Просто о жизни и воспитании

Есть один момент, который многие стараются не замечать, как будто это что-то неловкое, почти запретное – стоять на кухне, искать ключи или просто смотреть в окно и вдруг вслух произносить собственные мысли, словно рядом есть собеседник, хотя на самом деле в комнате никого нет, и в этот самый момент внутри может мелькнуть лёгкое напряжение: «А нормально ли это вообще?».

Общество долгое время относилось к этому с подозрением, как к странной привычке, которая якобы говорит о внутреннем беспорядке. 

Великоросс

Многие из нас хотя бы раз ловили себя на том, что ведут оживленную беседу... с абсолютно пустым помещением.

Со стороны это может выглядеть забавно или даже вызывать легкое замешательство у окружающих, однако специалисты спешат успокоить: привычка озвучивать свои мысли вслух вовсе не повод для беспокойства.

Напротив, как отмечает психолог Булгакова, подобные монолог-сессии наедине с собой ярко свидетельствуют об отменной активности мыслительных процессов. 

Академия Вкуса

У меня всегда был утренний ритуал: проснулась, заварила крепкий черный чай, добавила туда «от души» вкусненького и сижу, наслаждаюсь. Казалось, что это бодрит.

Но в последнее время стала замечать странное.

Выпила чай — вроде проснулась. А через час руки ледяные, ноги мерзнут даже в носках, а голова тяжелая, будто ватой набита. К обеду я уже разбитая.

Как нутрициолог, я начала анализировать свой завтрак. И поняла: я сама, своими руками, каждое утро устраиваю своим сосудам «американские горки».

То, что я добавляла в чашку, вызывало резкий спазм. Кровь просто не доходила до капилляров (отсюда и холодные руки).  

Я убрала 4 добавки из чая. И знаете, через 3 дня «туман» в голове рассеялся, а ладони стали теплыми.  

Главный Медицинский Канал | Медицина и Здоровье

Мёд вреден или полезен: что говорит современная наука

Мёд издавна считался главным «народным лекарством» от всех болезней, универсальным укрепляющим средством и полезной альтернативой белому сахару.

Нам с детства твердили, что ложка мёда при простуде или в сочетании с чаем — это исключительно польза. 

Однако современная эндокринология, диетология и нутрициология смотрят на этот продукт куда более объективно и прагматично. 

Просто о жизни и воспитании

Возраст особенно заметен не по морщинам.

Гораздо раньше он проявляется в мелочах: трудно наклониться за тапочками, подняться с кровати без лишнего усилия, повернуть корпус, чтобы достать что-то с тумбочки.

Вроде бы ничего серьёзного, но привычные движения постепенно начинают требовать всё больше внимания.

При этом есть люди, которые и в очень почтенном возрасте сохраняют удивительную самостоятельность.  

Они сами ходят за покупками, занимаются домашними делами, наклоняются, чтобы завязать шнурки, и не ждут, пока кто-нибудь принесёт им нужную вещь. 

🍂 Осенняя меланхолия — это не про «всё плохо». Это про то, как хочется завернуться в плед, налить чай в любимую кружку и дать себе право просто немного грустить.



Листья падают, дни становятся тише, и в этой тишине слышно то, что летом заглушал шум. Слышно старые мысли, забытые мечты, тихие «я скучаю» и даже маленькие «я справился». Осень будто специально приглушает громкость мира, чтобы мы могли расслышать себя. И это очень ценно — иногда просто остановиться и прислушаться к тому, что внутри.

Фёдор Васильев прожил всего 23 года, но за столь короткую жизнь успел оставить большое художественное наследие. Значительная часть его произведений хранится именно в Государственном Русском музее и включает десятки работ, от ранних этюдов до созданных в последние годы жизни крымских пейзажей.

Особенно интересно смотреть на произведения Васильева не по отдельности, а рядом друг с другом. Тогда становится заметно, как стремительно менялся его взгляд на природу — от внимательного изучения Валаама и русской деревни до широких волжских пространств и южного света Крыма.

Перед нами 15 работ из собрания Русского музея (Санкт-Петербург).

Валаам: начало большой школы

1. «В церковной ограде. Валаам». 1867


«В церковной ограде. Валаам» | 1867 | Холст, масло. 43 х 67 см | Государственный Русский музей, Санкт-Петербург

В этой картине Васильев обращается к старому монастырскому пространству: среди деревьев и зелени возникает церковная ограда, а архитектура словно растворяется в окружающей природе. Особенно выразительны насыщенные зелёные оттенки. Картина написана во время знаменитой поездки Васильева и Шишкина на Валаам, где они вместе работали несколько месяцев.