Лето – это такое время года, которое нельзя просто прожить. Это теплое и волшебное время, которое обязательно нужно провести где-нибудь и с кем-нибудь. Разделить его мгновения на двоих или на группу людей. И тогда это уже будет не просто лето, потому что ты с улыбкой на лице сможете произносить словосочетание «наше лето». Летом даже продолжительность дня становятся длиннее, и она как бы способствует тому, чтобы оставить свои ноутбуки и компьютеры пылиться в квартире, выключить телевизоры, бросить все эти бытовые дела, не приносящие никакого удовольствия, и отправиться на прогулку по летнему городу, захватить друга или несколько друзей.
     Лето – это такое время, которое ты ждешь, вкалывая весь год без отдыха, и не уходишь в отпуск, чтобы потом взять сразу отпуск не на две недели, а сразу на месяц. И оттого вдвойне приятнее. Вот она, рутина, уходит на задний план, и ты уже отправляешься совершать какие-то открытия и проводить исследования, важные для тебя. Самое удивительное, что за год беспрерывной работы ты практически выбился из сил, но вот отпуск – и как будто вторая волна, и ты вновь полон сил и хорошего настроения. Ты спишь до полудня, просыпаешься от звонка друга, умываешься и завтракаешь, твоя спина выпрямляется, ты надеваешь рубашку с коротким рукавом и куда-то направляешься… Ты выходишь из подъезда своего дома навстречу Лету.
     Лето – это такое время, когда ты сидишь в комнате или в парке на лавочке, плавишься от палящего солнца и хочется дождика, хотя бы кратковременного. Просто холодного дождика, потому что на такой жаре даже вода в кране с холодной водой оказывается теплой. Но дождей нет. Их обещают синоптики по радио и телевизору, вывешивают в прогнозах на сайтах поисковиков…, но их нет. И ты сидишь, поглощая мороженое или клубнику из морозилки, или холодный сок. Жарко. Жарко так, что невозможно даже курить, хотя и хочется, и ты невольно сокращаешь количество выкуренных сигарет до трех-четырех штук в день.
     А на следующее утро ты просыпаешься от шума воды за стеклом. Сонный…, и в первые секунды еще не понимаешь, куда же пропало солнце и почему за окном эта мрачная серость. Но знакомый и столь приятный запах озона приносит ветром в форточку, и ты вскакиваешь, выбегаешь на балкон, протягиваешь руки дождю.
     Ты счастлив…

morning
На часах четыре с лишним утра, и рассвет снова врывается в новый день, разгоняя мрак на горизонте. Дворы еще окутаны тишиной выходного дня, а на школьной площадке кто-то уже гоняет мячик. Сохнущая на балконах соседних домов одежда приветливо машет рукавами редким неспящим, что выходят покурить, покинув приятный полумрак домашних комнат. The Ting Tings с композицией Be the One открывает двери нового дня. Куда он занесет меня под летние ритмы мелодий, раздающихся из колонок компьютера или наушников mp3-плеера?
В моей большой керамической кружке остывает фруктовый чай. Холодильник подрагивает в утреннем покое кухни. Небо за окнами меняет оттенки с темно-синего на светло-голубые, и где-то в пустующем дворе начинают чирикать первые воробьи, слетаясь на завтрак к мусорным бакам.

summer
В городе полноценное лето. Ночи стали теплыми, а дни жаркими. В парке цветет жасмин и воздух стал чище и свежее, а улицы чуть опустели. Я пишу новую сказку, выглядываю в окно, стреляя взглядом по темным окнам домов, которые спрятаны за густой растительностью. Где-то там тоже начинается новый день, а через пару часов зазвенит посуда на кухне.
Выгладить рубашку и совершить путешествие в город лета. Наброски и планы, как всегда, остаются неосуществленными, потому придется в который раз отправиться туда, куда глаза глядят. Посетить местную Акихабару, прогуляться по Гинзе... А вот и нет, вовсе я не вру. Я просто люблю и умею фантазировать.
Прекрасного летнего дня, друзья!

Утренний дождь, небо в сером платье, сменившее его на голубое после обеда. Его диадема озаряет солнечными лучами автостоянку, а потом, спустя каких-нибудь полчаса, двор снова накрывает грозовым покрывалом.
Первый рабочий день после больничного и отпуска. Непривычно, скажу я вам. Нет, непривычно не потому, что я не люблю ходить на работу, а потому что было так хорошо без созерцания, простите за просторечие, этих рож. Спасает только музыка и минимум внимания окружающим тебя офисным работникам. Ты словно в параллельной реальности, за чертой, которая разграничивает твой мир и их. Они точат карандаши и учатся пользоваться электронной почтой, в тот время как ты осваиваешь Corel Draw, потому что Photoshop нынче не котируется в границах твоего нового мира. А Олимпийский цех с плюшевыми работниками уходит по наклонному спуску в дизайнерский Ад. Sayonara Working!
     – Good job! – сказал я сотрудникам редакции, радостно похлопывая их по плечам, когда мы вместе подписывали заявления на увольнение в отделе кадров.
     – Нам так жаль, мы так вас понимаем... – как один пел хор кадровиков.
     – Ой, – махнул я на них рукой, – Было бы что терять! Надо же какая миллионная работа?!
Когда я вышел из парадной кадрового отдела, я был счастлив. Вы когда-нибудь радовались увольнению с работы? Для меня это тоже было в новинку. Минус камень с души, смахнув с чаши весов лишние гири. И как приятно, когда все становятся равны перед увольнением. Удивительным образом из их голов испаряется вся дурь, а глазки становятся такими испуганными-испуганными.

Welcome back! Возвращаюсь на производство.
Что ж..., Первый День Лета, ты откровенно радуешь, открывая передо мной двери в новый сюжет, который мы напишем с дождем на водосточных трубах.

     С её стороны:
     Я была готова ко всему, но не к тому, с чем мне довелось столкнуться на настоящем боевом вылете…. На военных учениях в лётной школе этому не учили, потому азы настоящей битвы в воздухе пришлось познавать в реальной ситуации.
     Всё началось в полдень, когда нам доложили, что в сторону береговой линии движутся несколько бомбардировщиков, и мы рванули к самолетам. В ушах свистело, вокруг таяли размытые команды, голоса, уносимые ветром. Гудели пропеллеры самолетов, готовящихся к взлету.
     Я прыгнула в тесную кабину и осторожно повела «Спитфайр» по траве, чуть поворачивая его из стороны в сторону тормозами и сектором газа. По-другому никак – длинный нос машины полностью закрывал обзор, отчего не раз возникали столкновения. В тот момент, когда я добралась до края аэродрома, поблизости не было видно ни одного самолета. Развернув машину против ветра, я начала взлёт. Сектор газа мягко вперед. Самолет ускоряется…, и вот мы уже плавно набираем высоту. Всё, как и учили: убрать колеса, регулятор шага винта назад, а газ поставить на скорость 200 миль/час, закрыть плексигласовый колпак. Летим…
     Я оглядывалась по сторонам, пребывая в какой-то эйфории. Впереди, слева и справа, словно огромный рой, летели самолеты нашей эскадрильи. И, видимо, поэтому страха, как такового, сначала и не было. Он появился спустя несколько минут, когда под нами уже был океан и белые облака сверху. Мы уходили все выше, поднимаясь к солнцу. Яркие лучи его били в глаза, слепили. Тут я и начала бояться, что просто не смогу разглядеть вражеские самолеты…. Как вдруг рация захрипела и разорвалась командами.
     – Красное звено – разлетаемся!
     Самолеты нырнули в стороны: кто-то уходил по диагонали вверх, кто-то рванул вниз, влево и вправо…. За секунду эскадрилья рассыпалась из огромного клиновидного роя, пропав из видимости.
     В лучах солнца что-то блеснуло и, словно из ниоткуда, навстречу моему «Спитфайру» вылетела армада черных «Мессеров», мгновенно открыв огонь по самолету.
     – Лилия, уходи оттуда, что ты делаешь? – сквозь помехи закричал голос из рации.
     Бессознательно крутанув штурвал влево, я отправила машину вбок, уносясь все выше в небо. А там уже шла настоящая бойня…
     Сотни самолетов в защитной расцветке. И невозможно было отличить своих от чужих. Мой «Спит» просто мчал в самой гуще сражения, сопровождаемый обстрелом крупнокалиберных пулеметов. Они меня видели, я их – нет. Совершенно не могла разобрать, откуда ведется огонь. Меня охватила паника. Бросив «Спитфайр» вниз, я стремительно понеслась к земле. Самолеты сновали везде. И небо, казалось, горело огнем от взрывающихся повсюду снарядов.
     – Бомбардировщики на 12 часов! Красное звено обеспечьте прикрытие «Харрикейнам».
     Мимо пролетел горящий «Мессершмитт» с черным крестом на борту…
     Нет, нет, это совершенно не было похоже на учения. Выровняв машину, я снова рванула в облака, стараясь взять себя в руки. Видимо, Господь услышал мои молитвы, потому как я каким-то чудом вклинилась в звено «Харрикейнов» и вышла прямо на костяк немецких бомбардировщиков. Рука автоматически нажала на гашетку. По корпусу He-111 прошлась пулеметная очередь, и бомбардировщик остался позади. Летевший следом за мной «Харрикейн» мгновенно пошел на разворот, поливая короткими очередями сновавшие вокруг «Мессеры». Взяв на прицел М-109, я снова нажала на гашетку…
     Пулемет плевался патронами…. И все мимо. Но… вот хвост «Мессера» полыхнул огнем. Немец ушел в штопор и нырнул вниз. Отправив ему вслед еще несколько очередей, я снова взяла курс на He-111. Тяжелые «Харрикейны», словно мухи облепили пространство в небе вокруг бомбардировщиков, один из которых уже горел, заполняя пространство черным дымом, но продолжал упрямо лететь своим курсом.
     – Пять «Мессеров» на 15 часов!
     Сноп огня полоснул по кабине «Спитфайра». Перед носом пронесся горящий «Мессер» и ушел дальше вниз. Я же инстинктивно втянула штурвал вверх. Нос самолета задрался, уткнувшись в тушу очередного бомбардировщика. Выпустив еще одну очередь, я увела машину в бок и вынырнула под крылом He-111. По корпусу тут же что-то застучало. Из-за хвоста на меня выскочил тигрового окраса «Мессер», поливая очередями из «Томпсона». Закрутив вираж, я снова ушла вверх. Руки дрожали. Я понимала, что мне нужно было сбросить с хвоста немца, но пока не приходило в голову как это сделать.
     «Спитфайр» несся вперед… Тяжелый «Мессер» не мог нагнать его, но и отступать он тоже не собирался. Как вдруг сзади громыхнул взрыв…
     – За тобой должок, Лили! – раздался в рации голос Джексона.
     Я шумно выдохнула и как-то ликующе воскликнула, смахнув пот со лба. Мне навстречу тем временем вылетел «Харрикейн» и исчез внизу. Где-то справа снова громыхнул взрыв. Из черного дыма и снопа огня вылетел обожженный каркас М-109 и понесся к земле.
     Я подалась вправо – туда, где сновали «Спитфайры», ведя жестокую перестрелку с немцами. Почерневшее от дыма небо то и дело вспыхивало новыми сполохами огня. Глаза выхватили из общего сражения уходящий от преследования подбитый «Харрикейн». Летела прямо на них. Захватив цель в перекрестье прицела, я открыла огонь по ближайшему «Мессеру». Пулемет дрожал, поливая противника свинцовым дождем. Очередь пришлась прямо по кабине пилота, которая в мгновение залилась красным цветом. «Мессер» еще немного пролетел прямо и юркнул вниз, ударив крылом своего товарища. Громыхнул взрыв. В воздух взметнулся белый колпак парашюта…
     – Кто сейчас спас мою задницу, ребята? – раздался голос из динамика.
     – Лилия Мельхисон! – гордо ответила я, – Офицер красного звена!
     – Я вам обязан жизнью, мисс небесная Валькирия! Спасибо!
     – Мы ее теперь так и будем звать Небесная Валькирия!
     – Хороший позывной.
     – Красное звено, возвращаемся на базу! Отлично справились!

Сижу на работе около открытого окна. Там сверху голубое небо, облаков кучевых седина. Дождик никак не приходит и дышится плохо с заложенным носом – вот тебе и погулял по городу на выходных, когда на градуснике было плюс двадцать восемь. А еще этот кашель гадский, в глазах двоится. Скорее бы домой – покушать и в сон погрузиться. И следующим утром опять на рабочую вахту, где вроде и сижу за компьютером, а ощущение, будто работаю в шахтах. Да, именно так мне и думалось вчера.
Но, как говорится, не сложилось и не срослось. Начавшийся на выходных простяцкий насморк таки перерос в бронхит. Посему после двухнедельного отпуска я резко так перескочил на больничный, который планирую растянуть еще на пару недель, чтобы и подлечиться, и дела университетские уладить: третий курс аспирантуры как-никак близится - нужно оформить все бумажки по переводу и пройти аттестацию на кафедре. Тоска зелёная, а что поделать.
Как не сложно догадаться, постельный режим у меня проходит на стуле за ноутбуком, ибо лежачим больным становиться совершенно не хочется. Уж лучше рассказы писать или фильмы смотреть – отвлекаешься от мыслей о болезни и уже совершенно не чувствуешь недомогания. Да и вообще, по мне так лучше выходить на балкон периодически свежим воздухом дышать, чем валяться в кровати, изучая побелку на потолке. К тому же погода сегодня как всегда радует своей солнечностью и зелёностью.
Весна уходит, лето на пороге. Будем жить!