Акварели, акварели...

© Copyright: Таня Вед, 2013

Израиль — арабские государства

До недавнего времени въезд с израильским штампом был запрещен во многие арабские страны: в Саудовскую Аравию, Иран, Кувейт, Ливан, Ливию, Пакистан, Сирию, Судан и др. Однако сейчас все гораздо проще: израильские пограничники перестали ставить штампы в загранпаспорта, выдавая вместо них вкладыш — вы отдаете его при вылете и спокойно летите в любую арабскую страну.

Армения — Азербайджан

Граница между этими государствами закрыта. При въезде в Азербайджан с отметкой о посещении Армении могут возникнуть сложности: штраф, долгая разъяснительная беседа, обыск или даже отказ во въезде. В 2013 году азербайджанские пограничники депортировали российского журналиста Милрада Фатулаева из Баку, обнаружив в его паспорте штамп о пребывании в Армении. Выход: попросить пограничников не ставить штамп в загранпаспорт, а выдать дополнительный вкладыш. Или путешествовать сначала в Азербайджан, а потом в Армению, где нет подобных ограничений.

Нагорный Карабах — Азербайджан

Если в паспорте окажется отметка о посещении Нагорного Карабаха, въезд в Азербайджан будет осложнен. Впрочем, обычно никаких отметок в Карабахе россиянам не ставят. Не стоит также упоминать о посещении непризнанной Нагорно-Карабахской Республики, иметь при себе путеводители и другие «улики», иначе неизбежны проблемы с таможенниками. Виза для посещения самопровозглашенной НКР россиянам не нужна.

Абхазия и Южная Осетия — Грузия

Грузия считает Южную Осетию и Абхазию своими оккупированными территориями, поэтому въезд в страну непосредственно из этих республик расценивается как нелегальный. Последствия серьезные: от штрафа до заключения под стражу. Тем, кто едет в Абхазию или Южную Осетию из России, необходимо помнить, что таможенные пункты КПП «Гантиади — Адлер» (Абхазия) и «Рок — Нижний Зарамаг» (Цхинвали) считаются незаконными и, если вы отправитесь потом в Грузию, можно попасть в тюрьму на срок от трех до пяти лет. Чтобы избежать проблем с законом, в Абхазию и Южную Осетию следует ездить по российскому паспорту (хотя пограничники и не ставят отметок), а в Грузию — по загранпаспорту.

Куба — Америка

Из-за эмбарго, введенного Америкой на торговлю с Кубой в 1962 году, американцам и всем, кто подлежит юрисдикции США, запрещены поездки на Кубу, как и любые торговые отношения с этой страной. Поэтому, если вы имеете грин-карту или планируете получить гражданство США, стоит избегать отметок в загранпаспорте о посещении острова свободы. На практике кубинские пограничники штампов не ставят, выдавая визу отдельно — однако лучше об этом дополнительно попросить (были случаи, когда штамп все же ставили). Также не стоит везти с собой в США кубинские сувениры — их могут изъять американские таможенники, возможен даже штраф. Транзит возможен через третью страну (например, через мексиканский Канкун). На территории Кубы нельзя расплачиваться картой американского банка и долларами — карта и деньги могут быть конфискованы.

Косово — Сербия

Сербия считает Республику Косово своей территорией, вышедшей из-под контроля, и не признает отметок в паспорте, которые ставят пограничники в Косове. Раньше штамп Косово аннулировался пограничниками Сербии, но с недавних пор сербы расценивают въезд из Косово как незаконный переход границы, вследствие чего возможен штраф и даже депортация из страны. Выход — въезжать через третье государство, например Черногорию или Македонию. Для россиян Сербия является безвизовой, а в Косове с 1 июля 2013 года требуется виза.

Кипр: греческая и турецкая части

Кипр и его столица поделены надвое: греческая Республика Кипр не признает самопровозглашенную Турецкую Республику Северного Кипра, и если у вас в паспорте стоит штамп о прилете в нелегальный аэропорт Эрджан, то в греческую часть вас не пустят. Исключение может быть сделано лишь для обладателей Шенгена. В турецкую часть из греческой можно путешествовать без помех.

После смешивания с ПВА гуашь становится более прочной, хорошо ложится на холст или другую поверхность, не обсыпается, еще и держит объем. И все это - на долгие годы (заглавная картина была нарисована 6 лет назад, и все еще никаких изменений).

При этом, если работа не получилась или надоела - открываем кран с горячей водой и за одну минуту все смывается почти бесследно. И холст не пропадает, а снова идет в работу.

Что понадобится:

• клей ПВА
• самая обычная гуашь - 9 или 12 цветов
• стеки или какие-нибудь палочки для смешивания красок
• то, на чем вы будете рисовать
• кисти (я беру плоские, как для масла)
• бумага или тряпка для вытирания кистей и стеков
• палитра
• вдохновение

Наливаем в ячейку палитры клей ПВА из расчета примерно 1 к 1 с краской, можно 1 к 2 - смотрите по объему, по густоте краски, лучше сначала поэкспериментировать с разными пропорциями.

Смешиваем с краской. Если нужно получить новый оттенок - то сначала намешиваем этот оттенок, а потом уже вливаем ПВА, потому что пока он не высох, он создает иллюзию более светлого цвета.

Получится вот такая объемная смесь - все, набираем на кисточку и рисуем.

Можно растирать ее по холсту тонким слоем, а можно класть объемно.

После высыхания: первая полоска слева гуашь без ПВА, посередине гуашь с ПВА объемная, справа, самая светлая гуашь с ПВА растертая (видите, насколько лучше выглядит смесь гуашь+ПВА? а та, что без клея, уже готова отваливаться)

Чтобы закрепить готовый рисунок, его можно покрыть дополнительным слоем ПВА или лаком (но если возьмете лак, то уже эту картинку водой не смоете).

Таблица смешивания цветов / смешивания красок / синтеза оттенков позволяет узнать, как при смешивании двух и более цветов и оттенков получить нужный.

Такая таблица экономит кучу нервов и помогает разукрасить мир, имея в наличии ограниченное число красок.

Картины Манабу Мабе и пилот 2-х катастроф: Boeing 707

«Это не самолет»:
«похищение» Фредерика Валентича

Исчезновение «летающего тигра»:
L-1049 над Тихим океаном

Последний полет Амелии Эрхарт

Как нарисовать розу карандашом

1. Легкими движениями карандаша сделай эскиз розы: нарисуй овальный бутон и стебель.

2. В центре овала изобрази лепестки, похожие на спираль.

3. Четко вырисуй каждый лепесток. Обрати внимание на все изгибы и складки.

4. Сделай необходимые утолщения, выделив основные линии на цветке и стебле.

5. Прекрасно! А теперь в местах теней выполни штриховку. Это сделает розу объемнее и реалистичнее.

Наш шедевр готов примерить красочную рамку и украсить одну из стен твоей комнаты.

Интересно! Родиной розы считается Персия (Иран). На языке персов название цветка звучит «гюль», а сама страна издавна имеет второе название — Гюлистан.

Заинтересованность персов выращиванием роз подхватили греки. Один из греческих мифов рассказывает: «Когда богиня красоты и любви Афродита узнала о смерти ее любимого Адониса на охоте, она пошла в горы Кипра искать тело красавца. Колючки терна и острые камни ранили ее хрупкие ножки, а капли крови, падающие на землю, превращались в красные розы».

Как нарисовать розу шаг за шагом

Если в рисовании ты не новичок, а бумага и карандаш — твои лучшие друзья, предлагаю сложный вариант рисования розы карандашом. В качестве примера возьмем следующее изображение:

1. Нарисуй длинную дугу — стебель. Обозначь верхнюю и нижнюю границы бутона, а также его центр.

2. Теперь нарисуй серединку бутона. Она состоит из многих закрученных листьев.

Постепенно добавляйте розе другие лепестки. Обрати внимание на строгость и геометричность форм.

У тебя получится вот такая роза:

3. Дорисуй розе стебель и листья.

4. Самое время добавить теней и сделать наш цветочек объемным. Внимательно посмотри на фотографию розы и начинай штриховать темные участки изображения. Для штриховки идеально подойдет мягкий карандаш.

5. Теперь легкими движениями карандаша добавь полутеней. Заметь: лепестки, которые закручиваются наружу, обязательно должны иметь блики и становится темнее ближе к краям.

6. Детализируй листья и добавь им теней.

Вот и все! Королева цветов готова.

Интересно! В Древнем Риме белую розу считали символом молчания. Если во время торжественной трапезы в зале над гостями красовалась белая роза, все понимали: разговор за столом не подлежит разглашению. До сих сохранилось крылатое выражение «Sub rosa dictum» («Я сказал под розой»). Это означает, что все сказанное — большая тайна.

Римские воины надевали венки из роз, чтобы избавиться от страха перед битвой. Розовыми венками в Риме награждали также выдающихся деятелей.

Как нарисовать розу акварельными красками

Розы, нарисованные акварелями, выглядят особенно утонченно и изящно. Для создания следующего изображения художник использовал профессиональные краски. Ты можешь взять самые обычные.

1. Выбери изображение розы и сделай едва заметный эскиз. Если самостоятельно это сделать трудно, в солнечный день приложи рисунок к окну и перебей на бумагу.

2. Нанеси начальный слой красок. Раскрашивай каждый лепесток отдельно. Перед тем, как раскрасить соседний лепесток, дай предыдущему хорошо высохнуть, иначе краски потекут.

Чтобы краски гармонично смешивались:

• намочи лепесток водой, а потом нанеси краску,
• нанеси один цвет, затем добавь другой.

3. Кроме розовых и оранжевых оттенков, добавь фиолетовых, синих и вишневых. Так тебе удастся сделать рисунок насыщенным.

4. Когда розы полностью высохнут, переходи к заднему плану. Роль фона будут выполнять цветные пятна. Краски нужно наносить на мокрую бумагу.

5. Когда первый слой краски окончательно высохнет, начинай работать над тенями цветов. Наряду с коралловыми, розовыми и красными цветами добавь желтых, фиолетовых, синих оттенков. Цветок станет красивым и выразительным.

6. Сделай фон более глубоким, нанеся на предыдущий еще один слой красок. Но следи, чтобы фон не испачкал цветы и не затмил их. Не очень хорошо, если окружение ярче, чем изображаемый предмет.

7. Детализируй изображение, добавив некоторым лепесткам прожилки и тени.

Поздравляю! Картина готова.

Интересно! Сегодня известно 6 000 видов роз, выведенных человеком. Но больше всего поразили японцы. Им удалось вырастить розу-хамелеона. Этот удивительный цветок меняет цвет зависимо от освещения. Днем роза алая, вечером — белая.

Как быстро нарисовать букет роз

Не зря говорят: хочешь завоевать сердце девушки, подари ей розы. Но не грусти, если на роскошный букет не хватает средств. Скорее беги за ватманом и цветными карандашами — яркая картина станет отличным презентом на День рождения и, в отличие от живых цветов, еще долго будет напоминать имениннице о заботливом авторе.

1. Сделай рисунок букета, вазы и банта.

2. Легкими движениями карандаша сделай наброски бутонов в форме овалов, дорисуй стебли и бант. Дно вазы сделай круглым.

3. Придай бутонам характерных для роз форм. Вдоль каждого стебля проведи по второй линии, чтобы сделать их толще. Детализируй бант.

4. Внутри бутонов нарисуй лепестки. Не забудь о чашелистиках.

5. И последнее — дорисуй листочки. Их должно быть очень много, ведь у нас целый букет роз. На вазе нарисуй вертикальные линии. В нужных местах сделай штриховку.

Раскрась картину цветными карандашами и подари тому, кого очень любишь.

https://pustunchik.ua/treasure/draw/iak-namaliuvaty-troiandu

Дальний Восток. Каждая осень неземной красоты. Золотая тайга с густо-зелеными пятнами кедров и елей, черный дикий виноград, огненные кисти лимонника, упоительные запахи осеннего леса и грибы. Грибы растут полянами, как капуста на грядке, выбегаешь на полчаса за забор воинской части, возвращаешься с корзиной грибов. В Подмосковье природа женственна, а тут — воплощенная брутальность. Разница огромна и необъяснима.

На Дальнем кусается все, что летает. Самые мелкие тварешки забираются под браслет часов и кусают так, что место укуса опухает на несколько дней. «Божья коровка, полети на небко», — не дальневосточная история. В конце августа уютные, пятнистые коровки собираются стаями как комары, атакуют квартиры, садятся на людей и тоже кусают. Эту гадость нельзя ни прихлопнуть, ни стряхнуть, коровка выпустит вонючую желтую жидкость, которая не отстирывается ничем. Божьих коровок я разлюбила в восемьдесят восьмом.

Средняя школа в СССР . Фото: Мамонтов Сергей/Фотохроника ТАСС

Вся кусачесть впадает в спячку в конце сентября, и до второй недели октября наступает рай на земле. Безоблачная в прямом и переносном смысле жизнь. На Дальнем Востоке всегда солнце — ливни и метели эпизодами, московской многодневной хмари не бывает никогда. Постоянное солнце и три недели сентябрьско-октябрьского рая безвозвратно и накрепко привязывают к Дальнему.

В начале октября на озерах мы празднуем День учителя. Я еду туда впервые. Тонкие перешейки песка между прозрачными озерами, молодые березы, чистое небо, черные шпалы и рельсы брошенной узкоколейки. Золото, синева, металл. Тишина, безветрие, теплое солнце, покой.

— Что здесь раньше было? Откуда узкоколейка?

— Это старые песчаные карьеры. Здесь были лагеря, — золото, синева и металл тут же меняются в настроении. Я хожу по песчаным перешейкам между отражений берез и ясного неба в чистой воде. Лагеря посреди березовых рощ. Умиротворяющие пейзажи из окон тюремных бараков. Заключенные выходили из лагерей и оставались в том же поселке, где жили их охранники. Потомки тех и других живут на одних улицах. Их внуки учатся в одной школе. Теперь я понимаю причину непримиримой вражды между некоторыми семьями местных.

ЗАКЛЮЧЕННЫЕ ВЫХОДИЛИ ИЗ ЛАГЕРЕЙ И ОСТАВАЛИСЬ В ТОМ ЖЕ ПОСЕЛКЕ, ГДЕ ЖИЛИ ИХ ОХРАННИКИ. ПОТОМКИ ТЕХ И ДРУГИХ ЖИВУТ НА ОДНИХ УЛИЦАХ

В том же октябре меня уговорили на год взять классное руководство в восьмом классе. Двадцать пять лет назад дети учились десять лет. После восьмого из школ уходили те, кого не имело смысла учить дальше. Этот класс состоял из них почти целиком. Две трети учеников в лучшем случае попадут в ПТУ. В худшем — сразу на грязную работу и в вечерние школы. Мой класс сложный, дети неуправляемы, в сентябре от них отказался очередной классный руководитель. Директриса говорит, что, может быть, у меня получится с ними договориться. Всего один год. Если за год я их не брошу, в следующем сентябре мне дадут первый класс.

Мне двадцать три. Старшему из моих учеников, Ивану, шестнадцать. Два года в шестом классе, в перспективе — второй год в восьмом. Когда я первый раз вхожу в их класс, он встречает меня взглядом исподлобья. Дальний угол класса, задняя парта, широкоплечий большеголовый парень в грязной одежде со сбитыми руками и ледяными глазами. Я его боюсь.

Я боюсь их всех. Они опасаются Ивана. В прошлом году он в кровь избил одноклассника, выматерившего его мать. Они грубы, хамоваты, озлоблены, их не интересуют уроки. Они сожрали четверых классных руководителей, плевать хотели на записи в дневниках и вызовы родителей в школу. У половины класса родители не просыхают от самогона. «Никогда не повышай голос на детей. Если будешь уверена в том, что они тебе подчинятся, они обязательно подчинятся», — я держусь за слова старой учительницы и вхожу в класс как в клетку с тиграми, боясь сомневаться в том, что они подчинятся. Мои тигры грубят и пререкаются. Иван молча сидит на задней парте, опустив глаза в стол. Если ему что-то не нравится, тяжелый волчий взгляд останавливает неосторожного одноклассника.

Районо втемяшилось повысить воспитательную составляющую работы. Родители больше не отвечают за воспитание детей, это обязанность классного руководителя. Мы должны регулярно посещать семьи в воспитательных целях. У меня бездна поводов для визитов к их родителям — половину класса можно оставлять не на второй год, а на пожизненное обучение. Я иду проповедовать важность образования. В первой же семье натыкаюсь на недоумение. Зачем? В леспромхозе работяги получают больше, чем учителя. Я смотрю на пропитое лицо отца семейства, ободранные обои и не знаю, что сказать. Проповеди о высоком с хрустальным звоном рассыпаются в пыль. Действительно, зачем? Они живут так, как привыкли жить. Им не нужно другой жизни.

ПОЛОВИНУ КЛАССА МОЖНО ОСТАВЛЯТЬ НЕ НА ВТОРОЙ ГОД, А НА ПОЖИЗНЕННОЕ ОБУЧЕНИЕ

Дома моих учеников раскиданы на двенадцать километров. Общественного транспорта нет. Я таскаюсь по семьям. Визитам никто не рад — учитель в доме к жалобам и порке. Для того, чтобы рассказать о хорошем, по домам не ходят. Я хожу в один дом за другим. Прогнивший пол. Пьяный отец. Пьяная мать. Сыну стыдно, что мать пьяна. Грязные затхлые комнаты. Немытая посуда. Моим ученикам неловко, они хотели бы, чтобы я не видела их жизни. Я тоже хотела бы их не видеть. Меня накрывает тоска и безысходность. Через пятьдесят лет правнуки бывших заключенных и их охранников забудут причину генетической ненависти, но будут все так же подпирать падающие заборы слегами и жить в грязных, убогих домах. Никому отсюда не вырваться, даже если захотят. И они не хотят. Круг замкнулся.

Иван смотрит на меня исподлобья. Вокруг него на кровати среди грязных одеял и подушек сидят братья и сестры. Постельного белья нет и, судя по одеялам, никогда не было. Дети держатся в стороне от родителей и жмутся к Ивану. Шестеро. Иван старший. Я не могу сказать его родителям ничего хорошего — у него сплошные двойки, ему никогда не нагнать школьную программу. Вызывать его к доске без толку — он выйдет и будет мучительно молчать, глядя на носки старых ботинок. Англичанка его ненавидит. Зачем что-то говорить? Не имеет смысла. Как только я расскажу, как у Ивана все плохо, начнется мордобой. Отец пьян и агрессивен. Я говорю, что Иван молодец и очень старается. Все равно ничего не изменить, пусть хотя бы этого шестнадцатилетнего угрюмого викинга со светлыми кудрями не будут бить при мне. Мать вспыхивает радостью:
«Он же добрый у меня. Никто не верит, а он добрый. Он знаете, как за братьями-сестрами смотрит! Он и по хозяйству, и в тайгу сходить… Все говорят — учится плохо, а когда ему учиться-то? Вы садитесь, садитесь, я вам чаю налью», — она смахивает темной тряпкой крошки с табурета и кидается ставить грязный чайник на огонь.

Этот озлобленный молчаливый переросток может быть добрым? Я ссылаюсь на то, что вечереет, прощаюсь и выхожу на улицу. До моего дома двенадцать километров. Начало зимы. Темнеет рано, нужно дойти до темна.

Средняя школа в СССР. Фото: Толочко Александр/Фотохроника ТАСС; Свердлов Леонид/Фотохроника ТАСС

— Светлана Юрьевна, Светлана Юрьевна, подождите! — Ванька бежит за мной по улице. — Как же вы одна-то? Темнеет же! Далеко же! — Матерь божья, заговорил. Я не помню, когда последний раз слышала его голос.

— Вань, иди домой, попутку поймаю.

— А если не поймаете? Обидит кто? — «Обидит» и Дальний Восток вещи несовместимые. Здесь все всем помогают. Убить в бытовой ссоре могут. Обидеть подобранного зимой попутчика — нет. Довезут в сохранности, даже если не по пути. Ванька идет рядом со мной километров шесть, пока не случается попутка. Мы говорим всю дорогу. Без него было бы страшно — снег вдоль дороги размечен звериными следами. С ним мне страшно не меньше — перед глазами стоят мутные глаза его отца. Ледяные глаза Ивана не стали теплее. Я говорю, потому что при звуках собственного голоса мне не так страшно идти рядом с ним по сумеркам в тайге.

«ОБИДИТ» И ДАЛЬНИЙ ВОСТОК ВЕЩИ НЕСОВМЕСТИМЫЕ. УБИТЬ В БЫТОВОЙ ССОРЕ МОГУТ. ОБИДЕТЬ ПОДОБРАННОГО ЗИМОЙ ПОПУТЧИКА — НЕТ

Наутро на уроке географии кто-то огрызается на мое замечание.

«Язык придержи, — негромкий спокойный голос с задней парты. Мы все, замолчав от неожиданности, поворачиваемся в сторону Ивана. Он обводит холодным, угрюмым взглядом всех и говорит в сторону, глядя мне в глаза. — Язык придержи, я сказал, с учителем разговариваешь. Кто не понял, во дворе объясню».
У меня больше нет проблем с дисциплиной. Молчаливый Иван — непререкаемый авторитет в классе. После конфликтов и двусторонних мытарств мы с моими учениками как-то неожиданно умудрились выстроить отношения. Главное быть честной и относиться к ним с уважением. Мне легче, чем другим учителям: я веду у них географию. С одной стороны, предмет никому не нужен, знание географии не проверяет районо, с другой стороны, нет запущенности знаний. Они могут не знать, где находится Китай, но это не мешает им узнавать новое. И я больше не вызываю Ивана к доске. Он делает задания письменно. Я старательно не вижу, как ему передают записки с ответами.

Два раза в неделю до начала уроков политинформация. Они не отличают индийцев от индейцев и Воркуту от Воронежа. От безнадежности я плюю на передовицы и политику партии и два раза в неделю по утрам пересказываю им статьи из журнала «Вокруг света». Мы обсуждаем футуристические прогнозы и возможность существования снежного человека, я рассказываю, что русские и славяне не одно и то же, что письменность была до Кирилла и Мефодия. И про запад. Западом здесь называют центральную часть Советского Союза. Эта страна еще есть. В ней еще соседствуют космические программы и заборы, подпертые кривыми бревнами. Страны скоро не станет. Не станет леспромхоза и работы. Останутся дома-развалюхи, в поселок придет нищета и безнадежность. Но пока мы не знаем, что так будет.

Я знаю, что им никогда отсюда не вырваться, и вру им о том, что, если они захотят, они изменят свою жизнь. Можно уехать на запад? Можно. Если очень захотеть. Да, у них ничего не получится, но невозможно смириться с тем, что рождение в неправильном месте, в неправильной семье перекрыло моим открытым, отзывчивым, заброшенным ученикам все дороги. На всю жизнь. Без малейшего шанса что-то изменить. Поэтому я вдохновенно им вру о том, что главное — захотеть изменить.

Я ВДОХНОВЕННО ИМ ВРУ О ТОМ, ЧТО ГЛАВНОЕ — ЗАХОТЕТЬ ИЗМЕНИТЬ

Весной они набиваются ко мне в гости: «Вы у всех дома были, а к себе не зовете, нечестно». Первым, за два часа до назначенного времени приходит Лешка, плод залетной любви мамаши с неизвестным отцом. У Лешки тонкое породистое восточное лицо с высокими скулами и крупными темными глазами. Лешка не вовремя. Я делаю безе. Сын ходит по квартире с пылесосом. Лешка путается под ногами и пристает с вопросами:
— Это что?

— Миксер.

— Зачем?

— Взбивать белок.

— Баловство, можно вилкой сбить. Пылесос-то зачем покупали?

— Пол пылесосить.

— Пустая трата, и веником можно, — он тычет пальцем в фен. — А это зачем?

— Лешка, это фен! Волосы сушить!

Обалдевший Лешка захлебывается возмущением:

— Чего их сушить-то?! Они что, сами не высохнут?!

— Лешка! А прическу сделать?! Чтобы красиво было!

— Баловство это, Светлана Юрьевна! С жиру вы беситесь, деньги тратите! Пододеяльников, вон — полный балкон настирали! Порошок переводите!

В доме Лешки, как и в доме Ивана, нет пододеяльников. Баловство это, постельное белье. А миксер мамке надо купить, руки у нее устают.

Иван не придет. Они будут жалеть, что Иван не пришел, слопают без него домашний торт и прихватят для него безе. Потом найдут еще тысячу и один притянутый за уши повод, чтобы в очередной раз завалиться в гости, кто по одному, кто компанией. Все, кроме Ивана. Он так и не придет. Они будут без моих просьб ходить в садик за сыном, и я буду спокойна — пока с ним деревенская шпана, ничего не случится, они — лучшая для него защита. Ни до, ни после я не видела такого градуса преданности и взаимности от учеников. Иногда сына приводит из садика Иван. У них молчаливая взаимная симпатия.

На носу выпускные экзамены, я хожу хвостом за англичанкой — уговариваю не оставлять Ивана на второй год. Затяжной конфликт и взаимная страстная ненависть не оставляют Ваньке шансов выпуститься из школы. Елена колет Ваньку пьющими родителями и брошенными при живых родителях братьями-сестрами. Иван ее люто ненавидит, хамит. Я уговорила всех предметников не оставлять Ваньку на второй год. Елена несгибаема, ее бесит волчонок-переросток, от которого пахнет затхлой квартирой. Уговорить Ваньку извиниться перед Еленой тоже не получается:

— Я перед этой сукой извиняться не буду! Пусть она про моих родителей не говорит, я ей тогда отвечать не буду!

— Вань, нельзя так говорить про учителя, — Иван молча поднимает на меня тяжелые глаза, я замолкаю и снова иду уговаривать Елену:

— Елена Сергеевна, его, конечно же, нужно оставлять на второй год, но английский он все равно не выучит, а вам придется его терпеть еще год. Он будет сидеть с теми, кто на три года моложе, и будет еще злее.

Средняя школа в СССР. Фото: Денисов Роман/Фотохроника ТАСС

Перспектива терпеть Ваньку еще год оказывается решающим фактором, Елена обвиняет меня в зарабатывании дешевого авторитета у учеников и соглашается нарисовать Ваньке годовую тройку.
Мы принимаем у них экзамены по русскому языку. Всему классу выдали одинаковые ручки. После того как сданы сочинения, мы проверяем работы с двумя ручками в руках. Одна с синей пастой, другая с красной. Чтобы сочинение потянуло на тройку, нужно исправить чертову тучу ошибок, после этого можно браться за красную пасту. Один из парней умудрился протащить на экзамен перьевую ручку. Экзамен не сдан — мы не смогли найти в деревне чернил такого же цвета. Я рада, что это не Иван.

Им объявляют результаты экзамена. Они горды. Все говорили, что мы не сдадим русский, а мы сдали! Вы сдали. Молодцы! Я в вас верю. Я выполнила свое обещание — выдержала год. В сентябре мне дадут первый класс. Те из моих, кто пришел учиться в девятый, во время линейки отдадут мне все свои букеты.

«Я ПЕРЕД ЭТОЙ СУКОЙ ИЗВИНЯТЬСЯ НЕ БУДУ! ПУСТЬ ОНА ПРО МОИХ РОДИТЕЛЕЙ НЕ ГОВОРИТ!»

Начало девяностых. Первое сентября. Я живу уже не в той стране, в которой родилась. Моей страны больше нет.

— Светлана Юрьевна, здравствуйте! — меня окликает ухоженный молодой мужчина. — Вы меня узнали?

Я лихорадочно перебираю в памяти, чей это отец, но не могу вспомнить его ребенка:

— Конечно узнала, — может быть, по ходу разговора отпустит память.

— А я вот сестренку привел. Помните, когда вы к нам приходили, она со мной на кровати сидела?

— Ванька! Это ты?!

— Я, Светлана Юрьевна! Вы меня не узнали, — в голосе обида и укор. Волчонок-переросток, как тебя узнать? Ты совсем другой.

— Я техникум закончил, работаю в Хабаровске, коплю на квартиру. Как куплю, заберу всех своих.

Он вошел в девяностые как горячий нож в масло — у него была отличная практика выживания и тяжелый холодный взгляд. Через пару лет он действительно купит большую квартиру, женится, заберет сестер и братьев и разорвет отношения с родителями. Лешка сопьется и сгинет к началу двухтысячных. Несколько человек закончат институты. Кто-то переберется в Москву.

КОГДА ОНИ ХОТЕЛИ ЖИТЬ КАК Я, Я ЖИЛА В ОДНОМ ИЗ ТРЕХ ДОМОВ УБИТОГО ВОЕННОГО ГОРОДКА

— Вы изменили наши жизни.

— Как?

— Вы много всего рассказывали. У вас были красивые платья. Девчонки всегда ждали, в каком платье вы придете. Нам хотелось жить как вы.

Как я. Когда они хотели жить как я, я жила в одном из трех домов убитого военного городка рядом с поселком леспромхоза. У меня был миксер, фен, пылесос, постельное белье и журналы «Вокруг света». Красивые платья я шила вечерами на подаренной бабушками на свадьбу машинке.

Ключом, открывающим наглухо закрытые двери, могут оказаться фен и красивые платья. Если очень захотеть.

Источник: interesno.cc
http://okok.life/life/klyuch-v-karmashke-platya/