Из книги Максимилиана Волошина «Воспоминания»:
9.
Константин Бальмонт – со своим благородным черепом, который от напряжения вздыбился узлистыми шишками, с глубоким шрамом – каиновой печатью, отметившим его гневный лоб, с резким лицом, которое все – устремленье и страсть, на котором его зеленые глаза кажутся темными, как дырки, среди темных бровей и ресниц, с его нервной и жестокой челюстью Иоанна Грозного, заостренной в тонкую рыжую бородку. Походка с прихромом, золотое пенсне; манеры напоминают актера, играющего роль ловеласа.
7.
Вячеслав Иванов – несколько напоминающий суженной нижней частью лица Бальмонта. В глазах его пронзительная пытливость, в тенях, что ложатся на глаза и на впалости щек, есть леонардовская мягкость и талантливость. Длинные волосы, цветочными золотистыми завитками обрамляющие ровный купол лба и ниспадающие на плечи, придают ему тишину шекспировского лика, а борода его подстрижена по образцам архаических изображений греческих воинов на древних вещах.
4.
У Валерия Брюсова лицо звериное – маска дикой рыси, с кисточками шерсти на ушах: хищный, кошачий лоб, убегающий назад, прямой затылок на одной линии с шеей, глаза раскольника, как углем обведенные черными ресницами; злобный оскал зубов, который придает его смеху оттенок ярости. И глаза каре-желтые, как у волка. Сдержанность его движений и черный сюртук, плотно стягивающий его худую фигуру, придают ему характер спеленутой и мумифицированной египетской кошки. Неуловимое сходство, которое делает похожей маску Вячеслава Иванова на маску Бальмонта, сближает лица Андрея Белого и Брюсова.
2.
В Андрее Белом есть та же звериность, только подернутая тусклым блеском безумия. Глаза его, точно так же обведенные углем, неестественно и безумно сдвинуты к переносице. Нижние веки прищурены, а верхние широко открыты. На узком и высоком лбу тремя клоками дыбом стоят длинные волосы, образуя прическу.
5.
Михаил Кузмин – в его наружности есть нечто столь древнее, что является мысль, не он ли одна из египетских мумий, колдовством возвращенная в жизнь и память.
У него огромные черные миндалевидные глаза, гладкая чёрная борода, обрамляющая восковое лицо, стриженые под скобку волосы. Одежда тоже выделяет его: парчовые рубашки, красные сапоги. От него всегда пахло духами...
Николай Гумилев – тонок, строен, в элегантной одежде с высокими воротниками, причесан на пробор очень тщательно. Но лицо его благообразием не отличалось: бесформенно мягкий нос, толстоватые бледные губы и немного косящий взгляд, продолговатая, вытянутая вверх голова с непомерно высоким плоским лбом. Все в нем особенное и особенно некрасивое. Говорит чуть нараспев, нетвердо выговаривая «р» и «л».
10.
Осип Мандельштам – тоненький, щуплый, с узкой головой на длинной шее, с волосами, похожими на пух, с острым носиком и сияющими глазами.
6.
Анна Ахматова – худая, бледная, бессмертная, мистическая. У нее длинное лицо, губы тонкие и немного провалившиеся, сильно развитые скулы и особенный нос с горбом, серые глаза, быстрые, но недоумевающие. У нее тонкие и изящные руки. Очень гибкая...
1.
Марина Цветаева – статная, широкоплечая, с широко расставленными серо-зелеными глазами. Одевается кокетливо, но неряшливо. На всех пальцах перстни с цветными камнями, но руки не холены. Кольца не украшения, а скорее талисманы...
8.
Среди всех этих лиц, лицо Александра Блока выделяется ясным и холодным спокойствием, как мраморная маска. Безукоризненное в пропорциях лицо, с тонко очерченным лбом, с классическими дугами бровей, с короткими вьющимися волосами, с влажным изгибом губ, напоминает греческую скульптуру, в которую вправлены глаза из прозрачного камня. Рассматривая лица других поэтов, можно ошибиться в определении их специальности: Вячеслава Иванова можно принять за добросовестного профессора, Андрея Белого за бесноватого, Бальмонта за знатного испанца, путешествующего инкогнито по России без знания языка, Брюсова за цыгана, но относительно Блока не может быть никаких сомнений в том, что он поэт, так как он ближе всего стоит к традиционно-романтическому типу поэта – поэта классического периода немецкой поэзии.
Рыжебородыми были: Блок, Вяч. Иванов, Бальмонт, Белый, Волошин, А.Н. Толстой. Рыжеволосой была Гиппиус. Рыжеватыми были Мандельштам, Вяч. Иванов, Лосский, Розанов. У Блока были пепельно-рыжие кудри. У Цветаевой в молодости были русо-рыжеватые волосы.
Ирина Одоевцева: «Знакомства с большим поэтом или писателем, как правило, разочаровывали меня из-за их внешнего облика. Исключение из этого правила составляли только Ахматова и Блок. Все остальные, включая и Алексея Толстого, и Марину Цветаеву, с которой я познакомилась в Берлине в двадцать третьем году, с первого взгляда заставляли меня пожалеть, что я с ними встретилась, – ах, лучше бы я их не видела совсем! Я, как та девочка в анекдоте, могла написать: «Папа! Я видела льва, но он не похож».
PS. Ничего не понимаю, отредактировала пост, название, метки - все как надо, сохранила вроде бы...
А он пропал. И мои дополнения тоже пропали, остался в черновике только предыдущий вариант, без фото Волошина и Гумилева, без моего постскриптума. Пришлось выставить его в дневник, а потом уже редактировать.
Серия сообщений "Волошин":
Часть 1 - Таиах - вековая мистификация М. А. Волошина??
Часть 2 - Максимилиан Волошин о поэтах
Часть 3 - Максимилиан Волошин
Часть 4 - Ко дню рождения Максимилиана Волошина
Часть 5 - Черубина де Габриак. Миф Серебряного века
Часть 6 - Все видеть, все понять...
Серия сообщений "Мандельштам":
Часть 1 - Слух чуткий парус напрягает...
Часть 2 - Куда мне деться в этом январе?..
Часть 3 - Мелочь, а приятно))
Часть 4 - Максимилиан Волошин о поэтах
Часть 5 - Ах, эта шаль...
Часть 6 - Сирень, черемуха...
Часть 7 - Прощание с апрелем
Часть 8 - Дождик...
Часть 9 - Книжный шкап. Осип Мандельштам
Серия сообщений "Бальмонт":
Часть 1 - Лунный свет... Константин Бальмонт - стихи
Часть 2 - Максимилиан Волошин о поэтах
Часть 3 - Ко дню рождения Константина Бальмонта
Часть 4 - 155 лет со дня рождения Константина Дмитриевича Бальмонта
Часть 5 - Как ясен август...
• Поместите обе ладони за уши и, загнув их, с силой прижмите к голове. 
По-разному называют Плёс: жемчужина Волги, изумруд Севера, город улыбка, русская Швейцария, русский Барбизон. Над городом пронеслось без малого шесть веков, но загадку Плёса до сих пор до конца не разгадали: в чем же притягательная сила маленького городка на Волге? 
Сейчас в Плёс едут со всех концов страны "в гости к Левитану", воочию увидеть места, знакомые - чаще по картинам - любимого пейзажиста. С ранних детских лет они знакомы многим, но с годами пейзажи Левитана становятся гораздо ближе и понятней.
В них есть все: терпкая сладость распускающейся листвы и золото ее увядания, прохладная свежесть воздуха после дождя и тихая задумчивость сумерек, страдание одиночества и мечты о счастье и, конечно, восторг перед красотой жизни. Как сказал К. Паустовский, пейзажи Левитана не ослепляют глаз, они скромны и точны, подобно чеховским рассказам.
Редкостной красоты пейзажи города Плёса надолго вдохновили великого русского пейзажиста Левитана, вошедшего в историю русского искусства как выдающийся мастер лирического пейзажа настроения, главной, всепоглощающей темой искусства которого была природа России. 
В своих, ставших всемирно известными, пейзажах И.И. Левитан открывает нам глаза на трогательную красоту и неисчерпаемое богатство маленького городка на Волге - Плёса.
