Переоценка ценностей идёт,
Смотрю на то, что в юности пленяло,
Как на ещё зелёный плод,
В котором существа и вкуса мало.

Наоборот, что было далеко,
Казалось книгою закрытой,
Не опьяняло, не влекло –
Теперь надеждой стало и защитой.

Быть может, опыт жизненный ценней,
А может, юность с лёгкостью суждений?..
Но жизнь идёт, и годы как ступени
Преодолённой лестницы твоей.

Быть может, через десять лет иной
Появится масштаб познанья мира,
А нынешнее будет шуткой милой
В сравненье с этой новой глубиной.

Возможно, что потом, в конце пути,
И жизнь саму оценим мы иначе.
Но в том и сложность нравственной задачи,
Чтобы в постиженье мир приобрести.

"Опыт небесный и опыт земной" Наталия Карпова

Музыка: Арфа – Струны Души

Однажды лесные звери вызвали Синицу на товарищеский суд.
Первым слово взял Медведь.
– Глупая Синица! Ты нарушаешь законы природы! – заявил он. – В неблагоприятных погодных условиях звери и птицы должны прятаться и впадать в спячку. Ты же круглый год веселишься!
– Летом нужно носить серую одежду, а зимой белую, – сказал Заяц. – А твои перья всегда яркие! Их видно с любой опушки. Это противоречит теории Дарвина!
– На зиму нужно делать запасы, – пропищала Белка. – Ты же прыгаешь с ветки на ветку, поёшь и ничего впрок не собираешь.
– Все нормальные птицы поют только весной, – поддержал её Соловей. – Ты же щебечешь постоянно!
– Зимой нормальные птицы вообще улетают на юг. А ей хоть бы что, – добавил Дрозд.
– У тебя нет цели в жизни, – заявил муравей. – Бессмысленно жить без цели. Так живут только люди.
– У тебя нет даже норы, – заметил крот.
– И вообще, ты нас всех своей несерьёзностью раздражаешь, – подвёл итог Дятел. – Жизнь тяжела и опасна. А ты радуешься и в дождь, и в жару, и в стужу. Не дай бог солнечное затмение, ты и тогда, наверное, песни распевать будешь! Ну, что можешь на это ответить?
Синица глянула на зверей и сказала:
– Верно, цели у меня в жизни нет.
– Во-во, – встрепенулись они. – Почему?
– Потому, что я её уже достигла.
– И какая же это цель? – хором воскликнули звери.
– Быть счастливой в любых обстоятельствах.

"Проблемы, в которые играют люди. Притчи врача-психотерапевта"
Александр Стражный

Музыка: Олег Минаков (Пан-Флейта) х.ф. Титаник

Великий сын России адмирал Шишков.

В 2014 году исполнилось 260 лет со дня рождения Александра Семеновича Шишкова (9/20.03.1754-9/21.04.1841) — адмирала, писателя, государственного секретаря во время Отечественной войны, министра просвещения, многолетнего президента Российской Академии, основателя общества «Беседа Любителей Русского Слова», выдающегося лингвиста, продолжателя дела М.В. Ломоносова.

Последние события однозначно показали, что именно русский язык сейчас оказался главной мишенью натиска тьмы.
И он же – центр, вокруг которого будет собираться Новая Россия. Труды А.С. Шишкова очень актуальны и необходимы сейчас России.
Он явился настолько сильным, мощным, ярким выразителем и защитником русского народного духа, что тайные враги России попытались стереть со страниц истории даже само его имя. Словесник, президент Российской Академии — но словесники о нём даже не слышали; министр народного просвещения — но о нём ничего не знают педагоги; Государственный секретарь при Александре I — но историки и не подозревают пока о его роли в судьбе России.

Пришло время рассказать об этом великом человеке.

Александр Семенович Шишков (1754-1841 гг.) родился в православной небогатой многодетной семье. Учили его читать и писать дома, как и в большинстве семей в то время, по Священному Писанию и Священному преданию. Родители были честными, трудолюбивыми — такими же росли и дети. Шишков много читал: и сочинения Ломоносова, Сумарокова, Тредиаковского, и старые славянские книги. Видимо, ещё из детства он вынес убеждение, что невозможно правильно выстроить жизнь, если не иметь опоры в многовековом опыте предков, — они ведь отбирали и записывали для потомков всё самое ценное, мудрое, проверенное жизнью. Они же старались и предупредить, уберечь от ошибок и заблуждений, которые порой могут стоить головы. Словом, Шишков вырос на книгах, в которых была истина.

На крепчайшие основы честной и прямой натуры, с детства впитавшей истину, накладывался богатый и разнообразный жизненный опыт, перерабатывался и со временем дал выдающегося учёного и государственного деятеля, у которого высокий ум находился в полном согласии с совестью, что, увы, встречается не столь часто. Но только полное согласие разума и сердца позволяет сразу прозревать, схватывать глубинный смысл любой проблемы, любой идеи, любого плана.

Образование Шишков получил в Морском кадетском корпусе в Петербурге. Гардемаринов воспитывали в строгости, образование давали хорошее.

Гардемарин, а потом мичман Александр Шишков в плаваниях трижды чуть не погиб, но чудом был спасен в кораблекрушении и при несчастном случае. Позже лейтенант Шишков преподавал морскую тактику в Морском кадетском корпусе. Он перевёл на русский язык «Морское искусство», составил трехъязычный «Морской словарь» и… «Детскую библиотеку», в которую вошли переводы и его собственные сочинения, стихи и рассказы. В простых, наивных стихах чувствуются впечатления его собственного детства, открытие мира. Но видны и более поздние наблюдения, в стихи переплавился опыт морских путешествий:

Воззри на глубину,
Как там, смятенья полны,
Теснятся, мечутся,
Друг друга давят волны,
Уподобляяся то бездне, то горам,
Из пропасти корабль кидают к облакам…

Странное для нас сочетание морской тактики с детской библиотекой в те времена не вызывало удивления. Русские люди всегда были талантливы и многогранны в выражении своих талантов. Стихи и прозу писали многие, и в этом не видели какой-то особой отмеченности. Слова «писатель-профессионал» звучали дико для русского уха: все наши образованные люди непременно трудились, работали или служили, а в свободное время, когда приходило вдохновение свыше, писали. Дар слова продавать за деньги считалось постыдным, невозможным. Это уже позже появилась целая армия продажных сочинителей, которые писали то, что угодно легкомысленной публике и за что она охотно выложит деньги: пустяки, безделки, сплетни, а также прельстительные, тонким развратом проникнутые сочинения. Но этот легион наемников воспитывался в иезуитских пансионах и масонских ложах, состоял в тайном подчинении у врагов России и потому к настоящей русской литературе не имеет отношения, хотя и прикрывается до сих пор ее именем. (Русский — это не национальность. «Мать грузинка, отец белорус, а сам я русский». Да, русский, потому что русский – это ПУТЬ. Путь Святой Руси. Кто принял этот трудный путь, тот и русский. Как, например, датчанин В.И. Даль — моряк, мичман, военврач, писатель, ученый, государственный деятель, составитель «Толкового словаря живого великорусского языка»).

Шишков в своих сочинениях, как и в жизни, не рядился под «народ», не добывал «для народа» «равенство и братство», он сам и был народом. И в лучших русских традициях его литературный труд получил самое высокое признание: стихи его переписывали друг у друга, учили наизусть — без имени автора. С.П. Жихарев писал: «Кажется, нет ни в одном русском грамотном семействе ребенка, которого не учили бы лепетать:

Хоть весною и тепленько,
А зимою холодненько,
Но и в стуже
Нам не хуже…

Шишков продолжал служить: добросовестно выполнял обязанности, к которым его призывал долг. Швеция в 1788 г. начала войну, флот защищал новую столицу — Петербург, в его составе был фрегат под командованием Шишкова. В этой войне пригодился и… дар слова бывалого военного моряка: он написал «рассуждение» о том, как держать неприятеля взаперти в Выборгской губе. «Все, что предлагал Шишков, было исполнено и осуществилось блистательно». Великий князь Павел снова обратил внимание на командира фрегата. Позже генерал-адъютант А. Шишков сопровождал императора Павла I во время военных действий. Был награжден орденом Александра Невского.

Шишков никогда не искал высоких мест, положения на службе, в обществе, но занимал места самые высокие. У него было много открытых, видимых всем личных завистников, но было ещё больше тайных врагов России, которые желали изнутри подорвать её могущество. Он был сыном России, её защитником, потому атаковали и его — коварно и подло. Бывало, что цари, при которых он служил Отечеству, верили клевете, и он попадал в опалу. Он тогда с облегчением вздыхал (его тяготили придворные тонкости и интриги) и углублялся в своё любимое дело: корнесловие, исследование тайн русского языка, слова. (В этом великом деле он на двести лет обогнал своё время и сделал открытия, которые сегодня наука только начинает понимать).

В 1800 г. умер 60-летний А.В. Суворов, выдающийся полководец, не проигравший ни одного сражения. Шишков написал Суворову эпитафию. Она нигде не была напечатана (возможно, потому, что Суворов тоже был в опале), но разошлась по городу за несколько дней. Её читали и переписывали.

Остановись, прохожий!
Здесь человек лежит,
на смертных не похожий.
На клиросе в глуши
с дьячком он басом пел
И славою, как Петр
иль Александр, гремел.
Ушатом на себя
холодную лил воду
И пламень храбрости
вселял в сердца народу.
Он брань кровавую
спокойным мерил оком,
В рубахе, в шишаке,
пред войсками верхом,
Как молния, сверкал
и поражал, как гром,
С полками там ходил,
где чуть летают птицы.
Жил в хижинах простых
и покорял столицы…
Одною пищею с солдатами
питался.
Цари к нему в родство,
не он к ним причитался,
Был двух империй вождь,
Европу удивлял,
Сажал царей на трон
и на соломе спал.

У него самого с Суворовым было много общего. Главное, что их роднило, — победная сила духа. Оба знали: если человек упал духом, у него не заладится ни одно, даже самое лёгкое и простое дело. А что уж тогда говорить про военное время! Суворов выигрывал сражения на поле брани, Шишков побеждал много раз в войне духовной, которая ведётся против России уже не одно столетие. Он тоже выиграл все свои битвы.
Не раз Шишков был отстранён от трона в результате чьей-то клеветы, а бывало, что не нравились его честность, прямота и способность в словах не искать «приличных» и «тактичных» выражений, а точно называть вещи своими именами. И когда вещи эти оказывались неприглядными и безчестными, прямое их название не нравилось…

Но когда Россия оказывалась на пороге беды, царь опять призывал «неудобного» Шишкова: на него можно было положиться во всем. Так, накануне войны с Наполеоном Шишков неожиданно стал Государственным секретарем, вторым лицом в государстве. Он являлся автором почти всех царских манифестов, а с начала войны — приказов по армии, воззваний, предписаний. Призван он был на этот чрезвычайно ответственный пост в тот момент, когда битвы все в области духовной уже были проиграны: наступление вражеской армии может начаться только тогда, когда претерпели поражение дипломаты и политики. В то время в народе еще не был забыт кровавый ужас пугачевского безпредела. Дворянская верхушка — офицеры! — заражена ересью, в Бога почти не верит, только соблюдает обряды ради приличия. Дворянские поэты воспевают «гений» Наполеона, русская армия терпит поражение, воюя против него в Европе (Аустерлиц).
Офицеры вступают в масонские ложи, управление которыми ведётся из Франции. Простой народ смущают тайные наполеоновские агитаторы, обещая свободу от помещиков, когда придёт Наполеон. А тот, всё просчитав как политик хитрый и коварный, пришёл к однозначному выводу: Россия проиграла. И приготовился её занять. Военная сила всей Европы была к его услугам.
Кто мог остановить надвигающуюся катастрофу? Только человек, который сумел бы пламенно обратиться к каждому сердцу, передав Волю Божью, потому что спасти мог только Он. Этим человеком стал Шишков. Его воззвания объединяли весь русский народ в общем горячем порыве — защитить Отечество. «Он двигал духом России» (С.Т. Аксаков). Его вдохновенные обращения пробуждали в каждом сердце самые чистые и высокие устремления. Он обращался к высшему, божественному началу в человеке — и победил. А Наполеон искал опору в человеческой низости, корысти, предательстве, гордыне — и был низвергнут. Таков Закон.

В мирные времена Шишкова многие не понимали: на серьёзный вопрос государственного сановника он мог дать ответ, процитировав страницы Священного Писания. Маловерам это казалось чудачеством. Но в годы войны именно он подал идею Священного союза, в который объединились Россия, Австрия, Пруссия, Франция, Англия, чтобы остановить кровопролитие, водворить мир и спасти Европу от революционного безумия.

Удивительна судьба Шишкова. В переломные моменты истории России, от которых зависело её будущее, Шишков всякий раз оказывался на ключевых, самых ответственных постах. Мореплаватель, адмирал — он невиданно двинул вперёд науку о русском языке. В течение 28 лет он был президентом Российской Академии, оберегая русский язык от яростного вторжения иностранщины. Чужеродные слова внедрялись в русский язык не сами собой, это была политическая акция с дальним прицелом. Шишков обнаружил эти плутни и в своих трудах убедительно доказал, что цель такого навязывания — подменить или исказить смысл понятий, скрыть глубокий священный смысл многих слов, оставив только их внешнюю оболочку. На примере слова СВЕТ он показал, что его невозможно перевести с французского на русский, поскольку при переводе утрачивается главное значение слова — СВЕТ ИСТИНЫ, а остается только СВЕТ лампы и прочие пустяки. Если из сознания людей скроется самый главный, ДУХОВНЫЙ, смысл слов, язык станет мёртвым, от слов останется пустая шелуха, а народ ослепнет, перестанет понимать, что говорит. (Так оно и случилось. Сегодня, повторяя слово «офис», никто и не догадывается, что слово это в переводе с греческого означает ЗМЕЙ… И слов таких очень много).

А.С. Шишков заложил основы семасиологии, увидел систему, описал принципы корнесловия, составил "древо корнесловов" для множества корней, показал органическую связь языков Европы, единую основу всех славянских языков, проследил историческое движение языков и догадался об их происхождении из единого источника; разделил живое и мёртвое начала в языке, доказал, что дух — основа основ. "Чем больше в языке тело предпочитается духу, тем больше портится язык и упадает дар слова" (А.С. Шишков).

И ещё раз в очень тяжёлое время, время разгула тайных обществ и заговора против самодержавия как основы государства, за год до открытого мятежа декабристов царь опять призвал Шишкова и назначил министром просвещения и духовных дел…

Это только наметки, вехи жизни этого удивительного человека. Невозможно здесь рассказать о нём подробнее, тем более привести хотя бы выдержки из его трудов. Вся его жизнь — стояние в Истине. «За русское направление, которое он исповедовал и проповедовал с юных лет до гробовой доски, которого был мучеником, — он имеет полное право на безусловную сердечную нашу благодарность. История будет беспристрастнее, справедливее нас. Имя Шишкова как литератора, как государственного человека, как двигателя своей эпохи — займет почетное место на ее страницах» (С.Т. Аксаков).

Светлана Рябцева

Музыка: Yasmeen Amina Olya Кельтская Арфа, Песня На Выдуманном Языке

Россия прошла сквозь чреду революций, свидетельствующих о нарастающем, хотя и неравномерном темпе уравновешивания личностного, гражданского и государственного подходов, что соответствовало поискам цивилизационного стиля – практического единства разнообразия духовной, материальной и психо-физической культуры.
Можно говорить о четырех свершившихся революциях и о целой эпохе революционных преобразований, сравнимых по смыслу с историческими эпохами Возрождения, Просвещения, Индустриализма, Массового потребления, Информационного и предстоящего Инновационного общества.
Августовская революция 1991 года находится в смысловом взаимодействии с предшествующими революциями 1905-1907 и 1917-1924 г.г.
Если революция 1905 года обнаружила проблематику гражданского общества и гражданских свобод в их отношении к государству, то революции 1917 года эту проблематику разрешали с разных сторон указанного Целого.
Февральская революция, отменив монархический абсолютизм, ввела гражданское общество со стороны разнообразия форм собственности, политической, духовной и социальной деятельности.
На месте старого державно-монархического принципа она поставила либерально-демократическое совещательство, со слабо выраженной государственной волей к исполнению программных решений.
Октябрьская революция (1917-1924 г. г.) вызвала к жизни конструкцию аристократического, государственного абсолютизма духовной марксистской элиты, с тем чтобы совместить централизованный контроль со свободами, “направляемой демократией”, экономикой гражданского общества (НЭП 1924 года), сплотив “единую волю” на стратегических задачах внутренней и внешней политики социализма.
Социализм – качество гражданского общества, обращенное к быту и бытию “простого человека”, не подменял социальное и идеологическое разнообразие, но служил формационной, гарантирующей рамой интернационализму, просвещению, высшей производительности свободного труда.
Российский социализм 1924 года был реальной антикрепостнической, антиимпериалистической альтернативой помещичьей реставрации, буржуазно-монополистической эксплуатации, национализму, массово-информационному вождизму, идолопоклонству в сферах идеологии, политической психологии, воспитательных идеалов.
Эти идейные, этические формы находились в необходимом равновесии с экономической многоукладностью, открытостью в “социалистическом строительстве”, сотрудничестве и противостоянии принципам классического капитализма и империализма.
Смерть Ленина, подобно смерти мифологических героев и основателей религии, чрезвычайно обострила ситуацию “порогового перехода”: от философического идеала первоисточника к поэтапному нисхождению в “мир”. Чем круче, извилистей было нисхождение, тем дальше располагалось оно от порождаемого культурой образца.
В исторической судьбе Ленина, ленинизма нисхождение заняло почти 70 лет (1924-1991 г.г.) непрерывного противостояния нового государственного абсолютизма с силами гражданского общества, с вовлечением в борьбу всех стилей и укладов – от крепостничества, ГУЛАГовского рабовладения до научной организации труда, крупного промышленного и сельскохозяйственного производства, фундаментальной науки, включая ядерное оружие и освоение космоса, передовое образование и искусство, до массовой информации и пропаганды, клишированной идеологии, номенклатурной кастовости, “подпольного” самовыражения экономической и информационной инициативы.
На этот “переходный” (к новым культурным образцам и идеалам) цивилизационный стиль ушла энергия культуры социализма.
Носитель этого цивилизационного стиля – СССР – существенным образом отличался от раннесоциалистического ленинско-нэповского культурного обихода по тем самым критериям, на которые указывали Маркс, Хаксли, Ленин.
Именно с Советским Союзом связаны величайшие материально-духовные победы: разгром расового националистического социализма Гитлера, выход человека в космическое пространство, расширение интернационализма до масштабов самопожертвования, крупнейшая концентрация научных и образовательных кадров.
Не менее впечатляющи поражения СССР – массово-репрессивная система, видоизменение частной и государственной этики в формально социалистическое лицемерие, прогрессирующая стагнация общественного разума, что и привело к августовской революции 1991 года, распаду СССР, подрыву цивилизационного пространства традиционной России.
Августовская революция 1991 года не была, конечно, антисоциалистической (даже в смысле принятой классификации).
Она была направлена прежде всего против идиотизма номенклатурного самовластия этически отсталых, духовно примитивных олигархов из верхушки КПСС, унижавших, оскорблявших своей речью, самодовольством, доносительной тиранией философическое сознание народа, воспитанное передовой образовательной системой, единением высоких образцов традиционной и советско-социалистической культуры (развитые логосические и мусические искусства, этика равноправия, надкастовость повседневного образа жизни).
Таковы были объективные задачи “исправления стиля". Они не ассоциировались с буржуазностью, капитализмом, но мотивировались антифеодально, антикрепостнически, антирабовладельчески, преследуя цель противостояния всей компании примитивного, вульгарно-бюрократического монопартийного социума.
Содержание августовской революции оформлялось духовно, а не только рыночно.
Рынок лишь заменил дух чаяния просвещенной свободы, когда выяснилось, что у новой революционности не было ни политической просвещенности, ни стойкости в осознании свободы. И то, и другое омертвело вместе с носителями – поколениями, сгинувшими в ГУЛАГе, погибшими на великой войне, умерщвленными водкой и бюрократизмом.
Рынок, приватизация всенародной собственности вошли в этот проран российской культуры как последняя надежда на чудо самореализации.
Чудо, в который раз, заработало!
Россия выстояла, хотя это и не было предустановленным. Выстояла диким образом, страданием миллионов на фоне перспектив десятков миллионов. Выстояла инерцией культуры, в том числе советской социалистической, не “реальным социализмом”, но Циолковским, Вернадским, Шостаковичем, Прокофьевым и, конечно – Соловьевым, Достоевским, Чайковским, Рахманиновым, Чеховым, Толстым, Горьким, литературой золотого и серебряного века, духовностью советского периода.
В осознании советского социализма, СССР как уникального, великого урока истории важную роль играют культурософские идеи Ленина, которые, к удивлению, культурологически не осмыслены.
Осмысление этих идей, культурологическое прояснение опыта СССР составляют тему, и для практики, и для геополитического, социокультурного мировоззрения – идеологии.
Тема эта следующая – “XXI век. Российский путь к социальному благополучию, экономическому процветанию, общенациональному и мировому сотрудничеству”.
Россия – страна фундаментальных помыслов и действий, направленных к углублению сознания.
В основе ее духовно-информационного склада – природная пространственность, разнообразие климатов, рельефов, водных и минеральных богатств, сплачивающих смысловые линии природы в благодатные духовные конструкции.
По своему природному и душевному потенциалу Россия на протяжении столетий будет притягивать ищущих спасение от неукротимых сил космоса и планетарных стихий.
Как метафорическая обитель она напоминает об особом к ней отношении со стороны населяющих ее культурно-сознательных и мыслительных сущностей. Эти сущности не вполне только народ, но витающие стихии, те, с которыми серьезно считалась греко-античная цивилизация.
Дух определяет приложение энергий и силы в том случае, когда между духом территорий и их обитателями складываются партнерские, дружеские отношения.
Такие отношения редко монокультурны, тем более, моноэтничны. Они – продукты длительного отбора мыслей и чувств.
В преумножении сознания накапливаются богатства памяти разными способами:
а) развитием мнемонических процедур,
б) систематизацией письменно-речевой культуры,
в) выбором исторических и окружающих собеседников.
В истории России последнее было предпочтительным, т. к. соответствовало сообщительному, этическому характеру территории.
Через Европу – врата античности – к Средиземноморью, Финикии, Северной Африке, древним цивилизациям Ближнего и Среднего Востока.
Через Дальний Восток и Среднюю Азию – к Китаю, Индии, США, современной Японии.
Жестокая необходимость экономических и социальных экспериментов не позволила России осознать провиденциальные стороны своего естественно-планетарного “Я”.
Выход из такого положения – даваемые XXI веком возможности своевременных перемен в стиле мышления/сознания.
Китайская и Индийская цивилизации, их семиозисы представляют притягательность, высший призыв, который обращал российские души к греко-античному берегу.
Информатика, семиотика, философия планетаризма, ноокосмология подготавливают к главному – выдвижению образования, планетарного просвещения на передний план единства с высокой духовностью, методологическому осмыслению путей человечества от Древнего Египта, шумеров, Вавилона, античной, послеантичной европейской духовности, методологическому осмыслению путей человечества.
Россия, Китай, Индия формируют духовный треугольник планеты, способный облагородить страсти, придать им черты индивидуально-коллективного просветления.
Российско-Китайско-Индийская концентрация культур, этических оснований политики явится силой, позволяющей удержать землян от (в противном случае неизбежной) экологической катастрофы.
В нашем общем духовном мире нет инородной среды. Здесь все – родное, родовое, родственное, порожденное.
Мысль – планетна. Она реализуется ландшафтами, “гениями мест”, стихиями, энергиями, братьями и детьми по животно-растительному, энерго-информационному и культурному миру.
Мыслительные субъекты – равноправны по родительскому существу. Придет время (частично мы уже в нем), когда соединимся в планетарной этике уважения, сбережения Мыслящего.
Насилие над Мыслящим, ввержение его в антинравственность с последующим наказанием за проступок – следы старого индустриализма, беззастенчивого потребления себе подобных: варварство, духовная лень, слепота инстинктов рыночной экономики, если видеть поведение извне этико-философского опыта.
Развлекательное потребительство, перепроизводство современного “западного" мира обусловливают экологическую смерть планетарной цивилизации, ведут к превращению планеты в свободное от мысли, духовно-пустое астрономическое тело.
Саморазрушающее потребительство может быть преодолено лишь консолидированным могуществом, сплочением этических сил.
В этой задаче путь России – ее духовно-культурный долг, данный природой, географией, духовной энергетикой, способностью зоркого видения разнообразно единого, подвижничеством в делах сближения разнородного.
Источники российской культуры (за вычетом номенклатурно-олигархического) свидетельствуют об этом.
Россия XXI века сосредоточится на своем научно-духовном, фундаментальном, образовательном, просветительском призвании: – действовать в согласии с призванием. Не действовать вопреки ему. Это означает не соревноваться за первенство в “технологизме” с теми, кто образом жизни, традицией практического обихода, социальной философией лучше подготовлен к соревнованию в данном разделении труда.
Должное для России по сферам деятельности – гармонизация путей блага, живое, душевное отношение к ближним по разуму и судьбе.
Необходимо заново взглянуть на источники национальной и мировой культуры с целью смягчения, и в ближайшей перспективе – преодоления националистического мессионизма.
Любовь к отечествам, Родине не должна противоречить долгу перед Небом, Землей, Мыслью.
Филологическая цель России, всеотзывчивость – ее сокровенная самовоспитательная задача.
Задача предназначена ее природой, ее языком, входящим в индо-европейскую группу, внутренним многоязычием, физическими, культурными границами – прежде всего с Китаем, его жизнекосмической и исторической опытностью, прежде всего с Европой, если смотреть с точки зрения античности, с точки зрения Возрождения, Просвещения, социальных реалий индустриального и информационного общества.
Прямая обязанность современной России – единение с мудростью народов, сформировавших общероссийский (советский) этнос.
Посредством мудрости этих народов Россия располагает возможностью тонкого прикосновения к индо-иранской, тюркской, монгольской, арабской цивилизациям и культурам, что позволяет видеть духовную и социальную перспективу в разнообразии чувств, забот и надежд человечества.
Культура – императив, смягчающий грехи исторической империалистичности, недальновидности в определении этических и политических целей.
Только при прояснении этики, философии ее великая военная, интеллектуальная мощь и энергия России перестанут пугать мир.
В свете неизбежности всемирной экологической кризисности обновленная Россия послужит координационным оплотом отражения экологической катастрофы, спасения миллиардов жизней.
В единстве с Китаем, Индией она будет служить налаживанию общения на основе экологической этики взаимопомощи и братской жертвенности в сохранении земной цивилизации.
Таковы обозримые горизонты задач России XXI века, направлений этики, новых позиций геополитической и самовоспитательной культуры.

"Путь России: итоги тысячелетия, XXI век" гл. 6
Александр Иванович Аргутинский-Долгорукий

Музыка: Ikuko Kawai – Eternally
Истоки кризиса мировой кредитно-финансовой системы и методологические основы её устойчивого функционирования.

«Не во всякой игре тузы выигрывают»
К. Прутков

Введение

Открытая фаза кризиса мировой кредитно-финансовой системы обязывает нас столь же открыто вести обсуждение истоков этого кризиса и путей его предотвращения в будущем. К сожалению доминирующие на сегодня в мировой практике подходы к преодолению кризисной ситуации в большей степени напоминают попытки подлить масло во вспыхнувший открытый огонь. Дело в том, что первичной основой кризиса как раз и являются непомерные аппетиты банковского финансового сектора на получение нарастающей по экспоненте (процент на процент) прибыли как на уровне нашей страны, так и в системе глобального мирового хозяйства. При этом финансовый сектор, являясь по своей сути сферой обслуживания реального производства, претендует на такой объем благ, который в принципе не может быть создан реальным сектором производства в его текущем состоянии.
Финансовый кризис в отсутствие природных катаклизмов, глобальных катастроф свидетельствует, прежде всего, о системных методологических изъянах финансового рынка, а не о недостатке имеющихся в его распоряжении средств. Современный финансовый и фондовый рынки из инструмента содействия развитию мирового хозяйства превратились в дестабилизирующий фактор, в глобальное приватизированное мировое казино, в грыжу реальной экономики. Появились целые группы людей и профессий, которые за баснословно крупные гонорары раскручивают рулетку этого казино, не участвуя в процессе производства общественно полезных товаров либо услуг. Финансовая система страны вместо прямого участия в развитии реального сектора экономики вкладывает денежные средства в систему, паразитирующую на производительном труде.
Любой кризис, прежде всего, означает переоценку и отказ от прошлой системы ценностей. Все попытки приспособиться к объективно возникающим проблемам с неизбежностью ведут к еще более сложным последствиям в будущем. В предыдущей истории человечества такие финансовые тупики разрешались мировыми войнами. Этот «опыт» преодоления несостоятельности финансовой системы неприемлем на этапе ядерного сдерживания. Нынешнее, так называемое антикризисное управление, которое следит за возникающими отклонениями системы и пытается привести ее в состояние предыдущего равновесия несостоятельно методологически. На современном этапе развития человечества к успеху может привести только проектное управление, то есть сознательное изменение состояния системы в сторону того или иного заранее спланированного будущего. В терминах Достаточно общей теории управления мы должны перейти от балансировочного режима к управлению в режиме слабых либо сильных маневров. России необходимо именно такое антикризисное управление. Но для этого надо иметь не схему прошлого, а проект будущего и не просто проект, а проект, отвечающий на вызовы времени.
Не отрицая необходимости некоторых текущих оперативных защитных мероприятий, необходимо подчеркнуть их бессмысленность в случае сохранения пороков ныне существующей денежной системы. Оперативные шаги оправданы только в том случае если параллельно с ними будет выявлена методологическая несостоятельность денежной системы и на базе этого понимания, с учетом политической обстановки и существующих военно-политических угроз, будут предприняты шаги, радикальным образом обновляющие принципы функционирования кредитно-финансовой системы страны и мира. Выявлению методологических изъянов и перспектив развития мировой кредитно-финансовой системы и посвящена настоящая записка. При этом мы исходим из того, что именно Россия должна предложить миру новую стратегию развития. В основу наших подходов заложены мировоззренческие представления о способах функционирования системы денежного обращения изложенные в Библии и в Коране, в произведениях А. С. Пушкина, Гете, Аристотеля и др.

1. Метрологическая несостоятельность и военные подпорки системы мировых валют

Деньги (банк-ноты) за всю историю существования человечества всегда имели прямую привязку к товару-инварианту, при этом общество имело фиксированную единицу измерения экономических величин. Таким образом, система хотя бы де-юре имела устойчивость, а нарушалась эта устойчивость тогда, когда средства платежа эмитировались в отсутствие их обеспечения товаром-инвариантом. Впервые в своей истории с 15 августа 1971 года, когда Президент США Р. Никсон в одностороннем порядке подписал указ о приостановлении золото-слиткового обеспечения доллара, как девизной валюты, деньги, как мера экономических величин, утратили свою абсолютную шкалу. Последнее же, перечеркнутое этим указом Бреттон-Вудское соглашение (1944г.), придавало валютам размерность через привязку к доллару, который в свою очередь должен был беспрепятственно обмениваться на золото в пропорции 35$ за тройскую унцию (31, 1 г). С 1971 года одномоментно все без исключения мировые валюты утратили связь с товаром-инвариантом, лишились масштаба, своего абсолютного значения, сохраняя лишь условные относительные соотношения между собой. Ибо, что такое доллар сегодня вам уже не скажет ни один экономист. Исключительно благодаря инерционности мышления, изменившие свою базовую суть долларовые купюры и цифры в компьютере вот уже более 30 лет воспринимаются в качестве денег. По данным немецкого экономиста Пауля Фрица, в предстоящей попытке соотнести эти мифические виртуальные ценности с чем-то материальным, имеющим потребительскую стоимость, успеха достигнут владельцы не более 4% «бумажных сокровищ». Именно такой разрыв сформировался между «бумажными богатствами» и чем бы то ни было реально существующим на Земном шаре.
Деньгами же де-факто на каждом историческом этапе был и по определению остается конкретный товар, который в основе своей чаще любых иных товаров выступает в товарообменных операциях. Другое дело, что де-юре свидетельство о владении таким товаром может быть оформлено и на бумажном носителе, и в электронной форме. Если специалисты, ответственные за функционирование денежной системы, не выявили и не зафиксировали такой товар-эквивалент, то возможности денежной системы расходятся с потребностями реального сектора экономики, и мы имеем псевдоденежные пузыри с безусловными последующими дефолтами. Если вы не выявили существо закона всемирного тяготения и не сформулировали его на бумаге, то это не избавляет вас от камня, падающего на голову. В вопросах же финансов нынешняя экономическая наука спрятала голову в песок и замалчивает первоистоки глобального финансового кризиса. Хотя первопричину можно выявить даже на основе изучения истории тех надписей, которые наносились на банкноты с момента их возникновения и по сию пору, когда на купюрах не осталось уже ни одной пометки, гарантирующей её владельцу хотя бы что-нибудь де-юре. Устойчивость такой валюты обеспечивается уже не товарным покрытием, а военным оружием, привлекаемым для подрыва валют-конкурентов.
Экономика, лишившись с 1971 года единицы измерения экономических величин, превратилась из науки в средство заклинания стихий. Ведь наука, по точному выражению Д. И. Менделеева, начинается там, где начинают измерять. Измерения же в отсутствие общей единицы измеряемой величины, принятой за эталонную, невозможны. Если в механике, как в финансах, отменить эталонные значения килограмма и метра и ограничиться лишь еженедельно пересматриваемыми их соотношениями с фунтом и дюймом, то тогда при сборке международной космической станции возникнут проблемы, аналогичные ныне существующим при «сборке» глобальной макроэкономической системы. Неопределенность ценовой шкалы, инварианта прейскуранта цен на товары исключает возможность экономического моделирования, прогнозирования, однозначного сопоставления экономических параметров разных регионов, разных лет.
Предназначение ныне организуемых обильно финансируемых немотивированных военных конфликтов по всей дуге Европа-Азия очевидно. Валюты воюющих регионов ослабевают в угоду третьей не воюющей стороне. Глобальное финансовое казино с завидной настойчивостью разогревает не только локальные, но и глобальный исламско-христианский конфликт, не имеющий под собой никаких оснований, кроме колоссальных финансовых средств, в равной мере провоцирующих обе враждующие стороны.
Истинные пять экономических задач, которые решаются на конкретной территории через провоцирование и организацию военного конфликта известны, для нас важно лишь подчеркнуть, что все они в конечном счете ведут к доминированию валюты той страны, территория которой не задействована в военном конфликте. Именно этот итог в виде Бреттон-Вудского соглашения был получен и в результате II Мировой войны. Чужими руками и миллионами жизней был обеспечен монопольный выход на мировую арену частного эмитента долларовой массы – Федеральной резервной системы США. Наиболее точно этот сценарий формулирует американский историк А. Вульф: «Наилучший способ использовать преимущества войны заключается в том, чтобы всегда иметь войну, особенно если окажется возможным сделать это с минимальным участием в военных действиях». Все остальные мировые войны также велись во имя формирования условий для запуска эмиссионного центра мировой валюты за счет подавления валют конкурентов через их участие в военном конфликте. Мировые Наполеоновские войны открыли эти возможности для фунта стерлингов, I мировая война подорвала монополию фунта стерлингов в угоду ФРС США – частной корпорации, которая по указу президента В. Вильсона в 1913 году получила права на эмиссию доллара. До 1913 года право эмиссии принадлежало непосредственно государству.
Вышеуказанная методологическая и метрологическая несостоятельность мировой кредитно-финансовой системы ведет к уродливым последствиям не только в военно-политической, но и во всех иных сферах общественной жизни.
Американский образ жизни, обильно сдабриваемый ничем не обеспеченной долларовой эмиссией, необоснованно приобретает в общественном мнении позитивный имидж, в то время как сопровождающие его достаток и благополучие обязаны вовсе не ему и держатся исключительно на узаконенном эмиссионном обмане. Все страны мира для получения мировых денег должны экспортировать материальные ценности, включая золото, Америка же получает их бесконтрольно и в любых количествах нажатием кнопки на печатном станке. Книга одного из финансистов США заканчивается красноречивым раскрытием секрета процветания: «К счастью мы умеем печатать доллары быстрее, чем арабы и русские качать нефть».
Многократно увеличивающаяся в текущем режиме эмиссия ничем не обеспеченной долларовой массы ложится своим грузом не на США, а прежде всего на страны-держатели долларовых активов (Япония, Китай, Россия). При этом тот, кто реализует эмиссию мировой валюты, получает сеньорадж, т. е. доход равный разнице между номинальной стоимостью купюры и себестоимостью её выпуска в обращение. Так для эмитента стодолларовых купюр сеньорадж примерно равен: 100$ – 0,1$ = 99, 9$ с каждой банкноты и он является прямым доходом бизнеса, основанного на печатном станке. Эмиссия доллара по-прежнему обеспечивается энергосырьевыми ресурсами России, поскольку настойчиво проводится курс на их реализацию за доллары. Устойчивость эмиссионного центра обеспечивается не его разумной политикой, а позицией потребителей этой денежной массы. Если бы Мавроди договорился о продаже за билеты МММ российского газа, нефти, леса, то его корпорация процветала бы и по сию пору. Бессмысленно рассчитывать на стабилизацию финансовой системы России без оперативного запрета на уровне Указа Президента продажи наших товаров за любые иные средства платежа, кроме российских рублей. Только тогда мы обретем товарно обеспеченный рубль и сможем не на словах, а на деле претендовать на роль эмиссионного центра глобального уровня значимости. Именно так поступила в свое время Япония, обеспечив суверенитет своей экономики.
Теперь представим себе, что в практику мирового хозяйствования введены метрологически состоятельные товарно-обеспеченные деньги. Гарантирует ли это устойчивое функционирование кредитно-финансовой системы? Нет, не гарантирует. Точно также как хорошие физиологические параметры крови в организме человека не обеспечивают его бескризисное функционирование, если в замкнутой системе кровообращения создана пробоина, через которую идет постоянный отток крови в паразитирующую на этом организме внешнюю систему, что характерно для современного мирового хозяйства. Нынешняя брешь в системе денежного обращения не является результатом ошибки либо непонимания. Это результат целенаправленного выстраивания интересов узкой группы хозяев мировой кредитно-финансовой системы (350-400 богатейших семейств, 50 из них в пределах США), концептуальной порочности системы глобального мирового хозяйства, полной бесконтрольности за формированием платежных балансов со стороны участников производительного труда. Без выявления и устранения системных пороков мирового хозяйства, без укрепления фундамента любой внутренний ремонт денежной системы не имеет смысла. Эта тема будет освещена в третьем разделе настоящей записки.

2. Роль ссудного процента в дестабилизации глобального мирового хозяйства и финансовых рынков

Приступая к фундаментальному анализу кризиса глобальной финансовой системы, необходимо иметь в виду, что эта проблема, как впрочем, и любая другая, может решаться лишь в рамках конкретной всеобъемлющей концепции, жизнестроя общества. Это так, хотя в 99% случаев исполнители и разработчики не осознают свою подсознательную мировоззренческую приверженность конкретной концепции. Тот факт, что множество справедливо отмечаемых современной аналитикой частных проблем глобальной кредитно-финансовой системы зашли в тупик, является прямым свидетельством неработоспособности доминировавшей последние столетия концепции управления, по которой живет Западная цивилизация (Евро-Американский конгломерат). Эта концепция, ранее исправно служившая хозяевам, полностью исчерпала себя на рубеже III тысячелетия, и выход из финансового тупика не может быть найден не только в рамках общепринятой экономической системы, но и при её любых реконструкциях в рамках ныне господствующей концепции управления.
Поиск выхода из современного кризиса должен вестись в надфинансовой внеэкономической сфере, в сфере мировоззрения, ибо кризис вызван объективной порочностью нравственных стандартов, по которым живет Запад, усердствуя в навязывании их всему человечеству. Мы вынуждены будем пересмотреть многие из ныне господствующих стереотипов, отказаться от того, что всегда считалось само собой разумеющимся. Человечество должно выйти на трансформации мировоззренческих стандартов в экономике, адекватные по своим масштабам тем переменам в механике, которые произошли в связи с отказом от стереотипа вращения Солнца вокруг Земли. Современный мир ошибочно полагает, что вся экономическая система, глобальное мировое хозяйство, по своей природе призваны вращаться вокруг кредитно-финансовой системы.
Глобальное мировое хозяйство формировалось по существу в течение XX века, его признаком является сопоставимость объемов товарооборота международной торговли большинства государств с объемом товарооборота их внутренней торговли. До начала же XX века каждая из региональных цивилизаций вела хозяйство на основе собственных практических навыков управления, хранимых в культурных традициях и базирующихся на собственном мировоззрении. Понятно, что мировоззренческие стандарты определяют как систему хозяйствования, так и законодательную базу общества, вторичную по отношению к ним. К примеру, законодательные нормы будут противоположны по смыслу для цивилизации, живущей по принципу: «Бери от жизни все, после нас хоть потоп», и для цивилизации, исповедующей принцип: «Сохраним все для будущих потомков».
Вследствие опережающего роста производственных мощностей, базирующегося прежде всего на агрессии, по отношению к иным региональным цивилизациям, Западная цивилизация оказалась в роли архитектора глобального мирового хозяйства, «нового мирового порядка». Это и является драмой всего человечества, ибо Запад никогда не располагал ни практическими навыками, ни экономическими теориями, пригодными для организации хозяйства так, чтобы общество не разрушало биосферу, развивалось без войн и кризисов, чтобы люди не были бездомными и обделенными по причинам, предопределенным укладом жизни общества в целом, а не ими самими. Все без исключения экономические теории Запада обучают не тому, как государство богатеет, а лишь тому, как частному предпринимателю или отдельной корпорации набить свой собственный карман. Бизнес при этом возведен в ранг искусства вынимать деньги из карманов окружающих не прибегая к насилию.
Для выявления порочности ныне господствующей концепции на уровне экономического приоритета, представим себе глобальное хозяйство в виде наиболее общей модели, состоящей из двух блоков: производственно-потребительской системы (ППС) и кредитно-финансовой системы (КФС). При этом все общественно-полезные, товары и услуги, все потребительские стоимости создаются исключительно в ППС. КФС по определению ничего не создает и является сферой обслуживания, упрощающей функционирование ППС и прежде всего в сфере продуктообмена, организуя денежное сопровождение товарно-сырьевых потоков. Только в этом и состоит её общественно-полезная функция.
Для логики, не извращенной ныне господствующими порочными стереотипами, представляется естественным и очевидным, что услуги КФС должны оплачиваться ППС по принципу финансирования любой иной сферы обслуживания производства. Все платежеспособные возможности должны формироваться исключительно в ППС пропорционально создаваемым потребительским стоимостям. Однако в процессе специализации видов деятельности участники производительного труда настолько передоверились специалистам КФС, что те, привнесли в практику ее функционирования схемы бесконтрольного перераспределения продуктов труда в пользу КФС. Впоследствии эта схема закрепилась как само собой разумеющаяся, и под неё были подведены разрешительные законодательные нормы, экономические теории, превратившие сам оборот денег в один из видов предпринимательства, а фактически в бесконтрольное изъятие благ общества в пользу КФС. Инструментом такого изъятия является ссудный процент и с неизбежностью порождаемые им не трудовые деньги, а деньги принципиально иной природы, родителями которых, как указывал ещё Аристотель, выступают не труд, а сами деньги. Внутри КФС самообразуется прибыль и покупательная способность, с которой участники КФС, ничего не производя, выходят на рынок потребительских товаров и изымают их у участников ППС, с неизбежностью порождая инфляцию, превышение финансовых доходов над объемом товаров и услуг. Генерируемая ими при этом инфляция используется для объяснения причин возникновения ссудного процента. Держатся эти объяснения на подмене понятий, на трансформации следствия (инфляции) в первопричину, на которой, якобы, и базируется уровень ссудного процента.
Ссудный процент первичен по своей природе, устанавливается субъективно как параметр глобального надгосударственного управления, задающий «финансовую атмосферу» как внутри государства, так и в системе межгосударственных отношений. Произвольно манипулируя его размером и соотношениями собственных и заемных средств платежа, любую из стран, тем более ориентированную на внешние заимствования под процент как на норму, можно направить курсом разорения. Наличие в системе управления страной, а равно и в управлении глобальным хозяйством ссудного процента, отличного от нуля, разрушает замкнутые контуры циркуляции средств платежа, целостность управляемой системы и с неизбежностью ведет к убийственным кризисам, включая военные. Можно доказать математически строго, что импульсное возмущение в стоимости кредитного ресурса с неизбежностью разрушает целостную многоотраслевую макроэкономическую сборку, при этом первыми из нее выпадают кредитоемкие отрасли с длинным периодом оборота капитала (сельское хозяйство, машиностроение и т. п.).
Проценты на кредит и на неоплаченный процент по кредиту в силу своего экспоненциального характера нарастания являются по своей методологической сути раковым заболеванием КФС, ибо их развитие описывается математическими закономерностями, характерными для злокачественных опухолей. В большинстве региональных цивилизаций, кроме Западной, отношение к ростовщичеству было принципиально иным, оно практически всегда ограничивалось либо пресекалось в корне вплоть до смертной казни. В кораническом мировоззрении (сура 2:275) если вы дали в долг 100 рублей, а назад получили 101, то это значит, что рубль вы украли. Это вопрос нравственности и вытекающих из нее законов, а не экономики.
Нынешний кризис, в своей основе не есть финансовый кризис. Это кризис Мировоззрения, позволивший подменить общественно-полезные функции КФС на объективно порочные, общественно неприемлемые. Такая подмена вызвала кризис глобальной системы мирового хозяйства с вытекающими из него потрясениями фондовых и валютных рынков. Никакие частные меры уже не спасут финансовый рынок, преодоление кризиса возможно только путем перевода общества на новую Концепцию развития, в рамках которой должны быть установлены государственные Конституционные законодательные нормы, вводящие запрет на ссудный процент, на ростовщичество. Это абсолютно необходимое условие преодоления рассматриваемого нами кризиса, сбалансированного функционирования глобального мирового хозяйства. Только в этом случае будет пресечено получение доходов из «воздуха». КФС должна быть поставлена на подобающее ей место сферы обслуживания. Ее доходы должны формироваться как вторичная часть от реальных обеспеченных доходов ППС. И только в этом случае за всеми доходами общества будут стоять уже реально созданные товары и услуги, а инфляция утратит статус закона развития. Банки при этом могут иметь не меньшие доходы, но реально заработанные в режиме инвестиционных компаний, получающих долю от прибыли ППС.
Что касается России, то применительно к нашей стране алгоритмика практического разрешения кризисных финансовых проблем должна исключать поиск виновных, демонстративные наказания. Борьба с персоналиями и даже с отдельными структурами – удел концептуально безграмотного государственного управления. Все необходимые предпосылки для плавной отстройки от внешнего управления в стране созданы. От смены декораций можно перейти к полному изменению системы, причем не столько государственного, сколько надгосударственного управления, с изменением статуса Центрального Банка, с его переводом в статус государственного учреждения. Только на этом пути можно обеспечить выход страны из нынешнего режима финансовой колонии, фактически не имеющей собственных средств платежа, а выпускающей их лишь в качестве квитанции на владение деньгами метрополии, в режиме евро-долларового, а не товарного обеспечения эмиссии.

3. Переход от золотого к энергетическому стандарту обеспеченности валют – необходимое условие преодоления глобального кризиса мировой КФС

Итак, в отсутствие перемен во взаимоотношениях КФС и ППС, при сохранении системы глобального бесконтрольного обогащения хозяев КФС за счет участников ППС ни одна из денежных единиц не может устойчиво функционировать. После же того, как глобальное мировое хозяйство будет настроено на режим бескризисного функционирования со ссудным процентом, строго равным нулю, появится смысл во внутренней реорганизации денежной системы, в устранении её изъянов, отмеченных в первом разделе.
История происхождения денег и их эволюция есть история возникновения и развития товарного производства и товарного обращения. Особое место среди товарных денег занимали продовольственные деньги и прежде всего такие, как зерно и скот. Еще в кодексе Хаммурапи платежи зерном признавались эквивалентными платежам золотом. Сращивание денег со скотом и зерном, как будет показано позже, далеко не случайно и оставило глубокий след в истории человечества. Санкритское слово «рупа» (скот) лежит в основе названия индийской денежной единицы «рупия». Упоминание о быках как мере стоимости в Древней Трое, содержится в поэзии Гомера. В Древней Руси деньги носили название «скот» еще долго и после того, как совершился переход к металлическим деньгам. У древних германцев в качестве меры стоимости упоминалась корова. Скот в качестве денег использовали персы, ногайские татары, черкесы, киргизы и даже зулусские племена в Африке.
Эти обстоятельства связаны с тем, что до XX века товарное производство носило биогенный характер, в котором до 95% продукции производилось на базе мускульной силы животных и человека, именно их наличие и определяло объемы товарной массы, уровень развития производства. Источником же воспроизводства мускульной энергии выступали зерновые культуры. Поэтому именно их объемы и количество скота были тесно увязаны с объемом выпускаемой продукции, выполняя функцию денег. Зерно было единым товаром-эквивалентом, лежащим в основе производства всех иных видов товаров, однако устойчиво взять на себя функцию денег оно не смогло в силу сложностей хранения, неоднородности, нестабильности качества.
Зерно, как реальный эквивалент, эквивалент де-факто был заменен де-юре, увязанным с ним вторичным металлическим эквивалентом с такими важными для этой миссии свойствами, как однородность, делимость, прочность, сохраняемость, портативность. Металлы, в особенности такие, как золото, выступали при этом своеобразными аккумуляторами все той же биогенной энергии, которая в огромных количествах расходовалась на их производство. При фиксированных уровнях технологий всегда существовала жесткая однозначная связь металлического инварианта с инвариантом зерновым, и деньги имели по факту энергетический стандарт обеспеченности вне зависимости от их формы.
Это обеспечивало метрологическую состоятельность системы измерения экономических величин, устойчивость системы ценообразования. Д. И. Менделеев в своей книге «С думою о благе российском» приводит статистические данные относительных цен за сто лет (1974-1895) на 10 важнейших товаров. При грамотном управлении экономикой и неизменной единице стоимости в течении ста лет на семь из десяти этих товаров цены неуклонно снижались в среднем со 175 относительных единиц до 100 и лишь на три из них росли при-мерно по 0, 2% в год.
В XIX-XX веках особую зловещую роль сыграл золотой стандарт – способ организации денежных отношений, при котором роль всеобщего эквивалента играет только золото. Впервые золотой стандарт был введен Англией в 1816 году после победы над Наполеоном, в США – в 1837 году. Россия этот роковой, глубоко ошибочный для себя шаг сделала в 1895-1897 годах. Этим шагом была разорвана связь между технологическими потребностями в деньгах народно-хозяйственного комплекса, населения и возможностями их эмиссии из-за физической ограниченности имеющегося золота. Страна, вместо того, чтобы печатать собственные деньги под товары, имеющиеся в достаточных количествах, вынуждена была приостановить собственную эмиссию и оказалась в подготовленной петле внешних процентных заимствований.
В XX веке в товарном производстве произошли радикальные перемены, и оно стало техногенным. Пропорции изменились на обратные, теперь уже до 95% товаров производится на базе техногенной энергии и только 5% на базе биогенной. В основе производства любого товара теперь лежит техногенная энергия, именно она и выступает в качестве товара инварианта де-факто, независимо от того, хотим ли мы это признать или нет. Попробуйте сопоставить стоимость буханки хлеба, кирпича и алюминиевой чушки – вы поймете, что это, как впрочем, и в отношении иных товаров, можно сделать в своей основе только через сопоставление энергозатрат, связанных с их добычей и изготовлением. В настоящее время все СМИ переполнены поисками решения вопроса по новой привязке мировой резервной валюты по примеру Бреттон-Вудских соглашений. Однако пытаться придумать новый инвариант – дело абсолютно безнадежное. Его невозможно придумать, его следует просто выявить. Инвариант всегда присутствует в жизни, хотя и разный на разных этапах глобального исторического процесса. Раньше эту функцию выполняло золото. Но уже давно его запасы не способны покрыть возросшие объемы оборота товаров и услуг, а потому глобальное мировое хозяйство рано или поздно выйдет на признание энергетического стандарта обеспеченности валют.
Если мы действительно хотим выйти из тупика, то необходимо решить вопрос о закреплении киловатт-часа в качестве инварианта в прейскуранте цен на все виды товаров. Иные энергоносители (нефть, газ и т. п.), измеряемые в тоннах условного топлива, могут быть легко пересчитаны в электрический эквивалент. И евро, и единая Азиатско-Тихоокеанская валюта способны лишь на некоторое время отсрочить глобальный кризис, но не предотвратить его. Ведь их эмиссия, так же как и эмиссия доллара, в отсутствие стандарта энергообеспеченности не будет иметь жесткой связи с выпускаемой на рынок товарной массой.
Совершенно иная картина возникает, если объем эмиссии средств платежа жестко увязывается с количеством энергии, подаваемой на вход ППС. Дело в том, что это количество энергии через коэффициент полезного действия ППС прямо пропорционально объему производимой товарной массы. Коэффициент полезного действия, в свою очередь, определяется господствующими технологиями, принятой в обществе концепцией управления и качеством управления по ней. Если энергия признается инвариантом прейскуранта де-юре, то только в этом случае денежная масса, обеспеченная энергией, будет через расчетный коэффициент жестко и однозначно связана с необходимой для ее покрытия товарной массой, следовательно, система денежного обращения приобретает устойчивость. Выпуск дополнительных объемов средств платежа увязывается при этом с увеличением объема энергии, подаваемой на вход ППС. Да и на практике сегодня никакая статистика не даст вам более точную картину по тенденциям производства товаров в регионе, чем интегральные показатели потребления электроэнергии. Энергоинвариант устанавливает абсолютную шкалу измерения стоимости, цена киловатт-часа становится жестко фиксированной и именно в киловатт-часах должен быть представлен прейскурант цен на все остальные товары.
В ныне господствующих стереотипах жесткая фиксация цен на энергоносители выглядит неприемлемой. Но лишь методологическая несостоятельность этих стереотипов позволяет считать, что цена на электроэнергию должна регулироваться рынком и не должна устанавливаться директивно. Это неверный посыл, поскольку электроэнергия не имеет ни одного признака рыночного товара. Рыночным товаром по классическому определению признается лишь тот товар, который:
1) имеет товар замещения (картофель – макароны, говядина – свинина и т. п.)
2) обладает свойством разнокачественности (рынок автомобилей: жигули, вольво, мерседесы)
3) может накапливаться на складе.
То есть электроэнергия не обладает ни одним признаком рыночного товара и во избежание монопольного произвола должна устанавливаться исключительно на директивной основе.
В общей массе товаров, услуг и платежей есть такая группа товаров, именуемая базой прейскуранта (общего списка на цены, товары и услуги), изменение цен на которые изменяет себестоимость любого другого товара и услуги. Их следует фиксировать директивно, в этом и состоит функция государственного регулирования. Монополии по своей природе не допускают рыночного регулирования. Об этом, в частности, свидетельствует керосиновый коллапс авиакомпаний. Базу прейскуранта формируют стоимость энергоресурсов, нефти, газа, тарифы естественных монополий, кредитные платежи, налоги. Они наряду с оплатой процентов по кредитам играют роль второй педали инфляционных процессов. Введение энергоинварианта позволяет зафиксировать базу прейскуранта и перевести экономику в режим безинфляционного бескризисного развития.
Введение энергоинварианта создает метрологическую основу для фиксации базы прейскуранта, корректного научного анализа моделирования экономических процессов в разных регионах, в разные периоды времени, позволяет цивилизованным образом организовать международные расчеты. Сегодня у регионов, в которых планируется введение новых валют, претендующих на роль мировых денег, пока еще есть шанс добиться успеха, если организовать их эмиссию на основе энергетического стандарта обеспеченности в связке с регионом, располагающим достаточным количеством энергоресурсов (Россия, страны ОПЕК). Важно отметить, что обеспеченность той или иной валюты формируется не столько объемами собственных энергосырьевых ресурсов, сколько теми объемами, которые подаются на вход ППС. Основная масса прибыли формируется не в сырьевой фазе, а в фазе переработки. Вследствие этого энергообеспеченность, к примеру, йены может оказаться выше, чем рубля.
Если же Европа либо Япония не сочтут для себя возможным работать над новой мировой валютой совместно с Россией, как с равноправным партнером, то у России на сегодня есть все необходимое, включая требуемую меру понимания, для реализации идеи эмиссионного мирового центра на базе российского энергетического рубля, по определению не подверженного инфляции. Он будет твердой, устойчивой валютой ровно с того момента, когда Россия прекратит принимать в оплату за свои доминирующие на мировом рынке экспортные поставки (лес, нефть, газ и т. п.) любую валюту кроме собственного энергетического рубля. Это позволит обеспечить равноценный обмен в международной торговле, ибо для получения рубля нашим торговым партнерам нужно будет предварительно поставить в Россию реальный товар, а не свежеотпечатанные собственные купюры. Ведь сегодня мы ведем внешнюю торговлю в режиме товарного кредитования наших конкурентов, предоставляя им товарную массу за ими же отпечатанные деньги. Право эмиссии энергетического рубля и контроля за его обращением должно быть естественно передано от Центрального Банка, который фактически работает в режиме близком к режиму частной корпорации, Правительству России в лице специально созданного Министерства по контролю за денежным обращением либо принципиально реорганизованного Казначейства. Проблемы изменения статуса ЦБ и превращения его в государственную структуру, были поставлены Президентом РФ еще в 2002 году.
При таком варианте развития событий стабильность функционирования нынешней международной валютной системы становится проблемой её хозяев, но не России. Предстоящие глобальные потрясения будут минимизированы для страны, успевшей восстановить связь денег с реальным товаром, с энергетическими ресурсами. Такие деньги будут становиться тем более твердыми, устойчивыми и востребованными, чем более глубокие потрясения будут испытывать «тузы мирового казино», нынешние законодатели мира бумажных виртуальных ценностей.

В. А. Ефимов (ректор СПбГАУ, профессор)

«Чем обеспечивается устойчивость советской валюты, если иметь в виду, конечно, организованный рынок, имеющий решающее значение в товарообороте страны, а не рынок неорганизованный, имеющий лишь подчиненное значение? Конечно, не только золотым запасом. Устойчивость советской валюты обеспечивается прежде всего громадным количеством товарных масс в руках государства, пускаемых в товарооборот по устойчивым ценам. Кто из экономистов может отрицать, что такое обеспечение, имеющее место только в СССР, является более реальным обеспечением устойчивости валюты, чем любой золотой запас? Поймут ли когда-нибудь экономисты капиталистических стран, что они окончательно запутались с теорией золотого запаса, как единственного обеспечения устойчивости валюты?»

И. В. Сталин, Доклад «Итоги первой пятилетки, 7. 01. 1933 г.

«Не отдавай в рост брату твоему ни серебра, ни хлеба, ни чего-либо другого, что можно отдавать в рост, иноземцу отдавай в рост, а брату твоему не отдавай в рост. И будешь давать взаймы многим народам, а сам не будешь брать взаймы и будешь господствовать над многими народами, а они над тобою не будут господствовать. Тогда сыновья иноземцев будут строить стены твои, и цари их – служить тебе... , народ и царства, которые не захотят служить тебе – погибнут, и такие народы совершенно истребятся.»

Библия, Второзаконие 23:19, 28:12, Исаия 60:10-12

Дайте мне управлять деньгами страны и мне нет дела, кто создает её законы.

М. Ротшильд

«Те, которые берут лихву, восстанут в Судный день, как восстанет тот, кого шайтан своим прикосновением обратил в безумца. Это им в наказание за то, что они говорили: «Воистину торговля – то же, что и лихва». Но торговлю Аллах дозволил, лихву запретил. Если к кому-либо из ростовщиков придет увещевание от Аллаха, и если он поступит согласно этому увещеванию, то ему простятся прошлые его грехи»

Коран, Сура 2:275

«Порок современной экономики – не равнодушие к практическим проблемам, как полагали многие практики, а полная непригодность научных методов, с помощью которых их пытаются решать».

Василий Леонтьев, СПб.: «Гуманистика», 2006. – С. 16

«С полным основанием вызывает ненависть ростовщичество, так как оно делает сами денежные знаки предметом собственности, которые, таким образом, утрачивают то свое назначение, ради которого они были созданы: ведь они возникли ради меновой торговли, взимание же процентов ведет к росту денег. ... ; как дети походят на своих родителей, так и проценты являются денежными знаками, происшедшими от денежных же знаков. Этот род наживы оказывается по преимуществу противным природе.»

Аристотель. Политика. Наука об управлении государством.
- М.: Изд-во Эксмо. – 2003. – С. 329

Изд. Концептуал (Москва, 2011).

Музыка: Релакс Музыка Флейта

ИЗ «ОТКРОВЕНИЯ» КЛИМОВА

Если человек теряет интерес к жизни и он не возвращается к нему, человек умирает. Я давно потерял интерес к жизни и ясно осознаю, что он уже не возвратится ко мне. Следовательно, я должен умереть.
Может ли нормальный человек потерять интерес к жизни? Раз я потерял его, значит, может, потому что трудно представить себе человека нормальнее меня. Больше того, я убежден, что каждый человек на определенном этапе своей жизни не может не потерять интереса к ней, иначе он просто идиот, холуй или подлец. Другое дело, что это не обязательно кончается смертью.
Так почему же я не хочу жить?
Наблюдая в детстве за взрослыми, я был уверен, что они играют передо мной, потому что я маленький, а когда я не вижу их, живут настоящей серьезной взрослой жизнью. На это я и рассчитывал, когда вслед за ними начинал играть в их ненастоящую жизнь. Я думал, что, чем быстрее я научусь играть в нее, тем быстрее сделаюсь взрослым и узнаю, какова же жизнь настоящая.
Я сразу понял, что стану взрослым только тогда, когда научусь так же, как и они, лгать и обманывать. Это было трудно, потому что ложь взрослых отличалась от моей детской принципиально. Если я, обманывая, скрывал правду и именно это было целью моей лжи, то они одной лжи противопоставляли другую, которую называли правдой, так что сама правда как бы переставала существовать вообще.
Например, мои родители, много лет ругаясь друг с другом, всегда выбирали правду из двух утверждений: либо он любит ее, как это требуется, а она любит его недостаточно и к тому же обманывает, либо наоборот, хотя правда состояла в том, что они оба не любили и оба обманывали.
В конце концов я догадался, что вся жизнь, которую демонстрировали передо мной взрослые, состояла в том, чтобы обходить разные неприятные вопросы с помощью лжи, причем не какой-то подлой и очевидной, а приятной, и обязательно во спасение. Взрослые говорили не то, что они чувствовали, что думали и что вместе с ними чувствовал я, а то, что было нужно говорить, чтобы не допускать неприятностей и трагедий.
Я стал учиться у них этому, искрение веря, что существует и другая жизнь, ради которой все это и делается.
Образцом того, чему я в конце концов научился, были так называемые «мысли», которые я стал записывать в тетрадь, а мои родители, как бы скрывая это от меня (хотя я прекрасно знал об этом), стали читать гостям и знакомым, теша свое родительское тщеславие.
«Первый шаг младенца — есть первый шаг его к смерти». «Счастлив тот, кто перед смертью ее желает». «Гений не ждет, когда его посетит вдохновение, он сам подготавливает условия, при которых оно появляется».
Все «мысли», которые я записывал, объединяло одно характерное свойство — мое абсолютное равнодушие к предметам этих мыслей просто в силу моего возраста. Я играл по правилам той игры, которую наблюдал вокруг себя, — говорил не то, что чувствовал, а то, что выгодно.
Выгода заключалась в том, что «мысли» мои были похожи на высказывания взрослых знаменитых людей, и это тешило самолюбие моих родителей и мое, потому что из этого следовало, что я резко отличаюсь от своих сверстников и представляю собой исключительную личность.
По вот в свое время, когда я уже ощущал себя вполне готовым к настоящей жизни, то есть научился лгать, меня настигла первая, нe напоказ, моя собственная мысль о смерти, которая потрясла меня так сильно, что я не сумел на этот раз воспользоваться умением лгать себе и обойти ее, как будто ее и не было. Я отдался ей весь, не защищаясь и чувствуя, что близок к помешательству.
Несколько недель подряд она ежеминутно ужасала меня, но я так и не смог убедить себя, что ее нет, или по крайней мере, что она совсем не страшна. Я сразу признался себе, что ИСЧЕЗНОВЕНИЕ НАВСЕГДА не поддается моему пониманию и еще более не поддается ему возможность ИСЧЕЗНУТЬ НАВСЕГДА В ЛЮБОЙ МОМЕНТ.
Вот тогда-то, кроме ясного осознания своей необходимой, обязательной смерти, я понял и то, что у людей НЕТ ДРУГОЙ, НАСТОЯЩЕЙ ЖИЗНИ, той самой, на которую я надеялся. Я понял, что люди не играют в ложь передо мной, а живут во лжи, и не потому, что они плохие, коварные, хитрые, а потому, что они так устроены. Я понял, что даже самые правдивые из них, даже пострадавшие, даже погибшие за так называемую правду тоже лгали, только другой ложью, которая по контрасту с более очевидной казалась им правдой. Тогда же я понял, что такая массовая обязательная ложь не есть свойство строя, государства, народа, а есть свойство человека вообще.
Вполне возможно, что я мог бы именно тогда потерять интерес к жизни, как теряют его тысячи и тысячи подростков, ошеломленные открывшимся обманом, но этого не случилось прежде всего потому, что мысли о смерти, поначалу отняв у меня надежду на существование настоящей жизни, впоследствии снова вернули ее, потому что все эти мучительные дни я такой жизнью и жил.
Ведь, несмотря на то, что смерть заслоняла собою все, временами у меня возникало неизведанное раньше чувство спокойного и гордого удовлетворения собой. Это удовлетворение было мимолетно, но прекрасно, хотя и не могло перевесить смерть.
Именно с тех пор мое отношение к жизни, к людям, к миру, к себе определялось весами, на одной чаше которых была смерть, па другой все остальное. Я неустанно и мучительно искал в жизни что-то такое, что перевесило бы смерть или хотя бы уравновесило весы. Тогда, как мне казалось, я сразу бы постиг смысл человеческой жизни, своей, в частности.
Только глупые или наивные люди считают, что постоянно искать смысл жизни — предназначение человека. Человек задает себе этот страшный и странный вопрос совсем не от того, что это его предназначение, а от того только, что чувствует, что живет не так. Чувствует и имеет мужество признаться себе в этом. Все дело в том, что на человека можно обрушить тысячи теорий, вер, философских систем, его можно убедить, запугать, его можно заставить поверить, он сам может убедить или заставить поверить себя, что живет правильно, достойно, честно, так, как нужно жить, но, ПОКА У НЕГО НЕ ВОЗНИКНЕТ СОБСТВЕННОЕ ЯСНОЕ ЧУВСТВО, ЧТО ЭТО ТАК, А НЕ ИНАЧЕ, он будет мучительно искать смысл своей жизни, то есть пытаться понять, почему же он живет неправильно.
Итак, я стал пытаться уравновесить весы и пошел по известному пути. Каждый человек живет аналогиями, перед глазами у него всегда существуют примеры, которым он следует. Ведь путей в жизни немного, и они одинаковы во все времена у всех народов. Больше того, они предопределены природой, и человеку только кажется, что он выбирает свой путь...
На чашу весов, которая должна была уравновесить смерть, я накладывал учебу, знания, искусство, философию, семью, любовь, долг, веру, работу. И по мере того, как я накладывал, все эти безусловные для огромного большинства людей понятия открывались для меня в новом свете. Они оказывались ложными, что неудивительно, если помнить, что человек живет во лжи. Их значительность, важность, абсолютность были выдуманными, это становилось ясно в сравнении со смертью. Ложными и фальшивыми эти понятия были не сами по себе, как я обнаружил, но идеи, в них заложенные, были извращены до своей противоположности.
Философы философствовали не для того, чтобы приблизиться к пониманию истины, сути вещей, не для того, чтобы жить соответственно своим представлениям, а для того, чтобы угождать сильным, побеждать в споре мнений, получать за все это деньги и любым способом держаться на виду.
Искусством люди занимались не для свободного самовыражения, а для того же, для чего философствовали философы.
Семью создавали, не заботясь о детских душах, но всю заботу обрушивая на их тела и желудки.
Одним словом, все, что по моим понятиям было важно и нужно, люди старались не замечать, забыть или прямо оболгать и уничтожить, а все ничтожное, мелкое, вредное выдавалось за главное.
Даже любовь во всех ее видах была сплошная и изощренная ложь.
Но и то, что оставалось хорошего и чистого, все равно не уравновешивало смерть на весах. И дело совсем не в том, что я боялся смерти или мыслей о смерти. Дело именно в том, что все, что я делал и мог сделать в жизни, НЕ ВЫДЕРЖИВАЛО СРАВНЕНИЯ СО СМЕРТЬЮ. Со смертью в общем смысле, с самим фактом существования смерти. Чтобы я ни сравнивал с ней, смерть перевешивала, она была значительнее.
А отчего, собственно, смерть не может быть самым значительным из того, что знает человек? Да оттого, что жизнь тогда представлялась мне совершенно бессмысленной, ненужной, необязательной. Прожить много десятков лет, заранее зная, что самое важное в твоей долгой жизни все равно смерть?! Для чего же тогда жить? Пытался уравновесить смерть я и другим известным способом: сделаться кумиром, идолом, пророком, гением, богом. Больше всего меня занимала роль нового Христа, именно в том смысле, чтобы пострадать, быть распятым, принять на себя грехи мира...
Но и это в конце концов прошло, потому что и это оказалось ложью, но уже самого высшего порядка. По крайней мере формула «нести свой крест» стала с тех пор для меня воплощением самой тонкой, самой изощренной лжи человеческой, направленной на то, чтобы даже из своей слабости, из своего ничтожества извлечь выгоду.
Когда я возомнил себя пророком, мне пришлось так много думать и говорить, что в конце концов я естественным путем пришел к выводу о безнравственности мышления, если оно направлено на удовлетворение тщеславия. Я понял, что пророки всегда были тщеславны, а следовательно, жалки. Собственно говоря, вся человеческая деятельность, так или иначе связанная со словесным выражением чувств и идей, есть опошление этих чувств и идей, которые в чистом виде большинство людей не способны воспринимать из-за своей склонности ко лжи. Характерный пример тому — роман Сервантеса о Дон Кихоте, в котором заложенная в нем идея, выстраданная самим Сервантесом своей жизнью, опошлена до уровня художественной литературы, искусства и только поэтому воспринята людьми.
К тому же мышление уничтожает у человека тайну, оно создает у него иллюзию того, что он постиг, понял, открыл, знает, что он всесилен и теперь для него нет тайн на земле. Именно поэтому человек так глуп и ничтожен, а не почему-либо другому. Природа смеется над ним, а он все воспринимает всерьез. Человек в этом смысле подобен путнику, который споткнулся о камень, упал, разбил себе лицо, но вместо того, чтобы впредь внимательнее смотреть себе под ноги, кричит всем вокруг:
— Я открыл! Я понял! Я теперь знаю! Я гений!
Глупец, он только и знает, что на этом месте лежит камень, а считает, что постиг. Он начинает снисходительно, свысока относиться к природе, не понимая, что она по какой-то причине, из жалости, от скуки или по собственной глупости подсунула ему под ноги камень. А ведь таких камней на дороге столько, что мозгу человека не дано запомнить их все, а лицо его не выдержит и нескольких подобных открытий.
Но это куда ни шло, если бы он разбился в конце концов насмерть. Одним дураком стало бы на свете, как говорится, меньше. Но он же толкает на дорогу и других людей, верящих ему, невинных и не таких глупых, как он. И они гибнут на этой дороге, почитая его гением и своим руководителем...
Никто не понимает, что достижимое — есть лишь ничтожная часть возможного. Оно подобно ведру из океана. На этом человек и держится, потому что бесконечность познаваемого подразумевает бесконечность познания. На его счастье, ему не дано постичь целое — только части. Потому что целое — бесконечность. Именно поэтому понимание как категория конечная бессмысленно по отношению к природе.
Например, рождение, как я все же верно заметил в детстве, есть одновременно и начало смерти. Можно это постичь?! Поэтому человеку и нужно быть поскромнее... Но нет, не может!
Никак не может просто признаться в собственном ничтожестве, а если кто признается, да еще заявит, что не он один такой, то кончается это известно как. Как кончилось с Сократом, например.
Самое характерное, что на его жизни и смерти много веков как черви кормятся тысячи и тысячи тех самых людей, которые приговорили его к смерти.
Впрочем, было бы поразительно как раз, если было бы иначе.
Но из смерти Сократа следует вывод, который я и сделал в свое время: что его жизнь и смерть так же бессмысленны, как жизни и смерти тех, которые вытолкнули его из жизни.
Именно размышления о Сократе и подобных ему людях (особенно неизвестных, которые, по моему мнению, и есть самые достойные) заставили меня разобраться наконец, что же есть такое ВЕРА. Я стал думать о том, почему я не могу проникнуться верой во что-нибудь и таким образом уравновесить смерть на весах.
Я думаю, что именно то обстоятельство, что я по натуре человек доброжелательный и доверчивый, готовый следовать любой идее, если она нравственна, и привело меня к разочарованию в человечестве и в том, во что оно верит.
После многочисленных и истовых попыток проникнуться верой во что-нибудь я пришел к выводу, что если идея веры и разумна, то она извращена до неузнаваемости, а скорее всего вера придумана людьми для того, чтобы удобнее было лгать.
Любая вера характерна тем, что она претендует заменить нравственность, подменить ее и подразумевает не такое отсутствие сомнений, которое отличает человека нравственного и ведет ТОЛЬКО К ЕГО СТРАДАНИЯМ ИЛИ ДАЖЕ ГИБЕЛИ, а такое, которое отличает фанатика и ведет к страданиям и гибели других людей. Объясняю я это тем, что вера навязывается человеку человеком, а нравственность дается природой.
Что может быть страшнее для молодой души, чем разочарование в вере? А ведь вера всегда ведет к разочарованию, если только человек не превращается в фанатика, раба или жертву.
ЛЮБАЯ ВЕРА СТРАШНА ИМЕННО ТЕМ, ЧТО ПРЕТЕНДУЕТ ЗАМЕНИТЬ ЧЕЛОВЕКУ НРАВСТВЕННОЕ ЧУВСТВО. Почему люди так упорно пытаются заменить его верой? Да потому что так легче жить.
Во что верят люди? Чем они пытаются заменить нравственность? Люди верят в идеи. Идеи коммунизма и капитализма, идеи христианства и мусульманства, идеи чучхе и воскрешения из мертвых... И во множество различных других идей. Кроме того, что эти идеи ограничивают человека в его внутренней духовной жизни своими искусственными рамками, они, как правило, принимаются за руководство государствами, правительствами, общностями людей, и тогда каждый член общности, хочет он этого или не хочет, должен их исповедовать, иначе он автоматически становится врагом.
Государство, или общность людей, начинает заботиться о том, чтобы в идеи верили как можно больше людей, и результат этой заботы всегда одинаков — насилие физическое и духовное. Когда насилие переходит определенные границы, наступает период безверия. Безверие тоже есть вера, потому что она замещает собой нравственность, что есть характерный признак любой веры.
Еще люди верят в отдельных людей. Они выбирают кого-нибудь, кто больше других мельтешит у них перед глазами, чаще всего, разумеется, самого недостойного и делают из него кумира, вождя, идола, предмет поклонения. Они обожествляют его, ползают в прахе у его ног, будучи, как правило, абсолютно к нему безразличны. Как правило, все вожди приходят к власти по трупам, то есть они убийцы. Так вот, чем больше трупов, тем больше поклонения.
Есть и другие веры, как раз из области той наивной, искренней лжи во спасение, которой опутан человек. Это вера в добро, справедливость, правду и так далее. Люди грешат, рабствуют, лгут, унижаются и унижают, по при этом продолжают верить в то, что правда и справедливость все-таки восторжествуют. Вот уж поистине предел человеческого ханжества! Тем более что в итоге, как и во всех предыдущих случаях, миллионы людей отправляются на тот свет, чтобы другие миллионы могли жить соответственно идеям добра, правды и справедливости.
При этом искренне верят, пусть даже ортодоксально, фанатично, но искренне — единицы. Их я не презираю, их можно только жалеть, но их можно понять. Но остальные?! Миллионы миллионов никогда не верили, они притворялись, что верили. И притворяясь сами, уничтожали тех, кто притворяться не мог или кто не ориентировался в том, как нужно притворяться...
Но все это я понял несколько позже. А вначале мне, как и всякому человеку, нужно было решить раз и навсегда, чем я буду руководствоваться в жизни — требованиями своей совести или мнением окружающих меня людей, то есть общественной моралью. Иначе говоря, мне нужно было решать, становиться ли мне взрослым или остаться жить в детстве.
Неизвестно еще, что бы я выбрал, если бы не мысль о смерти, которая меня настигла. Я догадывался, что, выбирая в руководство нравственное чувство, совесть, я обрекаю себя на мучительное одиночество, даже среди самых близких людей, а может быть, особенно среди них, потому что именно для них я буду постоянным немым укором, я догадывался, что мне предстоит жизнь изгоя, но, когда я столкнулся со всем этим на деле, оказалось, что я не готов к такой жизни.
Что может быть мучительнее для юноши, чем невозможность общения не только со сверстниками, но вообще с людьми? А я не мог быть с ними, потому что не слышал от них ни одного слова правды. Сверстники же мои сбивались в кучи и раздражали меня своей глупостью и похожестью на взрослых.
Естественно, что мне приходилось либо притворяться, либо молчать, либо говорить не то, что я думаю. И то, и другое, и третье было ужасно...
Но все-таки не это было самое тяжелое.
Самое невыносимое было то, что, чем выше я вырастал нравственно, чем больше я уважал себя (а именно потребность и стремление к самоуважению есть цель всех поступков человека), тем больше я презирал людей. И не вообще людей, а самых близких мне духовно людей! Чем лучше я становился, тем больше углублялась пропасть между нами. Страдал я, страдали они.
Вот их-то страдания, их непонимание, их страх и сломили меня. Я решил, что не может быть правильной, достойной и честной такая жизнь, которая приводит к страданиям близких людей. Я обвинил себя в фанатизме и призвал к мудрости, которая заключается в поисках компромиссов...
Человек так устроен, что может вполне оценить то, что имеет, только тогда, когда потеряет... Пока я жил не «мудро», пока судьей и авторитетом для меня было мое нравственное чувство, я был страшно одинок, потому что не мог белое называть черным, и наоборот, как это делали окружающие. Я не знал компромиссов и считался максималистом, то есть ограниченным, нелепым человеком. Я заставлял страдать других и страдал сам. Но зато совесть моя была чиста, и я УВАЖАЛ СЕБЯ. Меня не оставляло чувство правоты. Мне было знакомо чувство собственного достоинства.
Правда, все это не перевешивало на весах смерть и поэтому не представляло для меня какой-то особой ценности, как, впрочем, не представляет для человека ценности все, что естественно.
Что должен был я сделать теперь? Во-первых, снова научиться лгать себе и окружающим, то есть как бы не замечать того, что я чувствую, а чувствовать так, как принято в данной ситуации. Во-вторых, мне нужно было вспоминать, что и когда принято чувствовать... И то же самое в-третьих, и в-четвертых, и в-пятых.
Одним словом, мне нужно было примирить свое нравственное чувство с общественной моралью.
Что такое общественная мораль? Если нравственность — это осмысленные и сформулированные требования совести, то общественная мораль — это кастрированная нравственность.
На моей памяти она всегда была лицемерна и ничтожна. И это естественно, потому, что формируют ее люди, формально и неформально стоящие у власти. Убивая в себе стыд, совесть, достоинство, сомнения, честь, потому что эти качества мешают им добиваться власти и пользоваться ею, они не могут не убивать их в других.
Знание добра и зла дается человеку от природы, он рождается с этим. Это не означает, что он непогрешим в поступках, это означает, что он всегда точно знает, поступает ли он хорошо или плохо. В этом смысле нравственность — постоянная величина, абсолют. Она определяет самое себя и от разума не зависит.
Мораль может приближаться к нравственности более или менее, но между ними всегда будет та же разница, что и между кастратом и полноценным человеком.
Можно ли, понимая это, рассчитывать на то, на что рассчитывал я, а именно — остаться чистым перед собой и стать приятным и удобным для окружающих?
Потратив много душевных сил и времени, я научился заглушать свои чувства, испытывая при этом радости пищеварения, тщеславия, радости половые и банные... Но при этом я потерял то, что имел и что придавало хоть какой-то смысл моей жизни — самоуважение и чувство собственного достоинства. Если раньше я жил тяжело, мучительно, то теперь я стал жить ничтожно. Последняя моя надежда была семья.
Я долго не решался жениться, боясь убить эту надежду, но в конце концов женился. Этот период моей жизни сыграл роль последней капли в том море бессмысленности и лжи, в котором я тонул с тех пор, как решил жить «мудро».
Если раньше я стремился уравновесить на весах смерть, то теперь я был убежден, что жить той жизнью, которой живу я, нельзя.
Снова оставшись один, я решил в последний раз попытаться понять, как должен жить человек, чтобы его не мучил вопрос: «Зачем я живу?» Если я — нормальный, сильный, здоровый, умный мужчина — не чувствую необходимости, обязательности той жизни, которой живут миллионы миллионов людей, то, может, этой необходимости и не существует? Может быть, нет, не было и не может быть той самой настоящей, серьезной жизни, о которой я столько думал?
И я стал искать человека, послушав или прочитав которого я смог бы с чистой совестью сказать себе: «Да, он знает, как уравновесить весы! Да, он жил, или живет настоящей серьезной жизнью, или, по крайней мере, знает, как жить ею». Я не искал советов, я искал ЧЕЛОВЕКА. Мне достаточно было бы знать, что такой человек существовал или существует.
Среди известных мне людей такового не оказалось. Я стал читать все доступные мне книги, посвященные философским направлениям, системам, религиям, учениям, я жадно искал такого человека в Библии, Коране, Ведах, в художественной литературе и живописи, в музыке и скульптуре, среди философов и политиков. И чем больше я читал, смотрел и слушал, тем яснее складывалась передо мной удивительная картина.
Я увидел, что, как только речь заходит о самом важном, самом мучительном, самом существенном, человек во все времена делает все, чтобы уйти от ответа. Он придумывает странные, причудливые по форме теории, цель которых — подменить вопросы, на которые он не может ответить честно и разумно, теми, на которые у него готовы ответы. Я увидел, что во все времена всегда и везде процветала ложь во спасение. Наивная и необъяснимая, если помнить о смерти.
Все веры, учения, религии, системы сводились и сводятся к одному: «Верь в то, что мы говорим, и за это тебе будет хорошо. Как хорошо? Перестанешь чувствовать вообще и таким, образом избавишься от страданий, или будешь испытывать самые приятные чувства, или будешь смотреть, как мучаются твои враги, или воплотишься в бога, или в животное... и много, много вещего в том же роде.
Основной рецепт, как всего этого счастья достичь, одинаков у всех: ВЕРЬ, А НЕ ДУМАЙ САМ». Потому что много знаний, много скорби. Потому что знание умножает скорбь. Потому что стремление к истине ведет к страданиям, а отказ от этого стремления ведет к нирване...
«Я чувствую, что существование смерти лишает смысла мою жизнь, по крайней мере в том виде, в котором она известна мне. Что мне делать?» — спрашиваю я.
«Перестань чувствовать!» — дружно отвечают все.
Я окончательно понял, что люди больше всего боятся правды, и вся их деятельность направлена на то, чтобы не видеть этой правды, не знать о ее существовании.
Причем все. кто претендует на ЗНАНИЕ, потому и претендуют, что НЕ ЗНАЮТ. Те же, кто не знает, те и не претендуют.
Первые, разумеется, почитаются людьми за мудрецов, вторые за оригиналов или юродивых. Ничтожный, тщеславный Конфуций — символ человеческой. мудрости, а вот Лао-Цзы — чудак. Никому и в голову не приходит, что если ты уважаешь Сократа, то должен презирать Платона. И так во всем и везде.
Из всего этого следовало, что большего, чем знать, что не знаешь, и задавать вопросы, на которые нет ответов, человеку не дано. И хотя я всегда ощущал в себе огромные нравственные, духовные силы, я не мог не признать, что я все же обыкновенный живой человек, подобный миллиардам других, и если ни один из них не сумел так прожитъ свою жизнь, чтобы уравновесить на чаше весов смерть, то не смогу этого и я. А жить так, как живу я, и все люди вокруг, мне скучно, стыдно и неинтересно.
Когда-то, лежа в больнице, я решил, что сумел уравновесить весы. Я ошибся тогда.
Теперь я знаю, что смерть нельзя уравновесить жизнью.
Поэтому я и не хочу жить, то есть быть слепцом, которого водят другие слепцы, считающие себя зрячими, и тем более не хочу быть в числе последних.
... Я попытался ясно объяснить самому себе, почему я не хочу жить. Теперь, чтобы быть до конца искренним, нужно ответить на естественный вопрос: если я не хочу жить, то почему я не убью себя?
Я не делаю этого только потому, что знаю: природа сама позаботится об этом в самое ближайшее время.

1989
"Жизнеописание грешников": "Откровение"
Владимир Владимирович Марченков

Музыка: Escala - Гендель Сюита 7 (Сарабанда)

Издревле человек различает «нас» и «их», отделяет членов своего собственного племени или народа от посторонних. Российский писатель Александр Дугин указывает на то, что не только империи аксиоматически исходят из превосходства своей собственной культурной модели, но что этноцентрическое мышление характерно также для примитивных племен:
«Этот [этноцентрический] дискурс является характерной чертой западноевропейской цивилизации, уходящей корнями к греко-римскому представлению о структуре Ойкумены, в центре которой находится ядро «цивилизации» и «культуры», а по периферии зоны «варварства» и «дикости». Такое представление было свойственно и иным империям – Персидской, Египетской, Вавилонской, Китайской, а также индийской цивилизации, неизменно считавшим себя «центром мира», «Срединным царством».
На более низком уровне с аналогичным «этноцентрическим» подходом мы сталкиваемся практически у всех архаических племен и коллективов, оперирующих с картой культурной географии, в центре которой находится само племя (люди), а вокруг него – по мере отделения – внешний мир, постепенно расчеловечивающийся вплоть до зоны «потустороннего» – духов, чудовищ и иных мифических существ».
Народ, который не делает разграничения между собой и чужаками, демонстрирует этим свою недостаточную волю к самосохранению, и потому он обречен на исчезновение.
Ни один другой народ не защищал свое своеобразие на протяжении всей своей истории с такой настойчивостью, как еврейский народ. Тот, кто хочет понять этот загадочный народ, его образ мыслей и причины его успеха, должен ознакомиться с его религией. Об этой религии англичанин Дуглас Рид в своем вышедшем посмертно в 1980 году монументальном труде «Спор о Сионе» (The Controversy of Zion), который был издан также на немецком языке (Der Streit um Zion), писал так: «Эта вера, провозглашенная в Иудее в 458 году до Р.Х. повседневным законом, была и остается по наши дни совершенно исключительной и единичной во всем мире. По этому учению, племенной бог Иегова сделал израильтян (фактически же одних только иудеев) своим «избранным народом», пообещав, что если они будут выполнять его предписания и заповеди, они станут выше всех других народов и получат во владение «землю обетованную»».
Итак, обратимся к Ветхому Завету. Я не знаю, кто имел бы право отказать в уважении этой книге.
Для меня к самым впечатляющим местам Ветхого Завета относится диалог между Богом и Авраамом о судьбе грешного города Содома. На просьбу Авраама Бог обещает, что пощадит город, если он найдет там пятьдесят праведников. Затем Авраам снижает это число все дальше, вплоть до десяти: «Авраам сказал: да не прогневается Владыка, что я скажу еще однажды: может быть, найдется там десять? Он сказал: не истреблю ради десяти. И пошел Господь, перестав говорить с Авраамом; Авраам же возвратился в свое место» (Бытие, Глава 18).
Бог не находит даже десяти праведников в Содоме, и город оказывается уничтоженным огненным дождем. Я с потрясением и грустью вспомнил об этой истории, когда узнал о воззвании Хорста Малера к немецкому народу (вскоре после этого из-за его критики еврейства, Малера приговорили к двенадцати с половиной годам тюрьмы): «десятками тысяч» немцы должны были выйти на улицу и поднять свой голос против той лжи, которая с 1945 года как свинцовая гиря висит на немецком народе. «Десятков тысяч» демонстрантов так и не нашлось, не набралось даже и десяти. Слишком уж глубоко укоренились страх и равнодушие в немецком народе.
Но наряду с внушающими уважение местами, вроде вышеназванных, в Ветхом Завете можно столкнуться и с такими пассажами, которые дают куда меньший повод для восхищения.
Снова и снова Яхве (Иегова) приказывает своему народу полное искоренение других племен; и вот тому пример:
«Когда введет тебя Господь, Бог твой, в землю, в которую ты идешь, чтоб овладеть ею, и изгонит от лица твоего многочисленные народы, Хеттеев, Гергесеев, Аморреев, Хананеев, Ферезеев, Евеев и Иевусеев, семь народов, которые многочисленнее и сильнее тебя, и предаст их тебе Господь, Бог твой, и поразишь их, тогда предай их заклятию, не вступай с ними в союз и не щади их; и не вступай с ними в родство: дочери твоей не отдавай за сына его, и дочери его не бери за сына твоего. […] и истребишь все народы, которые Господь, Бог твой, дает тебе: да не пощадит их глаз твой; и не служи богам их, ибо это сеть для тебя» (Второзаконие, глава 7; 1-3,16).
Тот же Моисей, который передал детям Израиля скрижали с Десятью Заповедями – в том числе с шестой, которая запрещает убийство, – закончил свою земную карьеру ужасной резней народа мадианитян, к которым принадлежала и его жена: «И сказал Господь Моисею, говоря: отмсти Мадианитянам за сынов Израилевых, и после отойдешь к народу твоему. И сказал Моисей народу, говоря: вооружите из себя людей на войну, чтобы они пошли против Мадианитян, совершить мщение Господне над Мадианитянами; по тысяче из колена, от всех колен [сынов] Израилевых пошлите на войну. И выделено из тысяч Израилевых, по тысяче из колена, двенадцать тысяч вооруженных на войну. И послал их Моисей на войну, по тысяче из колена, их и Финееса, сына Елеазара, [сына Аарона,] священника, на войну, и в руке его священные сосуды и трубы для тревоги. И пошли войною на Мадиама, как повелел Господь Моисею, и убили всех мужеского пола» (Числа, глава 31, 1-7).
То, что его победоносные воины оставили в живых женщин, девушек и детей мадианитян, глубоко разозлило Моисея, и он приказал убить также женщин и детей мужского пола, а невинных девочек отдать израильтянам в качестве трофея.

Произошла ли эта резня, как и многочисленные другие массовые убийства, описанные в Ветхом Завете, на самом деле? Объективных подтверждений этого нет. Сильным доказательством того, что речь идет лишь о легендах, является Книга Есфирь, согласно которой дети Израиля с разрешения персидского царя Артаксеркса убили 75 000 персов. Это побоище было местью за то, что великий визирь Аман предложил персидскому царю уничтожить евреев. Но план Амана не был осуществлен, и ни одного еврея никто и пальцем не тронул. В память об этом массовом убийстве персов евреи даже в наше время ежегодно празднуют свой праздник Пурим.
В персидской историографии нет даже самого незначительного упоминания этого удивительного события, да и самого царя Артаксеркса там не найти. Несомненно, мы здесь имеем дело с мифом. Однако для религиозного еврея такие мифы являются непреложными историческими фактами. И независимо от исторической аутентичности описанных в Ветхом Завете уничтожений целых народов, приказы Яхве об осуществлении геноцида определяют мышление верующих иудеев до сегодняшнего дня.
Враг, которого нужно полностью и окончательно уничтожить, в иудейской традиции носит имя «амалек», от названия народа амалекитян, который, согласно Ветхому завету, был полностью искоренен израильтянами (Первая книга Царств, глава 15; Первая книга Паралипоменон, глава 4; 43). «Амалеком» считается любой властитель или политический руководитель прошлого и настоящего, который противился или противится евреям, будь это гетман украинских казаков Богдан Хмельницкий (1595-1667) или Адольф Гитлер, египтянин Гамаль Абдул Нассер или иранец Махмуд Ахмадинежад. Однако, «амалекитянами» могут называться и целые народы, например, немцы или палестинцы. В 1898 году раввин Йосеф Хайм Зонненфельд отказался встречать императора Вильгельма II при посещении тем Палестины, так как, по его мнению, немцы происходили от амалекитян.
25 февраля 1994 года капитан медицинской службы израильской армии доктор Барух Гольдштейн ворвался в мечеть в Хевроне, застрелил там 29 арабов из автоматической винтовки и ранил еще 150. Когда он как раз собрался сменить магазин, один из оставшихся в живых убил его, ударив огнетушителем. Своим «подвигом» и своей «мученической смертью» этот безумец приобрел в глазах ортодоксальных иудеев статус святого, в то время как над его жертвами благочестивые раввины посмертно насмехались:
Раввин Израиль Ариэль: «Святой мученик Барух Гольдштейн – это отныне наш защитник на небе. Он слышал крик Земли Израильской, которую исмаилиты (мусульмане) крадут у нас день ото дня».
Раввин Дов Лиор: «Гольдштейн более свят, чем все мученики Холокоста».
Раввин Моше Левингер: «Я сочувствую мертвым палестинцам не больше, чем мертвым мухам».
Раввин Яаков Перрин: «Один миллион арабов не стоит ногтя одного еврея».
Раввин Дов Лиор выступает, между прочим, за использование арабов в качестве подопытных кроликов для медицинских экспериментов, и считает, что израильская армия должна полностью уничтожить Газу, чтобы «принести Израилю безопасность».
Через год после бойни в Хевроне благодарные израильтяне поставили массовому убийце памятник с надписью, которая начиналась так: «Здесь лежит святой доктор Барух Каппель Гольдштейн, благословенна будь память этого откровенного и святого человека, пусть Господь отомстит за его кровь».
Согласно той же эпитафии Барух был седьмым потомком учредителя движения любавичевских хасидов, раввина Шнеура Залмана (1745-1812), от которого сохранилось следующее мудрое изречение: «Души гоев [неевреев] совсем другого, низкого вида. Все евреи хороши от природы, все гои от природы злы. Евреи – это венец творения, гои его пена».
Справедливости ради следует сказать, что ни один из этих богобоязненных раввинов не выступает за убийство всех неевреев. По меньшей мере, часть их должна остаться в живых, чтобы они смогли выполнять свою задачу. В чем состоит сия задача, объяснил раввин Овадья Йосеф в октябре 2010 года: «Гои рождены, чтобы служить нам. У них нет другой цели на свете – только служить нам».
На вопрос, почему Всемогущий дарит неевреям часто долгую жизнь, высокообразованный раввин знал, само собой разумеется, единственный правильный ответ: «Для чего это нужно неевреям? Представьте себе, что у кого-то умер осел. Этот человек потерял бы тем самым свои деньги. Ведь осел – это его батрак. Поэтому он получает длинную жизнь, чтобы хорошо работать для этого еврея. […] Они [неевреи] будут пахать, они будут собирать урожай. Мы будем сидеть как эфенди [господа, хозяева] и кушать».
В 1984 году Йосеф основал партию «Шас», которая иногда «могла оказывать чрезвычайно большое влияние в парламенте, поскольку в Кнессете, где разрыв между партийными фракциями традиционно невелик, она своими голосами могла играть решающую роль, становясь на сторону той или иной крупной фракции».
Другими словами: партия, учредитель которой приравнивает неевреев к ослам, в любое время желанна как израильским «правым», так и израильским «левым» в качестве партнера по парламентской коалиции. Когда 7 октября 2013 года Йосеф в возрасте 93 лет приказал долго жить, 700 000 израильтян, почти одна десятая часть населения страны, провожали его в последний путь.
Справедливости ради мы должны признать, что в тот достопамятный день в Израиле были и те, в глазах у которых не появилось ни слезинки. Настоящей печали не испытывали в первую очередь палестинцы, о которых покойник высказывался следующим образом: «Да исчезнут все палестинцы с лица земли. Да падет на них чума!»
Но чувства палестинцев волновали в тот день израильтян еще меньше, чем прежде. «Правый» премьер-министр Беньямин Нетаньяху заявил: «Еврейский народ потерял одного из самых мудрых людей этого поколения. Рабби Овадья был гигантом в области Торы и иудейского закона и учителем для десятков тысяч».
Еще более апологетическими были слова «левого» президента Шимона Переса, которому было даровано счастье поцеловать в голову «гиганта в области Торы и иудейского закона» незадолго до его кончины: «Когда я пожимал ему руку, мне казалось, что я прикасаюсь к Истории, а когда я поцеловал его в голову, то мне казалось, что я целую Величие Израиля».
Из всех этих высказываний я делаю вывод, что спор между «левыми» и «правыми» в Израиле, точно как и в Европе, представляет собой не что иное, как балаганное представление, и все израильские вожди, будь они «левые» или «правые», все равно идентифицируют себя с картиной мира Овадьи Йосефа.
Сделать так, чтобы палестинцы «исчезли с лица земли», как того желал гигант в области Торы и иудейского закона, при нынешних обстоятельствах не может позволить себе ни одно израильское правительство – как из внешнеполитических соображений, так и потому, что значительная часть израильтян стала бы сопротивляться такой политики. Потому Израиль должен пока довольствоваться тем, что время от времени устраивает в своей большой тюрьме под открытым небом, Секторе Газа, кровавую бойню как, например, летом 2014 года, когда за время семинедельных бомбардировок были убиты около 2200 палестинцев.
Для сравнения: от выпущенных палестинцами из Сектора Газа примитивных ракет за все время с 2001 по июль 2014 года погибли 28 израильтян.
Само собой разумеется, среди израильтян есть много порядочных людей, которые не принимают и не поддерживают этот террор. Они продолжают традицию тех честных и мужественных евреев, которые в самые различные времена поднимали свой голос против безумной идеологии их вождей, от таких ветхозаветных пророков, как Амос («Не таковы ли, как сыны Ефиоплян, и вы для Меня, сыны Израилевы? говорит Господь»; Книга Пророка Амоса, глава 9; 7) до антисионистских еврейских диссидентов наших дней, таких глубокоуважаемых людей, как Исраэль Шахак, Исраэль Шамир, Гилад Ацмон и Пол Айзен. Но такие инакомыслящие в среде еврейства всегда были изолированным меньшинством.
Когда израильский адвокат Фелиция Лангер, которая много десятилетий неустанно защищает права палестинцев и жестко критиковала пытки политических заключенных в Израиле, в 2009 году была награждена в ФРГ Федеральным крестом за заслуги, в Центральном совете евреев Германии и в Американском еврейском комитете буквально захлебнулись от ярости, а господин Ральф Джордано оскорбительно обозвал защитницу прав человека «самой громкой антиизраильской фанфарой в Германии». Никто, жаловался Джордано, не принес Израилю за последние двадцать пять лет столько вреда, сколько Фелиция Лангер.
29 ноября 1947 года Объединенные Нации голосовали за план раздела Палестины на арабское и еврейское государства. 33 государства проголосовали за план раздела, 13 были против, и 10 стран воздержались. Таким образом, большинство в две трети было достигнуто. Если бы Советский Союз – включая его республики Украину и Белоруссию, а также его сателлиты Польша и Чехословакия – не проголосовали бы за раздел Палестины, образование Израиля не произошло бы. То, что СССР поддержал создание государства евреев, несомненно, было связано с тем, что Сталин, который знал о коммунистических симпатиях значительной части евреев, видел в Израиле будущий советский форпост на Ближнем Востоке. Однако этот его расчет не оправдался.
Сионистские захватчики земли действовали с самой большой беспощадностью. В деревне Дейр-Ясин 254 жителя – почти все население, за исключением горстки оставшихся в живых, 9 апреля 1948 года были жестоко убиты бандой террористов «Иргун». Эта резня, как и ряд других, менее известных массовых убийств, привели к тому, что примерно половина палестинцев сбежала со своей земли.
Чтобы оправдать свои грабительские захваты земли, сионисты распространяли миф, будто бы Палестина перед прибытием еврейских поселенцев была лишь невозделанной пустыней. Однако, согласно произведенной британскими властями статистике, арабские фермеры в Палестине в 1944-1945 годах производили: 99% маслин, 92% зерновых, 77% овощей.
Остаток припадал на еврейских фермеров.
Без крупномасштабной внешней помощи сионистское государство никогда в своей истории не было бы жизнеспособным. Из США год за годом в Израиль поступали и поступают миллиарды долларов помощи. Из ФРГ Израиль по официальным данным только до 1992 года получил 85,4 млрд. немецких марок «репараций», и к ним нужно еще прибавить дань, полученную и получаемую в форме товаров и вооружения.
Нахум Гольдман, многолетний председатель Всемирного Еврейского конгресса, с удовлетворением констатирует в своей книге «Еврейский парадокс»: «Без немецких компенсаций, которые были выплачены в первые десять лет после основания Израиля, государство не смогло бы развить и половины существующей инфраструктуры: весь железнодорожный парк, все корабли, все электростанции, а также большая часть промышленности — немецкого происхождения».
Так осуществилось то, что давным-давно предрекал пророк Исаия: «Тогда сыновья иноземцев будут строить стены твои, и цари их служить тебе; ибо во гневе Моем Я поражал тебя, но в благоволении Моем буду милостив к тебе. И будут всегда отверсты врата твои, не будут затворяться ни днем ни ночью, чтобы приносимо было к тебе достояние народов и приводимы были цари их. Ибо народ и царства, которые не захотят служить тебе, погибнут, и такие народы совершенно истребятся» (Исаия, глава 60; 10-12).
Народ, который ориентирует свою политику на подобные пророчества, обязательно рано или поздно войдет в конфликт с интересами других народов. Недоверчивое вплоть до враждебности отношение христианских масс к евреям, которое периодически перерастало в погромы, представляется политкорректными историками исключительно как следствие религиозной нетерпимости и подстрекательства со стороны священников. Но в действительности причины такой антипатии были преимущественно экономические.
В Ветхом Завете говорится: «Иноземцу отдавай в рост, а брату твоему не отдавай в рост, чтобы Господь Бог твой благословил тебя во всем, что делается руками твоими, на земле, в которую ты идешь, чтобы овладеть ею» (Второзаконие, глава 23; 20, 21).
Бессовестные еврейские ростовщики «на всю катушку» воспользовались разрешением «отдавать иноземцам в рост»:
- В средневековой Англии еврейские ростовщики взимали с кредиторов процентную ставку в размере от 22 до 43%.
- В Испании четырнадцатого столетия правители разрешили евреям взимать процентную ставку в размере 33,3%. Когда в Куэнке в 1326 году разразился голод и крестьяне отчаянно нуждались в деньгах для покупки посевного зерна, евреи отказывались одалживать им деньги, до тех пор, пока им не разрешили поднять процентную ставку до 40%.
Легко догадаться, что такие действия не приносили евреям большой популярности. Там, где местные власти оказывались достаточно умны, чтобы ограничить процентную ставку приемлемым размером, – как, например, в Венеции шестнадцатого века, где дозволенная максимальная ставка была снижена до 5%, – там уменьшалась и враждебность к евреям.
Впрочем, нельзя отрицать и того, что в основе скептического отношения христиан к евреям лежали и религиозные мотивы. Важной причиной этого было то, что благодаря перешедшим в христианство евреям христиане с тринадцатого века узнали об учении Талмуда. Талмуд – это самый важный, основополагающий текст раввинского иудаизма.
Исраэль Шахак (1933-2001), выживший узник трудового лагеря Понятова и концлагеря Берген-Бельзен, а позднее профессор биохимии Еврейского университета Иерусалима, в своей выдающейся книге «Еврейская история, еврейская религия» описывает методы, с помощью которых пытались скрыть антихристианский характер Талмуда:
«Места Талмуда, которые были направлены против христианства и неевреев, должны были модифицироваться – давление [со стороны христиан] было слишком сильным. Это происходило следующим образом: некоторые из самых предосудительных мест были исключены из всех напечатанных после середины шестнадцатого века в Европе изданий. Во всех других пассажах наименования неевреев («гой», «эйно-йехуди», «нохри») [...] заменялись на такие выражения как «идолопоклонники»‚ «язычники», и даже «хананеи» и «самаритяне» – безобидные понятия, в которых еврейский читатель, тем не менее, узнавал эвфемизмы для прежних выражений» (стр. 22, 23).
Шахак констатирует, что «На еврейство огромное влияние оказала глубокая ненависть к христианству. [...] Это отношение однозначно обострялось из-за преследований христианами евреев, но в значительной степени оно сложилось независимо от этих преследований. Ведь оно исходит еще из тех времен, когда христиане были еще слабы и преследовались (не в последнюю очередь евреями), и разделялось евреями, которых христиане никогда не преследовали. [...] Согласно Талмуду, Иисус был правомерно казнен законным раввинским судом за идолопоклонство, подстрекательство других евреев к идолопоклонству и неуважение авторитета раввинов. [...] В изображении этих событий в Талмуде римляне даже не упоминаются. [...] Имя Иисус было для евреев символом всего, что отвратительно» (стр. 82).
Иудейский закон, по словам Шахака, просто отказывает неевреям в человеческой природе: «Галаха [иудейский закон] исходит из того, что неевреи все и полностью живут в свальном грехе и стих «мясо которых как мясо ослов, и семя их как семя лошадей» относится к ним. [...] Понятие супружеской измены не применяется к половым отношениям между евреем и нееврейской женщиной; вместо этого Талмуд приравнивает такое половое сношение к блуду с животным» (стр. 74).
Как аукнется, так и откликнется. Кто хочет знать, что думали о евреях не только такие верующие христиане, как Фома Аквинский или Мартин Лютер, но и такие вольнодумцы, как Джордано Бруно, Гёте, Кант и Шопенгауэр, сегодня сам может легко прочитать об этом благодаря интернету. Вместо того, чтобы снова приводить часто безжалостно жесткие оценки этих людей, я удовлетворюсь тем, что процитирую одного из самых великих мыслителей всех времен – Федора Достоевского.
В своем «Дневнике писателя» он в раздумьях спрашивал себя: «Мне иногда входила в голову фантазия: ну что, если бы то не евреев было в России три миллиона, а русских; а евреев было бы 80 миллионов – ну, во что обратились бы у них русские и как бы они их третировали? Дали бы они сравняться с собой в правах? Дали бы им молиться среди них свободно? Не обратили бы прямо в рабов? Хуже того: не содрали ли бы кожу совсем? Не избили бы дотла, до окончательного истребления, как делывали они с чужими народностями в старину, в древнюю свою историю?»
Помимо большого внимания, которое евреи уделяют образованию – «Крепко держись наставления, не оставляй, храни его, потому что оно – жизнь твоя» (Книга Притчей Соломоновых, глава 4, 13), – главной причиной их интеллекта были евгенические приемы евреев. В отличие от католических священников, у которых не могло быть потомства по причине целибата (обета безбрачия), от образованных евреев, и особенно от раввинов ожидалось, что они оставят после себя как можно большее потомство. Но критерием образованности еврея было знание им религиозных писаний.
Кевин Макдональд отмечает: «Кто владел таким обширным материалом, неизбежно должен был отличаться высокими интеллектуальными способностями. Раввины, которые способствовали расширению этого письменного материала, должны были очень хорошо знать бесконечно длинную «Мишну», а также дополнение к ней, «Тосефту». Далее обязательным для них было глубокое знание письменной Торы, которое делало их способными в любое время приводить подходящие цитаты из Торы для разъяснения конкретных спорных вопросов».
В то время как самые умные и самые усердные среди евреев по возможности поддерживались их общинами и вознаграждались такими привилегиями как освобождение от податей, что обеспечивало им гарантированный материальный статус и позволяло им жениться на дочерях из хороших домов, чтобы у них рождалось много детей, «поддержка бедняков в еврействе была ограниченной и была связана с определенными условиями. [...] Хотя Талмуд и подчеркивает обязанность предоставлять приданое в распоряжение нуждающейся девушкам, но шансы на брак среди нижних классов у ашкенази были, как правило, очень ограничены».
Другими словами: те слои, среди которых нельзя было предположить особенный интеллект, либо вообще не рожали детей, либо рожали их мало. Более высокий средний коэффициент умственного развития евреев в сравнении с народами, среди которых они жили, был логичным следствием этих евгенических приемов.
После эмансипации евреев и исчезновения всех внешних барьеров между ними и окружающей их христианской средой многие евреи поставили свой более высокий интеллект и свое более высокое образование на службу коренным народам тех стран, где они жили, и способствовали тем самым их научному и культурному развитию. Этим евреям мы обязаны выразить искреннюю благодарность. К ним относились великие врачи Игнац Земмельвайс и Пауль Эрлих, великие композиторы Джакомо Мейербер и Густав Малер, великие писатели Артур Шницлер и Стефан Цвейг и многие другие.
Обзор немецких лауреатов Нобелевской премии до 1939 года показывает следующую картину:
- Нобелевская премия по литературе: 5 немецких лауреатов, из них один еврей.
- Нобелевская премия по физике: 11 немецких лауреатов, из них 3 еврея.
- Нобелевская премия по химии: 16 немецких лауреатов, из них 4 евреев.
- Нобелевская премия по медицине: 9 немецких лауреатов, из них 3 еврея.
(Немецко-еврейского лауреата Нобелевской премии мира не было).
Если подумать о том, что евреи составляли примерно только один процент немецкого населения, то это соотношение воистину впечатляющее. Разумеется, уже после Второй мировой войны, когда лауреатами Нобелевской премии стали такие еврейские террористы как Менахем Бегин, такие еврейские разрушители экономики как Милтон Фридман и еврейские лжецы о Холокосте вроде Эли Визеля, ценность этой премии стала спорной, но до 1939 года Комитет по Нобелевским премиям, без сомнения, еще честно старался награждать самых достойных.
Другие евреи оставались верны принципам, которые заложены в их религиозной доктрине. Они действовали по девизу своего единоверца Мориса Самуэля (1895–1972) , согласно которому евреи «навсегда должны оставаться разрушителями». «Мы, евреи, – разрушители и навсегда останемся разрушителями... Что бы ни делали другие народы, это никогда не будет отвечать ни нашим нуждам, ни нашим требованиям. […] Жалкая судьба, рассеявшая нас среди вас, навязала нам эту нежеланную роль». ( Maurice Samuel, You Gentiles, New York 1924, р. 155). Евреи могли называть себя атеистами, избегать синагоги, не соблюдать субботу и больше не делать обрезание своим сыновьям, все же они стремились – иногда, вероятно, неосознанно, но в большинстве случаев, без сомнения, осознанно – к уничтожению нееврейского общества, которое предлагало им все только возможные свободы, включая свободу распространения их деструктивных идеологий. К этим деструктивным идеологиям принадлежат в первую очередь психоанализ Фрейда, марксизм и антропология равенства.
Дэвид Дьюк пишет: «Тремя самыми влиятельными евреями девятнадцатого и двадцатого веков были Зигмунд Фрейд, Карл Маркс и Франц Боас. Все трое были очень умными людьми, но, тем не менее, они оказали катастрофическое влияние на европейскую историю».
О шарлатане Зигмунде Фрейде, псевдонаучных фокусах его «психоанализа» и его наглой чуши об «Эдиповом комплексе» («Неосознанно сексуальные желания ребенка направляются на родителя противоположного пола, и параллельно к этому ощущается ревность и ненависть к родителю того же пола, которого ребенок рассматривает в качестве соперника».) нам не стоит много распространяться. «Мы принесем им чуму», – говорил Фрейд своим спутникам, когда поднимался на пароход в Америку в 1909 году. Он-то уж точно знал, о чем говорил...
То, что коммунизм был в значительной степени еврейским творением, и что Красный террор в СССР возглавлялся в основном евреями, это достаточно хорошо задокументированный исторический факт. Согласно опубликованной в 1920 году русской эмигрантской организацией «Единство Руси» статистике, в 1919 году из 545 ведущих советских функционеров 447 были евреями. На Западе знали о ситуации в России. 8 февраля 1920 года в газете Illustrated Sunday Herald появилась статья Уинстона Черчилля с заголовком «Сионизм против большевизма. Борьба за душу еврейского народа» («Zionism versus Bolshevism. A Struggle for the Soul of the Jewish People»), в которой Черчилль писал: «Со дней Спартака (Вайсхаупта) до Карла Маркса, и дальше до Троцкого (Россия), Белы Куна (Венгрия), Розы Люксембург (Германия) и Эммы Гольдман (Соединенные Штаты), этот мировой заговор с целью свержения цивилизации и установления общества, в котором приостановлено развитие, которое основано на зависти и невозможном равенстве, постепенно расширялся. [...] Сейчас ж, эта группа исключительных личностей из подонков больших городов Европы и Америки схватила за волосы русский народ и установила свое господство над огромной империей. Нет нужды преувеличивать роль, сыгранную этими, в основном нерелигиозными евреями-интернационалистами в создании большевизма и в свершении Русской революции. Безусловно, эта роль очень велика, вероятно, перевешивающая все остальные».
Во втором томе «Архипелага Гулаг» Александр Солженицын представил фотографии ведущих архитекторов советской системы концлагерей, в которых умерли миллионы людей. Их имена: Арон Сольц, Нафтали Френкель, Яков Раппопорт, Матвей Берман, Лазарь Коган и Генрих Ягода. Все шестеро были евреями.
В отличие от Фрейда и Маркса, третий названный Дэвидом Дьюком еврейский автор, Франц Ури Боас, широкой общественности не так известен. Американский биолог Глейд Уитни (1939-2002) сообщает об этом человеке с невероятной силой воли и многосторонними талантами следующее: «Франц Ури Боас (1858-1942) воспитывался в радикально социалистически настроенной еврейской семье [в Германии], где у него уже скоро выработалась долговременная антипатия – если не сказать просто ненависть – по отношению к традиционной прусской христианской культуре, в которой он рос. Позже, как антрополог в США, он направлял неутомимые атаки против традиционных американских норм и представлений о ценностях и, как только мог, способствовал их подрыву.
Франц явно не был трусом. В Германии в ответ на настоящие или воображаемые антисемитские оскорбления он много раз вызывал своих соперников на дуэль на шпагах».
Сначала Боас соглашался с представлением, разделяемым в то время практически единогласно всеми учеными, что расовая принадлежность человека в значительной степени определяет его личность. В своей появившейся в 1911 книге «Ум примитивного человека» (The Мind of Primitive Man) он писал: «Структурные различия в силу необходимости неразрывно связаны с функциональными различиями, которые являются как физиологической, так и психологической природы. Так как мы установили четкие структурные различия между расами, мы должны исходить из того, что существуют также различия в их умственных характерных чертах».
В более поздних изданиях его книги этот абзац отсутствовал. Боас, который неустанно подчеркивал, что ведет «священную войну против расизма», собрал вокруг себя группу верных учеников, к которым наряду с нееврейской обманщицей Маргарет Мид принадлежали такие евреи, как Юджиния Вельтфиш, Исидор Чейн, Мелвилл Херсковиц, Отто Клинеберг и Израэль Эренберг. Их послание было одним и тем же: между так называемыми «расами» почти нет генетических различий. Различия между белыми, желтыми и чернокожими происходят почти исключительно от общественных факторов.
Ради справедливости подчеркну, что были и есть также серьезные еврейские ученые, которые подчеркивают важность расовых факторов. В качестве примеров таковых стоит назвать Ганса Юргена Айзенка и Ричарда Херрнстайна.
Самым влиятельным из учеников Боаса стал английский еврей Израэль Эренберг (1905-1999), взявший себе аристократическое имя Эшли Монтегю. Под руководством этого шарлатана в 1950 году появился программный документ ЮНЕСКО с заголовком «Расовый вопрос» (The Race Question). Среди девяти авторов этого послания помимо самого «Монтегю» были также евреи Моррис Гинсберг и Клод Леви-Строс. Если верить этому произведению, которое подчеркивало важность борьбы с расизмом, не существует никаких оснований для предположения, что различные расы различаются по своим талантам, и потому нет также причин для скептического отношения к межрасовым связям. Тем самым политика смешения народов получила, в определенной мере, свое эмпирическое освящение.
В 1997 году американо-еврейский антрополог Геля Франк писала, что американская антропология равенства является еврейской до такой степени, что ее, собственно, нужно классифицировать как «часть еврейской истории».
После того, как один из самых знаменитых из них, Стивен Джей Гулд посетил карибский остров Кюрасао и присутствовал на богослужении в тамошней синагоге, он признался: «Я воспринял как честь для меня то, что я смог посетить богослужение в пятницу вечером. При этом я ощутил священный трепет, и я осознал, что люди, которые имеют то же происхождение, что и я, в одном и том же месте более чем 250 лет произносили одни и те же молитвы, и это в подвергавшемся постоянным изменениям Новом Свете».
Кевин Макдональд указывает на то, что очевидная двойная мораль тех еврейских интеллектуалов, которые сохраняют свою собственную идентичность, но, тем не менее, хотели разрушить идентичность народов, среди которых они живут, уже с самого начала столкнулась с резкой критикой, прежде всего, в Германии. В Веймарской республике, по словам Макдональда, важным компонентом враждебного отношения к евреям среди ученых и вообще людей с высшим образованием была убежденность в том, что эти евреи «пытались подорвать патриотическую преданность и социальное единство общества. В действительности, представление о том, что предпринятый евреями критический анализ нееврейского общества имел своей целью разрушение всех связей внутри общества, было широко распространено среди образованных немцев нееврейского происхождения, включая университетских профессоров. Один такой ученый назвал евреев «классической партией национального разложения»».
Но потом, продолжает Макдональд, «национал-социализм как сплоченная нееврейская групповая стратегия разработал стратегию, которая резко отвергала пропагандируемый Просвещением идеал основывающегося на правах индивидуума, атомизированного общества. [...] В этом отношении национал-социализм был подобен иудаизму, который на протяжении всей своей истории был по существу групповым феноменом, в котором права индивидуума были подчинены правам группы».
Свой тезис, согласно которому как национал-социализм, так и еврейство представляют собой групповую стратегию, только под противоположными знаками, Макдональд разъясняет подробно в шестой главе своей книги Separation and its Discontents.
Чтобы на длительный период сделать невозможным появление «сплоченной нееврейской групповой стратегии», для евреев было очень важно суметь представить любого критика еврейства психически больным человеком. Это задание взяла на себя Франкфуртская школа, которая произошла из основанного в 1924 году во Франкфурте-на-Майне Института социальных исследований. Она возникла под эгидой Феликса Вайля и возглавлялась вначале Карлом Грюнбергом. Ее ведущими членами были Теодор Адорно, Герберт Маркузе, Эрих Фромм, Лео Лёвенталь, Франц Нойманн, Отто Кирххаймер, Фридрих Поллок и Вальтер Беньямин. Эти люди все без исключения были евреями.
Уже через шесть недель после захвата власти Адольфом Гитлером «Иерусалим на Майне», как национал-социалисты называли этот институт, закрылся и, поработав некоторое время в Женеве и Париже, наконец, переехал в США. После Второй мировой войны он вернулся во Франкфурт-на-Майне, «не только, чтобы продолжать там исследования, но и чтобы стать важной силой в социологическом воспитании и демократизации Западной Германии».
Важнейшим произведением Франкфуртской школы считается написанная евреями Максом Хоркхаймером и Теодором Адорно книга «Диалектика просвещения», вышедшая в виде гектографического издания в 1944 году в Нью-Йорке, а спустя три года опубликованная в форме печатной книги в Амстердаме.
Кевин Макдональд так резюмирует тезисы этой школы: «Центральная тема в «Диалектике просвещения» состоит в том, что антисемитизм – это результат «воли к разрушению, которая возникала из неправильного общественного порядка». Идеология, согласно которой евреи обладают множеством отрицательных качеств, – это ничто иное как проекция, которая вытекает в автопортрет антисемита: антисемиты обвиняют евреев в стремлении к власти, но в действительности это антисемиты страстно желают тотального контроля и неограниченной власти любой ценой. Свою вину за это они перекладывают на евреев. Признано, что антисемитизм ассоциируется с нееврейскими движениями, которые хотят сплотить нацию. Возникающий с такими движениями антисемитизм истолковывается как результат воли к разрушению, носителями которой является «жадная чернь», которой, тем не менее, в конечном счете, манипулируют господствующие нееврейские элиты с целью сокрытия их собственного экономического доминирования. Единственная функция антисемитизма состоит в том, чтобы служить клапаном для выпуска ярости экономически и сексуально разочарованных людей».
Другими словами: никаких объективных причин для критики евреев вообще не может быть.
Другим центральным произведением Франкфуртской школы является написанный в 1950 году Адорно, Эльзой Френкель-Брунсвик, Даниэлем Левинзоном и Ньюитом Сэнфордом (единственный нееврей среди этих авторов) труд «Авторитарная личность» (The Authoritarian Personality).
В ней, среди прочего, была представлена т.н. «шкала фашизма». На основе ответов, который дает тестируемый человек на специально подобранные вопросы, определяется, насколько склонен он к «имплицитно антидемократическим взглядам, и тем самым также к фашизму. К признакам «авторитарной» и потому склоняющейся к «фашизму» личности, относятся, среди прочего, «традиционное мышление», «подчинение авторитету», «агрессия против инакомыслящих», «суеверие».
Согласно этим определениям, евреи на протяжении всей своей истории были истинными образцами авторитарных, антидемократических, и потому склонных к фашизму личностей.
- Они неуклонно придерживались своей древней традиции и, таким образом, пребывали в плену «традиционного мышления».
- Они подчинялись авторитету раввинов.
- Они немилосердно боролись с еретиками из собственных рядов. Какими методами это происходило, документирует Исраэль Шахак во второй главе своей книги; к примеру, один особенно благочестивый ребе в тридцатые годы девятнадцатого столетия в одном еврейском местечке на Украине приказал бросить еврейского еретика в кипящую воду городской бани.
- Они были чрезвычайно суеверны. Представление о масштабах их суеверности дает книга Джошуа Трахтенберга «Еврейская магия и суеверие», вышедшая в 1939 году.
Не просто так идейные первопроходцы этой школы всегда возражали против «фетишизма фактов». Они правы: факты – это смертельные враги любой псевдонауки, и если когда-либо в истории существовала школа, к которой определение «псевдонаука» подходит без каких-либо оговорок, то это именно Франкфуртская школа.
Для духовного порабощения евреев еще намного важнее, чем влияние Франкфуртской школы, конечно, абсолютная еврейская монополия на интерпретацию в области новейшей истории, в особенности, в историографии, посвященной Третьему Рейху и Второй мировой войне. Благодаря этой абсолютной монополии евреи могут поддерживать утверждение, что они, мол, во время Второй мировой войны стали жертвами преступления, в сравнении с которым все другие жестокости и трагедии истории: были лишь незначительными эпизодами. До тех пор, пока почти каждый человек в западном мире верит в эту историческую версию, еврейство практически неприкосновенно. Следовательно, цементирование именно этой исторической версии является наивысшим приоритетом для всех евреев – правых и левых, верующих и атеистов, сефардов и ашкенази.

Юрген ГРАФ
"Русский вестник", 27.11.2014, № 24

Музыка: Jay Chou – Lu Xiao Yu

Воин застыл в полной неподвижности. Он прекрасно знал, как отключать желания. Велий Дух поведал ему об этом. Самое главное было научиться в такие минуты ни о чем не думать. Это было трудно, но возможно. Затем надо было попросить разрешения у Духа этого удивительного Красного Леса побыть какое-то время его частью. Это было очень страшно. Воин никогда не видел такого леса. Там, где жил он и его родичи, все было по-другому. Там Великая Огненная Ладья, плывущая по небу, любит свой народ и заботится о нем. Она не скрывается за краем земли так часто, как здесь. Там нет таких гигантских деревьев, среди которых чувствуешь себя муравьем. Да, Огненная Ладья тоже покидает небо, и надолго, но при этом она всегда возвращается, а на время своего отсутствия дарит Великое Белое Безмолвие. И если ты был удачлив на охоте, и Духи были милостивы, и ручьи и речки кишели рыбой со сладким красным мясом, то это время можно прекрасно провести в своем вигваме, у горящего очага, в кругу жен и родичей, и, как Большой Бурый Брат, сладко дремать в ожидании нового прихода Великой Огненной Ладьи.
Воспоминание о доме было некстати. Воспоминание о женах – тем более. Тридцатая луна пошла как воины его племени выкопали томагавки на Великом Совете племен. Тридцатая луна пошла как Воин был в походе. Тридцатая луна пошла как Воин не знал женщин. И вот сегодня все кончится. Напьется крови его уставший от ожидания томагавк. Натешится женской плотью его измученное ожиданием тело. Но самое главное – великие дары ждут его и его братьев по окончании битвы! Как все-таки любят его Духи Предков и Великая Мать, если именно ему досталась честь вместе со своими братьями отправиться в этот поход! Ноздри Воина чуть заметно расширились. Он чувствовал, как Великий Дух, почтив его своим присутствием, входил в него. Ему не надо было даже поворачивать голову, чтобы знать: его братья так же, как и он, безмолвно застыли рядом в ожидании заветного сигнала. И потом, он бы все равно их не увидел. Они слились с лесом – так же, как и он.

"Форт Росс" Дмитрий Полетаев

Музыка: Японская Классика - Флейта, Сямисен, Эрху, Тайко

Поздний колокол, звучащий
Над равниною большою,
Прогреми над сердцем спящим,
Над коснеющей душою.
Звоном долгим, похоронным,
Всепрощающе-прощальным
Прогреми над сердцем спящим,
Безнадёжно-беспечальным!
Может быть, оно проснётся
И стряхнёт с себя забвенье,
И быть может, содрогнётся
На мгновенье, на мгновенье...

Алексей Кольцов

Музыка: Marco Beltrami - Tray Ride

Когда тебе приглядится темноглазая писаная красавица, со сладкими, что твоя наливная малинка, губами, с личиком легким, поцелуем несмятым, что майский лепесток яблочного цветка, и станет она твоей любой, – не говори, что люба эта – твоя: пусть не надышишься ты на округлые ее перси, на ее тонкий, как воск на огне, мягко в объятье истаивающий стан; пусть ты и не наглядишься на ножку ее, беленькую, с розовыми ноготками; пусть пальчики рук перецелуешь ты все, и опять перецелуешь, сначала, – пусть будет все это: и то, как лицо твое она тебе закроет маленькой ручкой и сквозь прозрачную кожу увидишь тогда на свету, как красным сияньем в ней разливается ее кровь; пусть будет и то, что не спросишь ты ничего более от малиновой своей любы, кроме ямочек смеха, сладких уст, дыма слетающих с чела волос да переливчатой в пальчиках крови: нежна будет ваша любовь и тебе, и ей, и более ничего не попросишь у своей любы; будет день, будет жестокий тот час, будет то роковое мгновенье, когда это поблекнет поцелуем измятое личико, а перси уже и не дрогнут от прикосновенья: это все будет; и ты будешь один с своей собственной тенью среди выжженных солнцем пустынь и испитых источников, где цветы не цветут, а переливается сухая на солнце кожа ящера; да еще, пожалуй, черного увидишь мохноногого тарантула дыру, всю увитую паутиной… И жаждущий голос твой тогда подымется из песков, алчно взывая к отчизне.
Если же люба твоя иная, если когда-то прошелся на ее безбровом лице черный, оспенный зуд, если волосы ее рыжи, груди отвислы, грязны босые ноги, и хотя сколько-нибудь выдается живот, а она все же – твоя люба, – то, что ты в ней искал и нашел, есть святая души отчизна: и ей ты, отчизне ты, заглянул вот в глаза, – и вот ты уже не видишь прежней любы; с тобой беседует твоя душа, и ангел-хранитель над вами снисходит, крылатый. Такую любу не покидай никогда: она насытит твою душу и ей уже нельзя изменить; в те же часы, как придет вожделенье, и как ты ее увидишь такой, какая она есть, то рябое ее лицо и рыжие космы пробудят в тебе не нежность, а жадность; будет ласка твоя коротка и груба: она насытится вмиг; тогда она, твоя люба, с укоризною будет глядеть на тебя, а ты расплачешься, будто ты и не мужчина, а баба: и вот только тогда приголубит тебя твоя люба, и сердце забьется твое в темном бархате чувств. С первой – нежный ты, хоть и властный мужчина; а со второй? Полно, не мужчина ты, но дитя: капризное дитя, всю-то будешь тянуться жизнь за этой второй, и никто, никогда тут тебя не поймет, да и не поймешь ты сам, что вовсе у вас не любовь, а неразгаданная громада тебя подавляющей тайны.
Нет, ни розовый ротик не украшал Матрены Семеновны лица, ни темные дуги бровей не придавали этому лицу особого выраженья; придавали этому лицу особое выраженье крупные, красные, влажно оттопыренные и будто любострастьем усмехнувшиеся раз навсегда губы на иссиня-белом, рябом, тайным каким-то огнем испепеленном лице; и все-то волос кирпичного цвета клоки вырывались нагло из-под красного с белыми яблоками платка столярихи, повязанного вокруг ее головы (столярихой ее прозвали у нас, хотя и была она всего-то – работницей); все те черты не красу выражали, не девичье сбереженное целомудрие; в колыханье же грудей курносой столярихи, и в толстых с белыми икрами и грязными пятками ногах, и в большом ее животе, и в лбе, покатом и хищном, – запечатлелась откровенная срамота; но вот глаза…
Погляди ей в глаза, и ты скажешь: «какие там плачут жалобные волынки, какие там посылает песни большое море, и что это за сладкое благовоние стелется по земле?…» Такие синие у нее были глаза – до глубины, до темноты, до сладкой головной боли: будто и не видно у ней в глазницах белых белков: два аграмадных влажных сафира медленно с поволокой катятся там в глубине – будто там окиан-море-синее расходилось из-за ее рябого лица, нет предела его, окиан-моря-синего, гульливым волнам: все лицо заливали глаза, обливаясь темными под глазами кругами, – такие-то у нее были глаза.
В них коли взглянешь, все иное забудешь: до второго Христова Пришествия, утопая, забарахтаешься в этих синих морях, моля Бога, чтобы только тебя скорей освободила от плена морского зычная архангелова труба, если еще у тебя останется память о Боге, и если еще ты не веришь в то, что ту судную трубу украл с неба диавол.
И уже будет невесть тебе что казаться: будто и кровь-то ее – окиан-море-синее; и белое-то лицо ее – иссиня-белое оттого, что оно иссиня-сквозное: в жилах ее и не синее море, а синее небо, где сердце, – красная, что красное солнце, лампада; и ее тебе уста померещатся пурпуровыми: пурпуровыми теми устами тебя она оторвет от невесты; и будет усмешка ее – милой улыбкой, милой… и грустной; и вся тебе она станет по отчизне сестрицею родненькой, еще не вовсе забытой в жизни снах, – тою она тебе станет отчизной, которая грустно грезится по осени нам – в дни, когда оранжевые листы крутятся в сини прощальной холодного октября; и будут красные волоса столярихи для тебя в ветре закрученным листом – в небо, и блеск, и осенний трепет; но тут ты увидишь, что эти все осветляющие глаза – косые глаза; один глядит мимо тебя, другой, – на тебя; и ты вспомнишь, как коварна, обманна осень.
А закати глаза столяриха: два на тебя уставятся зрячих бельма Матрены Семеновны; тут поймешь, она-то тебе чужда и, как ведьма, пребезобразна; а опусти долу она глаза и упрись ими в грязь, солому и стружки, да заскорузлые свои руки сложи она на животе, – побежит по лицу тень, очернятся складки у носа, явственней в рябины кожа ее углубится, – а рябин-то многое множество, – мятым и потным станет лицо, и опять-таки выпятится живот, а в углах губ такая задрожит складочка, что одна срамота: будет тебе она вся – гуляющей бабой.
____________________
Матрена у себя на дворе: загоняет корову; уже ее поскрипывает ведро; уже она под коровой, в жестяное дно побрызгивает теплая струя душного молока.
Вот в темноте шаги, голоса: – «Матрена, а, Матрена?» – «Чаво?» – «Милая, обласкай!»… – «Ох, ты, цаловаться абнакнавения не имею»… – «Ты одна?» – «Не замай»… – «Пойдем к тебе!» – «Ох, чтой-то!»… – «Ну?» – «Сам нынче, небось, вернется»…
Оханье, аханье: торопливые по двору шаги и возня; раскудахтались куры, хохлушка, хлопая крыльями, взлетает на сеновал, и на чью-то оттуда голову щелкнул сухой, голубиный помёт. И уже они в горнице: только зеленая там лампадка озаряет светлый лик Спасов, благословляющий хлебы; в их волосах стружки, древесные опилки, щепки; все предметы, что ни есть какие, молчаливо уставились в этот миг на Петра; белое в зеленоватом свете с провалившимися глазами и с блистающими из-под осклабленного рта зубами Матрены Семеновны потное лицо: белое в зеленоватом свете, точно зеленый труп, перед ним сидящей ведьмы лицо; сама к нему лезет, облапила, толстые груди к нему прижимает, – осклабленная звериха; где-то в неизмеримой теперь дали уплывает в зеленом море вершин от него старый дом с – там, там – ему прощально машущей ручкой принцессы Кати.
Что же это, Господи, Боже мой?
И он разрыдался перед вот этой зверихой, как большой, покинутый всеми ребенок, и его голова упадает на колени; а в ней – перемена; уже не звериха она; эти большие, родные глаза: уплывают полные слез глаза в его душу; и не измятое пробушевавшим порывом, а какое-то благоуханное перед ним наклоняется лицо.
– Ох, болезный! Ох, братик: вот же тебе от меня хрестик…
Она отстегивает ворот рубашки и с горячего своего тела вешает на шею ему жестяной, дешевенький крест.
– Ох, болезный! Ох, братик: сестрицу свою прими всю как есть…
Уже ночь присела в кусты, и уже мой герой отходил от избы столяра, и на него лаял пес, и след его во тьме уже затеривался, и, обернувшись, он видел, что какая-то там рука поднимала с порога мерцающий светоч, беззвучно бросавший в его тьму мутно-красный света поток, а из-за света, из-под с белыми яблоками платка вытянулось лицо Матрены Семеновны, светясь в темь сладострастной улыбкой и от блеску слепнущими глазами; такою маленькой там являлась она; уже затеривался его след, а все еще стояла Матрена, а все еще вдогонку за ним протягивался светоч, к затеривающимся его следам; долго еще багровое око в том месте моргало; и вот уже это зрячее место ослепло; вскоре от этого места на все Целебеево прогорланил петух; и слышное едва пенье отозвалось будто бы из… впрочем, Бог весть, откуда.

"Серебряный голубь" Андрей Белый

Музыка: Marco Beltrami - Color

Роман Михаила Булгакова «Белая гвардия» кончается словами: «Всё пройдёт. Страдания, муки, кровь, голод и мор. Меч исчезнет, а вот звёзды останутся, когда и тени наших тел и дел не останется на земле. Нет ни одного человека, который бы этого не знал. Так почему же мы не хотим обратить свой взгляд на них? Почему?» Космос, звёзды, беспредельность Вселенной – это символы вечных ценностей, тоски и зова к высшему… Из глубин духовного мира к человеку приходит этика истинных ценностей вне социального строя, политики, экономики, исторических событий. Человек «вспоминает» своё божественное происхождение, и у него «включается» генетический код – вертикальное развитие, восхождение в мир огненный. «Человеческая духовность не есть наше изобретение. Мысль человека отображает Мысль космическую, сознание человека отображает космическое Сверхсознание, духовность человека связана с высшим духовным планом бытия» (Александр Мень). Насколько человек невидимой нитью связан с «высшим духовным планом бытия», настолько у него развита психическая энергия, энергия света, созидания и сопротивления невзгодам плотного плана.
Насколько человек живёт в едином потоке света, настолько у него интегрировано мироощущение и согласованность всех ценностей и всех уровней проявленного и тонких планов.
Символом психической энергии является огонь, олицетворяющий: любовь, Дух, Бога, истину, знания, жизненную силу, очищение, возрождение, справедливость…

«Моя Любовь есть тот Благодатный Огонь, есть та энергия (Любви), которая не причиняет боли, не обжигает, а даёт энергию Добра, исходящую от Создателя, от Вечности, где вы уже есть и где вы есть часть Меня» («Откровения людям Нового века» от 02.12.06, стих 8, книга III).

«Благодатный огонь» пронизывает всё бытие, дающий смысл, развитие и жизнь от маленькой клетки до галактических систем…
Психическая энергия самая утончённая и восходящая, потому что «…ПЕРВООСНОВОЙ является Святой Дух и Божественный Свет, а не «золотая» низкочастотная Тьма!» («Откровения людям Нового века» от 17.05.11, стих 24, книга VIII). Человек носитель непостижимой и сокровенной энергии, её мощи и потенциала. Качество жизненной силы обеспечивает бесконечное разнообразие индивидуальностей.
Каждый атом, нейрон, импульс вырабатывает энергию как внутри нас, так и во вне.
«Электричество – это пространственный огонь. Каждая клеточка тела – электрическая батарейка. Каждый нервный импульс огненный ток. Огненно каждое действие мозга. Человек есть огонь, уявляемый в действии постоянном. Все действия и процессы в организме огненны тоже…» (Грани Агни Йоги, т.3).
Как эволюция подчинена законам мироздания, так и психическая энергия РАЗВИВАЕТСЯ, трансформируется по цикличным принципам и закономерностям. Многие учёные, на пороге нового понимания, доказывают, что Духовный мир человека целостный и многомерный и является неразрывной частью сферы Разума. Чтобы разорвать цепи ограничений при познании психического мира, используются научные положения из общей теории систем и квантовых закономерностей.
«Психическая энергия (мышление, чувства, интуиция и проч.) находится, как установили физики, в диапазоне сверхвысоких частот и имеет прямое отношение к тонкому миру. Говоря иными словами, в процессе мышления мы используем энергию тонкого мира, а мозг наш способствует закручиванию торсионных полей души. Поэтому многие физики (например, Г. Шипов, В. Лобанков) проводят прямую аналогию между тонким миром и миром психической энергии, а душами (духом) людей считают сгусток энергии тонкого мира в виде закрученных (торсионных) полей» (Э. Мулдашев).
«Носителей психических функций, сознания и подсознания нужно искать в области элементарных частиц и связанных с ними полей» (Н.И. Кобозев).
Исследователи в области психофизики утверждают о воздействии психической энергии на все физические процессы, события, судьбы людей и что с помощью торсионных полей могут объяснить механизмы, происходящие в любой системе.

«… Но если в Проявленном плане человеку не всегда дана возможность сразу видеть результаты своего мышления, то на Тонком плане эта ПСИХИЧЕСКАЯ энергия (или Торсионные поля) становится самой настоящей реальностью, изменяющей в ту или иную сторону не только ауру самого человека, но и ауру окружающего Пространства» («Откровения людям Нового века» от 08.05.12, стих 13, книга IX).

КАЧЕСТВО психической энергии отличает людей друг от друга. Качеством мыслей и самосовершенствования можно усиливать, утончать и направлять в энергетические центры (чакры) через импульс огненной нити, которая связывает с Высшим миром, определяет развитие, сохранение и творческую модальность истинной человеческой сущности. «В человеческом теле – чакры – фокусы торсионных полей. Чем выше расположена чакра, тем выше частота поля» (Г. Шипов).
Проникновенный взгляд во внутреннее пространство собственной психики даёт инструменты для интегрированного развития центров, формирование себя как многомерной божественной сущности. «Ваш взор станет ясным лишь тогда, когда вы сможете заглянуть в собственную душу» (К.Г. Юнг).

«…а для этого просто необходимо научиться видеть в себе СОТВОРЦА и, открыв все чакры, увидеть собственное внутреннее “Я”» («Откровения людям Нового века» от 19.05.10, стих 24, книга VII).

Психическая энергия обладает свойствами и особенностями:

• Стремительность и мгновенность – для передачи мысли не нужно времени, она проходит через все уровни пространства и является источником информационных программ;
• Постоянно пополняется и растёт – берём энергию из Высшего мира при условии направленности к любви и созиданию: «В ответ на этот импульс на человечество идёт энергия Света от Высших Божественных сил, и если импульс психической энергии человечества несёт положительный заряд, тогда энергия Света даруется людям в семикратном размере» («Откровения людям Нового века» от 16.07.06, стих 22, книга III).
• Целостность и непрерывность – она не знает отдыха, а только переходит с одного уровня на другой (с физического плана в тонкий, и наоборот).
• «Психическая энергия обладает, прежде всего, свойством магнита» (письма Е.И. Рерих). Притяжение различных энергий и волновых потоков может принести разрушение оболочкам и их структурам. Знание Канонов Вечности, постоянное самосовершенствование и глубокая Вера не только защищают психическую энергию, но укрепляют, увеличивают потенциал адаптации и восхождение по спирали эволюции.
Концентратом и проводником энергии является сердце.

«Есть чувство правды
в сердце человека,
Святое вечности зерно:
Пространство без границ,
теченье века
Объемлет в краткий миг оно».
(М.Ю. Лермонтов)

Неравнодушное, открытое, наполненное любовью, способно нести не только свет, но и зажигать сердца других, менять вектор сознания людей и окружающее пространство в позитивную сторону.

• Духовная энергия – источник самоотверженности, подвига и служения.
«Психическая энергия может проявляться лишь при мужестве и доверии. Вот почему в книгах Учения так настаивается на развитии в себе этих двух основных качеств духовности» (письма Е.И. Рерих).
«Чувства, качества, свойства и мысли, выводящие человека за пределы личности малой, такие, как подвиг, самоотвержение, сострадание, устремление, служение людям, сверхличная любовь к Обликам Высшим и все прочее, им созвучащее, являются серебряным мостом для духа, завоёвывающего бессмертие своё» (Грани Агни Йоги).
В истории много примеров как сила духа преображает обычного человека, способного на безымянный подвиг во имя справедливости и защиты своей родины. Несколько выдержек из книги Роберта Кершоу «1941 год глазами немцев» показывает, как могучий, непобедимый и единый русский дух вводил в состояние полного ужаса и страха противников.
«На Восточном фронте мне повстречались люди, которых можно назвать особой расой. Уже первая атака обернулась сражением не на жизнь, а на смерть» (Ганс Беккер, танкист 12-й танковой дивизии).
«Ефрейтор Фриц Зигель в своем письме домой от 6 декабря писал: «Боже мой, что же эти русские задумали сделать с нами? Хорошо бы, если бы там наверху хотя бы прислушались к нам, иначе всем нам здесь придется подохнуть».
«Мы почти не брали пленных, потому что русские всегда дрались до последнего солдата. Они не сдавались. Их закалку с нашей не сравнить…» (Танкист группы армий «Центр»).
«В такое просто не поверишь, пока своими глазами не увидишь. Солдаты Красной Армии, даже заживо сгорая, продолжали стрелять из полыхавших домов» (Офицер 7й танковой дивизии).
«Гнетущее впечатление на наступающие войска производили и такие эпизоды: после успешного прорыва приграничной обороны, 3-й батальон 18-го пехотного полка группы армий «Центр», насчитывавший 800 человек, был обстрелян подразделением из 5 солдат. «Я не ожидал ничего подобного, – признавался командир батальона майор Нойхоф своему батальонному врачу. – Это же чистейшее самоубийство атаковать силы батальона пятеркой бойцов».

• Любое проявление психической энергии продолжает своё излучение, действие по инерции. Можно изменить вариации хода мыслей, действовать локально, но негативный или позитивный сюжет событий будет от предыдущих мыслеформ и поступков. В этом мощь и тайна психической энергии, о которой надо заботиться, проявлять осторожность в сфере поиска себя вне нравственных законов и нечистых помыслов. К Светлой, созидающей мысли и желанию потоком приходит энергия творчества, вдохновение и новые возможности самореализации.
• Вектор развития психической энергии в позитивную сторону дарует качества чувствительности и различения. Открывается внутреннее зрение, способность заглянуть в будущее, считывать любую информацию в пространстве Разума, различать тонкую грань между добром и злом, проявлять справедливость в момент нарушения гармонии.
• Труд это основа самосовершенствования, раскрытия сознания и точка отсчёта наращивания и действия психической энергии.
«Даже при низшем труде человек творит проявление огненной энергии. Отнимите от него труд, и он неминуемо впадёт в маразм, иначе говоря, утеряет огонь жизни» (Агни Йога «Мир Огненный»). «…будет труд, как мысленный, так и физический. В этом движении собираются энергии из пространства» (Агни Йога «Сердце»).

«… ибо Знания ЕСМЬ огромная внутренняя работа, причём постоянная работа над собой, и, как Я говорил, ЕСМЬ каторжный труд, который и может привести человека к СВЕТУ!» («Откровения людям Нового века» от 09.11.14, стих 12, книга XI).

Безусловно, рутинная, повседневная работа должна быть одухотворена радостью и терпением. Только радостный, постоянный, непрерывный и систематический труд включает энергию и ритм встречных волновых потоков. И только в непрерывных потоках укрепляется и увеличивается жизнеспособность и вдохновение от напряжения и поиска.

УПРАВЛЕНИЕ психической энергией является самым важным методом для роста сознания и укрепления энергетического потенциала.
В.И. Вейник, академик, доктор технических наук, профессор, в одной из своих лекций приводит пример как чувства и эмоции оказывают влияние на окружающий мир и наш потенциал:
«Однажды, изучая свойства нового хронального явления, я измерял силу отталкивания между четырьмя положительно заряженными навесками воды с помощью весьма чувствительных крутильных весов, позволяющих фиксировать миллиардные доли грамма. Услышав в коридоре какой-то шум, я вышел из своей комнаты и увидел, что мой малолетний внук совершил поступок, опасный для его жизни. В состоянии стресса я велел ему впредь никогда ничего подобного не делать. Вернувшись в комнату, я обнаружил, что хрональная сила обратилась в ноль: моё стрессовое отрицательное излучение полностью нейтрализовало положительный заряд всех навесок. Сделанное наблюдение натолкнуло на представление, что мысль материальна, что наши ощущения, чувства, мысли, слова и поступки служат источниками соответствующего хронального поля, содержащего полную информацию обо всех этих ощущениях и мыслях».

НАГНЕТАНИЕ психической энергии открывает возможность вырваться из сетей ограниченной реальности и стереотипного восприятия мироустройства.
«…лишь психическая энергия даёт нам истинную жизнь. Но накапливается эта драгоценная субстанция не в тихой и спокойной жизни, но лишь в великом напряжении. Статистика долголетия показывает нам, что самыми долголетними были люди наиболее деятельные, наиболее напряженно работавшие. Следовало бы обратить внимание врачей на тот факт, что все ленивые люди чаще всего болеют и скоро умирают, ибо они не выработали в себе запас психической энергии, который увеличивается при напряжении. Если бы это было обратно, то никакая эволюция не была бы возможной» (Письма Е.И. Рерих). Н. Рерих «Психическая энергия. Накопление и расточение».

НАБЛЮДАТЕЛЬНОСТЬ помогает синтезировать, совмещать и обобщать накопленный опыт и увеличивать энергию.
«Есть люди, которые от природы обладают наблюдательностью. Они, помимо воли, подмечают и крепко запечатлевают в памяти всё, что происходит вокруг. При этом они умеют выбирать из наблюдаемого наиболее важное, интересное, типичное и красочное. Слушая таких людей, видишь и понимаешь то, что ускользает от внимания людей малонаблюдательных, которые не умеют в жизни смотреть, видеть и образно говорить о воспринятом» (К.С. Станиславский «Работа актёра над собой»).

ЗДОРОВЬЕ – это показатель сбалансированной психической энергии. Сознание, мировоззрение, ментальность, жизненная идентификация, этика, культура – все эти аспекты обуславливают физическое и духовное состояние человека. Внутренний и внешний диссонанс происходит от того, что духовная сущность человека не может сгармонизироваться с энергией Космоса и идёт нарушение энергообмена. У организма не происходит самоисцеления и ощущения присутствия жизненной силы для творчества, роста и взаимодействия с людьми.

«Поэтому в материальной оболочке (теле вашем), не имеющей подпитки энергии Духа (Света) и получающей энергию только от материального (природного) источника (от продуктов питания), происходит зашлаковывание каналов и нарушение сбалансированного энергообмена» («Откровения людям Нового века» от 25.07.06, стих 13, книга III).

Организм – система саморегулирующая, самообновляющая, и все процессы происходят в резонансе с Высшим миром. Поступление энергии света дарует устранение нарушений, активизацию энергетического поля, восстановление психической и физической сфер, устранение любой негативной информации.

Наталья ЛИТОВА
(газета "Духовный старт", вып. 12 (28) - 26 декабря 2014 г.
Там же указано о том, что должно быть продолжение статьи.)

Музыка: John Barry - The Death Of Cisco

УМЕР... ОН ЗАСЛУЖИЛ ЭТО

Четвертого августа 1919 года было невыносимо жарко и влажно. В полдень, когда температура достигла 95 градусов по Фаренгейту, двое угрюмых мужчин в легких летних костюмах и панамах пересекли оживленную Флэтбуш-авеню и вошли в ресторан «Олимп», находившийся в самом центре деловой части Бруклина.
– Здравствуйте, дорогие друзья, – поприветствовал голос с сильным греческим акцентом посетителей, знакомых большинству из тех, кто обычно собирался во время ленча у Ника Колувоса. В зал вошли Фрэнк Ейл, один из стремительно возвысившихся главарей подпольной банды, и его помощник, плотный мускулистый Энтони «Маленький Оги Пизано» Карфано, по прозвищу «Итальяшка Оги».
– Позвольте предложить вам столик в глубине зала, возле большого вентилятора, там прохладнее, – сказал Колувос. Приятный, услужливый хозяин ресторана смотрел на Ейла с восхищением. Он хорошо запомнил, как в холодную зимнюю ночь 1918 года мальчишка лет десяти торговал дневными и вечерними газетами в киоске у входа в его ресторан. К ночи пачки газет не уменьшились, хотя к этому времени все должно было быть распродано. Погода стояла отвратительная, и улицы опустели. На глазах у Ника Ейл подошел к мальчику и, вручив ему хрустящую пятидесятидолларовую купюру, сказал, что выкупает все содержимое киоска, а затем скомандовал: «Марш домой, к маме». Ник навсегда запомнил эту сцену. Ему, иммигранту из бедной греческой деревеньки, жившему в нищете до приезда в Америку, где, прежде чем накопить денег на собственный ресторан, он вынужден был мыть посуду и работать поваром, жест мафиози показался примером истинной щедрости.
Он усадил гостей, принял заказ и отправился на кухню проследить, чтобы заказанные блюда приготовили по их вкусу. Ейл обратил внимание Пизано на то, что Ник менее энергичен и улыбчив, чем обычно.
– Что-то беспокоит его, – заметил он. Когда Ник принес и подал еду, Ейл спросил у него, что случилось. Пожав плечами, Ник сказал, что все в порядке. Ейл не поверил ему. – Ник, дружище, ты чем-то озабочен. В чем дело? Что-то беспокоит тебя? Может, у тебя нелады с персоналом?
Ник покачал головой:
– Нет, ничего похожего. Неприятности личные... – Он замолчал, и Ейл почувствовал, что Ник сильно огорчен.
– Пошли в заднюю комнату, – предложил Ейл, – там нам будет удобнее говорить.
Встав, он сунул руку в карман и вытащил пачку денег. Дав Маленькому Оги десять долларов, он велел ему принести из ближайшего магазинчика бутылку шотландского виски. Когда Оги вернулся, они втроем пошли в заднюю комнату. Наполнив стаканы, Фрэнк и Оги приготовились выслушать Ника.
Колувос с большой неохотой произнес:
– Моя дочка, Олимпия... Ты знаешь ее, Фрэнки... Два месяца назад ты подарил ей двадцать долларов на день рожденья...
Ейл помнил девочку. У нее было хорошенькое личико и длинные волнистые каштановые волосы. Он вспомнил, что Олимпии исполнилось восемь лет.
Ник рассказал, что уже несколько недель Олимпия очень грустная, часто плачет, отказывается от еды.
– Это совсем не похоже на мою девочку, – объяснил он. – Мы показали ее доктору, но он ничего не нашел. Он считает, что она просто взрослеет, но мы с женой уверены, что тут что-то не так.
К тому же в последнее время девочка начала просыпаться среди ночи, потому что ее мучили кошмары.
– Я не могу видеть ребенка в слезах, – пожаловался отец. – Мне это не дает покоя. Хуже всего, что она не признается, что ее что-то тревожит. Мы не знаем, как еще ей помочь.
Ейл тут же принял решение.
– Знаешь, что я могу сделать? – Он выдержал паузу, чтобы его слова прозвучали весомей. Затем, сильно жестикулируя, объяснил, как заставить девочку заговорить. – Я попрошу Мэри Диспано свозить Олимпию в эти выходные на Кони-Айлэнд. Может быть, побывав на аттракционах и поев мороженого, она откроет Мэри, что ее беспокоит.
Мэри Диспано, сорокапятилетняя вдова, женщина строгих правил, жила одна в квартире на углу Юнион и Генри-стрит в центре «Малой Италии» в Бруклине. Ее муж и сын умерли во время эпидемии инфлюэнцы в 1917 году, и с тех пор Мэри не снимала траура. Дети обожали Мэри Диспано, и многие из них поверяли ей свои тайны. Они рассказывали ей о себе и своей жизни то, о чем не смели заикнуться матерям.
В следующее же воскресенье Мэри Диспано повезла Олимпию в знаменитый летний парк аттракционов на Атлантическом побережье в Бруклине. Вдоволь накатавшись, поев сосисок с жареным картофелем, мороженого и сладкой ваты, девочка разговорилась. Мэри отвезла Олимпию домой и, разыскав Ейла, подробно рассказала ему о том, почему дочка Ника почувствовала себя несчастной и отчего она видит такие страшные сны.
Разразившись бранью, Ейл с такой силой ударил кулаком по стене, что картины, которые украшали столовую, задрожали, а в штукатурке образовалась трещина.
Когда Мэри ушла, Ейл позвонил в ресторан и попросил Ника, чтобы его жена устроила в ближайшее воскресенье дома обед.
– Я хочу пообедать с тобой и с Марией. И непременно пригласи своего брата Джорджа. Это очень важно. Дети не должны сидеть с нами за столом. Мэри снова увезет Олимпию и обоих ваших мальчиков на Кони-Айлэнд.
У Ника была квартира в одном из богатых особняков на Клинтон-стрит, в восьми кварталах от ресторана. Ник встретил Фрэнка у входа и проводил в гостиную, где уже находились его жена Мария и брат.
Поговорив немного с гостем, жена Колувоса попросила извинить ее и пошла на кухню. Через двадцать минут она подала запеченную ногу ягненка с гарниром и пригласила мужчин к столу. Беседа во время еды текла легко и непринужденно. Убрав со стола, жена Ника подала турецкий кофе с традиционными греческими сладостями.
Никто из Колувосов не догадывался, ради чего Фрэнки Ейл затеял этот обед. Наконец, сделав последний глоток, он обратился к хозяину дома.
– Ник, – начал Ейл, угрюмо поглядев на хозяина, – у меня очень плохие новости насчет Олимпии. Я узнал, почему по ночам ее мучают кошмары.
Фрэнки сделал паузу, затем глаза его загорелись, и он уже не мог больше сдерживаться.
– Слушай внимательно, Ник, новость ужасная, – повторил он и снова замолчал. Казалось, он тщательно подбирает слова.
– Фрэнки, не тяни, – поторопил его Ник.
– Ладно, дружище. Не стоит ходить вокруг да около. Я скажу, что узнал.
Ейл повернулся и пристально посмотрел на Джорджа, брата Ника и дядю маленькой Олимпии.
– Этот человек, – процедил он сквозь стиснутые зубы, указывая на него пальцем, – этот человек изнасиловал твою дочь. Вот почему по ночам девочку мучают кошмары и она так подавлена.
Лицо Ника потемнело и превратилось в застывшую маску, глубоко потрясенный, он смотрел на брата и не мог поверить в то, что услышал. Джордж молчал, остолбенев от удивления.
Не дав Нику сказать ни слова, Ейл выложил ему все, что узнала Мэри от Олимпии.
– Это длится уже около двух месяцев, – с тех пор, как корабль твоего брата встал на починку и он приехал тебя повидать. Олимпия призналась Мэри, что Джордж заманил ее в погреб, пообещав дать шоколадку, и надругался над ней. Вдоволь побаловавшись, он предупредил девочку, что убьет ее, если она расскажет кому-нибудь о том, что случилось.
Ник повернулся и снова с недоумением посмотрел на брата. Джордж Колувос в ужасе вскочил со стула и хотел броситься к двери. Услышав окрик Ейла, он застыл как вкопанный.
– Сядь, выродок! – приказал тот.
На трясущихся ногах Джордж вернулся на свое место. В холодном поту он ждал, что сделает дальше Ейл. Когда Фрэнки расстегнул пиджак и вытащил из кобуры револьвер сорок пятого калибра, глаза у него расширились от ужаса.
Фрэнки прицелился Джорджу в голову.
– Надо вести себя повежливее, когда другие говорят, – заметил он с ухмылкой.
Сидя на своем месте за обеденным столом, Джордж вынужден был слушать Фрэнки Ейла. Ник и Мария были окончательно раздавлены, после того как узнали грязные подробности изнасилования и поняли, что дочка замкнулась в себе от страха и стыда.
Договорив, Ейл положил перед Ником револьвер.
– Ник, больше всего на свете, – сказал он, отчетливо выговаривая каждое слово, – я хотел бы сам убить этого ублюдка, твоего брата, но я не эгоист. Я не могу лишить тебя этой чести.
Не веря тому, что он услышал, Ник посмотрел на Ейла.
– Ты хочешь... чтобы я... убил... брата?.. – заикаясь спросил он.
Ейл, прищурившись, посмотрел на него:
– Я знаю, мой друг, что ты великодушный и мягкий человек. Но я разузнавал все это не для того, чтобы твой брат избежал наказания, которого он заслуживает от тебя.
Рука Ника медленно потянулась к револьверу, лежавшему на столе. Джордж Колувос, скрючившись на стуле, следил за движениями брата. Когда Ник взял револьвер, Джордж неожиданно крикнул по-гречески:
– Adelphi, mou... oyi!.. – Его мольба: «Мой брат... нет!» осталась неуслышанной. Ник Колувос, которого Фрэнки Ейл убедил отомстить, прицелился брату в висок из револьвера сорок пятого калибра. – Прошу тебя, Ник, – снова взмолился Джордж. – Я не владел собой. Я болен...
Взглянув на него, Ник воскликнул:
– Я оскорблен тем, что у меня такой брат, как ты. Если бы отец был жив, он бы убил тебя сам. Но раз его нет, это сделаю я...
В столовой воцарилась мертвая тишина, которую нарушало лишь тяжелое дыхание обреченного человека. Затем один за другим прогремели выстрелы. Две пули продырявили висок Джорджа Колувоса, из которого тут же хлынула кровь. Мария Колувос истерически закричала, когда ее шурин повалился на стол, ударившись головой о тарелку с баклавой.
Сразу после того, как прогремел выстрел, Ейл встал.
– Все в порядке, Ник. Берись за ноги, и мы перетащим тело на кухню, иначе кровь натечет на ковер, – сказал он.
Подхватив тело Джорджа под мышки, Фрэнки стащил его со стула, и Ник поднял ноги с пола. Они отнесли тело на кухню и положили на покрытый линолеумом пол. Потом жена Ника протерла пол, чтобы на нем не осталось пятен крови.
Вечером, около девяти, как только стемнело, они вынесли завернутый в одеяло труп, затолкали его в багажник машины Колувоса и поехали к пристани парома в Нью-Джерси. Дальнейший маршрут и конечный пункт – заросшую сорняками нелегальную свалку вблизи реки Пассейик в Линденхерсте – определили главари мафии.
Тело засыпали негашеной известью. В считанные дни ни от мягких тканей, ни от костей не осталось и следа.
Домой они возвращались молча, и лишь через неделю Ник позвонил Фрэнки.
– Мой дорогой друг, – сказал он, – моя девочка чувствует себя гораздо лучше. Болтает и улыбается, как прежде. У нее снова появился аппетит. И, самое главное, по ночам ее больше не мучают кошмары.
Ник замолчал. Ейл продолжал слушать. Наконец отец Олимпии заговорил вновь:
– Фрэнки, я хочу поблагодарить тебя. Я знаю, ты поступил так, потому что любишь детей и не выносишь, если их обижают. Ты очень благородный человек, и я счастлив быть твоим другом.
Поблагодарив Колувоса за теплые слова, Фрэнк ответил ему:
– Ник, я знаю, что ты говоришь искренне и обдумал каждое слово. А поскольку мы с тобой в самом деле добрые друзья, я хочу дать тебе совет – запомни. Мы убиваем, если нас к этому вынуждают. А умирают те, кто этого заслуживает. А твой брат – Amorte... он – заслужил!

"Мафия. Первые 100 лет." (Глава I)
Уильям Бальзамо, Джордж Карпоци
Перевод с английского Ю. Пермогорова

Музыка: John Barry - Pawnees, Pawnee Attack, Stone Calf Dies, Toughest Dies

Здесь в самую пору сказать о складе интеллекта Сталина, хотя к этому вопросу я ещё вернусь. Он сформировался под влиянием догматической религиозной пищи, практики революционной борьбы, выборочного ознакомления с работами основоположников научного социализма. Можно утверждать, особенно по "знаменитой" четвертой главе "Краткого курса" истории партии, что он до конца так и не разобрался в соотношении теории и метода, взаимосвязи объективного и субъективного, сути законов общественного развития. Его утверждения, что все в природе и обществе запрограммировано железной необходимостью, явно смахивают на фатализм: "Социалистический строй последует за капиталистическим как день за ночью". Марксистская теория – это компас на корабле, который обязательно доплывет до другого берега, но с компасом – быстрее. Сталин высмеивает тех, кто прислушивается к "требованиям разума", "всеобщей морали", и воспевает вульгарный материализм, замешенный на насилии. Конечно же он утверждает, что "примером полного соответствия производственных отношений характеру производительных сил является социалистическое народное хозяйство в СССР..." {Сталин И. В. Соч. Т. 6, с. 187-188}. Его аргументация всегда звучит либо как утверждение, либо как приговор.

Вся история, изложенная в "Кратком курсе", – это цепь побед одних и поражений других – шпионов, двурушников, врагов, преступников. Сталин все уложил в прокрустово ложе схемы: в жизни должно быть так, как в теории. Той, которую он излагает. Подобный подход, говорили Маркс и Энгельс, может свести идеологию к "ложному сознанию". К счастью, в конечном счете судьба марксистско-ленинской идеологии неподвластна Сталину. Все, что происходит, по логике Сталина, – это закономерность: рост коммунистических партий – да; разгром "правого уклона" – несомненно; "предательство" социал-демократических партий – естественно и т.д. Творчеству, воле, игре воображения, дерзости сознания в главе не оставлено места.

Сталинский интеллект – в плену схемы. Судите сами: три основные черты диалектики, четыре этапа развития оппозиционного блока, три основные черты материализма, три особенности Красной Армии, три основных корня оппортунизма и т.д. Да, в учебных целях это, пожалуй, и неплохо. Но "инвентаризировать" всю теорию и сводить её к нескольким чертам, особенностям, этапам, периодам – все это обедняет обществоведение, делает мировоззрение догматическим.

В сталинских работах с определенного времени стали просматриваться ритуальные элементы. В мышлении Сталина трудно выделить оттенки, переходы, оговорки, оригинальные идеи, парадоксы. Мысль "вождя" однозначна: все, что выходит из-под его пера, – это развитие марксистско-ленинской теории. Каждое его изречение – программа. Все, что не согласуется с его установками, – подозрительно, а скорее всего – враждебно. Вульгаризация, упрощенчество, схематизм, прямолинейность, безапелляционность придали взглядам Сталина примитивно-ортодоксальный характер. Есть все основания утверждать, что у Сталина не возникало сомнений в "гениальности" того, что он говорил. Одно из доказательств подобного вывода – уже упоминавшаяся любовь к собственному цитированию. Однако при всем этом интеллекту Сталина была, пожалуй, присуща и сильная черта: его практический характер. Каждое теоретическое положение (часто весьма механически) генсек пытался увязать с конкретными запросами и потребностями социальной практики. Скажу сразу, не всем работам других марксистов присуща эта конкретно-практическая направленность. Но у Сталина эта практическая заостренность, подчеркну ещё раз, не носила диалектического характера. Механицизм, автоматизм действия, часто смахивающий на фатализм, нередко придавали карикатурный характер сталинским трудам. Выступая на первом Всесоюзном совещании стахановцев, Сталин говорил: "Очень трудно, товарищи, жить одной лишь свободой. (Одобрительные возгласы, аплодисменты.) Чтобы можно было жить хорошо и весело, необходимо, чтобы блага политической свободы дополнялись благами материальными. Характерная особенность нашей революции состоит в том, что она дала народу не только свободу, но и материальные блага, но и возможность зажиточной и культурной жизни. Вот почему жить стало у нас весело, и вот на какой ночве выросло стахановское движение" {Сталин И. В. Вопросы ленинизма. Изд-е 11-е. М., 1952. с. 537}. Комментировать такую "аргументацию" источников стахановского движения, думаю, нет нужды. Вульгарность и примитивизм долго насаждались в сознании. Мы порой ещё не отдаем отчета в том, сколь тяжелые и далекие последствия влекло за собой такое "засорение" сознания людей.

"Триумф и трагедия. И. В. Сталин, политический портрет"
Дмитрий Антонович Волкогонов

Музыка: John Barry - The Buffalo Hunt (Film Version)

ТУПИНАМБА́

Религиозный фактор как побудительная причина межплеменных войн отчетливо выступал у народов семьи тупи́-гуарани́. Большинство из них, в том числе известные читателю племена шипая низовьев реки Шингу, организовывали военные экспедиции с целью добыть пленников и принести их в жертву божествам, предкам. Впрочем, понятие «принести в жертву кому-то» не совсем точно соответствует сути представлений индейцев. Пленник сам мыслился живым воплощением божества, поэтому его поедание оказывалось таким же приобщением к плодоносящей силе предков, как и одевание масок мифических персонажей или игра на священных горнах. Вместе с тем сакральный статус пленника ие исключал того, что в нем переставали видеть вчерашнего врага. В акте убийства жертвы соединялись и месть противнику за гибель соплеменников, и сложные религиозные чувства.
Наиболее полное представление о ритуалах тупи-гуарани можно получить на примере племени тупинамба, жившего в середине XVI века на побережье Бразилии в районах, где сейчас расположены города Рио-де-Жанейро и Салвадор (Баия). Каннибальские обряды тупинамба неоднократно описывали проповедники-иезуиты и другие европейцы. Эти рассказы порой столь невероятны, что ряд исследователей пытались представить их как выдумку. Однако об обычаях тупинамба известно от многих лиц, часть из которых относилась к индейцам с симпатией. К тому же иезуиты подчеркивали, что каннибализм распространен только на побережье, а более отсталым племенам во внутренних районах страны неизвестен.
Отправляясь в поход, тупинамба обязательно брали с собой веревки – вязать пленных. Напав на вражеское селение, воины старались захватить прежде всего взрослых мужчин, а не детей или женщин. Согласно представлениям тупинамба, пленный, после того как его связали, переставал быть чужаком и становился членом общины победителей, хотя и занимал в ней весьма своеобразное место. Поэтому его внешность приводили в соответствие с нормами, принятыми в селении тех, кто его захватил, например выщипывали брови. Тело пленника обмазывали медом и обклеивали самыми красивыми перьями – в подобный «костюм» наряжались порой и шаманы. Вступая в селение, пленник обещал его жителям различные части собственного тела. Встречавшие его играли на флейтах, сделанных из человеческих костей.
По-видимому, как и у большинства других индейских племен, ритуалы тупинамба имели календарный характер. Если пленный бывал захвачен до наступления праздника, он несколько недель или месяцев жил в семье своего хозяина, помогая расчищать участок для посева, принося рыбу и дичь. Бежать он почти никогда не пытался, ибо в родном селении на него посмотрели бы как на труса, который страшится исполнить свой долг. Нередко пленников оказывалось слишком много. В таких случаях приходилось дожидаться очереди быть принесенными в жертву по нескольку лет. На это время каждому давали жену, и если у той рождались сыновья, их тоже поедали, хотя обычно не вместе с отцом, а позже, иногда в возрасте 7 – 10 и даже 15 лет. Последнее обстоятельство особенно поразило европейцев, но дело в том, что по представлениям тупинамба наследственность передавалась исключительно по мужской линии. Поэтому мать ребенка не считалась его родственницей и порой сама участвовала в кровавом обряде.
Когда миссионеры попытались искоренить людоедство, они столкнулись с упорным и непонятным для них сопротивлением. Бывало, что пленники, которых европейцы предлагали выкупить на свободу, сами отказывались от подобного предложения, ибо полагали, что быть съеденным – наиболее благородная и достойная участь, которая только может выпасть на долю мужчины. Миссионеры заметили также, что, убивая жертву, тупинамба старались принести ей как можно меньше страданий. Живя в селении победителей, пленник пользовался почетом и ни в чем не терпел нужды. В жены ему давали либо вдову, чей муж погиб на войне, либо дочь того человека, который его пленил, а иногда даже дочь вождя. Считалось, что девушке тем самым оказана честь.
Миссионеры и путешественники, встречавшиеся с тупинамба в XVI веке, не могли обнаружить во всем этом логики, хотя для нас она довольно ясна. Поскольку пленник считался уже не только врагом, но и воплощенным предком, обращаться с ним следовало соответственно его высокому статусу. Об отождествлении пленников с предками свидетельствует примечательный факт: воин, захвативший врага, принимал его имя. Если на протяжении жизни ему удавалось совершить такой подвиг несколько раз, он соответственно носил столько же имен. Хорошо известно, что первобытный человек придавал имени магический смысл. «Овладеть» именем значило приобщиться к сути того персонажа, который его носил. Называя себя именем врагов, тупинамба стремились уподобиться не чужакам, а тем мифическим существам, которых чужаки воплощали во время обрядов.
У папуасов воин вместе с головой врага также стремился «добыть» имя, чтобы присвоить его новорожденному ребенку. Младенец от этого никоим образом не становился членом вражеского племени; он лишь якобы приобщался к некой животворной силе, исходившей от убитого, который выступал уже не в качестве врага, а как представитель мира духов.
Человеческие жертвоприношения у тупинамба – одни из немногих южноамериканских общинных ритуалов, оформлявшихся как, скорее, женский, а не мужской праздник, хотя к числу типичных «тайных» женских обрядов, упоминавшихся в предыдущей главе, их тоже нельзя отнести. На основании дошедших описаний можно подозревать, что не только жертва, но и «жрицы» отождествлялись с какими-то мифологическими существами. Когда пленника вели в селение, первыми его встречали старухи и девушки, многократно выкрикивавшие «добытое» имя. Перед жертвоприношением они играли на флейтах, сделанных из берцовых костей съеденных раньше врагов, а затем плясали вокруг котла с мясом.
Среди всех южноамериканских индейцев племена тупи-гуарани отличаются не только широким и повсеместным распространением ритуального каннибализма, но и некоторыми, присущими только им, особенностями хозяйственной организации, уникальной исторической судьбой. Возникает вопрос: нельзя ли как-то связать между собой эти факты?
Лингвисты, археологи и этнографы полагают, что прародиной племен тупи-гуарани была Южная Амазония, вероятно бассейны Мадейры или Тапажоса. Однако в V веке н. э. все или по крайней мере большинство индейцев этой языковой семьи оказались уже за пределами зоны сплошного распространения тропических лесов, в пределах сравнительно небольшой территории на юге Бразилии. По данным археологии, в течение последующей тысячи лет тупи-гуарани распространились оттуда на колоссальные расстояния: от предгорий Боливийских Анд до устья Амазонки. Выбор путей миграции определялся формами хозяйства. Главной продовольственной культурой тупи был маниок, любящий жаркий климат, поэтому они осваивали тропики; гуарани, сеявшие в основном кукурузу, – районы с более прохладной зимой. Повсюду тупи-гуарани отличались воинственностью, сметая с дороги тех, кто пытался остановить их продвижение. Даже инки с трудом отражали их натиск: для этого им пришлось возвести на восточной окраине своего государства целую систему крепостей и многокилометровых оборонительных стен. От Анд до Атлантики тупи-гуарани неизменно сохраняли древний обычай поедания пленников. Подсчитано, например, что в Восточной Боливии члены одного из гуаранийских племен в XVI веке пленили и принесли в жертву примерно 60 тысяч араваков чане́.
Воевали тупи-гуарани и друг с другом. Особенно ожесточенная борьба велась между тупи, жившими в пределах современного бразильского штата Сан-Паулу, и занимавшими более южные районы гуарани. Как и во многих других случаях, индейские междоусобицы впоследствии умело использовали европейцы в собственных интересах.
Португальцы, нуждавшиеся в рабочей силе для плантаций сахарного тростника, создали из лучников тупи целую армию, которую направили на захват селений гуарани в современном штате Риу-Гранди-ду-Сул. Одновременно они заручились поддержкой их шаманов, недовольных тем, что под влиянием иезуитов часть племени приняла христианство. Известен случай, когда, воспользовавшись отсутствием ушедших на охоту мужчин, шаманы убили жен и детей индейцев-христиан и демонстративно приготовили из них людоедское кушанье. В 1636 году на левом берегу реки Уругвай произошла решающая битва между гуарани, действовавшими под руководством испанских иезуитов, и португальцами, отряды которых включали вооруженных негров-рабов и 2500 воинов-тупи. Хотя дальнейшее португальское наступление было остановлено, на протяжении конца XVI – начала XVII века от 60 до 300 тысяч гуарани попало в плен и погибло от непосильного труда на плантациях в районе Сан-Паулу.
Помимо обрядового каннибализма культура племен тупи отличалась еще одной иррациональной особенностью. Среди этих индейцев была распространена вера в мифическую «страну без зла», жители которой всегда счастливы и бессмертны. Время от времени тот или другой шаман объявлял себя пророком, знающим путь в обетованную землю. Соплеменники, бросив селения и большую часть имущества, шли за ним, преодолевая порой сотни и тысячи километров. Эти переселения происходили на глазах у европейцев в XVI веке, но есть основания полагать, что они бывали и раньше.
Верования подобного рода можно, конечно, считать проявлениями невежества и крайнего фанатизма. Таковыми они и являются, если рассматривать идеологию саму по себе, в отрыве от материальных условий существования. В действительности дело обстоит не так просто. Как уже было сказано, прародина тупи-гуарани находилась в Амазонии. Их экономика и общественная организация соответствовали возможностям, которые открывались перед обитателями влажных тропических лесов, имевшими доступ к плодородным пойменным землям. Определяющую роль в хозяйстве играло земледелие. В отличие от коренных обитателей Бразильского нагорья, индейцев же, тупи-гуарани жили в своих деревнях постоянно, а не рассредоточивались в сухой сезон по огромной территории в поисках пропитания.
Селения отличались большими размерами, в них обитало от нескольких сотен до полутора тысяч человек. Вождн и шаманы пользовались значительной властью. Почему предки тупи-гуарани покинули Амазонию, неизвестно. Скорее всего по мере роста населения обострилось соперничество между племенами, вынудившее некоторых покинуть родину. В большинстве районов Восточной и Южной Бразилии, куда мигрировали тупи-гуарани, сохранить подобный тип культуры было невозможно. Следовало либо решительно отказаться от прежних форм хозяйственной и социальной организации, либо искать и осваивать те небольшие и далеко отстоящие друг от друга участки земель, где пригодные для земледелия почвы сочетаются с относительным обилием источников животной пищи. Таковы были тянущаяся на несколько тысяч километров узкая полоса вдоль океана и некоторые земли по берегам рек. Выбор второго пути наверняка совпадал с желаниями племенной верхушки, которая утратила бы свои позиции, если бы социальная организация тупи-гуарани упростилась. Так начались поиски «страны без зла», оправданные тем, что в конце пути переселенцы рано или поздно действительно находили подходящие для жизни районы.
К тому времени, когда тупи-гуарани стали осваивать восток и юг Бразилии, там уже обитали знакомые с земледелием племена. Недавно в пещерах штата Минас-Жерайс были обнаружены стоянки III тысячелетия до н. э., обитатели которых выращивали кукурузу. На одной из них в нижнем слое даже найден початок возрастом более семи тысяч лет, хотя эта датировка еще нуждается в подтверждении другими анализами. К рубежу нашей эры кукуруза, фасоль, арахис были уже широко распространены по всему Бразильскому нагорью. Однако в целом хозяйство местных индейцев оставалось сравнительно примитивным, наряду с земледелием большое значение сохраняли собирательство и охота. Тупи принесли с собой из Амазонии новую культуру – горький маниок, которая в условиях Бразильского нагорья дает более богатый урожай, чем кукуруза. В районах, где диету можно было дополнять продуктами рыболовства, это привело к значительному росту производительных сил.
Переселяясь на уже занятые кем-то земли, искатели «страны без зла» должны были пробивать себе путь силой оружия, а по мере исчезновения неосвоенных земель – вступать в междоусобные конфликты. Вполне понятно, что воинственность оказывалась выгодным качеством – богатые ресурсами территории первыми захватывали более агрессивные племена. Ритуальный каннибализм в свою очередь способствовал усилению воинственности, добавляя ко всем прочим поводам для набега на соседей еще и религиозные мотивы.
Возникнув как ответ на определенную историческую ситуацию, религиозные представления меняются обычно медленнее, чем породившие их причины. Тупи, действуя явно себе во вред, продолжали воевать со своими соседями и после того, как на побережье Бразилии высадились французы и португальцы. Однако подобное положение не может длиться долго. Если требования первобытной религии вступают в противоречие с потребностями людей, изменяются не потребности, а религия. Абсурдные формы магической практики, ритуалы, исполнение которых наносит вред интересам общества, способны сохраняться долго только там, где они касаются второстепенных сторон жизни людей, не затрагивающих принципиально их благосостояния.
Сказанное о тупи ни в коей мере не означает, что человеческие жертвоприношения и войны следует считать «исторически прогрессивными». Этически такие явления нельзя оправдать ничем. Вполне возможно, что даже в условиях доколумбовой Южной Америки могли быть и другие пути выхода из кризиса, обусловленного скудностью природных ресурсов, иные формы межплеменных отношений. Однако история изучает тот единственный вариант развития, который реализовался, и наша задача понять его логику.

Юрий Евгеньевич Березкин "Голос дьявола среди снегов и джунглей: Истоки древней религии"

Музыка: John Barry - Journey To The Buffalo Killing Ground

Страх

я боюсь
что страшное
ещё вернётся
из прошлого

я боюсь
что страшное
ещё нагрянет
из грядущего

я боюсь
настоящего
страха

боюсь
что страх
уже не поможет

Плач

я плачу
потому что никто
не видит

я плачу
потому что никто
не слышит

я плачу
потому что слезам
не верят

я плачу
потому что всё
пройдёт

даже
плач

Смех (1971)

я смеюсь
над собой
потому что слышу
как смеются
над нами

над ними смеются
потому что видят
над чем
мы смеёмся

печальнее всех
тот кто хочет
смеяться
последним

смешно
ждать
так долго

Вячеслав Куприянов

Музыка: John Barry – The John Dunbar Theme

Так жизнь свою прожить до середины,
Чтобы увидеть впереди не спад,
А спуск с вершин в серьёзные глубины,

Услышать затаенные причины
Кричащих бед и смолкнувших отрад,
И, проникая в жизнь до сердцевины,

Крепить в сердцах согласие и лад –
Вот подвиг настоящего мужчины.
Не я сказал, так люди говорят.

Вячеслав Куприянов

Музыка: John Barry - Ride To Fort Hayes

Как отвечать на аргументы воинствующих верующих, чтобы превратить их в смиренных атеистов

Энциклопедический словарь атеиста. Аргументы, которые помогут тебе разгромить в споре любого попа, архиепископа и даже самого Иисуса (да, мы пробовали, получилось!).

Текст: Гай Серегин Иллюстрации: Влад Лесников

Атеисту (или агностику, что, в принципе, одно и то же) тяжело вести дискуссии с людьми религиозными. Лучше всех эту ситуацию, конечно, описали незабвенные Ильф и Петров в «Золотом теленке»:

«— Бога нет, — сказал Остап. — Есть, есть, — отвечали ксендзы».

Как существование Бога, так и его отсутствие недоказуемы в принципе, чем охотно пользуются защитники веры. По всем законам логики сверхсильное существо, способное нарушать любые законы Вселенной и решившее поиграть в прятки со своими созданиями, выиграет непременно. Не найдут, факт.

Поэтому самая большая ошибка — это пытаться воздействовать на религиозное сознание, отрицая существование Бога. Никаким научным путем, никакими логичными аргументами ты свою убежденность подкрепить не сможешь.

Зато у тебя есть самый широкий простор для доказательства того, что вне зависимости от наличия или отсутствия Создателя последователи любой религии верят не в него и не в его заповеди, а в ворох суеверий и откровенной ерунды.

В отличие от Бога, книги, законы, традиции и обряды любой религии реально и несомненно существуют, и, стало быть, их можно легко проверить на вшивость.

В этом пособии мы собрали лучшие аргументы, которых обычно хватает для того, чтобы посеять хотя бы зерно сомнения в душу среднестатистического верующего. Конечно, мы в основном занимались христианами, так как живем по преимуществу в христианском окружении, но с мусульманами, ламаистами и вудуистами, скажем, эти доводы тоже можно применять.

 1  «Наука все равно не может объяснить   всего!»

Куда ведут черные дыры? Что было до Большого взрыва? Отчего вымерли динозавры? На эти и миллионы других вопросов у науки ответов пока нет: сумма всех наших знаний о мире — это ничтожная песчинка по сравнению с глыбой того, что мы о нем пока не знаем. Да, наука не готова ответить на многие вопросы, но это не повод, чтобы удовлетворяться наивной сказкой. То, что создатели текста Библии были весьма несведущи в палеонтологии, физике, астрономии, биологии, генетике, ботанике, истории и массе других наук — совершенно очевидно. С первых страниц Ветхого Завета до последних страниц Нового эта книга изобилует нелепейшими на взгляд современного человека неточностями.

Небеса там «литые как зеркало», Солнце вертится вокруг Земли и может быть остановлено по просьбе Иисуса Навина, все животные созданы одновременно, в один день, и с тех пор пребывают неизменными, а дьявол, подняв Иисуса на высокую гору, ухитряется показать ему все царства земные, словно дело происходит не на шаре, а на планете плоской, как блюдечко. Горчица там именуется деревом, в ветвях которого укрываются птицы, а вода, выпадающая на землю с неба, никогда более на небо не возвращается, да и нет нужды, потому что в окнах неба установлены специальные сосуды с бесконечным запасом H2O.

Все это было бы не важно, и данные ляпы всегда можно было бы списать на ошибки пророков и жрецов, но все дело в том, что Священное Писание (Ветхий и Новый Заветы) официально считается непосредственно богодухновенными текстами, созданными самим Богом в его ипостаси Святого Духа.

Ибо никогда пророчество не было произносимо по воле человеческой, но изрекали его святые Божии человеки, будучи движимы Духом Святым. 2-е Петра 1:21

Все Писание богодухновенно и полезно для научения, для обличения, для исправления, для наставления в праведности. 2-е Тимофею 3:16 (см. также 1-е Коринфянам 2:10-13)

 2  «Религия не имеет ничего против науки»

Церковь, пытаясь защитить веру, вынуждена неустанно бороться с новыми знаниями, но она уже многократно проигрывала эту борьбу.

Католики, например, отказывались признавать Землю шаром, вертящимся вокруг Солнца, целых двести лет, только в 1828 году они сняли запрет на распространение гелиоцентрической теории (официально согласились с ней только в 1992-м, извинившись за преследования Галилея Галилео: съемки со спутников, увы, разбивают даже самый мощный щит недрогнувшей веры).

С теорией эволюции протестанты бодаются до сих пор, да и католики с православными, хотя и соорудили быстренько свою теорию «божественной эволюции», все-таки пытаются пропихивать в школы идею о том, что кролики и плезиозавры были созданы Богом в одну и ту же секунду. А певец католицизма Клайв Стейплз Льюис, автор знаменитых «Хроник Нарнии», например, совершенно неслучайно вставил в свою детскую книжку рассказ о том, как во время конца света из недр восстают огромные ящеры — лишь для того, чтобы тут же рухнуть в лаву и сохранить свои кости в толще земли к моменту создания на этом месте нового мира. Любой мелкий ляп в Библии становится предметом яростной борьбы. Например, неожиданный скандал вызвало сообщение о том, что самым новым видом на Земле является вовсе не человек. Например, большинство современных видов плодовых мушек — гораздо более молодые обитатели нашей планеты, чем homo sapiens. Но раз в Библии сказано, что Адам и Ева были созданы в самую последнюю очередь, то надо сражаться. Нужно доказать, что эти чертовы мушки древнее трилобитов!

 3  «Суть веры — в вере, не нужно пытаться   понять это»

Вера всегда зиждется на чувстве, и правило о том, что верить нужно «не головой, а сердцем», появилось неспроста. «Верую, ибо абсурдно» — очень надежный ход, когда тебя хватают за хвост и спрашивают, какого черта твоя замечательная религия состоит из сплошных неувязок и фактических ошибок. В ответ на высказывания в таком духе уместно будет заметить, что если человека создал Бог, то он выдал ему замечательный инструмент для познания Вселенной — разум и логику. Именно с их помощью мы строим самолеты, лечим зубы и добываем электричество, а вот, размышляя о Боге, почему-то должны отбросить в сторону и то и другое. Интуиция есть и у тараканов, а вот разумом во всей его полноте обладает только человек. И когда мы добровольно отказываемся от него, потому что он «вредит нашей вере», мы, несомненно, расстраиваем Создателя, так как проявляем неуважение к его главному подарку для человечества.

 4  «Не надо воспринимать Библию буквально,   это иносказание»

Воспользуемся методом редукционизма: не станем ворошить весь миллион погрешностей против реальности в Священном Писании, а остановимся на одной — утверждении, что Солнце возникло позже Земли (и позже травы, кстати) и оно вращается вокруг нашей планеты. В Библии этот факт упомянут неоднократно.

И создал Бог два светила великие, светило большее, для управления днем, и светило меньшее, для управления ночью, и звезды; и поставил их Бог на тверди небесной, чтобы светить на землю, и управлять днем и ночью, и отделять свет от тьмы... И был вечер, и было утро — день четвертый. Бытие 1:16-19 [7, c. 5]

И возвратилось солнце на десять ступеней по ступеням, по которым оно сходило. Исаия, 38:8 [7, c. 708]

Стой, солнце, над Гаваоном, и луна, над долиною Аналонскою! И остановилось солнце, и луна стояла... Иисус Навин 10:12-13

А теперь маленькое логическое упражнение. Зачем Бог нам врал? Он, по уверению священников, надиктовал Библию, чтобы люди знали его волю, но почему тогда счел нужным вводить их в заблуждение?

На это у современных жрецов существуют два ответа: один попроще, второй похитрее.

Объяснение А. Вся Библия — это иносказание, нельзя воспринимать ее прямо. Да, но ведь согласно христианскому учению в жизни человека нет более важной цели, чем служение Богу, а единственная инструкция для этого занятия — как раз то самое Священное Писание. И как мы теперь можем разобрать, что именно из написанного является туманным иносказанием, а что — конкретным, не допускающим толкований требованием? Да если бы к электробритвам писали столь запутанные инструкции, то их создателей затаскали бы по судам побитые током пользователи, а тут речь идет о душе! О спасении! Что за дурацкие кошки-мышки, неужели нельзя было выражаться чуть яснее?

Объяснение Б. Эти слова были сказаны людям, находившимся на определенном развитии науки и общества. Бог не желал мешать их интеллектуальному развитию, спуская с неба подсказки об устройстве Вселенной, поэтому изъяснялся с ними словами и образами того времени. Время меняется, меняются и требования Бога к людям*.

* — Примечание Phacochoerus'a Фунтика: « Кстати, одним из первых эту мысль высказал блаженный Августин, когда размышлял о непотребствах праотцов и древних пророков — например, о сексе Лота с родными дочерьми по пьяной лавочке, из-за чего Бог вовсе не сердился на него ».

Замечательно. Неподсказка удалась на славу, задержав лет на пятьсот развитие астрономии. Но оставим обиды в стороне и вернемся к главному вопросу: если Библия была написана для невежественных дикарей, то почему мы по-прежнему пытаемся рассматривать ее как руководство к действию? Где новые предписания? Мы изменились, а нам по-прежнему советуют не есть тушканчиков и всюду носить с собой лопатку для закапывания фекалий.

Кроме оружия твоего должна быть у тебя лопатка; и когда будешь садиться вне стана, выкопай ею [яму] и опять зарой [ею] испражнение твое. Втор. 23-13

Неудивительно, что некоторые протестанты вообще не признают Ветхий Завет. Впрочем, у них ситуация тоже не легче: Христос, конечно, кое-что подправил, но явно недостаточно. Да и Земля при нем по-прежнему была плоской. Так каким образом современные христиане могут знать, что угодно Богу (и навязывать это знание окружающим)?

Есть, кстати, третий вариант объяснения. Так как Библия была написана на древних языках — иврите, арамейском и древнегреческом, то мы просто неправильно сейчас ее понимаем, наши переводы кишат ошибками. На это мы опять спросим: а что поделывает Бог, который вроде бы и слабо, но заинтересован в нашем спасении? Ему что, трудно было богодухновить переводчиков на нормальные, качественные переводы? Он же всесилен! Он что, не понимает, что если мы путаем канат с верблюдом, а нимб с рогами, то нам очень трудно войти в Царствие Небесное по столь ненадежным указаниям? И как верующий может теперь понять волю Бога? Ведь он обречен ошибаться только потому, что он не древний еврей.

 5  «Вера придает жизни смысл и дает людям   утешение»

Вот это основной тезис религиозных людей: Бог освещает собой все, он смысл жизни и цель ее. Нет Бога — и все вокруг теряет значение, все прах, тлен и пустая суета. Да, конечно, очень неприятно ощущать себя маленькой и смертной колонией генов, сидящей на крошечном шарике, крутящемся с дикой скоростью в страшной космической пустоте без цели и смысла. Бог в этом плане чрезвычайно удобное приспособление: на него можно спихнуть все свои страхи, довериться ему , зажмурив глаза и сняв с себя ответственность за происходящее. Тем не менее нам кажется, что трусость, слабоволие и нерешительность — не самый лучший материал для создания Бога. В три года не стыдно, потерявшись на вокзале, плакать и звать маму, но совершеннолетним гражданам это как-то не к лицу.

 6  «Христианство — это фундамент   европейской культуры»

И это замечательно! Оставим в стороне отношения гениев и Церкви, они никогда не были счастливы вместе. Но архитектура соборов, мессы Баха, живопись Возрождения — кругом библейские сюжеты! Да что там живопись! Наши имена, наша повседневная речь и бытовые ритуалы — кругом Библия. И слава богу. Никто не собирается отнимать у человечества его культуру. Боже упаси! Библейские мифы красивы и сюжеты захватывающи. Мы с удовольствием будем ими вдохновляться и дальше, только место им не на прикроватной тумбочке, а в библиотеке, в разделе «Мифы народов мира». Христос — общий, как и любой другой мифологический персонаж, как Зевс или Тор. Каждый человек, каждый художник может иметь о нем свое мнение. И тот, кому не понравился Иисус в бейсболке (цветной Штирлиц, анекдот про Брежнева), имеет полное право расстроиться, но подавать на автора в суд — едва ли.

 7  «Религия делает человека лучше»

В отличие от человека верующего, атеисту не на кого свалить свою вину, он обязан предвидеть последствия своих действий и сам держит за них ответ. Если этот корабль утонул — не Бог этого хотел, а ты его криво построил. Если ты протыкаешь человека вилами — это не Бог вершит суд твоими руками, это твое волевое решение. Беда с Богом заключается в том, что он, к сожалению, не только Любовь и Красота — он и Подлость, и Жадность, и Глупость, и Ненависть, которые оправдываются его именем, становясь во много раз опаснее. Да, атеист тоже может разбомбить детский сад. Но с огромной долей вероятности он не сможет заставить себя поверить, что это было хорошее, правильное дело. Светлые лица исламских мучеников, валяющиеся отдельно от их светлых тел во взорванных автобусах — очень яркая иллюстрация к тому утверждению, что религия удерживает человека от зла.

 8  Войны и беды — это испытания, которые   нам посылает Бог

Слабое место у любого бога — это его оппонент. Если Бог всемогущ, то почему столь несовершенно его творение? А если невсемогущ, то что это, спрашивается, за Бог? Все авраамические религии решили этот вопрос примерно одинаково: мир им видится исполненным препятствий полигоном, на котором Бог тестирует души на вшивость, чтобы получить наиболее ценные кадры, а остальных отправить в адскую помойку. Отдадим должное христианам: их Бог хотя бы сам честно прожил человеческую жизнь со всеми ее болезнями, страхами и мучениями и даже умер, чтобы с чистой совестью измываться над людьми дальше. У нас есть свободная воля, у нас есть Библия в качестве FAQ по прохождению квестов (увы, часто туманным), а еще у нас есть дьявол, чтобы зло было чуточку пособлазнительнее и мы могли продемонстрировать лояльность Господу, гордо от соблазнов отказавшись. Увы, но в этой замечательно понятной картине есть свои огрехи. Авраамический Бог не только превращается таким образом в первопричину всех гадостей, которые творятся в мире, — он еще и явно настаивает на том, чтобы эти гадости продолжались до скончания света. Все светские власти занимают свое место по его велению, потому истинный христианин не должен протестовать ни против Гитлера, ни против Чингисхана.

Всяка душа властем предержащим да повинуется: несть бо власть аще не от Бога, сущия же власти от Бога учинены суть. Римлянам 13:1

Озеленять свой скверик и слушать пение птичек — это в целом похвально, но истинно угодны Богу те, кому вспарывают живот и у кого вешают детей – на папиных кишках. И истинный христианин очень мало стремится к справедливости на земле, комфорту, удобству, миру и спокойствию, так как понимает, что Бог ждет от него не этого.

 9  «Христианская вера изменила нашу   цивилизацию, превратив животное в человека»

Конечно же на фоне древних греков, разбивавших детские головы о стены и пивших мозги своих врагов, христиане выглядят посимпатичнее. Но, скажем, рядом с полубуддийскими обитателями японского государства Хэйан, в котором триста лет, с IX по XI век, казни и пытки были запрещены законом, христиане с их кострами, дыбами и мечами вовсе не выглядят такими уж миролюбивыми. Идея о том, что все люди — братья, а убивать нехорошо, вовсе не инновация христиан. Эта мысль естественным образом приходила в головы самых разных людей — независимо от типа религии, которую они исповедовали, а вот горячая вера как раз преотлично воспитывала обратные мнения.

 10  Разные религии в сегодняшнем   мультикультурном обществе мирно   сосуществуют и готовы к диалогу

Самый простой способ взять верующего за жабры — это поинтересоваться, что он думает о других религиях, желательно неавраамических. Шаманизм какой-нибудь или верования майя с их страстью к вырванным сердцам отлично подойдут. Насмешка и презрение, которую вызывают эти жалкие невежды со своими смехотворными суевериями у «настоящих верующих», вполне способны потихоньку трансформироваться у некоторых в подозрение: а я-то чем лучше? Миллионы людей тысячелетиями верили в Баст и Себека, разрывая на части сомневавшихся. Была ли свята их вера, нужно ли было чтить ее тогда и нужно ли уважать сейчас? Кстати, немало священнослужителей прекрасно понимают суть этой проблематики, они видят, что конфликты между религиями уменьшают паствы всех участников конкурентной борьбы. И в последнее время «традиционные» религии выказывают удивительную готовность к сотрудничеству, призывая уважать любую веру. Ну, кроме тех вер, которые мы сообща признаем вредными, сектантскими и еретическими, само собой.

Тем не менее беда в том, что в конечном счете Мохаммед не договорится с Христом и Моисеем. И когда два сияющих идиотизмом воинства с хоругвями и зелеными знаменами возьмутся выяснять, чей Бог главнее, атеистам придется рвать на голове остатки волос и проклинать тот день, когда они по вялой мягкотелости взялись чтить чувства верующих, допускать в школы «иные взгляды на эволюцию» и сажать людей в тюрьму за антицерковные высказывания. Богиня Кали славно потанцует в тот день, гремя черепами, если мир не одумается и не попытается максимально свернуть обратно то замечательное религиозное возрождение, которое сейчас происходит.

7 причин не бояться смерти, если ты атеист

1. Атеист — это не тот, кто верит, что Бога нет. Атеист — это тот, кто знает, что нет такого бога, которых живет в головах фанатиков. Любой атеист глубоко убежден, что Бог (если он есть) не окажется той ревнивой и обидчивой сволочью, какой его любят рисовать в религиозных брошюрах.
2. Если нас не пугает, что нас не было до тех пор, пока мы не родились, почему мы должны бояться, что нас не будет после того, как умрем?
3. Атеисты не боятся ада.
4. Каждый из нас при всей своей уникальности — лишь маленькая часть человечества. Даже наши мысли принадлежат нам меньше, чем на 1%: все остальное мы позаимствовали из слов, картин, фильмов, песен, жестов и мимики других людей. Так что, когда мы умрем, 99% нашего сознания и 99,99% наших генов продолжат свое существование и дальше.
5. Если не рассматривать время исключительно с человеческой точки зрения, то все, что происходит с нами в эту самую секунду, будет вечно происходить с нами в эту самую секунду. Так что мы на самом деле бессмерт­ны, если приравнять время к прочим координатам пространства.
6. Жизнь — утомительный процесс. Необходимость дышать, кроветворить, думать, реагировать на импульсы нейронов кажется нам такой привлекательной только потому, что эволюционно в нас внедрен механизм жажды жизни. Перед смертью он прекращает работать, и радость, которую по этому поводу испытывали люди, пережившие клиническую смерть, доказывает, что бояться умирания просто глупо.
7. У нас у всех огромная привычка к смерти. Каждый вечер мы ложимся умирать, и назавтра из постели встает уже немножко другая личность. Уже по прошествии пары лет мы будем вспоминать себя сегодняшнего как чужого и не очень понятного нам человека.

Журнал MAXIM, июль 2012

Удивительно не то, что многие homo sapiens готовы страстно верить в любую ерунду. Удивительно, что не затронутые этой верой граждане сплошь и рядом пытаются относиться с уважением к бредням своих ближних (даже весьма опасным), если те заверяют, что ежедневно поить кровью Великую Священную Калошу потребовал Бог. Лично.

Текст: Матвей Вологжанин

Видимо, люди полагают, что раз уж с Богом все так неясно, то на всякий случай лучше не вмешиваться в его отношения со своей странноватой паствой. И лишь после некоторых кошмарных историй, подобных, например, той, что произошла с «Храмом народов» Джима Джонса, человечество на какое-то время отбрасывает свою готовность уважать сервированное под соусом веры шарлатанство. Но только на какое-то время.

Джимми избранный

Уроженец штата Индиана Джеймс Уоррен Джонс был талантливым проповедником, умевшим воодушевлять людей. Его мать с момента рождения сына мечтала о том, что он станет священником. В восемь лет она сшила ребенку полное церковное облачение и умилялась, глядя, как он пытается читать проповеди кошкам, хомячкам и соседским малышам. В тринадцать лет Джимми уже вовсю нес Слово Божие на улицах, призывая прохожих очистить свое сердце, покаяться и жить в любви к Создателю. У паренька была хорошая дикция, приятная внешность и глубокая убежденность в том, что он избранный (впрочем, последний пункт, в отличие от двух первых, штука для подростка обычная). Так что вскоре Джимми стал активным собратом общины пятидесятников и вещал уже с церковной кафедры. Но тут выяснилось, что с ним не все так просто. Джимми оказался «чернолюбом» – сторонником того, что белые и цветные не только братья во Христе, они и в жизни должны иметь равные права. А в 1952 году в Индиане такие идеи не то чтобы очень приветствовались, так что скоро молодого сторонника равноправия поперли из пятидесятнической общины обратно на улицу.

И тогда Джонс создал собственную церковь. В протестантской Америке это очень просто даже сейчас, а тогда стать официальным основателем новой религии можно было за пять минут, получив соответствующую бумажку в мэрии. Джонс назвал свою церковь «Церковь Cлова Христова», а через год переименовал ее в «Храм народов» (Peoples Temple) и принялся очень грамотно разыгрывать расовую карту. С женой Марселиной они усыновили несколько цветных детишек в придачу к собственным. Джим называл свою семью «семья радуги». В церковь особенно активно приглашали людей, имевших несчастье полюбить человека иной расы настолько, чтобы создать с ним семью и родить детей-полукровок. Такие семьи были париями как в белом, так и в цветном обществе практически всюду в США, не говоря уж о южных штатах.

И то, что община «Храма народов» стала закрываться для внешнего мира почти с момента своего основания, тоже понятно. В условиях расовой сегрегации очень легко сойти с ума, глядя, с каким презрением прохожие глядят на твоего смуглого ребенка, которого ты не сможешь отдать в хорошую школу или в колледж, с которым тебя не пустят в половину городских кафе. Да и прогулка по улице с супругом под руку вполне может закончиться дождем из отбросов, которым угостят как в белой, так и в цветной части города. Поэтому единственный способ более или менее достойно жить в такой ситуации – это спрятаться среди себе подобных, ходить в свою булочную, свою парикмахерскую, отводить детей в свой детский сад…

Помимо смешанных семей Джонс привлекал к себе и другой народ. Противников общества потребления и проклятого капитализма, например. Бывших и не очень наркоманов. Кающихся грешниц, влюбленных в красавца пастора. Тихих, но многообещающих дурнушек, на которых ни один мужчина до Джонса не останавливал взгляда. Слабоумных – в легкой степени умственной скорбности. Просто людей, которым хотелось веры и братства под надежным руководством сильного пастыря.

Бегство в новый дивный мир

А пастырь из Джима Джонса получился очень сильный. Он был велеречив, обладал чудным баритоном и мог рыдать на проповедях, как младенец. Он вселял в людей веру, он обещал им любовь на небе и свою заботу на земле, он смягчал сердца и облегчал кошельки – если судить по количеству дарственных на имущество, которое прихожане передали церкви Джонса в 50–70-х годах. Джонс был похож на Элвиса Пресли и умело этим пользовался: бачки у него были как у Короля, бриолин – как у Короля, даже крокодиловые ботинки Короля нашли свое место в гардеробе скромного священника, отдававшего предпочтение белым костюмам, тоже как будто только что снятым с короля рок-н-ролла. Аудитория у Джонса была, конечно, поменьше, чем у Пресли, но зато как его любила!

Однако эти крокодиловые ботинки, равно как и бриллиантовые перстни на всех пальцах Джонса, допекли-таки родственников новообращенных. Те стали подавать иски, обвиняя Джонса в создании тоталитарной секты и вытягивании денег из людей, не слишком способных отвечать за свои поступки. Нашлись и ренегаты, как же без них. Некоторые бывшие прихожане, разочаровавшиеся в «Храме народов», принялись ябедничать, рассказывая о Джонсе неприятные вещи. Какие-то из них, возможно, были враньем, а какие-то – и нет.

Говорили, что гвардия, набранная Джонсом из числа крепких телом мужчин-прихожан, бьет тех, кто согрешил против общины, прямо в церковном доме после служб. Что на службах Джонс проповедует уже не христианские истины, а дикую смесь всех верований и доктрин, начиная с буддизма и кончая коммунизмом (например, уверяет, что он реинкарнация Ленина, а СССР – будущий Град Христов). Что Джонс регулярно принимает какие-то таблетки, после которых у него странная речь и дикий взгляд. Что на проповедях он постоянно вопрошает прихожан, готовы ли они умереть ради него, и потом раздает стаканчики вроде как с ядом, который все должны выпить в знак своей веры, и хотя там всегда налит только лимонад, но все-таки… Да и вообще у Джонса есть гарем, он спит почти со всеми молодыми прихожанками, а также неравнодушен к юношам.

В 1965 году Джонс вынужден был перевезти свою общину из Индианы, где земля уже начинала гореть под его крокодильими штиблетами, в Сан-Франциско. Но вскоре неприятности начались и там. Особенно серьезными были обвинения в мошенничестве, неуплате налогов и незаконной финансовой деятельности. Община и правда была очень богатой. Всем ее членам предоставлялись бесплатные медицинские услуги и юридическая помощь. Неимущим выделяли жилье, питание, даже выплачивали пособия. Всего в «Храме народов» насчитывалось несколько тысяч прихожан, и все они вносили средства на поддержание общины – каждый в меру своих сил.

Во второй половине 1970-х годов, когда тучи над головой основателя «Храма народов» сгустились до чернильной черноты, он решил бежать. Тем более что к побегу все было готово. В 1974 го­ду община арендовала 15 квадратных километров сельвы у Гайаны – южноамериканской страны, идеально подходившей Джонсу, потому что ее отношения с США можно было описать двумя словами: хуже некуда. Выдачи Штатам здесь можно было не опасаться. Кроме того, местное население говорило по-английски, правительство заигрывало с СССР, режим в стране был близок к социалистическому, климат – терпимым, а земли – плодородными. Словом, идеальная площадка для будущего социалистическо-христианского рая.

Джонстаун: начало

В 1977 году первая партия колонистов прибыла в Гайану и принялась строить город со скромным названием Джонстаун. Работа шла по 11–12 часов в сутки: вырубали лес, раскорчевывали пашни, строили лесопилку, бараки, ясли, радиоцентр и медицинский блок. Через год на этой проплешине в сельве уже жила тысяча человек. День был весьма однообразен: побудка в шесть утра, общий завтрак за длинными столами, после чего – рассылка на работы. Охрану лагеря обеспечивали гвардейцы Джонса, они же осуществляли телесные наказания нерадивых, непокорных или умудрившихся раздобыть у местного населения выпивку. Дети с двух лет жили отдельно от взрослых – в милом маленьком детском бараке. И хотя их так же исправно пороли, как и взрослых, они были вполне здоровы и ухожены. Воспитанием детей заведовала Марселина Джонс, супруга Джима – женщина заботливая, разумная и, по свидетельствам очевидцев, весьма талантливый педагог.

По вечерам после общего обеда проводились проповеди Джонса, которые записывались на магнитофон (большинство записей сохранилось). Сейчас специалисты, прослушивающие их, сходятся во мнении, что информация о том, будто преподобный к тому времени плотно сидел на фенобарбитале, абсолютно подтверждается его речью – часто замедленной, осложненной снижением слюноотделения, мычащей и нечеткой. Это если судить только о фонетике, так как смысловая часть речей прекрасна сама по себе. Практически каждый вечер Джонс доводил до истерики себя и своих слушателей, рассказывая об ужасах жизни в капиталистическом мире, об угрозах «Храму народов» со стороны проклятых империалистов и о том, что хочет Бог от каждого здесь присутствующего. Мы же любим друг друга, братья и сестры! Мы народ, спасенный из мира греха и грязи, как некогда были спасены Моисеем евреи. Но зло, оно рядом! Ненависть – рядом! Предательство – среди нас!

Если вечерней проповеди Джонсу не хватало для полного экстаза, то в Джонстауне устраивалась «белая ночь». Людей будили громкоговорителями, и требовалось опять бежать на площадь, получать очередное двухчасовое откровение от накачанного седативами, но все еще пульсировавшего эмоциями пастыря. На нескольких записях можно слышать, как Джонс использует любимую игрушку – имитацию коллективного самоубийства с «ядом» в стаканчиках, который каждый должен был выпить, дабы доказать свою преданность. Все послушно пили «яд» и ползли спать, так как работу после «белых ночей» не отменяли.

Джонстаун: начало конца

Некоторым удавалось все же прозреть и уехать. Джонс отпускал людей неохотно, но несколько семей сумели сбежать, дипломатично прикрыв свое отступление рассказами о важных семейно-наследственных делах в США, болезнях и деловых обязательствах и подкрепив все это клятвами немедленно вернуться, когда уладят все дела. Вернувшиеся народохрамцы не были слишком красноречивы ни с прессой, ни с государственными чиновниками – впоследствии они признавались, что страх перед агентами «Храма народов» заставлял их держать язык за зубами. Тем не менее кое-что они все же рассказывали. И это «кое-что» очень не нравилось организации «Озабоченные родственники», возглавляемой Тимом Стоэном, бывшим юристом «Храма народов», который, разочаровавшись в Джонсе, сплотил вокруг себя родных и близких прихожан.

А правительству США очень не нравились данные двух агентов, которые под видом прихожан жили в Джонстауне. Во-первых, выяснилось, что Джонс подумывает, как бы перетащить свою паству в Советский Союз, и даже находится в активной переписке с пос­лом СССР в Гайане. Конечно, русские вряд ли были заинтересованы в том, чтобы принять у себя тысячу религиозных фанатиков под предводительством явно неадекватного лидера, но в пику Штатам в разгар холодной войны они вполне могли решиться на такое и потом долго хвастаться этим, улучшая свой международный имидж, изрядно подпорченный советскими танками в Праге. Во-вторых, и это было хуже, агенты свидетельствовали, что в Джонстауне все очень неблагополучно в психологическом отношении, что Джонс становится агрессивным и неуправляемым, что обстановка в поселении накаляется и не исключено, что старый добрый Джонс способен устроить, скажем, показательный расстрел пары десятков «предателей». А за такие вещи «Озабоченные родственники» и общественность США покажут своей администрации цирк с конями, потому что первейшая обязанность властей – защищать своих граждан за рубежом, как известно. Тем более детей. За детей американские налогоплательщики сожрут живьем. Между тем защищать своих граждан в Гайане, находившейся под крылышком СССР, администрации было не с руки. Она могла только неофициально приглядывать за Джонстауном: рабочего контакта с гайанскими властями наладить не удавалось, невзирая на все старания дипломатов. В общем, шах и пат.

Джонстаун: экскурсия

Разорвать патовую ситуацию взялся всенародный любимец –конгрессмен Лео Райан, прославившийся своей борьбой с коррупцией, несправедливостью и всякими правительственными скелетами в офисных шкафах. После долгих переговоров с гайанскими властями и Джонстауном конгрессмен получил разрешение приехать в «Храм народов» в компании нескольких журналистов и родственников прихожан.

17 ноября 1978 года делегация прибыла в Джонстаун. Поначалу все было довольно мило: люди весело общались с гостями, рассказывали, как замечательно им тут живется, показывали свои постройки и огороды, всячески демонстрировали радость жизни и полную открытость. Журналисты, правда, обратили внима17 ноября 1978 года делегация прибыла в Джонстаун. Поначалу все было довольно мило: люди весело общались с гостями, рассказывали, как замечательно им тут живется, показывали свои постройки и огороды, всячески демонстрировали радость жизни и полную открытость. Журналисты, правда, обратили внимание, что большая часть их собеседников радуется уж слишком одинаково и явно заученными фразами. Несомненно, это заметил и конгрессмен, но, как опытный политик, вида не подал, а, напротив, рассыпался в комплиментах Джонсу, который создал такую за-ме-ча-тель-ную колонию всего за один год! Невероятно! А какой цветущий вид у малышей! И что за чудо эти пальмы на горизонте!

Джонс был напряжен, не снимал черных очков, но отвечал в предложенном стиле: о да, живем помаленьку, спасибо за заботу, конгрессмен, вы уж напишите всю правду о том, как у нас тут все прекрасно.

Тем временем одному из журналистов подбросили записку для Райана: двое человек умоляли увезти их из Джонстауна. Тогда после праздничного концерта Райан попросил разрешения еще раз пообщаться с жителями колонии – уже более приватно. Выяснилось, что шестнадцать человек мечтают, чтобы их увезли, при этом они весьма напуганы. На следующий день, 18 ноября 1978 года, все в той же светской манере Райан предложил Джонсу подбросить этих ребят до США, раз у них там какие-то дела, а ему все равно по дороге… Нет, ну что за дивные пальмы!

Каменея скулами, Джонс дал свое согласие. Спустя пару часов произошел пренеприятный инцидент: один из подручных Джонса, Дон Слай, напал на Райана и, приставив ему нож к груди, потребовал убираться отсюда. Конгрессмен не пострадал, но Дон, размахивая ножом, умудрился порезаться и обляпать своей кровью белую рубашку конгрессмена. Стало ясно, что из общины мира и любви пора делать ноги: вооруженные ружьями, автоматами и пистолетами гвардейцы Джонса смотрели уж слишком угрожающе. Делегация и беженцы должны были покинуть Джонстаун на двух грузовичках. На ближайшем маленьком аэродроме их ждали два самолета: девятнадцатиместный Otter, на котором прилетела делегация, и шестиместная Cessna, которую конгрессмен вызвал, узнав, что уезжающих будет столько, что в один самолет они не поместятся. Когда грузовички уже выезжали из Джонстауна, к ним подбежал семнадцатый человек, попросившийся на борт. Конгрессмен согласился принять его, хотя остальные беженцы предупредили, что этот человек, Ларри Лэйтон, – один из гвардейцев Джонса и его доверенное лицо, а значит, что-то тут не так.

Потом случилось плохое кино. Перед посадкой в самолет Лэйтон вынул из-под рубашки короткоствол и принялся палить в окружающих. Он ранил троих, прежде чем его успели скрутить и отобрать оружие. И в этот момент на аэродром выехал трактор, из которого выскочили несколько человек, принявшихся стрелять по делегации из автоматов. Оператор NBC Боб Браун снимал все происходящее, пока не был убит выстрелом в голову (пленка сохранилась), конгрессмен Райан погиб на месте, так же как еще двое журналистов и один член коммуны. Несколько человек были ранены, остальные кинулись в лес.

Атаковавшие столь же быстро покинули аэродром, как и появились. Шестиместная Cessna улетела с ранеными, а остальные выжившие, затаившиеся в лесах, только на следующий день были эвакуированы самолетом гайанских ВВС. Группу подростков-беженцев пришлось искать в сельве десять дней, и они были едва живыми, когда их обнаружили.

Джонстаун: конец

А чуть позже в Джонстауне была объявлена «белая ночь». Запись ее сохранилась, и слушать происходившее невыносимо. Джонс сообщил, что его человек («по велению сердца и горячности, но не по моему приказу») застрелил пилота во время полета, самолет с делегацией и «предателями» упал, так что теперь у Джонстауна нет будущего: на них объявят охоту проклятые империалисты. И сейчас самое время всем принять яд, так мы спасемся от ужасов этой жизни, чтобы в ту же секунду проснуться в новом прекрасном мире. Две женщины пытались возражать – им велели замолчать. Гвардейцы принесли чан с фруктовым напитком Flavor Aid, туда всыпали цианид и валиум. Сперва отравой напоили детей. Тех, кто плакал и отбивался, поили силком. 271 ребенок в возрасте от года до 16 лет превратились в трупы. Потом, посмотрев на агонию детей, стали причащаться взрослые. Не все делали это добровольно, некоторым причастие пришлось колоть насильно – шприцы приготовили заранее. Но кое-кому все же удалось удрать в лес (причем самые предусмотрительные сделали это, как только по громкоговорителям объявили о начале «великой белой ночи»). Сидевшие в лесу еще долго слышали крики и выстрелы: проследив за кончиной присутствовавших и сложив тела в кучи (вероятно, для дальнейшего сожжения), гвардейцы застрелили самого Джонса, а потом принялись друг за друга. В самом Джонстауне выжила только 75-летняя чернокожая полуслепая старушка, которая в начале причастия успела юркнуть в барак и затаиться под своей кроватью на долгие часы. Благодаря ее показаниям возникла версия, что некоторые гвардейцы все-таки решили выжить, поэтому они застрелили Джонса и своих коллег и затем сбежали в лес.

Джонстаун как удача

Девятьсот девять человек погибли в тот день в Джонстауне, еще пятеро – на взлетном поле, а в Джорджтауне (столице Гайаны) верная соратница Джонса, Шарон Эймос, его эмиссар и любовница, перерезала горло трем своим детям, а потом покончила с собой.

Дальше начались ад и неразбериха. Многие прихожане, в том числе и гвардейцы «Храма народов» жили тут под псевдонимами и не имели документов. Гайанские власти все же разрешили въехать американским военным экспертам, но только спустя четыре дня после трагедии, что во влажном и жарком климате превратило работу патологоанатомов почти в профанацию.

Среди найденных в лесу прихожан почти наверняка были не только жертвы, но и те, кто убивал отказавшихся от самоубийства. Однако следственные мероприятия были осложнены политической обстановкой, а от гайанских властей никакого толку не было. В результате единственным человеком, понесшим наказание за происшедшее в Джонстауне, стал тот самый Ларри Лэйтон, который начал стрельбу на взлетном поле: он получил пожизненное заключение (был помилован в 2002-м, после 25 лет тюрьмы).

Разумеется, тут же начались спекуляции. Самой бессовестной из них, бесспорно, стала выпущенная в СССР в 1987 году агитка «Гибель Джонстауна — преступление ЦРУ», в которой авторы, обращаясь с фактами, именами и свидетельствами с восхитительным самоуправством, сообщали, что, конечно, джонстаунцы были убиты ЦРУ, которое хотело помешать их переезду в СССР.

Показания восьмидесяти выживших свидетелей в этой брошюре не приводятся (да и сам факт их существования особо не педалируется), зато приведена масса высосанных из пальца откровений типа «несколько десятков крупных мужчин с американскими паспортами в тот день тоже жили в одной из гостиниц Джорджтауна – к чему бы это и кто они такие?». Религиозную составляющую «Храма народов» авторы брошюры максимально игнорируют, представляя его как «общество людей, выбравших социалистический образ жизни и убитых за это».

Ответ на главный вопрос «А зачем ЦРУ было устраивать столь опасную, чудовищно рискованную да и фантастически невероятную операцию?» авторы тоже изящно обходят. Как зачем? Чтобы насолить СССР, конечно. Впрочем, известно же, что это был их «эксперимент по контролю над человеческим сознанием», а тут они просто заметали следы… Все пленки, все кинозаписи – это, конечно, подделка, у Джонса был чин полковника спецслужб, над территорией Джонстауна распыляли ЛСД, вот свидетели и бредят...

Но СССР такие выходки, конечно, были простительны. Все ж таки холодная война, противостояние – как не укусить заатлантического приятеля?

Интересно, что и в США находятся любители поэксплуатировать эту тему. Не поддаются исчислению навары, которые сняли телеканалы и газеты, публикующие «альтернативные взгляды на джонстаунскую трагедию». Именно обилие таких спекуляций, появляющихся тем активнее, чем больше забываются в народе реальные детали происшедшего, заставило Стивена Джонса, сына основателя «Храма народов», выступить с обличением отца в фильме «Три дня в Джонстауне» (2007). Тогда парень выжил только потому, что 18 ноября он с группой прихожан находился в столице Гайаны: его мать вымолила у отца разрешение послать нескольких юношей поучаствовать в баскетбольном матче с местной командой.

Всю жизнь Джонс старался скрывать, кто является его отцом. Но сейчас он счел, что в интересах истины обязан подтвердить: «Храм народов» был религиозным концлагерем, а его отец – тем обуреваемым вожделением к суициду маньяком, каким он предстает в официальной версии.

«Я не предаю своего отца, – заявил Стивен после премьеры фильма. – Я защищаю свою мать, своих сестер и братьев, которые стали его жертвами – такими же, как остальные девятьсот человек, сведенные им в тот день в могилу».

Территория Джонстауна сегодня превратилась в сельву. Она вызывает мистический ужас у местных, которые отказываются приближаться к границам поселения. Здание «Храма народов» в Сан-Франциско тоже не нашло себе хозяина, оно обветшало до дряхлости и было снесено. Люди боятся заразиться лежащим на этих домах и землях проклятием. Так суеверие, положившее начало этим местам, предопределило и их конец.

Журнал MAXIM, июль 2012

Мы призвали Александра Невзорова к ответу, а он, не таясь и не смущаясь откровенных подробностей, рассказал нам всю правду об РПЦ.

Интервью: Александр Маленков, Тата Олейник

Фото: Вера Гундяева

Как тебя, ребенка коммунистических родителей, занесло в советское время в церковный хор?

У меня была богатая церковная биография. Это не только хор, это еще и послушничество в монастыре, и обучение иконописи, и прочее.. Тогда ведь церковь воспринималась практически как возможность сбежать к индейцам. То есть вокруг была мрачная, советская, непробиваемая, непобедимая и омерзительная серая реальность, и было нечто внутри этой реальности, ей противоположное и контрастное, - церковь. Но у меня там не получилось. Будь у меня другая сексуальная ориентация - конечно, я бы давно был патриархом, но мне не повезло. Как раз когда я пел в хоре в семинарии, эти идиоты именно в тот год набрали регентский класс. Девочки со всей России - поповские дочки и племянницы. Я, будучи единственным человеком с традиционной сексуальной ориентацией, конечно же отдувался за всю семинарию и впервые понял, что такое жизнь жеребца на конном заводе. Но я по молодости не понимал, что все эти дуры исповедуются под карандаш. И в один прекрасный момент меня вызвал инспектор, кинул мне всю эту кипу исповедей и сказал: что это вообще такое?

Но в Бога ты хоть верил?

Нет, конечно. Я с самого начала воспринимал церковь как экзотику, как своеобразную подливу к имперскому мировоззрению, которое в то время очень крепко владело многими юными умами. Есть советская Россия, что-то серое, скучное, очень неинтересное, - и что-то было в прошлом потрясающее.

И когда развеялись иллюзии?

Да особых иллюзий и не было. Но сейчас есть точное знание, что Россия имперская была той же эпохой застоя, только еще более грязного и грубого, где вместо портрета Брежнева висел портрет Иисуса Иосифовича Христа. На самом деле на протяжении какого-то времени можно быть и верующим, в этом нет ничего страшного. Как вы знаете, на протяжении эволюции почти все были трилобитами, а потом кто-то развивался, а кто-то оставался трилобитом. В конце концов, это личный выбор каждого, кем быть. Но в моем случае трилобиты были без шансов. Я своими глазами видел, во-первых, эту поразительную по силе и масштабу педерастию. Притом надо понимать, что церковники становятся педерастами вовсе не потому, что хотят ими быть. Это здоровые ражие мужики, очень много жрущие, ничем не занятые, ничего в этой жизни не делающие. А физиология - это вам не церковная старушка, она проповедей не слушает. Поэтому, что называется, куда-то надо. Но барышни в этом случае народ наименее пригодный, поскольку барышни беременеют, барышни истерикуют, барышни хотят замуж, барышни хотят подарков, у барышень есть мамы. А зачем барышня, когда под рукой розовые гибкие иподьяконы, которым все равно никуда не деться: если они откажутся от предложения, то могут сломать об коленку рипиду и идти обратно в укладчики асфальта. Ведь чем еще прелестна церковь? Тем, что она дает приют огромному количеству абсолютно бездарных людей - людей, вообще непригодных ни к какой деятельности. И вот это существо, немножко принаряженное и выучившее два десятка архаических и не очень понятных ему самому заклинаний, сразу приобретает и статус, и заработок, и положение, и занятость, и так далее. Я своими глазами видел некоторых из нынешних иерархов, которые делали свою карьеру за счет того, что в молодости были чрезвычайно кудрявы.

У нас не так много знакомых священников, поэтому во время твоего рассказа перед глазами медийные персоны всякие мелькают: Чаплин там, Кураев...

С Кураевым и Чаплиным - отдельная история. Чаплин - несчастнейший мужик, который не имеет возможности сказать от себя ни единого слова. Через него идет только чревовещание Гундяева, он репетирует исключительно гундяевские мысли. А что касается Кураева, будущего патриарха, - он гораздо более подходящий кандидат на эту должность по всем статьям, в том числе и внешне, - то искренность его довольно проблематична, но тем не менее понятно, что патриархом он рано или поздно все-таки станет. Так вот, когда ты видишь этот разврат вокруг, эту жадность дикую, ты спрашиваешь: а зачем это все вообще нужно? Ведь если религия не улучшает человека, то какой в ней смысл?

Вот так ты и стал борцом с РПЦ?

Не могу сказать, что эта тема меня очень сильно увлекает, хотя мне по свойствам характера надо с кем-то воевать, а с попами воевать - святое дело. У меня ведь еще есть определенного рода иллюзии по поводу будущего России. Тут же речь идет об интеллектуальном будущем людей, которые здесь живут. Эти люди не виноваты, что их постоянно пытаются приносить в жертву той или иной идеологии, тому или иному бреду, тому или иному дегенеративному представлению о величии, об особом пути, Третьем Риме и так далее. То, что у нас произошло сейчас с церковью, даже это вот массированное наступление церковников на школу, на государственные институты, на армию, на власть, на все, - это нам обойдется еще лет в двадцать пять тяжелого отставания в самых разных сферах.

ХИТ-ЛИСТ ГЕРОЯ

Может, все-таки дело не в вере, не в религии даже, а в проблемах современной РПЦ?

Не бывает просто веры: она всегда ищет словесного, материального, художественного, сценического воплощения. Если бы эта вера была задвинута на то место, которое ей полагается по 14-й статье Конституции, я со своей стороны мог бы гарантировать полное к ней безразличие. То есть они могут ходить в кастрюлях любого цвета на голове, целовать друг другу руки и мыть ноги, долбить лбом пол, есть мясо своего Бога - могут делать все, что угодно, в специально отведенных местах и за свой счет.

Но все-таки церковь стольким людям дает утешение! Они явно становятся счастливее. И не все ли тогда равно, на чем это основано?

Нет, не все равно. Церковь является очень мощным генератором ненависти и раскола между людьми. И вот это одиночное, разовое удовлетворение, которое она кому-то доставляет, покупается, к сожалению, очень дорогой ценой, ценой дикого регресса. Если мы внимательно посмотрим историю России, то увидим фантастическую вещь, которую никто не замечает. Огромный по численности народ с очень хорошими данными, но он ставит абсолютный рекорд, достойный Книги Гиннесса: за 760 лет с момента принятия крещения этот народ не дает миру ни одного ученого, ни одного философа, ни одного поэта, ни одного писателя, ни одного медика – никого. Полный вакуум. А кому мы обязаны так называемым татаро-монгольским игом? С одной стороны – Европа, готовая организовать крестовый поход и освободить Русь от татар. К этому был готов Даниил Галицкий, который уже подписывал все нужные бумаги с папой, и к этому просвещенная часть русского общества была готова. Но против выступили попы. Почему? Татары свечками не торгуют, а католики – торгуют. Следовательно, мы выбираем татар. И отсюда вся эта поэтизация и героизация Александра Невского, который был, по сути, просто татарским вышибалой. То, как он остервенело жег родной Новгород за то, что в этом Новгороде убили несколько татарских переписчиков, показывает, что это фигура не только не национальная, но и антинациональная.

И каковы прогнозы на будущее?

Я надеюсь, что церковники все же расколются многократно внутри себя, потому что вера – очень хороший бизнес, а попы – народ жадный. И не надо мне приводить в пример каких-то сельских обнищалых батюшек, они меня совершенно не интересуют. Мне говорят: вот, он полжизни потратил на то, чтобы восстановить церковку. Ну и что? Кооператор тоже из кусков картона делает себе ларечек, чтобы торговать шавермой. Они строят себе торговую точку, они там будут зарабатывать. Так что, я думаю, этот бизнес будет многократно расколот, найдется кто-нибудь в достаточной степени волосатый и харизматичный, который умеет искусно имитировать веру – для этого нужны небольшие актерские способности. При этом я вообще не верю в факт наличия веры у большинства людей.

У людей из церкви?

Да практически у всех. Это не вера, дружище, это тот восторг сопричастности идеологии, те чувства, которые заставляли людей бросаться под колеса машины фюрера или обрекать себя на десятидневную голодовку с кровавым поносом, когда хоронили недавно северокорейского лидера.

Есть такое мнение, что человеку нужно обязательно во что-то верить.

Знаете, это мнение – бредовое абсолютно. Человеку надо знать как можно больше, поскольку знания являются основой интеллекта.

Не с рациональной точки зрения, а поскольку такова природа человека.

Классическая нейрофизиология давно установила природу человека. И пришла к довольно грустному выводу: человек – это животное, которое становится человеком в нашем понимании лишь в том случае, если он прошел курс социально-этической дрессировки. Иначе это будет маугли. А маугли – это красиво в книжке, а на самом деле приведите сюда маугли, так он наложил бы кучу в углу, потом попытался бы совокупиться с присутствующей дамой и подрался бы с зеркалом. Поэтому говорить о каком-то наличии веры, причем эволюционно заложенной, предельно глупо. Ни один из классиков нейрофизиологии не подтверждает эту точку зрения.

Почему же тогда вокруг столько верующих?

Дело в том, что атеизм – сложная штука. В отличие от веры – это работа. Поскольку вы становитесь атеистом под воздействием естественнонаучных знаний, под воздействием образования, той работы, которую вы проделываете внутри себя. А вера – это готовые клише, она гораздо проще, и ее выбирают многие именно в силу этой простоты. Но не думаю, что верующих на самом деле много. Весь этот фанатизм изображают, как правило, такие не вполне состоявшиеся артистки, которых перестают брать в эпизоды, и тогда они уходят в монастыри и по телевизору поднимают громкий вой о вере и православии.

ХИТ-ЛИСТ ГЕРОЯ

Сейчас многие читатели могут обидеться…

Да пожалуйста, пожалуйста. Если они верят, то для них высшим авторитетом должна являться книжка под названием «Евангелие». А там есть простые, элементарные, четкие тесты на тему «Веришь ты или нет». Поэтому обиженные читатели могут выйти во двор собственного дома, увидеть большую кучу песка и, если они верующие люди, силой веры передвинуть эту кучу. Ибо в Евангелии черным по белому написано, что крупицы веры достаточно, чтобы двигать горы. Также они могут пройти в любой онкологический диспансер и испытать силу собственной веры, потому что у них должна быть способность исцеления больных. Это не я придумал, это Иисус Иосифович четко надиктовал в Тетраевангелии.

Многие говорят, что не надо воспринимать это буквально…

Знаете, если вам говорят, что не надо воспринимать это буквально, всегда спрашивайте фамилию человека, который вам это сказал. А потом поищите его фамилию в списках авторов или соавторов Евангелия.

Наша редакция пропитана бунтарским духом. Нас так восхитил бунт против правил орфографии в названии сериала «Деффчонки» телеканала ТНТ, что мы даже решили его посмотреть. И увидели там Полину Максимову. И пропали... Поэтому интервью с ней пришлось делать Тимуру Родригезу. Он привычный.

Интервью: Тимур Родригез, Фото: Юрий Кольцов, Стиль: Татьяна Семичастная

Привет, Полина! Последний раз у меня это было с другой блондинкой, играющей в сериале на «ТНТ». И я не сошел с ума – просто так совпало. Только я брал интервью у нее дома. Отсюда вопрос: почему мы в кафе?

Тимур, ты же женат! (Смеется.)

Ты удивишься, как удивился в тот момент и я, но во время интервью дома был ее муж.

Кстати, о замужестве. Пересяду-ка я с угла.

Значит, мужа нет. Тогда скажи: как случайному знакомому вроде меня оказаться у тебя дома?

В мой дом вхожи только близкие люди. Я очень берегу свое жилище. У нас с мамой дома какое-то особое женское царство...

А одна жить пробовала?

Честно говоря, нет. Не было надобности. Кроме бытовых проблем, которые берет на себя мама, я еще нуждаюсь в ее моральной поддержке. Думаю, что искусственно начинать жить отдельно – глупо. Настанет момент, когда это произойдет органично.

Ты всегда была маменькиной дочкой?

Я, конечно, мамина дочка. Факт! Но паинькой никогда не была. В театральном я филигранно совмещала тусовки с учебой. Приходила из клуба под утро, переодевалась и шла на учебу.

А с мальчиками встречаться успевала? Наверняка у тебя была целая армия романтических героев.

Армия была, да только влюблялась я всегда в плохих парней, которые меня покоряли своей наглостью. Для них мое мнение было не важно – хочу я с ними быть или нет. И, как показывает моя жизнь, всегда добивались моего расположения. Мы, женщины, все такие: рядом целый взвод хороших мальчиков, а мы всегда выберем самого дерзкого. Да, я до сих пор люблю отчаянных!

Ты в очередной раз опровергаешь аксиому, что женщины любят ушами...

Я не знаю, чем и за что мы любим, но уж точно не за стихи и романтические свидания. Между людьми просто возникает какое-то сумасшедшее притяжение, и ты сам себе не можешь это объяснить. Немногословных мужчин люблю. Тех, которые не говорят, а делают. Меня нельзя привлечь псевдонежностью, назвав «заей», «кисой» или «рыбкой»... Фу, какая пошлятина! У меня аж мурашки по коже!

А какие у тебя уменьшительно-ласкательные прозвища для противоположного пола?

Мы с друзьями любим всякие несуразные клички: Кабан, Кенгур, Кроль... Мама меня называет Бычонок, Батон, Сундук, а если услышу от нее «Полина», значит, я в чем-то очень провинилась. (Смеется.) У меня был такой случай. Пришла в клуб, а там мой бывший молодой человек – кстати, у него в свое время была кличка Хомяк. Я ему: «Вань, привет! Как ты меня узнал?» – я к этому времени поменяла свой имидж. А он мне: «Да смотрю – череп знакомый стоит, вот и подошел!» В общем, «заями» и «рыбками» в моем окружении не принято друг друга называть.

Значит, телячьих нежностей ты не любишь. На секс это тоже распространяется? Все жестко и немногословно?

Я консервативно воспитана, поэтому секс для меня – это некое таинство, некий апофеоз любви. Это когда не хватает слов, взглядов, дыхания, объятий. И, самое главное, это то, о чем невозможно говорить вслух. Это нельзя запланировать. Это любовный порыв и непреодолимое желание быть ближе, чем ты этого хочешь, как ни парадоксально это звучит. Вот что касается секса... Боже, я романтик, да?! Поэтому, видимо, мужчины со мной и не знакомятся – читают по глазам, что им не светит легкая добыча.

Мы страшно боимся услышать «нет». Особенно на вопросы «Можно с вами познакомиться» и «Тебе понравилось?». А в твоем случае они не знают, как себя вести, потому что ты популярная актриса.

Полгода назад меня никто не знал, а ситуация была аналогичная. Популярность тут ни при чем. Я вообще ужасно требовательна к противоположному полу. К примеру, с одним молодым человеком я рассталась из-за того, что он не знал стихов Бродского. Ну какой может быть секс с человеком, который не знает Бродского? (Смеется.)

Бродский тоже так считал!

Чтоб ты понимал, я не бравирую сейчас – мол, я тут такая интеллектуалка, а они все меня недостойны. Нет! Просто для меня секс начинается с интеллекта. Мне нужно человека узнать, поговорить с ним, а уже потом, может быть, подумать о сексе. Для меня важно, как человек ест, как он одет, как он плавает, а, главное, в чем плавает. Терпеть не могу плавки трусиками! Вот представь: выйду я замуж, поеду отдыхать с ним, а он возьмет и наденет «это»… Боже, это же за гранью добра и зла! Мне нужен мужчина, который может меня защитить. Я люблю спортивные тела. В здоровом теле – здоровый дух. И сексом я буду заниматься не с томиком Бродского!

Журнал MAXIM, июль 2012

Очень тяжело взрывать небоскребы, вешать подростков-гомосексуалистов на подъёмных кранах и сажать в тюрьмы юных певиц, если ты не веришь, что делаешь это для бога. А вот если ты делаешь это для всевышнего, то все замечательно. Бог – это вообще лучший в мире способ уйти от ответственности.
На планете сейчас происходит колоссальный религиозный ренессанс. Опрос Gallup трехлетней давности показал, что верующими людьми себя считают примерно 70% населения планеты, что на 15% выше, чем поданным 1990 года. И немалая часть этого религиозного прироста пришлась на страны бывшего СССР. Все это не может не беспокоить просвещённых либералов, которыми кишит редакция MAXIM. Поэтому мы решили опубликовать наш гуманистический манифест, и, если он поможет хотя бы одному читателю воздержаться от дружбы с воображаемыми существами, мы будем считать, что не зря коптим тут небо.

ВЕРА – ЭТО НЕЗНАНИЕ

Невозможно верить в то, что ты точно знаешь. Например, в то, что дважды два – четыре. Зато можно верить в то, о чём ты не имеешь ни малейшего понятия. “Я верю” всегда означает “я не знаю”. К сожалению, если речь идёт о религии, то в полном виде это должно звучать как “я не знаю и не желаю знать”. Поэтому с таким скрипом, с таким трудом в клерикальных странах развиваются отрасли наук, изучающих природу человека, происхождение жизни и работу нашего сознания.
А ведь наука уже дала ответы на очень многие “вечные вопросы” о том, что такое душа, в чём смысл жизни, как возникает любовь, почему существует зло и откуда возник “нравственный императив внутри нас”. Только большинство людей категорически не хочет эти ответы слышать. Во-первых, для того, чтобы их понять, нужно определённое образование. Во-вторых, эти ответы убивают сказку, веру и мечту. И 70% населения планеты тщательно затыкают уши пальцами, зажмуривают глаза и изо всех сил пытаются не узнать ничего, что могло бы поколебать их веру. Они не хотят ничего слышать про альтруизм у дрожжей, про локусы, ответственные за патриотизм шимпанзе, и про способы развить проторелигиозное чувство у канареек.
Но мы лично считаем, что собакам полезнее есть “роял канин” и котлеты, а травить их такой неудобоваримой вещью, как разум религиозного фанатика, – это садизм и варварство.

БОГ – ПОБОЧНЫЙ ЭФФЕКТ ЭВОЛЮЦИИ

Человек – сверхсоциальный вид, специализирующийся на обмене информации между сородичами. Мы плохо бегаем, кое-как нюхаем, уши наши ни на что не годятся, наши мышцы, зубы и ногти – это издевательство, а не приспособления для выживания… Но зато наша специализация превратила нас в хозяев этой планеты – подвиньтесь, кролики и гиены! Мы умеем собирать, классифицировать и передавать друг другу информацию, мы умеем так работать командой, как ни одному муравью не снилось, мы – гении общения. Неудивительно, что наши дети пытаются болтать раньше, чем встают на ноги, и всю нашу жизнь мы только и делаем, что разговариваем. При отсутствии людей-собеседников мы беседуем с животными (некоторые из них даже наловчились делать вид, что понимают всё до последнего слова, особенно если у тебя в руках есть огрызок колбасы). При отсутствии животных – с неодушевленными предметами. И почти постоянно мы пребываем в молчаливом, но насыщенном диалоге с самими собой. Тренируемся, так сказать, чтобы не потерять навык. Наличие в нашем мозгу постоянного собеседника – незримого, обычно доброжелательного и знающего нас лучше, чем мы знаем себя, – весьма способствовало рождению идеи Бога. К нему всегда можно было обратиться в трудную минуту, поклянчить у него кару на головы наших врагов и пообещать, что мы будем вести себя хорошо, если эта чертова жестянка долетит куда надо сквозь страшные зоны турбулентности. Неудивительно, что первым номером в списке всевозможных доказательств бытия Божьего является так называемый “онтологический аргумент”, выдвинутый в XI веке Ансельмом Кентерберийским. В упрощённом виде он звучит примерно так: “Бог есть потому, что у нас есть представление о нём в нашей голове”.
Но нам кажется, что этот аргумент неплохо работает и в обратном направлении: наличие бога у нас в голове – повод усомниться в его существовании, особенно если учесть, что по соседству с ним обитают Спанч Боб и Русалочка.

РЕЛИГИЯ ВОЗНИКАЕТ КАК ПРИЯТНЫЙ ОБМАН

В книге The Mating Mind эволюционного психолога Джеффри Миллера есть замечательный рассказ.
“Половой отбор отдавал предпочтение идеологиям, которые были занимательны, преувеличены, увлекательны, драматичны, приятны, утешительны, имели связный сюжет, были эстетически сбалансированы, остроумно-комичны или благородно-трагичны. Представьте себе компанию молодых гоминид, собравшихся у плейстоценового костра и наслаждающихся недавно приобретённой в ходе эволюции способностью к речи. Два самца вступили в спор об устройстве мира… Гоминида по имени Карл предполагает: “Мы смертные, несовершенные приматы, которые выживают в этой опасной и непредсказуемой саванне только потому, что держатся тесными группами, хотя и страдают от внутренних склок, ревности и зависти. Все места, где мы бывали, – лишь маленький уголок огромного континента на невообразимо громадном шаре, вращающемся в пустоте. Этот шар миллиарды и миллиарды раз облетел вокруг пылающего шара из газа, который в конце концов взорвется, чтобы испепелить наши ископаемые черепа. Я обнаружил несколько убедительных свидетельств в пользу этих гипотез…” Гоминида по имени Кандид перебивает: “Нет, я считаю, что мы – бессмертные духи, которым были дарованы эти прекрасные тела, потому что великий бог Вуг избрал нас своими любимыми созданиями. Вуг благословил нас этим плодородным раем, жизнь в котором трудна ровно настолько, чтобы нам не было скучно… Над лазурным куполом неба улыбающееся солнце согревает наши сердца. Когда мы состаримся и насладимся лепетом внуков, Вуг вознесёт нас из наших тел, чтобы мы вместе с друзьями вечно ели жареных газелей и танцевали. Я знаю всё это, потому что Вуг поведал мне эту тайную мудрость во сне прошлой ночью”. Какая из идеологий, по-вашему, окажется более привлекательной? Победят ли правдоискательские гены Карла в соревновании с генами сочинительства чудесных историй Кандида? Человеческая история свидетельствует, что наши предки были больше похожи на Кандида, чем на Карла. Большинство современных людей от природы Кандиды. Обычно требуется много лет смотреть научно-популярные фильмы Би-би-си или Пи-би-эс, чтобы стать такими же объективными, как Карл“.
Да, вера всегда будет приятнее знания, потому что её специально создавали для нашего удовольствия. В отличие от реальности, которая, как мы все знаем, сплошь и рядом бывает исключительно гнусной.

ВЕРА ТРЕБУЕТ ДОРОГИХ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ ЛОЯЛЬНОСТИ

Впрочем, если бы религии просто были сладким исцеляющим бальзамом для измученных душ, мы бы были последними, кто кинул в них камень. Мы не истребляем розовых единорогов и не требуем закрыть “Спокойной ночи, малыши!” на том основании, что свиньи не говорят, а детям нужно знать суровую правду о том, что ни один Филя не смог бы продержаться полвека на коленках тети Тани, потому что срок годности любого Фили – двадцать лет максимум, а потом извольте пожаловать в ветеринарный крематорий. Увы, кроме нежных убаюкиваний все жизнеспособные религии неизбежно исполняли и другие песенки, куда менее приятные на слух. Дело в том, что религии, как любой идеологии, которая хочет выжить и развиться, неизбежно требуется проводить проверки на лояльность среди своих поклонников.
В эволюционной этологии давно известен феномен “дорогого доказательства лояльности”, который можно встретить у многих групповых животных, например у павианов. Павиан, который хочет быть принят в группе павианов-заговорщиков, планирующих в будущем свергнуть кое-кого из старших самцов, доказывает свою лояльность группе, дразня этих патриархов и подвергаясь в наказание весьма болезненным укусам. Доказав таким образом, что он “свой”, молодой павиан примыкает к заговорщикам и, чтобы удержаться в этой группе, периодически повторяет самоубийственные дразнилки старших.
Механизм такой доказанной лояльности прост и эффективен: чем больше жертв мы приносим для того, чтобы принадлежать к какой-нибудь диаспоре, тем дороже мы ценим её, тем больше мы противопоставляем себя тем, кто остался вне диаспоры, и тем активнее доверяем своим собратьям по диаспоре, потому что мы теперь в одной лодке. Этот механизм работает и при инициации подростков в первобытных племенах, и при посвящениях в члены студенческих общин, да и во всяких тайных обществах его очень уважают. И все успешные религии тоже основаны на нём. От верующих постоянно требуют жертв, часто противоречащих здравому смыслу. Регулярные отказы от пищи, пятикратные ежедневные молитвы, суровые ограничения на развлечения, требование носить определённый вид одежды, брить голову, давать обеты молчания, самобичеваться и самокастрироваться – история религий имеет обширный ассортимент “дорогих доказательств лояльности”. И конечно, измена вере должна наказываться самым суровым образом: эволюционная логика заставляет религии жестоко преследовать “предателей”, дабы устрашить и удержать при себе остальную паству. Обществу, которое стремится построить комфортную, разумную жизнь, основанную на принципах всеобщего удобства, очень трудно совместить этот комфорт и логику с теми самоограничениями, которые накладывают на себя религиозные общины. Достаточно посмотреть на Израиль, где по субботам приходится включать программы, останавливающие лифты на всех этажах, чтобы правоверные иудеи не оскверняли субботний день нажатием кнопок. Или на Саудовскую Аравию, в которой половина населения фактически вычеркнута из производства и общественной жизни, потому что от женщин в исламе требуются такие громоздкие доказательства лояльности, что им проще сидеть дома и ничего не делать, чтобы не нарушить какой-нибудь религиозный запрет.
Ни православие, ни католицизм, ни их обряды, ни их традиции не описаны в существующем виде в Ветхом Завете и Евангелии. Никогда Христос не требовал носить золотые горшки на голове в свою честь, никогда не говорил о непогрешимости папы римского или о том, что с его матери нужно рисовать иконы. Христос не говорил ни на латыни, ни по-старославянски. Он, в принципе, вообще довольно мало говорил. Большую часть того, что происходит в наших храмах, первохристиане, не колеблясь, признали бы чистокровным язычеством. Даже если допустить, что все Священное Писание продиктовано непосредственно богом, то нужно признать, что практически все наши праздники, молитвы и службы есть сплошная отсебятина, придуманная людьми, а никак не святым духом на всяких никейских и карфагенских соборах спустя сотни лет после распятия Христа. Мухаммед ничего не говорил про “Фейсбук” и мобильники, но это не снизило количество запретов на них, которые современные имамы и мутавы накладывают на мусульман. В Торе нет ни слова про одежду из синтетики, с которой так яростно сражаются ортодоксальные иудеи. Жрецы всех религий любят множить ограничения, чтобы ещё больше увеличить груз доказательств лояльности, стреноживающий их прихожан.

РЕЛИГИЯ РАЗРУШАЕТ ГОСУДАРСТВО

С помощью уже упомянутого опроса Gallup можно сделать интересное наблюдение. Если не брать страны-экспортеры нефти (такие как Кувейт и ОАЭ), а также протестантские США с их 60% верующих, то весь остальной мир показывает ясную пропорцию: чем выше религиозность населения, тем более бедной и отсталой является страна. С одной стороны, Швеция с ее 18% верующих, с другой – Бангладеш и Нигер с 99% религиозного населения. Если же учесть, что в Штатах нет ничего похожего на господствующую религию, что верующие разбиты там на маленькие группы локальных церквей и общин, налагающих крайне скромные ограничения на свою паству, а церковь надежно отделена от государства, то теорему можно считать доказанной: религия мешает благополучию государства. Если большая часть населения отказывается от образования, которое может “испортить” их веру, и тратит огромные силы и ресурсы на то, чтобы постоянно доказывать свою религиозную лояльность, то, естественно, прогресс предпочитает ретироваться из такого благолепия.
В России, согласно тому же опросу, верующими считают себя 35% населения. Это уже довольно опасный уровень. Религию начали преподавать в школах, власть охотно поддерживает любые, даже вполне невменяемые требования жрецов, а сами жрецы то и дело выскакивают с сообщениями о том, что религия должна управлять жизнью общества куда активнее, чем это происходит сейчас. И мы бы назвали всё это тревожными звоночками, но уже куда больше это смахивает на панический набат.

РЕЛИГИЯ И СВОБОДА НЕСОВМЕСТИМЫ

В мае этого года один художник вёз по московской улице в тележке свою картину. На картине была изображена участница группы Pussy Riot, прибитая к кресту. До нужного пункта художник так и не добрался, потому что на него накинулся православный общественник и страстно порвал картину на мелкие клочки. Вскоре должен быть суд. Как ни странно, судят не человека, уничтожившего чужое имущество, а художника. За оскорбление чувств верующих, само собой. Верующие давно приватизировали крест как личную духовную собственность – странно, что ещё математиков не таскают по судам за их кощунственно скрещенные оси координат. Например, на осужденной выставке “Осторожно, религия!” тоже было изображение женщины на кресте, и картину признали богохульственной. Хотя она вообще-то историческая. Женщин римляне подвергали такой казни редко, однако известно, как минимум, несколько случаев, когда к смерти на кресте приговаривали рабынь за убийство хозяина. Верующие вообще устроены так удивительно удобно, что оскорбить их может буквально всё. Поцелуи на улицах. Короткие юбки. Реклама нашего журнала. Преподавание теории эволюции в школе. Плюшевые поросята. Научные эксперименты. Право людей контролировать свою рождаемость. Еда на улице в Рамадан. Другие верующие тоже ужасно оскорбляют чувства верующих, если первые верят немножко иначе и чуть-чуть не в то. В оскорблённом виде верующий может вести себя чрезвычайно разнообразно: спектр реакции здесь начинается с гневно поджатых губ и заканчивается взорванными зданиями.
Надеяться на то, что атеисты и агностики смогут спокойно жить рядом с верующими, не приходится. То есть они-то смогут. Проблемы будут у верующих.
Как уже говорилось выше, успешные религии – это религии, которые не терпели конкуренции и безразличного к себе отношения. Неудивительно, что так распространились по миру именно авраамические учения, выбравшие себе самое параноидально-ревнивое божество из всех возможных.
Как акулу эволюция превратила в идеальную машину для убийства, так ислам и христианство сумели выжить и выиграть потому, что жестко отделяли “верных” от “неверных”, громоздили запреты, пылали мессианством и отправляли под камни и на костры всех, кто смел публично выразить сомнения в уместности происходящего. Так эти религии превратились в совершенные машины по истреблению всех конкурирующих идеологий. Иная ситуация была у буддизма, успешность которого основывалась на его умении идеально паразитировать на любых других религиях и вклиниваться в них, слегка видоизменяясь. Иудаизм же сделал ставку на национальный состав своей паствы и сумел выжить вместе с нею, но не получил, однако, мирового значения. Надеяться, что атеисты и верующие смогут долго и мирно жить сообща, – можно. Но только при том условии, что светская власть будет всемерно противостоять попыткам церкви обустраивать по своему вкусу общественную жизнь. И, в свою очередь, атеисты и агностики не должны делать застенчивые реверансы при виде человека с огнем веры в глазах. Время гонений на церковь закончилось давным-давно, эти ребята не нуждаются ни в нашей поддержке, ни в нашем сочувствии. Наоборот, скоро в сочувствии, похоже, будут нуждаться те, кто не готов надеть крест на шею или хиджаб на жену, лишь бы их оставили в покое.

журнал MAXIM июль 2012

Ramin Djawadi – Perseus

19.09.2013: СТРАШНЕЙ ВОЙНЫ. ПАМЯТИ СТЕПАШИНА // Русский вестник (газета)

20 лет реформ скатили нас по большинству параметров на самый низ мировой шкалы. А почему – уже и не понять: с расчленением страны на частные, взаимоненавистные угодья исчез и сам критерий истины. Есть правда олигархов и силовиков, воров и обворованных, вытуренных из квартир бомжей и новых собственников их жилья. И меж частями этой расчлененки уже ничего общего не может быть.

Оттого и вся наша политика свелась до мелкой драчки, в которой если даже кто-то вдруг по мелочи и прав, по сути все равно не прав: всякий кулик хлопочет только о своем болоте. И хоть все наши политические кулики сегодня дружно закурлыкали о Родине, на самом деле давно забыли ее за бронестеклами их черных бумеров и мерседесов.

И на всем этом фоне я нахожу явлением чрезвычайным выход у нас книжки с весьма невыразительным названием: «Анализ процессов приватизации государственной собственности в Российской Федерации за период 1993-2003 годы». Больше того, этот труд экспертов Счетной Палаты под началом ее председателя Степашина можно назвать своего рода подвигом. Его, по моему глубокому убеждению, должен знать каждый – хотя тираж издания всего 1000 экземпляров и его нельзя купить нигде.

Этот труд, проделанный с опорой на огромную фактуру, есть редкий случай именно той правды, не сказав которой дальше жить нельзя – как нельзя плыть вслепую, а тем паче выплыть. И хоть в нем не назван напрямик ни один из наших ключевых приватизаторов, по сути он им – свой Нюрнбергский приговор. Так как урон от нашей приватизации, по данным книги, сопоставим с потерями страны от гитлеровской оккупации. А духовное опустошение, пожалуй, будет пострашней любой войны.

Анализ в книге начинается с таких главных вопросов: «Было ли целесообразным решение о массовой приватизации в начале 90-х годов? Были ли действия органов власти законными и эффективными?»
Ответ: нет, не были. А было вот что:

«Превышение полномочий в сфере распоряжения госимуществом; необоснованное занижение цены продаваемых государственных активов; притворность конкурсов; коррупция в органах власти…»

Затем идет уже сама конкретика, извлечение которой на свет Божий я и считаю небывалым подвигом родных чиновников:

«Правительство в нарушение закона издало постановление по продаже принадлежащих Российской Федерации 75,6% акций АО «Красноярская угольная компания»… Госкомимуществом было принято решение о приватизации АО «Росгосстрах», 100% акций которого находилось в федеральной собственности…

В нарушение статьи 217 ГК РФ был осуществлен обмен принадлежащих государству акций АО «Усть-Илимский лесопромышленный комплекс», «СИДАНКО», «Тюменская нефтяная компания», «Коми ТЭК», «ОНАКО» и «Восточная нефтяная компания» на акции коммерческого банка «Менатеп»…

Большое количество предприятий с высокой долей оборонного заказа были приватизированы без ограничений, в том числе НТК «Союз», г. Москва (доля оборонного заказа – 95,7%), Машиностроительное КБ «Гранит» (85,4%), Московский вертолетный завод им. М.Л. Миля (44,4%), Иркутское авиационное объединение (85,1%)…

Вопреки закону «О федеральном бюджете на 1995 год» Госкомимущество выставило на инвестиционные конкурсы пакеты акций нефтяных компаний «ЮКОС», «Лукойл», «СИДАНКО», «Сургутнефтегаз» и других…»

Этому перечню по сути уголовных преступлений нет конца. Читая его, так и видишь хищный коготь наших госчиновников, которые не сдуру ж нарушали все что можно – а с явным корыстным умыслом, по предварительному сговору. На средства, выдранные с мясом из родной страны, и прикупались все их бумеры и пафосные замки по Рублевке. И хоть имен их в книге нет, все они наверняка есть в рабочих документах – но посмеет ли когда-то наша Генпрокуратура их истребовать?

Анализ этой беспрецедентной в мировой истории раскрадки содержит и перечень потерь страны в каждом из преступных эпизодов:

«Значительная часть денежных средств в федеральный бюджет не попадала – в 1996 году туда было перечислено только 55% от общей суммы, полученной от приватизации…

35% акций ПО «Новомосковскбытхим», выпускавшего до 80% моющих средств в России, были приобретены компанией «Проктер энд Гембл», основным конкурентом российского производителя на внутреннем рынке. Российская Федерация единовременно потеряла на его приватизации до 115 млн. долл.…

При определении цены пакета акций ОАО «Тюменская нефтяная компания» не была учтена стоимость запасов нефти и газа, в результате цена акций была занижена минимум на 920 млн. долл.…

Сделки кредитования Российской Федерации под залог акций госпредприятий могут считаться притворными, поскольку банки («Империал», «Инкомбанк», «Онэксимбанк», «Столичный банк сбережений», «Менатеп») фактически «кредитовали» государство государственными же деньгами. Минфин размещал на счетах банков средства в сумме, равной кредиту, а затем эти деньги передавались Правительству в качестве кредита под залог акций наиболее привлекательных предприятий…»

Таких примеров в книге – тысячи. Можно сойти с ума, читая все это подряд, страницу за страницей. Наши высшие чиновники, цветущие как у Христа за пазухой и посейчас, не правили страной – а грабили ее, как неприятель побежденную в войне державу. И даже кажется каким-то чудом, что после нападения на нас такого Джека-Потрошителя в лице высших чинов страны страна все еще дышит, а не отдала совсем концы!

Есть там и примеры вообще за гранью разума:
«В 2003 году затраты на организацию и проведение приватизации в Ингушетии в 271 раз превысили поступления от приватизации, которые составили всего 2 600 тыс. руб.…»

Нас за 20 лет реформ, вся подноготная которых вскрыта в этой книге, приучили к дикой мысли, что они и есть цель нашей жизни – тот фетиш, которому надо приносить, как Молоху, людские жертвы. Последний раз об этом, как о чем-то само собой разумеющемся, сказал с телеэкрана Греф: «Любые реформы бывают болезненны…»

Но зачем тогда эти самоедские реформы, которые приносят одно горе большинству – и опущение страны на мировое дно? Но на самом деле реформами у нас просто назвали уголовные деяния – дабы под политической завесой вывести их из-под десницы правосудия. Вот как об этом говорится в этой книге-приговоре:

«В ходе приватизации получили широкое распространение новые для России виды экономических преступлений: подделка ценных бумаг, мошеннические операции с ваучерами, организация «финансовых пирамид»…

Сформировались условия, позволившие проводить операции по отмыванию теневых капиталов, по передаче значительной части госимущества в собственность криминальных структур, усиливая тем их влияние на различные сферы экономики и политической жизни…

В результате применения для предприятий оборонной промышленности механизма искусственного банкротства имущественный комплекс их фактически невосполним…»

Следом за необъятным перечнем преступных эпизодов этот труд, по существу являющий собой развернутое обвинительное заключение, подводит итоги нашей криминальной приватизации:

«К 1996 году валовой внутренний продукт сократился на 38% по отношению к 1991 году… По машиностроительному комплексу объем продукции сократился на 57,4%, в легкой промышленности – на 84,1%, в пищевой – на 44%…

В 2002 году по сравнению с 1990 годом в 2 раза сократились объемы перевозки грузов железнодорожным и автомобильным транспортом, более чем в 5 раз – водным транспортом…

В результате приватизации в России существует самый высокий в мире уровень концентрации частной собственности. Формирование слоя мелких и средних собственников и предпринимателей, являющихся в развитых демократических государствах движущей силой экономического развития, не состоялось…

В 90-е годы крупнейшие иностранные производители вооружения вели беспрецедентную работу по закреплению за собой прав на изобретения российских авторов. В 1992-2000 годах только в США зарегистрировано более 1000 патентов на технологии военного и двойного назначения, где авторами являются российские изобретатели, а обладателями патентов – иностранные лица. В результате Россия может получить претензии по экспортируемой технике военного и двойного назначения…

Реальные доходы граждан до сих пор не превысили уровня 1990 года и только в 2003 г. превысили уровень 1994 года…»

В общем, картина страшная. И самый ее ужас даже не в упадке жизни большинства страны, ее тягловой силы. При том несправедливом дележе, который нас постиг, разделилась не только собственность, но и само национальное сознание. Эта реформа ковырнула нас до самых родовых корней, выдрав их с корнем, насмерть. И на еще сосущих трупный сок ветвях остались с наворованными благами только обреченные на ту же гибель пустоцветы. Хотя в силу своей паразитической природы они, как и подобные им трутни прошлых вымерших держав, эгоистически убеждены: «На наш век хватит!»

Последняя часть книги называется «Выводы и рекомендации» и выдает всю двойственность природы ее авторов. Я почти вижу ужас в лицах тех, кто делал по частям эту работу – и, сложив части в целое, узрел, какую правду вытащил на Божий свет. И представляю, как Степашин, почесав свою отчаянную репу, велел вписать в результативную часть приговора такой попятный текст:

«Приватизация в России проводилась зачастую криминальными методами… Тем не менее недостаточность и неполнота законодательной базы не являются основанием для отмены либо пересмотра итогов приватизации 1993-2003 годов».

А после еще репу почесал – и, видимо, сочтя, что этим текстом отдал кесареву дань, дальше ввернул прямо обратный текст:

«Вывод о легитимности приватизации в целом не означает объявления «заочной амнистии» лицам, совершившим нарушения в этой сфере. На основании выявленных и доказанных фактов необходимо в судебном порядке обеспечить восстановление нарушенных прав законного собственника – государства… Поскольку, исходя из статьи 301 Гражданского кодекса РФ, законный собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения…»

То есть последнее степашинское слово, наверняка ставшее поперек горла всем не названным в этой книге, но очевидным обвиняемым, – в том, что судить их все же можно. Дальше эстафету должны были принять Генпрокуратура и Верховный суд – но у них выполнить свой долг уже, как говорится, коксу не хватило.

Последний, самый интересный в связи с этим героическим трудом вопрос: кто его главный заказчик – и зажимщик в то же время? Ответ один: только Путин мог его и заказать – и, почесав уже свою загадочную репу, затем свести до всего тысячи не поступивших в продажу экземпляров. Вот чудеса этой загадочной в нашем властителе рефлексии!

Но Бог ему судья; я же закончу тем, с чего и начал. Известно, как наши чиновники способны выполнять их поручения. Владея мастерски искусством всяких отговорок, могут сработать и на троечку, а то и вовсе свернуть все на минус – чему в их спаянной среде примеров тьма.

Степашин, совершив указанный подвиг чиновника, свою задачу отработал на пять с плюсом – и откуда только это в нем взялось? Сказал во весь свой выключенный микрофон ту истинную правду, которой нам сейчас, как воздуха, недостает. На свой страх и риск исполнил свой долг перед Родиной и совестью сполна, хотя никто ни из власти, ни из оппозиции ему за это даже не сказал спасибо.

Сможем ли мы, все остальные, на фоне спасовавшей перед этой правдой Генпрокуратуры, Верховного суда и Президента эту эстафету перенять? От этого, в конце концов, зависит, идти и дальше нам на сырьевое дно, или же, осознав всю сокрушительную правду о себе, оттолкнуться от нее – и выплыть.

Александр РОСЛЯКОВ
http://forum-msk.org/material/society/10038971.html?#c10039476