Марк Шагал и Иерусалимские Витражи

Марк Шагал (1887-1985) принадлежал к плеяде бесстрашных искателей, открывших своим творчеством в первые десятилетия XX века новую эру в художественной культуре человечества.

Восемь десятилетий Шагал творил свой мир, где причудливо сплелись библейские легенды, персонажы сказок и предметы быта, увиденные художником в новом измерении. И в этом измерении возникает устойчивое, свойственное только Шагалу равновесие двух миров - реального и воображаемого, которое рождает равновесие цветовых контрастов, будоражит сознание смещением обычных логических и визуальных представлений.

В 1959-1962 Марк Шагал оформил двенадцать окон синагоги на западе Иерусалима, основываясь на библейских текстах.

Тот кто видел эти творения, не может удержаться от восторга, размышляя над тем, как устроен мир, что в нем реальность, а что лишь воображение. Мысль о проведении параллелей между мирами становится бессмысленной после лишь одного взгляда на эти витражи. Шагал был гением своего дела и об этом говорят эго шедевры. Пройти мимо вы просто не сможете

Реувен	Симеон	Леви
Иуда	Зевулун	Иссахар
Дан	Гад	Ашер
Нафтали	Йосеф	Беньямин

О том, что изображено на витражах можно почитать

 здесь

Жёны Юрия Визбора

Ада Якушева

          Ты – мое дыхание,
          Утро мое ты раннее.
          Ты и солнце жгучее
          И дожди.
          Всю себя измучаю,
          Стану я самой лучшею,
          По такому случаю
          Ты подожди.
          Подожди, себя тая,
          Самой красивой стану я,
          Стану самой умною
          И большой.
          Сколько лет все думаю:
          «Как бы поймать звезду мою».
          А звезда – рюкзак на плечи
          И пошел.
          Ты моя мелодия,
          Ты – вроде ты и вроде я.
          Мой маяк у вечности
          На краю.
          Спросят люди вновь еще:
          «Ну, как ты к нему относишься?»
          Я тогда им эту песню
          Пропою,
          Что:
          Ты – мое дыхание,
          Утро мое ты раннее.
          Ты и солнце жгучее
          И дожди.
          Всю себя измучаю,
          Стану я самой лучшею,
          По такому случаю
          Ты подожди.
          1966

Ада Якушева:
"О, боже мой, какое горе – любить такого трепача!», — такие строки я написала, когда положила на Визбора глаз. А у него всегда была огромная толпа воздыхательниц. Но что толку ревновать такого человека? Хотя поводов было предостаточно. Юра всегда жил по своим непредсказуемым законам. От любвеобильности Визбора я все же настрадалась. «Легкость» наших отношений как бы подразумевалась сама собой: разве могут два поэта спокойно жить рядом друг с другом? Обладая неуемным чувством юмора, Юра очень любил выражение нашего общего друга Зиновия Гердта — «три жены тому назад», которое вполне достоверно определяет этапы его жизненного пути. Несмотря на моральный фактор, я все же «рискнула» опубликовать письма Визбора ко мне.

… Он то уходил, то возвращался. Очень уж влюбчивым был. Бегал от одной юбки к другой, как мартовский кот. Но, несмотря на все эти уходы-приходы, между нами всегда оставались светлые отношения.
… Поженились мы в 1957 году. Юре всегда по-благородному хотелось, чтоб все было законно. У меня даже когда-то была его фамилия. Со всеми своими женами Визбор сочетался законным образом.

          Снова твоё бесконечное «жди»
          Белой дорогой мне в окна глядит,
          Снегом о снежный стучится настил.
          Я не хочу, чтобы ты уходил.
          В снег не хочу и в жару не хочу
          Я прислоняться к другому плечу.
          Хватит ли сил мне, не хватит ли сил,
          Я не хочу, чтобы ты уходил.
          Мне всё равно, сколько лет позади,
          Мне всё равно, сколько бед впереди.
          Я не хочу, чтобы ты уходил.
          Не уходи или не приходи…"
          1965

За перипетиями их непростых отношений следила вся поющая у костров страна. Через несколько лет этот красивый творчески-семейный союз все-таки распался. Якушева пережила это очень тяжело. Особый интерес представляют ее мемуары «Если бы ты знал», где столько знакомых имен, где история ее любви:

Ада Якушева:
"Визбор часто повторял блоковское утверждение, что «только влюбленный имеет право на звание человека». И могу засвидетельствовать, что в подобном состоянии он пребывал постоянно. Подозреваю, что он пытался вылепить цельный образ идеальной для него женщины. И скульптурной этой работе не видно было конца. Когда на свадьбе моей старшей дочери собрались все три жены Визбора — я, Женя Уралова и Нина Тихонова, — я поделилась этими наблюдениями, и они, кажется, согласились со мной".
(Газета «Приазовский рабочий», Мариуполь)

Татьяна Визбор (дочь):
"С самого детства мне говорили, что я родилась в большой любви. И это правда. Достаточно прочесть любое письмо из потрясающей переписки Якушевой и Визбора, изданной в прошлом году отдельной книгой «Три жены тому назад». Это была любовь двух творческих личностей. Обычно в таких союзах кто-то кого-то подминает, а тут было равноправие и уважение. Хотя порою это было очень непросто…
У них не так много совместных песен. Самая знаменитая «Да обойдут тебя лавины».
(Газета «Учительская газета», 2005)

Евгения Уралова

«Милая моя, солнышко лесное…»

          Всем нашим встречам разлуки, увы, суждены,
          Тих и печален ручей у янтарной сосны,
          Пеплом несмелым подернулись угли костра,
          Вот и окончилось все — расставаться пора.
          Милая моя, солнышко лесное,
          Где, в каких краях
          Встретишься со мною?
          Крылья сложили палатки — их кончен полет,
          Крылья расправил искатель разлук — самолет,
          И потихонечку пятится трап от крыла,
          Вот уж, действительно, пропасть меж нами легла.
          Милая моя, солнышко лесное,
          Где, в каких краях
          Встретишься со мною?
          Не утешайте меня, мне слова не нужны,
          Мне б разыскать тот ручей у янтарной сосны,
          Вдруг сквозь туман там краснеет кусочек огня,
          Вдруг у огня ожидают, представьте, меня!
          Милая моя, солнышко лесное,
          Где, в каких краях
          Встретишься со мною?

Евгения Уралова:
"Приезжаю на «Мосфильм», вхожу в лифт. Стоит Визбор: заношенная рубашка, стоптанные башмаки. «Бард!» — уважительно подумала я. Потом мы с ним пошли гулять и целовались под моросящим дождем. Единственное, что он сказал: «Я тебя люблю, а остальное тебя не должно волновать». Севе тут же позвонили и доложили, что я ему изменяю. Глядя на него, сердце сжималось от жалости: Шиловский похудел на семнадцать килограммов. Я ушла под его гневное предупреждение: «Смотри, отольются кошке мышкины слезы!». Если бы он знал…

          Когда в мой дом любимая вошла,
          В нем книги лишь в углу лежали валом.
          Любимая сказала: «Это мало.
          Нам нужен дом». Любовь у нас была.
          И мы пошли со старым рюкзаком,
          Чтоб совершить покупки коренные.
          И мы купили ходики стенные,
          И чайник мы купили со свистком…
          С тех пор я много берегов сменил.
          В своей стране и в отдаленных странах
          Я вспоминал с навязчивостью странной,
          Как часто эти ходики чинил.
          Под ними чай другой мужчина пьет,
          И те часы ни в чем не виноваты,
          Они всего единожды женаты,
          Но, как хозяин их, спешат вперед.

Нина Тихонова-Визбор:

"Прежде я даже не представляла, что существует мир такой духовной насыщенности"

Двадцать один год нет с нами поэта, актера, журналиста, сценариста и альпиниста Юрия Визбора, но живут его песни. Несколько лет подряд на озере Селигер проходит Визборовский фестиваль песни, традиционно собирающий множество людей. Наш собеседник - Нина ТИХОНОВА-ВИЗБОР.

- Нина Филимоновна, вы долго не прикасались к дневникам Визбора, а он вел их с 1951-го по 1984 год. Прочитав их, узнали ли вы нечто новое, то, что не могли знать при его жизни?

- Конечно, и вот один из примеров. Невзирая на недомогания, Юра жил как всегда - музыка, песни, зарядка, бег, планов громадье... 17 июня ему сделали компьютерный анализ, а 20 июня, в день его рождения, доктор сказал мне, что он обречен, то есть вынес смертный приговор. "Не мучайте его,- сказал доктор, - ему осталось жить три месяца".

Ровно так и случилось. Я, посоветовавшись с врачами, зная эмоциональную натуру Юры, а человек он был очень неравнодушный, сопереживающий, решила представить болезнь как гепатит, придумывала разные обоснования его развития.... Ведь в таких ситуациях человек может стать слабым, и это естественно, поскольку ломается психика. И мне казалось, что Юра верит. А когда я прочла дневники, то пришла в ужас.

Вот, например, что он пишет: "Ну вот, я проснулся. Сегодня главное сыграть свою роль перед Нинон, что у меня гепатит, что все будет в порядке. Хотя я знаю, что нахожусь на последнем маленьком отрезочке своей жизни". Меня поражало мужество, с которым он переносил боль. А оказывается, он знал, что обречен. О том, что он ведет дневник, я, естественно, знала. Он их писал рано утром или ночью.

Юра никогда не давал мне никаких указаний по поводу своих дневников. Я десять лет не могла к ним прикоснуться, меня мучил вопрос - имею ли я право их читать?.. И вот в 1994 году состоялся первый концерт Юриных песен, а в 1995 году русский человек, живущий в Америке, приехал в Москву и назначил мне встречу. Заговорщицким голосом он сказал, что знает о дневниках, готов заплатить за них 50 тысяч долларов и опубликовать в Америке.

Я, естественно, отказалась, но через некоторое время - опять звонок, и сумму увеличивают до 100 тысяч долларов. Деньги сумасшедшие, ситуация - тоже. Я поняла две вещи: во-первых, я их никогда не продам, и, во-вторых, их надо открыть. Читать было безумно трудно, такой уж у Юры почерк, все буквы одним крючком.

Я даже письма от него не могла прочесть, кроме первой и последней строчки, ждала его приезда, чтобы он сам прочитал. Но вдруг будто что-то открылось для меня, я стала понимать его почерк, как прозрение какое-то, стало легко читать. До конца так и не прочла, все-таки мешает ощущение неловкости, ведь человек писал все это наедине с собой.

- У вас нет планов издать книгу?

- Друзья написали свои воспоминания. А я, поскольку не получила от Юры никаких напутствий, как могу этим распоряжаться?
- А что-то о его отношении к вам вы открыли в дневниках?

- Так, как он относился к женщинам, - это можно было бы написать учебник для мужчин, это нечто фантастическое. Я не знаю, кто еще столько песен посвятил женщинам. Для себя я нашла одну строчку, которая порадовала меня больше всего остального. За месяц до смерти, приблизительно в августе 1984 года, написана такая фраза: "Я все-таки надеюсь, что мне станет лучше, я встану, и первое, что я сделаю, обвенчаюсь с Нинон". Когда я прочла слово "обвенчаюсь", мне больше никаких слов было не надо.

- Нина Филимоновна, как вы познакомились с Визбором?

- У приятельницы был день рождения, который они с мужем решили праздновать в моем доме. А гостившая у меня родственница из Сибири налепила полтысячи пельменей, думая, что после ее отъезда мне их на год хватит. Так вот приятельница с извинениями сказала мне, что оставила в дверях записку для их друга Юрия Визбора, чтобы он приехал сюда. Я ответила: "Конечно, пельменей много". Вдруг раздается телефонный звонок, и Юра спрашивает: "Здесь пельменями кормят?"

Когда он приехал, первое, что я отметила, - его голубые глаза, лучезарную улыбку и подумала, какой располагающий к себе человек. А Юра действительно был солнечный, искрящийся, необыкновенно притягательный человек. Я всю ночь бегала на кухню и варила пельмени. Холодильник просто опустел. А когда он стал петь, я все про него поняла, только удивилась, почему не знала раньше таких хороших песен. Ну и спросила, чьи песни он поет. Юрий с улыбкой ответил: "А ничего, если это мои?" Я подумала, что он шутит. "Вы артист?" - "Нет, журналист", - сказал он. Разошлись все только под утро. С этого дня все и началось.

- И как развивалось продолжение?

- Я живу на Кутузовском проспекте, и из окна кухни потрясающий вид - вся сияющая огнями Москва, Кремль.... И вот ночью мы разрешили Юре сварить последнюю порцию пельменей. Он подошел к окну и говорит: "Боже, какой вид! Я, пожалуй, из этого дома никогда не уйду". Я, конечно же, мимо ушей не пропустила эту фразу. "Сказал..." - подумала я. "Что вы мне на это ответите?" - спросил он. "Поживем, увидим", - все, что я смогла в тот момент ответить. Потом он улетел в командировку, а у меня вскоре день рождения в сентябре, но он не знал об этом, как считала я.

И вдруг приходит поздравительная телеграмма с ласковыми словами, а в конце - "Целую, Борман". Я очень удивилась, фильм "Семнадцать мгновений весны" не видела, так как была в тот период в Венгрии. Приехав, Юра спросил про телеграмму, я сказала, что не получала. И вдруг он увидел ее на шкафчике: "Так вот же она". - "Значит, твоя фамилия Борман?" - спросила я в недоумении. В общем, так он и не ушел из этого дома, а наши десять лет пролетели, как миг.

- Каким человеком был Визбор?

- Прежде всего Юрий был абсолютно не бытовой человек, и у меня хватило ума это понять. Маленький пример. Мои друзья уехали в Америку и попросили нас жить на их роскошной даче под Москвой. Соседи знаменитые - Зыкина, Рязанов.... И была на даче банька, в которой никто никогда не мылся. Устраиваясь в этом огромном доме, я Юре говорю: "Вот для тебя кабинет, спальня..." А он решил жить в баньке. Сделал стол, топчан, полку.... И устроил там себе и кабинет, и спальню, навел спартанский уют и был счастлив. Ну а я жила одна в шикарных апартаментах и ходила к нему в гости. Он не рисовался, это образ его жизни.

- Нина Филимоновна, Визбор советовался с вами о том, что волнует, интересует, беспокоит вас?

- Знаете, я пришла из абсолютно другого мира и прежде даже не представляла, что существует мир такой духовной насыщенности. Вокруг Юры была, можно сказать, высоковольтная духовная жизнь. В его окружении постоянно рождались идеи, сюжеты... И все на нашей кухне. Он как-то незаметно и быстро меня перековал, и я полностью растворилась в нем. Мне абсолютно все нравилось - с кем он дружит, куда ходит, чем занимается.... Я завидовала женщинам-альпинисткам, я считаю, что выбрала не самую плохую роль - жить интересами мужа.

Рядом с ним я открыла для себя совершенно другие ценности. Маленький пример: после нашего знакомства он увидел в моем альбоме портреты Джона и Жаклин Кеннеди - очень они мне нравились. Юра так удивился: "Я бы понял, если бы здесь был Хемингуэй.... Но эти-то при чем?" Ему нравился Ремарк и вообще все те личности, которых можно назвать настоящими мужчинами. Сам он был именно таковым. Мне кажется, Господь Бог забирает людей ранимых, чутких.... Раньше я думала: "Ну за что ему такая участь, почему его нет?" Я не могла даже общаться с его друзьями, потому что они есть, а его нет. А теперь понимаю, что Юрино сердце сейчас не вынесло бы всего происходящего.

- Нина Филимоновна, у вас сложились хорошие отношения с его первой женой, Адой Якушевой?

- Ада - удивительный, талантливый, остроумный человек. От нее всегда веет добром. Я как-то с удивлением спросила у Юры: "Как ты мог разойтись с такой женщиной?" Но Визбор в свои прошлые отношения никого не допускал и никогда в жизни не говорил плохо о своих женщинах.

Автор: Анна Куделинская
Источник: http://www.kultura-portal.ru
 

Темари - это необычное слово широко известно во всем мире любителям рукоделия. Так называются традиционные японские вышитые шары, которые когда-то служили детской игрушкой, а теперь стали формой прикладного искусства, которое имеет множество поклонников не только в Японии, но и во всем мире.

Интерес к темари неудивителен. Изящные вышитые миниатюры приводят в детский восторг любого, кто их видит. На многих людей темари действуют гипнотически - взгляд вновь и вновь возвращается к их калейдоскопическим узорам, пытаясь проследить путь нити и уловить симметрию рисунка. Поняв закономерности построения орнаментов, трудно удержаться от желания собственноручно создать хоть один маленький шедевр. А за первым шариком непременно последует второй, третий и так далее - эта дорожка уже многих привела в Ассоциацию темари, число членов которой исчисляется тысячами.

темари.ру - темари по-русски

http://www.temarikai.com/ - темари по-японски