадеуш Коморовский. Получив данные о приближении советских танковых частей, он назначил начало восстания на 17:00 1 августа 1944 года.

Разведка Армии Крайовой сообщало командующему – признаков отхода немцев нет, в город перебрасываются свежие части. А ведь план восстания предполагал бои с отступающим, а не с готовым к обороне противником. Тем не менее, восстание началось.

То, что это авантюра, стало понятно уже в первые часы. Гитлеровцы имели информацию о готовящемся восстании, в результате 25 000 немцев успели занять оборону в подготовленных для этого опорных пунктах. Поляков было в два раза больше, однако значительная часть из них не были подготовлена к ведению боевых действий. Катастрофически не хватало оружия и боеприпасов. Более того, после первых же неудач целые отряды прекращали бои.

Из сотен целей, намеченных для захвата повстанцами, в реальности удалось взять под контроль лишь незначительное число. Хотя почти треть города оказалась в руках восставших, даже в этих районах продолжали действовать опорные пункты противника. Вокзалы, казармы, Варшавская цитадель, все мосты, штабы и аэродромы оставались в руках немцев.

Восстание даже не смогло создать единой контролируемой территории, речь шла лишь о разделенных очагах сопротивления.

Тадеуш Коморовский передавал в Лондон 1 августа: «Поскольку мы начали открытые бои за Варшаву, мы требуем, чтобы Советы помогли нам немедленной атакой извне».

Прекрасная идея, но как раз в это время советские части вынуждены были обороняться, отражая мощный контрудар нацистов.

Приказ о переходе к обороне был отдан советским войскам 1 августа в 4:10 по московскому времени, то есть фактически еще до начала восстания в Варшаве.

Повстанцы-харцеры

Против повстанцев немцы бросили даже казаков

Польское правительство в Лондоне бомбардировало Сталина просьбами о помощи. Советский лидер запросил военных о том, что можно сделать в такой ситуации.

Жуков и Рокоссовский доложили – нужно время на подтягивание тылов, перегруппировку сил, и хотя бы самый небольшой отдых для измотанных частей. Начать операцию по освобождению Варшавы не представлялось возможным ранее 25 августа.

На самом деле, попытки прорвать оборону немцев с плацдармов в направлении Польши предпринимались в течение всего августа, и начала сентября 1944 года.

14 сентября 1944 года 1-я армия Войска Польского штурмом овладела предместьем Варшавы – Прагой. Однако попытка форсировать Вислу, и помочь восставшим потерпела неудачу.

Между тем, гитлеровцы были настроены крайне серьезно. Руководство подавлением восстания взял на себя рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер, получивший от Гитлера директиву стереть город с лица земли.

Против восставших бросили не только части СС, но и коллаборационистов. Например, высоко гитлеровцы оценивали действия казаков из Казачьего стана, которые за активное участие в разгроме повстанцев были удостоены немецких наград.

12 августа 1944 года ТАСС обнародовало официальную позицию СССР по событиям в Варшаве: «В последние дни в зарубежной печати появились сообщения со ссылкой на газеты и радио польского эмигрантского правительства о восстании и боях в Варшаве, начавшихся 1 августа по приказу польских эмигрантов в Лондоне и продолжающихся до сих пор. Газеты и радио польского эмигрантского правительства в Лондоне упоминают при этом, что повстанцы в Варшаве якобы были в контакте с советским командованием, но оно не пришло к ним с необходимой помощью. ТАСС уполномочен заявить, что эти утверждения и упоминания зарубежной печати являются либо результатом недоразумения, либо проявлением клеветы на советское командование. Агентству ТАСС известно, что со стороны польских лондонских кругов, ответственных за события в Варшаве, не было предпринято ни одной попытки, чтобы своевременно предупредить и согласовать с советским военным командованием какие-либо выступления в Варшаве. Ввиду этого ответственность за события в Варшаве падает исключительно на польские эмигрантские круги в Лондоне».

Уничтожение гражданского населения Варшавы.

Больше всего пострадали мирные жители

В течение периода, пока длилось восстание, британские и советские ВВС осуществляли сброс грузов для повстанцев. С занятием Праги части Красной Армии и Войска Польского организовали артиллерийскую поддержку восставших.

Последней попыткой прорыва к восставшим была уже упоминавшаяся операция частей Войска Польского, продолжавшаяся с 15 по 23 сентября. В неудачных боях за плацдарм потери Войска Польского составили 3764 солдат и офицеров, в том числе 1987 человек убитыми и пропавшими без вести на западном берегу Вислы.

Генерал Коморовский подписал капитуляцию восстания 2 октября 1944 года. Бойцы Армии Крайовой, согласно договору, получили статус военнопленных. При этом генерал никак не защитил бойцов коммунистического подполья, сражавшихся вместе с АК. Большинство из них были расстреляны немцами.

Потери повстанцев за время боев составили около 17 000 человек, гитлеровцы потеряли до 3000 человек. Наибольшие потери понесло гражданское население. По приблизительным оценкам, в Варшаве немцами было уничтожено от 100 до 150 тысяч человек.

В ходе уличных боёв было уничтожено порядка 25 % жилого фонда Варшавы, а после капитуляции польских сил германские войска целенаправленно, квартал за кварталом, сравняли с землёй ещё 35 % зданий города.

«Командование Армии Крайовой совершило страшную ошибку»

Так кто же виноват в провале Варшавского восстания?

Прежде, чем ответить на этот вопрос, нужно вспомнить, что, по разным оценкам, в боях за освобождение Польши погибло от 478 до 600 тысяч советских солдат. Это колоссальная цена, заплаченная за освобождение страны.

Многие критики действий Красной Армии в годы войны любят тезис «завалили трупами». Но, когда заходит речь о Варшавском восстании, эти же люди с гневом возмущаются, что советское командование не бросило обескровленные части на штурм хорошо укрепленного гитлеровцами города.

Документы свидетельствуют, что Красная Армия, не знавшая о восстании, не могла учитывать его в своих планах, и физически не готова была ему помочь.

Маршал Советского Союза Константин Рокоссовский, поляк по национальности, в интервью иностранным журналистам в августе 1944 года не был политкорректен: «Командование Армии Крайовой совершило страшную ошибку. Мы ведем военные действия в Польше, мы та сила, которая в течение ближайших месяцев освободит всю Польшу, а Коморовский вместе со своими приспешниками ввалился сюда, как рыжий в цирке – как тот клоун, что появляется на арене в самый неподходящий момент и оказывается завернутым в ковер… Если бы здесь речь шла всего-навсего о клоунаде, это не имело бы никакого значения, но речь идет о политической авантюре, и авантюра эта будет стоить Польше сотни тысяч жизней. Это ужасающая трагедия, и сейчас всю вину за неё пытаются переложить на нас. Мне больно думать о тысячах и тысячах людей, погибших в нашей борьбе за освобождение Польши. Неужели же вы считаете, что мы не взяли бы Варшаву, если бы были в состоянии это сделать? Сама мысль о том, будто мы в некотором смысле боимся Армии Крайовой, нелепа до идиотизма».

Тадеуш Коморовский и фон дем Бах.

Правда не нужна Польше. А нам?

Проблема в том, что ни в современной Польше, ни на Западе в целом, правда никого не интересует. Миф о «предательстве Варшавского восстания Сталиным» удобен с точки зрения текущего политического момента.

Сегодня польские политики требуют от России извинений и принимают законы о сносе сотен памятников павшим советским воинам. Некоторые договариваются и просто до откровенного маразма, как министр обороны Польши Антоний Мацеревич, заявивший: «Нужно отдавать себе отчет в том, чем было Варшавское восстание. Это была крупнейшая битва, которая предрешила судьбы Европы, потому что только благодаря этому фронт был удержан, только благодаря этому многие страны могли сохранить независимость, только благодаря этому советская армия не пошла дальше на запад. А так могло быть, нужно отдавать себе в этом отчет: советская армия могла пойти гораздо дальше на запад, чем пошла, если бы не жертва Варшавского восстания».

Прочитав такое, и не поймешь уже – а с кем, собственно, в Варшаве сражались поляки.

Но нам самим не стоит повторять чужие мифы, порочащие предков, отдавших жизнь за освобождение Европы от нацизма.

Варшава была освобождена 17 января 1945 года воинами 1-й армии Войска Польского.

http://www.aif.ru/society/history/istoriya_bolshoy...ium=free&utm_campaign=main

СССР реально мог догнать и перегнать западный мир уже в середине XX века

Планы экономического развития Советского Союза на 40-е годы потрясали своим размахом. К сожалению, эти планы были перечеркнуты вторжением западных армий гитлеровской коалиции. Великая Отечественная война нанесла советской экономике такую рану, которую она смогла залечить лишь спустя несколько десятилетий. Но что, если бы её не было? Как жили бы наши дедушки и бабушки, не познавшие ужасов и разрухи войны? Как могли бы жить их внуки?

Кино и фуфло

Тема советского прошлого стала невероятно популярной у создателей псевдоисторических телесериалов. И особую привязанность сценаристы и продюсеры питают к колоритным временам «культа личности». Чуть ли не ежемесячно нас радуют новой историей: суровый гражданин начальник из МУРа ловит распоясавшихся урок, супермены-контрразведчики пресекают очередную пакость фашистских диверсантов, а «невинно репрессированные» сбегают из-под ареста, чтобы попасть на фронт и защищать репрессировавшую их страну.

Снимают на совесть, особенно старательно пытаясь изобразить жизнь того времени. Актеры сидят на табурете в облупленной кухне, корчат страшные гримасы и лихо опрокидывают «стопарики», по переулку ездит одна и та же «полуторка» (единственная на всю киностудию), а само место для съемок специально находят в забытых Богом депрессивных кварталах старой постройки, не видевших ремонта со времен их возведения. Казалось бы, полное сходство с оригиналом. Но постойте-ка! Неувязочка получается!

Если все советские граждане либо по-черному бухали, либо воровали, как это показывают нам в кино, то кто же тогда в 30-х годах проводил колоссальную индустриализацию, а после войны поднимал страну из руин? Кто строил по триста крупных промышленных предприятий в год, кто возводил кварталы новых жилых домов, увеличив численность городского населения и размеры самих городов в разы? Да и где же эти новые дома, новые больницы и школы, где гигантские заводы с дымящимися трубами?

Их нет на экране. Там есть только загаженная «коммуналка» в аварийном состоянии и её жильцы, которые вообще нигде не работают. Только пьют, воруют и пишут друг на друга доносы. Именно таким нам показывают сталинский СССР — мрачным, нищим, пребывающим в постоянной разрухе и атмосфере полной безнадежности. А ведь всё было совершенно по-другому!

Разруха в головах

Советский Союз 20-х годов очень напоминал нынешнюю Украину. С той лишь разницей, что тогда не было олигархов, которые захапали под себя все прибыльные предприятия для выжимания из народа сверхприбыли. Самих предприятий вообще было немного – прямо как сейчас! Но если украинцы 2/3 своих заводов профукали, пустив их на слом, то тогда их еще не построили. А то, что осталось от царского режима, берегли. Никому и в голову бы не пришло закрыть, к примеру, Путиловский (будущий Кировский) завод и перестроить его цеха в клуб досуга комсомольцев. За подобные идеи могли и к стенке поставить – как вредителя.

В остальном же всё было, как и сейчас. Фракции власти и оппозиции ожесточенно грызлись друг с другом. В Харькове (столице нашей республики) украинизаторы увлеченно занимались «национальным возрождением». На поприще государственной политики вообще творился полный бардак: чуть ли не ежегодно менялись лозунги, праздники, герои. Самих праздничных дней в году, в конце концов, стало аж 18! Красными были не только революционные даты, но Рождество (его праздновали два дня) и Пасха (три дня), Вознесение, Троица, Успение и Преображение. Но на работе советской экономики это практически не отражалось, поскольку работы в стране просто не было.

В 150-миллионной стране было всего 11 миллионов рабочих и служащих. При этом официальная безработица составляла около 10% (1,2 миллиона зарегистрированных), а неофициально назывались цифра на порядок большая. Половина городского населения точила ножи-ножницы, чистила обувь и продавала с лотков папиросы и леденцы. Остальные 120 миллионов человек, не имея возможности выехать на заработки за границу, выживали в деревне. В лучшем случае на своем натуральном хозяйстве, в худшем – батрачили на состоятельных соседей.

В стране действительно царила атмосфера уныния и безысходности – оставалось только воровать и бухать. Однако это был досталинский СССР, и так продолжалось недолго. Уже в 1927 году троцкистская оппозиция была разгромлена, а спустя пару лет и изгнана — и бесконечные политические дискуссии во власти прекратились. Но советское правительство не стало расслабляться в атмосфере безмятежной «стабильности». Оно приняло грандиозный план развития советской экономики. И вместо того, чтобы тратить бюджетные средства на строительство резиденций с золотыми унитазами, оно вложило их, все до копейки, в индустриализацию страны.

В современной Украине, заметим, делается всё наоборот: страну практически деиндустриализировали для того, чтобы кучка олигархов смогла нажить себе миллиардные состояния.

От лопаты до экскаватора

Сталинский план был прост: вместо того, чтобы продолжать сидеть на заднице и стенать о разрухе, все должны были подняться и начать работать, как в фильме «Председатель». Не на кого-то, а на самих себя. Тяжело пахать поле сохой? Построим же тракторный завод! Тесно жить трем семьям в подвале старого дома? Давайте построим кирпичный завод, а потом и новые жилые дома!

Итог советской промышленной революции был впечатляющим. Уже в 1932 году безработица не только исчезла, но и пришлось дополнительно привлечь почти два миллиона рабочих. К 1940 году численность рабочих и служащих возросла до 31,2 миллиона, городское население страны выросло в три раза! Но рабочих рук все равно не хватало – тогда к работе привлекли заключенных, до того подметавших тундру вениками. Это в современных сериалах сталинские зэки валяются по нарам да лениво валят кедры тупыми пилами, в реальности они за год-два возводили в Сибири новые города и заводы. Работали не из-под палки, а за УДО, усиленную пайку, денежные премии. Некоторые оставались на стройках и после срока, вольнонаемными.

Но работы всё равно было невпроворот, так что вскоре пришлось увеличить рабочий день с 7 до 8 часов, а рабочую неделю сделать семидневной (6 рабочих дней + воскресенье). Сегодня это, конечно же, растолковывают как невыносимое иго сталинской тирании, мордовавшей бедный несчастный народ.

За две пятилетки в стране построили более 5 000 крупных объектов, среди них около трехсот таких гигантов, как Днепрогэс, Уралмаш, Азовсталь, Запорожсталь и Криворожсталь, ХТЗ и СТЗ, Турксиб, Московский метрополитен. Показатели роста промышленного производства (не в фиктивном ВВП, а в реальных тоннах и единицах) удваивались каждые четыре года.

За десять лет была создана полная база собственного производства: от выплавки металла до выпуска станков и машин. В 1939 году СССР стал четвертой страной мира, способной самостоятельно производить любую продукцию любой сложности. И если первые заводы начинали строить лопатами да тачками, то через несколько лет на стройплощадках уже рычали советские бульдозеры и экскаваторы.

Запад смотрел на фантастические достижения с ненавистью и восхищением. Уже в 1932 году британский банкир Джарви Гибсон писал: «Советская Россия движется вперед, в то время как много наших заводов бездействует и примерно 3 миллиона нашего народа ищут в отчаянии работу… Во всех промышленных городах, которые я посетил, возникают новые районы, построенные по определенному плану, с широкими улицами, украшенными деревьями и скверами, с домами современного типа, школами, больницами, рабочими клубами, и неизбежными детскими яслями».

К 1940 году СССР изменился до неузнаваемости. Дымили трубами циклопические заводы, в городах выросли кварталы новых «сталинок», парки и скверы, уютные домики рабочих поселков, на полях трудились сотни тысяч тракторов и комбайнов. Появились пионерские лагеря, дома отдыха и санатории, практически с нуля создали общедоступную сеть развитой и бесплатной медицины, на порядок выросло число школ, техникумов, вузов. Это была уже практически другая страна, бухать и бездельничать в которой могли только генетические отбросы эволюции. Поскольку у всех нормальных людей появилась вполне достижимая цель в жизни: сделать свою жизнь лучше, как в материальном, так и в других отношениях.

Однако в июне 1941 года на пути к этой цели встала война…

Денег накопил – машину купил!

Одним из главных упреков в адрес советского социализма был т.н. дефицит личных автомобилей. Хотя на самом деле ситуация была несколько иная: иметь машину хотели все, даже если она им была не нужна, но далеко не все имели возможность её приобрести, даже если бы они свободно продавались в магазине. Кстати, перед войной первые автомобили были выставлены на продажу в первых советских автосалонах. Очередей за ними не было.

Тем не менее, сталинское правительство понимало, что одним общественным транспортом в такой огромной стране не обойтись. И уже в 30-е годы закладывало фундамент будущей автомобилизации СССР. Например, реконструкция старых городских улиц и строительство новых шло с учетом будущего интенсивного движения автотранспорта, хотя его массовый выпуск только планировался. Вот почему сталинские проспекты были такие широкие и такие пустынные. Но первым советским «народным автомобилем» стал вовсе не хрущевский «Запорожец». И даже не послевоенный «Москвич-401».

Им стал «КИМ-10», серийное производство которого началось на Московском автозаводе в апреле 1941 года. План предусматривал собрать 50 тысяч автомобилей до конца года и затем выпускать примерно по сто тысяч в год в трех вариантах (2-х и 4-дверные седаны и фаэтон). Вроде бы и немного, однако, это план лишь по одному из автозаводов. А ещё был ГАЗ, которые планировал начать в 1941-42 гг. выпуск сразу четырех моделей легковых автомобилей: две малолитражки и два машины среднего класса общим «тиражом» от полумиллиона единиц в год. Ну, ЗИС мы рассматривать не будем, поскольку его полноразмерные «full-sized cars» шли по госзаказу.

Это, заметим, был план только третьей пятилетки (1938-1942), который сорвала война. Пятилетки, акцент которой делался на строительство огромного количества заводов, производящих готовую продукцию, в том числе и для массового потребителя. Уже потом, во второй половине 40-х годов, намечалось запустить еще несколько автозаводов, увеличив выпуск техники в разы. Трудно сказать, мог бы СССР перегнать в этом автомобильную Америку, но выпускать полтора миллиона легковушек в год — запросто!

Но с июня 1941 года о гражданских легковушках пришлось забыть, все автозаводы перешли на военный режим. А разбомбленный ГАЗ был вынужден даже отказаться от выпуска новых моделей грузовиков, разработанных еще перед войной (например, ГАЗ-51), и сосредоточиться на выпуске «полуторки» ГАЗ-АА, советском джипе ГАЗ-67, броневиках, легких танках. А потом в разоренной войной стране долгое время было не до личных легковушек, и к этой теме вернулись лишь в 50-х годах – вместе с вопросом о массовом жилищном строительстве.

Жить стало лучше

План 3-й пятилетки предусматривал увеличить темпы жилищного строительства до 35 миллионов квадратных метров в год. Учитывая, что сталинские нормы жилплощади были куда комфортнее последующих, это составило бы примерно 500-600 тысяч квартир. Конечно же, жилищную проблему стремительно растущих городов это бы не решило, хотя рост был налицо: так, в предыдущие две пятилетки за год в среднем строили около 15 миллионов «квадратов».

Столь низкие темпы пояснялись двумя причинами. Во-первых, появившаяся строительная промышленность (кирпичные, цементные, бетонные и др. заводы) занималась, прежде всего, индустриализацией страны. Следующим по важности приоритетом была социальная сфера: больницы, школы, детские сады, санатории, дома отдыха, клубы. И только на третьем месте стояло жилье.

Во-вторых, строили тогда не просто кладя друг на друга блоки и перекрытия, согласно типовому чертежу. Архитектурный стиль «сталинский ампир» известен жителям всех мегаполисов страны – эти дома до сих пор являются престижными. Дома в 3-6 этажей (часто с магазинами на первом) были скромнее, но все же выделялись индивидуальностью, а главное, комфортом: потолки в 3-4 метра, комнаты в 15-20 и даже 30 «квадратов», просторные прихожие и гардеробные, массивные каменные балконы, фигурные карнизы и лепнина. Даже дома (2-3 этажа) или одноэтажные многоквартирные коттеджи для простых рабочих отличались очень добротной постройкой и просторностью по сравнению с последующими «хрущевками».

Как видим, при Сталине не стеснялись делить граждан на категории, избегая уравниловки. Специалисты получали очень высокие зарплаты (а также казенный автомобиль и оплачиваемую государством прислугу) и вселялись в шикарные высотки вместе с генералами, артистами, передовиками, полярниками и прочими знаменитостями. ИТРовцы, учителя, врачи, чиновники жили в домах второй категории, а рабочая семья вполне довольствовалась скромной квартирой возле родного завода.

Разумеется, существовали и коммуналки, и бараки. Но их обитатели знали, что эти неудобства временные, и с нетерпением ждали своего или соседского расселения. Ведь освобожденные комнаты коммуналок отдавали семье ответственного съемщика, а бараки перестраивали в жилые дома на несколько квартир. Так было до войны, и на этой тенденции люди планировали свой будущее. К сожалению, перечеркнутое войной – понятно, что в разбомбленном Союзе коммуналки не только перестали расселять, но и напротив – стали обратно уплотнять.

Во второй половине 40-х годов темпы жилищного строительства должны были взлететь в разы. Основная индустриализация и создание социальной инфраструктуры уже были бы выполнены, и освободившиеся мощности намечалось бросить на решение жилищного вопроса. Причем решили бы его быстро, поскольку это именно при Сталине зародилась идея массовой «индустриальной застройки». Суть ее была проста: на несколько лет возвести десятки тысяч жилых зданий из стандартных блоков, панелей и плит – как конструкторы.

Однако эти «сталинки» по-прежнему отличались просторностью и изяществом. Воплотись эта затея в жизнь – мы бы имели не лабиринты из серых коробок тесных безликих «хрущевок», а продуманные кварталы (со скверами или клубами в центре) вполне пристойного жилья. Но сначала грянула война, потом был период восстановления разрушенного, а когда дошло дело до строительства нового, власть в руках держал уже затейник Хрущев, который счел чертежи «сталинок» слишком роскошными для пролетариата и выпустил печально известное постановление №1871 «Об устранении излишеств в проектировании и строительстве». Оно повелевало строить дома в строгом спартанском стиле, без всякой наружной отделки, с минимальной жилой площадью, узкими лестницами, с картонными дверями, нависающим над самой головой низким потолком и совмещенным санузлом.

Самое смешное, что прототип своих «хрущевок» генсек-кукурузник увидел… во Франции. Во время визита в Париж ему показали кварталы типовых домов для бедняков и мигрантов из Африки. Увидев это убожество, Никита Сергеевич восторженно загорелся идеей загнать в такое же гетто советский народ. До чего никогда не додумался бы Сталин…

О вкусной и здоровой пище

Как известно, Хрущев превратил в абсурд не только жилые дома («хрущевки) и автомобили («Запорожец), но и легкую промышленность Советского Союза, а также чуть не угробил пищевую отрасль. По сути, заложив этим под советский социализм мину замедленного действия, сработавшую в 80-х годах.

Дело в том, что во времена сурового Сталина весьма большое развитие получила такая форма собственности, как кооператив (артель). По сути, это была разновидность бизнеса, только предприятие было собственностью работающего в нем коллектива, а не частного лица. Требования были просты: продавать качественный товар, честно отчитываться перед фининспектором и не заниматься «теневыми схемами». Так как неплохо заработать честным трудом было возможно, а наказание за жульничество было суровым и неотвратимым, то артельщики предпочитали все-таки вкалывать.

Размеры артелей были разные: от слесарной мастерской до небольшой фабрики. В 1940 году в 114 тысячах кооперативах-артелях работало 1,8 миллиона человек, которые производили 40% всей мебели, 70% посуды, 85% обуви и одежды, 95% постельных принадлежностей (белье, подушки, одеяла), 100% всех игрушек и сувениров!

Помимо этого артели вносили значительный вклад в снабжение страны пищевыми продуктами: 40% производства кондитерских изделий, 50% производства сыров и колбас, более 60% рыбного улова, 80% фруктовых соков и джемов, 100% продаваемых в магазинах лесных ягод, грибов, орехов. Магазины, торгующие кооперативными продуктами, были в каждом городе и поселке – народ захаживал туда купить к столу что-то вкусненькое, когда появились лишние деньги (цены в таких магазинах превышали государственные).

Именно артели помогли после войны трудоустроиться многим инвалидам, не дав им опуститься в отчаянии и запое. Иные калеки своим трудом поднимались так, что становились видными зажиточными людьми, не обузой, а кормильцами своих семей.

И вот в 1960 году Никита Хрущев счел эти артели пережитком буржуазного строя и велел их ликвидировать. Артели перепрофилировали в госпредприятия, посадив их работников на мизерную зарплату, из-за чего те просто перестали работать. А инвалидов и вовсе вышвырнули на улицу (кроме слепых), и они, с гармошками и кружками, заполонили вокзалы и рынки хрущевского Союза. Понятно, что в «снабжении рабочих и служащих» наступил долгий затяжной коллапс, который долго пытались исправить разными «продовольственными программами». Пока в 1988 году Горбачев не додумался вновь разрешить кооперативное производство и кооперативные магазины, ставшие фундаментом современной потребительской экономики. Вот только наши «артели» быстро стали ЧП и занимаются не столько производством, сколько перепродажей импорта.

А ведь задумка Сталина была более масштабной. Планировалось всячески содействовать развитию производственной кооперации: помогать ей с помещениями и производственным оборудованием, закупками сырья и продажами готовой продукции. По сути, на плечи кооперации вообще должны были переложить заботу о полном удовлетворении спроса на целые группы товаров массового потребления. Вместо того, например, чтобы строить швейную фабрику, планировалось построить еще одну ткацкую, а её продукцию продавать кооператорам, которые бы уже ваяли из государственного ситца и сукна модные нарды для граждан. Государству меньше заботы, артельщикам – прибыль, гражданам – радость. Все довольны!

Особо важным виделось расширение кооперации на селе, а также среди животноводов и рыбаков. В Москве собирались разделить сельское хозяйство на две части: крупные колхозы гарантированно обеспечивали бы государство стратегическими продуктами (зерно, масло, мясо), а многочисленные артели по своему желанию производили бы для горожан всё, что угодно: от варенья и маринадов до копченых балыков и изысканных вин.

По сути, выполнение этого плана ликвидировало бы нехватку потребительских товаров уже в 50-х годах. В Советском Союзе наступило бы долгожданное изобилие, и людям бы осталось лишь побольше зарабатывать, чтобы купить себе вкусную еду, нарядную одежду, новую мебель, бытовую технику, автомобиль. В будущем не было бы никакого дефицита, кризиса социализма, недоверия к власти, развала Союза. Мы жили бы не в стране разваливающихся «хрущевок», среди хаоса дикого капитализма, а в красивых городах самого сильного и богатого государства на планете. Увы, проклятая война…

Впрочем, у СССР был шанс всё начать заново. Отстать в своих планах лет на 15, но, восстановив страну после войны, продолжить стремиться к намеченному. Однако человек по фамилии Хрущев оказался хуже всякой войны…

http://from-ua.com/articles/227931-esli-b-ne-bilo-...an-postroeniya-kommunizma.html

Когда проходила приватизация, все молчали. Коммунисты как воды в рот набрали. Я писал статьи в газеты, по радио выступал, по телевидению, в Государственную Думу ездил. Депутат Илья Константинов прочитал мою бумажку, похвалил, и сказал, что ничего сделать невозможно, Ельцин подпишет указы. Ельцин действительно подписал указы…

Это потом все вдруг спохватились, а тогда молчали. Впрочем, не совсем даже и молчали. Помню, приехал я из телестудии, а жена плачет. Ей звонила разгневанная общественность, жаждущая получить по две "Волги" на одну душу, и обзывала меня партаппаратчиком, которого оттащили за уши от кормушки. Когда закрывали заводы, распродавали технологии за копейки, а оборудование выкидывали – общественность молчала.

Русские люди вообще очень медленно соображают.

Собственно приватизация – это еще не самое страшное, что с нами случилось. Если мы смогли один раз построить завод и разработать для него технологию, то можем это сделать и во второй раз. И наши партнеры это хорошо понимают. Поэтому они проводят сейчас новую реформу, направленную на то, чтобы в России никогда больше не было ни заводов, ни технологий, ни экономики развития.

"Школа в том виде, в каком она есть сейчас, основанная на заучивании, не сможет продолжать свою деятельность уже к 2020-22 году", – полагает ректор НИУ ВШЭ Ярослав Кузьминов. К советской системе образования вернуться, по его мнению, нельзя, надо перейти от заучивания к "компетенциям"…

Здесь я должен сделать отступление. Простодушные люди легко поддаются на обман, они следят не за той рукой фокусника или шулера, которая подменяет карту, а за другой рукой, выписывающей эффектные, привлекающие внимание жесты. Дорогим соотечественникам очень понравилась фраза Чубайса про "две Волги", на остальное они внимание не обратили. Позже Анатолий Борисович признается в обмане, объяснит, какая была цель приватизации на самом деле, но будет поздно.

Если обстоятельства вынуждают тебя играть в карты с шулером, ты должен быть предельно сконцентрирован. Главный герой польского фильма "Великий Шу" в критический момент игры открыл бутылку шампанского. Жертва отвлеклась на долю секунды, услышав хлопок, и этого оказалось достаточно, чтобы сообщник успел подменить карту.

Когда Кузьминов говорит, что "заучивание" следует заменить на "овладение компетенциями", вы можете увлечься игрой слов и пропустить главное: ни школа, ни университет учить деток больше не будут.

Когда у нас отнимали заводы и фабрики – говорили о "двух Волгах". Когда отнимают знания у будущих поколений, говорят о "компетенциях". Слово само по себе неплохое, но идеологи реформы образования используют его исключительно для развода лохов.

Да, хорошо бы, конечно, чтобы студенты получали не только знания, но также умения и навыки (компетенции). Для этого нужно финансировать покупку соответствующего оборудования, увеличить часы практических занятий. На деле происходит прямо противоположное: реальные часы лабораторных работ заменяются вымышленной "самостоятельной работой".

Оборудование не покупается не то что годами – десятилетиями. Вместо этого пишутся бумаги, бумаги, бумаги. Приведу пример. В рабочую программу по физической и коллоидной химии мне велели написать компетенции. Одна из них звучит так: "способность к обобщению и статистической обработке результатов экспериментов, формулированию выводов и предложений". Только, пожалуйста, не спрашивайте у меня, почему это так написано, я этого не знаю, спрашивайте у Ярослава Кузьминова.

К написанию многочисленных нелепых бумаг вся забота о "компетенциях" и сводится. Моя аспирантка не проводит эксперимент, не пишет статьи, этим занимаюсь я сам. Она три года с утра до вечера пишет и обновляет бумаги по аспирантуре, составляет "матрицы компетенций".

Когда идеологи реформы образования говорят о борьбе с "заучиванием", они нагло врут. Все наоборот. Традиционные экзамены с вопросами и билетами заменяются тестированием, причем и вопросы, и правильные варианты ответов должны быть доступны студентам. Таким образом идеологи реформ подталкивают студентов к заучиванию, но только не основ предмета, что еще можно было бы как-то пережить, а заучиванию одного из ответов на вопросы теста.

Я, правда, нагло нарушаю указания Кузьминова, спрашиваю студентов по-старинке. За это меня, я думаю, скоро уволят.

Кстати, об увольнениях. Наша кафедра за последние несколько лет сократилась в два раза, потому что реальные часы занятий были заменены вымышленными часами "самостоятельной работы". Но это еще не самое страшное. Внедряется "дистанционное обучение". Открываются филиалы вуза в райцентрах, самостоятельным изучением предмета студенты занимаются на дому, и тестирование они тоже проходят где-то там. Мы их вообще не видим.

А теперь самое интересное: дистанционное (то есть никакое) обучение усиленно внедряют даже медицинские институты!

Те, кого пока еще не уволили, сами хотят уволиться. Какая-то дама из Саратова писала, что профессором быть непрестижно. Она приукрашивает реальность. Профессором быть стыдно, потому что нас вынуждают вместо реальной работы заниматься халтурой.

Алексей Шапошник
➡ Источник: https://publizist.ru/blogs/33/19360/-