Салат со свеклой, грецкими орехами и черносливом

Тебе понадобится: 300 г вареной свеклы, 50 г чернослива без косточек, 50 г грецких орехов, 3-4 ст.л. майонеза, молотый черный перец и соль.

Приготовление: Натри вареную свеклу на крупной терке. Чернослив промой кипятком, обсуши и мелко нарежь, а грецкие орехи – подсуши несколько минут на сухой сковороде и тоже измельчи. Смешай свеклу, чернослив, орехи, молотый перец и соль. Добавь майонез и перемешай салат.

А к вам сегодня Ангел не спускался?

Я собираю мозаику нового дня.
Первый кусочек с названием "Доброе утро"
Лёг на поверхность, сияя небес перламутром,
Запахом кофе и новой дорогой маня.
Что будет дальше? Какой разноцветный витраж
Сложится,склеится из многогранных кусочков?
Спрятан рисунок пока под надёжным замочком,
Только наброском маячит неясный коллаж.
Сотни мельчайших кусочков сольются в одно:
Лица, беседы, попутчики, улицы, встречи...
И в завершение тёплый кусок "Добрый вечер"
Тихо скользнёт из руки на моё полотно...
Это так важно: под вечер вернуться домой,
Вынуть на кухне на стол из пакета вкусняшки.
Чай кипятить, разливать осторожно по чашкам,
И говорить, и рассказывать наперебой.
Я собираю мозаику нового дня.
Знаю, что в ней непременно местечко найдётся

Для доброты, для любви и сияния солнца,
Ну и, конечно, хоть с краешка, да для меня!

Последний день Масленицы называется «Прощеное воскресенье» — это завершающий день Масленичной недели, который символизирует очищение души и сердца и осознания важности покаяния. В этот день люди просят прощения у родных, друзей и знакомых за все обиды, чтобы встретить весну и Великий пост с чистой душой.

История Прощёного воскресенья

Чин прощения изначально появился у монахов в Египте. По традиции они на время Великого поста уходили по одному молиться и поститься в пустыне.

Эти походы были опасными, и не все монахи из них возвращались. Кого-то загрызали дикие звери, кто-то просто не мог выжить на безжизненных территориях. Поэтому, уходя поститься, монахи просили друг у друга прощения за все обиды, как будто перед смертью. Ведь эта встреча действительно могла стать последней.

Цель чина прощения — примириться со всеми, самому всех простить, и благодаря этому примириться и быть прощённым Богом.
Постепенно эта традиция вошла в богослужебный канон церкви.

В дореволюционной России существовал обычай, когда царь испрашивал прощения у своих подданных. Монарх объезжал войска, приезжал в монастыри и в гости к архиереям и испрашивал прощения у солдат, монахов и священнослужителей.

Масленичная суббота всегда была женским днем. В этот день оказывали честь семье мужа: молодая жена приглашала к себе на блины родственников со стороны мужа.

Молодые невестки приглашали к себе в гости золовок – сестер мужа.Новобрачная невестка должна была подарить золовке какой-нибудь подарок.

Накрывая праздничный стол, она должна была приложить массу усилий, чтобы ее угощение понравилось гостям, так как изначально всегда сестры мужа ревностно и с недоверием относились к невестке (не весть откуда пришедшей). Кстати, существует достаточно распространенное мнение о том, что определение золовка происходит от слова «зло». Это не так. Оно связано с древним свадебным обрядом: при вхождении в дом новобрачной жены брата должна была обвести ее вокруг печки и осыпать золой, якобы представляя ее домовому как свою в доме.

Однако не все так печально и категорично. Зачастую золовки становились, да и становятся в наше время, лучшими подругами невестки. Наверняка, основной задачей шестого дня Масленицы и было налаживание близких отношений между ними.
Если сестры мужа были незамужними, то невестка приглашала и своих незамужних подруг для более веселого времяпрепровождения. Если же они были замужем, то, естественно, и своих подруг невестка приглашала только замужних.

Сестры мужа ждали такого приглашения и заранее готовили подарки, с которыми шли в гости к невестке.

Полагалось приготовить подарки с обеих сторон. В основном дарили любое рукодельное шитье. Можно было расшить красиво полотенце или наволочку, и показать какая хорошая хозяйка живет в этом доме. Также дарили и посуду, которая могла пригодиться в хозяйстве. Подарки всегда выбирали со смыслом, чтобы они могли понадобиться и не пролежали бы зря.

"Да на тещины вечерки на столы богаты

Приглашенья тещи ждут от любимых зятьев.

Да с утра да раннего целые ватаги

С приглашеньями идут – это зазыватки".

Пятый день Масленицы называется Тещины вечерки или Тещины посиделки. В этот день традиционно зятья принимают у себя в гостях матерей своих жен и угощают их блинами и другими лакомствами. Это ответный визит после среды, когда зять посещал тещу.

Всё начиналось с того, что вечером Широкого четверга тёща должна была отправить все необходимые продукты зятю. Как правило, в такую посылку вкладывали всё, вплоть до сковороды и посуды для замешивания теста, а также таганок, половник и т.п.

Но не только тёща, но и тесть передавали мужу дочери товары, а именно мешок муки и сливочное масло. В пятницу утром к тёще приезжала упряжка с гонцами, которые приглашали дорогую гостью на застолье. У неё было право пригласить с собой в гости любых желающих: друзей, родственников, соседей и т.п.

Когда и где появились блины

Блины — одно из первых кулинарных достижений человечества, встречающееся практически повсеместно, говорит историк русской кухни Павел Сюткин. Археологические находки свидетельствуют, что блины начали готовить в Европе ещё за 7000 лет до нашей эры, их пекли и в Древнем Египте, и в Древней Греции. Разведённая водой мука, которую выливали на раскалённый камень, — что может быть проще?

Вероятнее всего, на Руси блины готовили ещё в дохристианский период, хотя серьёзных исторических свидетельств этому не сохранилось, как и древних рецептов.

«Но можно обоснованно предположить, что самые первые блины были из проса, безглютеновыми и не такими пышными, как сегодняшние. Потом, в VIII–IX вв., появились пшеничные блины, а в XI–XII вв. благодаря увеличению выращивания ржи блины из неё становятся всё популярнее. В Центральной Руси именно ржаные блины готовили чаще, пшеничные же были праздничными». Павел Сюткин, историк русской кухни

А вот мнение о том, что исконные русские блины — это гречневые, совершенно безосновательно. Хотя гречиха и появилась на Руси ещё из Византии, массово выращивать её начали не раньше XVI века. И даже в «Домострое» (1550-е гг.) никаких гречневых блинов нет, они появляются лишь в следующем столетии.

«При этом, если делать блины из одной гречки, она должна быть зелёной, необжаренной (в отличие от сегодняшней). Вот почему сейчас в тесто обязательно добавляем пшеничную, ржаную муку. А сами гречневые блины называли раньше красными — может, из-за более тёмного цвета, а может, потому что красивые».

Масленица длится целую неделю, радуя людей яркими гуляниями, праздничной едой и ожиданием будущей весны. Сегодня четвёртый день Масленицы – Разгуляй, который также называют “Широкий четверг” или “Широкий разгул”. Такое название объясняется тем, что Разгуляй приходится на самую середину масленичной недели и сопровождается самыми шумными и весёлыми мероприятиями.
Масленичный четверг традиционно считался днем разрешения всех конфликтов.
Возможно, потому что после поездки в среду к теще на блины зять должен был в четверг принять тещу с тестем и всеми их родственниками у себя дома. Так что, если у кого-то еще и оставались какие-то претензии к родителям жены, с ними нужно было как-то заканчивать.

Кроме всего прочего, все ближе было время Великого поста, в который вступать надо было очищенными, без обид на кого бы то ни было и без претензий к кому бы то ни было.

Основным днем прощения всех и вся был, конечно, последний день Масленицы, Прощеное воскресение, но начинать мириться с самыми близкими нужно было заранее.

Традиционно в деревнях и в городах уже с самого утра оставляли всякую работу — сделал, не сделал ли, значения не имело. Начинались гуляния. И чем безумнее и веселее было на улице, тем лучше, считалось, встретили Перелом.

В третий день Масленицы, который получил название «лакомка», во всех домах накрывались пышные столы. Прямо на улице открывались многочисленные палатки, где продавались горячие сбитни (напитки из воды, меда и пряностей), каленые орехи, медовые пряники.
У третьего дня Масленицы есть много названий: «Разгул», «Скоромная Середа», «Полес» и «Перелом». Это последний день «Узкой Масленицы», вторая половина которой, «Широкая Масленица», длится с четверга по воскресенье.
Третий день Масленицы берет свои корни из древних языческих традиций. В этот день наши предки чествовали богиню Ладу, покровительницу любви и брака. Считалось, что угощение зятя блинами символизировало гармонию и взаимопонимание между семьями. Позже, с приходом христианства, этот обычай сохранился, но приобрел новый смысл – укрепление семейных уз и уважение к старшим.

В этот день было принято есть столько, сколько душе угодно и даже больше. «Что есть в печи – на стол мечи» — поговорка про Масленицу. Довольно расточительным было отгулять Масленицу, однако готовились к ней в каждой семье, ведь считалось, чем сытнее и богаче будет стол на Масленицу, тем урожайней будет год и тем больше достатка будет доме. Вот поэтому и следовали поговорке «Хоть с себя все заложи, но Масленицу проводи!»

Даже не очень обеспеченные семьи на «Лакомку» старались приготовить как можно больше вкусных блюд и поставить их на стол. По традиции гости приходили в дом голодные, а уходить должны были сытыми и довольными.

Кроме блинов в третий день масленичной недели к застолью готовили пряники, лепешки, яичницу, творог. Основными напитками были компот, чай с облепихой, кисель. Алкоголь наши предки, празднуя Масленицу, не употребляли.

"Веселись, народ:
В гости Масленка идет
С пирогами и блинами —
Весну под руку ведет!
Будем петь, гулять —
Весну-матушку встречать!
На санях кататься,
Блинками баловаться!"

Масленица — один из самых ярких и веселых праздников в славянской культуре. Каждый день масленичной недели имеет свое название и особый смысл, а второй день, Вторник, известен как «Заигрыши». Этот день наполнен играми, забавами и началом активных гуляний, которые объединяют людей и создают атмосферу всеобщей радости.

Исторические корни

Традиция «Заигрышей» уходит корнями в глубокую древность. В этот день молодежь начинала активно знакомиться и общаться. Парни и девушки собирались вместе, чтобы поучаствовать в играх, хороводах и конкурсах. Это был своего рода «день сватовства», когда юноши присматривали себе невест, а девушки демонстрировали свои умения и красоту. Ведь после Масленицы начинался Великий пост, во время которого свадьбы не играли.

Традиции и обряды

Вторник на Масленицу был днем, когда все от мала до велика выходили на улицу. Главным развлечением были катания на санях, ледяных горках и качелях. Молодежь устраивала шуточные бои снежками, а также соревновалась в силе и ловкости — например, в лазании на столб за призами или в перетягивании каната.

Одной из самых популярных забав были «заигрыши» — шуточные игры и флирт. Парни и девушки обменивались шутками, пели частушки и устраивали импровизированные представления. В этот день также было принято ходить в гости, угощаться блинами и веселиться от души.

С приходом христианства Масленица обрела новый религиозный смысл. Масленичная неделя стала периодом духовной и физической подготовки к Великому посту, который в православии принято называть Сырной или Мясопустной неделей. Эти названия были связаны с тем, что в это время верующим уже нельзя было есть мясо и мясные продукты, но рыбу, молоко и молочные продукты употреблять разрешалось. Также в праздничные дни нельзя было ругаться, ссориться и сквернословить.

Каждый день Масленицы имеет свое название и особые традиции празднования. С понедельника по среду проходит Узкая Масленица — подготовительный период к празднованию Широкой Масленицы — шумным уличным гуляньям, которые начинаются с четверга и завершаются Прощеным воскресением, последним днем торжеств.

Первый день Масленицы называется Встречей. В этот день наши предки начинали ждать прихода теплой весенней поры, поэтому дали празднику такое название.
Масленица — это не только задорные народные гулянья, но и важный праздник для православных христиан, предшествующий Великому посту. Этот день верующие стараются провести праведно: проявлять милосердие, делиться угощениями, собираться с родными и близкими в мире и согласии.

Всю масленичную неделю на Руси гуляли весело и вкусно. И простой люд и цари, и великие классики. Так, по случаю рождения своего внука Екатерина устроила для горожан «бриллиантовую Масленицу», Пушкин позвал на блины тёщу, а Чайковский сочинил увертюру.

Пётр I и гречневые блины

Именно при Петре в Масленицу начали строить балаганы и карусели на площадях и устраивать маскарады. Повинуясь воле царя, бояре и боярыни «усердно рядились и переодевались по несколько раз в день».

Официально он открывал празднование масленичной недели у Красных ворот, выпивал чарку за здравие народа и садился есть блины, которые тут же в избушке и выпекали. А потом еще и участие в народных гуляниях принимал. Петр I любил вкусно поесть. Особенно царю нравились гречневые блины с ряпушкой или какой другой рыбкой.

Гречневые блины

Ингредиенты:
500 г гречневой муки
400 г пшеничной муки
5 яиц
50 г сливочного масла
200 г сметаны
1,2 л кипячёного молока
25 г прессованных дрожжей
2 ст. л. сахара
1 ст. л. соли
растительное масло для жарки
сливочное масло для смазывания готовых блинов

Способ приготовления:

Дрожжи растворяем в 500 мл тёплого молока. Добавляем гречневую муку и как следует вымешиваем. Оставляем опару примерно на час.
Желтки отделяем от белков и вводим их в опару. Туда же добавляем сметану, растопленное масло, соль, сахар, оставшееся молоко и пшеничную муку.
Основательно вымешиваем и оставляем тесто ещё примерно на 2 часа при комнатной температуре или на 3–4 часа в холодильнике, чтобы поднялось.
Отдельно взбиваем сливки и оставшиеся яичные белки. Аккуратно вводим и то, и другое в тесто, помешивая половником снизу вверх.
Оставляем тесто ещё примерно на 15–20 минут в тёплом месте.
Жарьте блины на самой большой конфорке, включенной на средний (или чуть выше) огонь. Это позволит равномерно прогреть сковороду. Переворачивайте блин сразу, как только на его поверхности перестанут лопаться пузырьки вздувающегося теста (или даже чуть раньше), а на обратной стороне жарьте ещё меньше.
Подавать царские блины надо с икрой, солёной красной рыбой, рыжиками и груздями в сметане.

Масленица – один из самых веселых праздников в году, который широко отмечается по всей России. Он отражает вековые традиции, бережно хранимые и передаваемые из поколения в поколение. Это недельный праздник-обряд с хороводами, песнями, плясками, играми, посвященный прощанию с зимой и встрече весны.

История праздника

На самом деле Масленица является древним языческим праздником. Считается, что первоначально Масленица была связана с днем весеннего солнцеворота, но с принятием христианства она стала предварять Великий пост и зависеть от его сроков.

На Руси издавна было принято отмечать смену времен года. Зима всегда была трудным временем для людей: холодно, голодно, темно. Потому приходу весны особенно радовались, и это обязательно нужно было отпраздновать. Наши предки говорили, что молодой Весне сложно одолеть старую коварную Зиму. Чтобы помочь Весне прогнать Зиму, устраивали веселые гулянья на Масленицу. Прощаясь с Зимой, древние славили Ярилу — языческого бога солнца и плодородия. Ярило представлялся русичам в образе молодого мужчины, ежегодно умиравшего и вновь воскресавшего. Ярило, воскреснув, дарил людям солнце, а солнечное весеннее тепло — это первый шаг на пути к обильному урожаю. До крещения Руси праздник Масленицы отмечали 7 дней перед днем Весеннего Равноденствия и еще неделю после.

Нимфа Амариллис была очень хороша собой, но у этой красавицы было жестокое сердце. А там, где ступали легкие ножки нимфы, расцветали чудесные цветы...
Прекрасная Амариллис жила весело, беззаботно проводя время с подружками. Они весело болтали, заливаясь смехом, танцевали и пели под мелодичные звуки свирели. Даже птицы завидовали мелодичному голосу юной красавицы-нимфы, когда она пела сидя на берегу ручья.

Очаровательная нимфа любила пленять своей красотой юношей. Тем, кто хоть раз увидел эту красотку, никогда уже не суждено было полюбить другую девушку - они умирали от тоски по неземной красоте Амариллис. А нимфа смеялась над несчастными юношами и делилась с подругами своей очередной победой.

Живи, мой друг, не глядя на других,
Корону их и трон не примеряя.
Не верь словам… В глазах – душа людская,
А остальное – маска, щит и грим…

Живи, мой друг, болезни не боясь,
Всё лечится надеждой и любовью.
Ты береги душевное здоровье,
Не урони случайно душу в грязь…

Живи, мой друг, не осуждая тех,
Кто жил не так, как ты считаешь нужным.
Ты видел, как богатство рушит дружбу?
Свой грех исправь, увидев чей-то грех…

Живи, мой друг!!! А старше становясь,
Ты будешь снисходительнее к ближним.
Как косточки внутри у вкусной вишни,
Так недостатки тоже есть у нас…

Живи, мой друг, люби и замечай,
Какой кусочек неба над тобою,
И как берёзы шелестят листвою,
И как рыдает у икон свеча…

Живи, мой друг, за тех, кто не дожил,
Чтоб за тебя им там не стыдно было…
Не в яхтах, друг, богатство, и не в виллах,
А в содержимом искренней души…

Сегодня, 15 февраля, православные верующие отмечают один из важнейших церковных праздников — Сретение Господне. Он относится к числу двунадесятых праздников — тех, что посвящены земным событиям жизни Богородицы и Христа.

Дата праздника выбрана не случайно и связана с евангельским рассказом, который представлен в Евангелии от Луки (Лк. 2:22–40).

Слово «сретение» с древнеславянского языка переводится как «встреча». Именно встреча человечества с Богом — главная суть этого праздника

История Сретения Господня

Куриное яйцо сегодня уверенно занимает призовой пьедестал среди самых популярных продуктов для завтрака. Вареное, всмятку, вкрутую, в мешочек, яичница, омлет, пашот - вариантов приготовления яиц великое множество. И до сих пор появляются все новые способы. Правда, абсолютное большинство из них заимствовано у западных кулинаров.

Исконно же русским способом приготовления яиц было каление (фактически запекание). Их клали в чугунок с водой и оставляли на ночь в печи. За ночь вода выкипала, а яйца запекались, приобретая приятный ореховый цвет и аромат. Именно эти печеные яйца были дежурным блюдом на столе в каждой русской деревне.

Еще одним достоинством такого способа приготовления было то, что такие яйца долго не портились, поэтому их часто брали с собой в дорогу. Они всегда лежали в карманах кучеров и извозчиков как быстрый перекус. Печеные яйца продавали разносчики на улицах городов. Наравне со всевозможной выпечкой это блюдо было своеобразным простонародным фастфудом. Да что там, печеными яйцами угощали даже в ресторанах на великосветских приемах. Например, в ресторане Кюба во время торжественного завтрака в честь 200-летия Петербурга в 1903 году, на котором присутствовал император Николай II, подавали перепелиные яйца, запеченные в золе и приправленные соусом из шампанского.
Вообще изначально на Руси отношение к яйцам было неоднозначным. Курицы в то время неслись нерегулярно, яйца были в два раза меньше современных. (Селекционные работы начались в нашей стране только в XVIII веке. Первой культурной породой кур стала павловская, выведенная к середине XVIII века.) И чтобы наесться, надо было использовать не меньше двух десятков. Так что яйцо для крестьян, скорее, было символом, чем едой. Ассоциирующиеся с новой жизнью, довольством, благополучием яйца часто использовались во многих обрядах. Например, пастухи, в первый раз после зимы выгоняя стадо на выпас, брали с собой куриные яйца, чтобы их коровы дали хороший приплод.

Традиционное французское блюдо яйцо-пашот хранит в себе много тайн и загадок, при этом считается визитной карточкой французской кухни. Что делает это блюдо таким знаменитым и востребованным во Франции и не только, и почему завтрак с яйцом-пашот стало частью французской культуры?
Рецепт приготовления яиц-пашот появился во Франции еще в XIV веке, во времена Столетней войны. Тогда же он был внесен в книгу «Le Menagier de Paris», вышедшую в 1393 году и содержащую различные советы по ведению домашнего хозяйства, в том числе и кулинарии.

Способ приготовления яиц-пашот называют «поширование». Поширование – это кулинарный термин, используемый для обозначения медленного приготовления пищевых продуктов в воде. В переводе на русский язык «ceuf poches», означает «яйца-мешочки». Такое необычноe название связано с особенностями приготовления и внешним видом уже готового продукта. При соблюдении всех правил приготовления, желтки при попадании в кипящую воду оказываются в своеобразном белковом мешочке. За это блюдо и получило такое удивительное название.

Поскольку такое неэстетичное название не могло соседствовать со столько ароматным, нежным и полезным блюдом, при переводе кулинарных сборников его несколько изменили. Со временем название было трансформировано в более привычное и простое для произношения выражение «яйца-пашот». Оeufs poch (оф пош) так называют это блюдо по-французски, что переводится как «яйца, ошпаренные кипятком». Также связывают это название и со словом pochette (пошет) – мешочек. Первое название ближе к сути – ведь яйца на самом деле ненадолго опускают в кипяток, только без скорлупы.

Холодным мартовским днём 1828 года в Читу приехала Александра Ивановна Давыдова — одна из тех одиннадцати замечательных женщин, которые разделили участь своих мужей — декабристов, отправленных на каторгу в Сибирь по приговору Верховного уголовного суда. Современники написали о ней совсем мало, никто не посвятил даже очерка её тяжёлой, горестной жизни. И в то же время друзья, знакомые единодушно отмечали «необыкновенную кротость нрава, всегда ровное расположение духа и смирение».

В семействе Давыдовых
Она была дочерью безвестного губернского секретаря Ивана Александровича Потапова. После его смерти девочку приютила своенравная владелица богатого имения в Каменке Екатерина Николаевна Давыдова. Её сын от второго брака, Василий Львович — участник Отечественной войны 1812 года и заграничных походов, состоял адъютантом при князе П.И. Багратионе, за отличие в сражениях награждён орденом Владимира 4-й степени, золотой саблей с надписью «За храбрость», орденом Анны 2 степени, прусским орденом «За заслуги». По выходе в отставку в январе 1822 года в чине полковника — «ревностный член тайного Южного общества», вместе с С.Г. Волконским возглавлял Каменскую управу Южного общества.



Ещё будучи на военной службе, Давыдов встречался в отчем доме с воспитанницей Сашенькой. Эта милая девушка пленила молодого лейб-гусара. В её сердце вспыхнуло ответное чувство. В 1819 году они фактически стали мужем и женой. Мать Василия Львовича, одна из многочисленных племянниц графа Потёмкина-Таврического, не пожелала примириться с выбором сына и не давала согласия на венчание. И лишь весной 1825 года, после её смерти, брак был узаконен.

 

***

С чего начать мой ответ на ваше письмо? Начну его с ваших же слов: «Опомнитесь, вы стоите на краю бездны!». Как далеко вы сбились с прямого пути, в каком вывороченном виде стали перед вами вещи! В каком грубом, невежественном смысле приняли вы мою книгу! Как вы ее истолковали! О, да внесут святые силы мир в вашу страждущую, измученную душу! Зачем вам было переменять раз выбранную, мирную дорогу? Что могло быть прекраснее, как показывать читателям красоты в твореньях наших писателей, возвышать их душу и силы до пониманья всего прекрасного, наслаждаться трепетом пробужденного в них сочувствия и таким образом прекрасно действовать на их души? Дорога эта привела бы вас к примирению с жизнью, дорога эта заставила бы вас благословлять всё в природе. Что до политических событий, само собою умирилось бы общество, если бы примиренье было в духе тех, которые имеют влияние на общество. А теперь уста ваши дышат желчью и ненавистью. Зачем вам с вашей пылкою душою вдаваться в этот омут политический, в эти мутные события современности, среди которой и твердая осмотрительная многосторонность теряется? Как же с вашим односторонним, пылким, как порох, умом, уже вспыхивающим прежде, чем еще успели узнать, что истина, как вам не потеряться? Вы сгорите, как свечка, и других сожжете.

***

«Мужчина у колыбели» — картина, написанная русским живописцем и миниатюристом бытового жанра Иваном Петровичем Якимовым. Хранится в Третьяковской галерее с 1930 года.

Иван являлся сыном фонтанного мастера, работавшего в Петергофе. Обучение художника проходило в Императорской Академии художеств. В 1766 году получил большую серебряную медаль за рисунок с натуры, а в 1770 году за программу на сюжет из российской истории он получил золотую медаль и был выпущен со званием «художника живописного исторического художества». После обучения Якимов отправился в трёхлетнее путешествие. Его путь привёл в такие места, как Париж, Голландия, Бельгия и Франция. Во время этого захватывающего путешествия по Европе, художник нашёл вдохновение для своего нового полотна, известного как «Мужчина у колыбели». Из Парижа он прислал в Петербургскую Академию Художеств две жанровые картины, «изображающие домашнее спокойствие». По окончании срока пансионерства Иван ещё продолжительное время оставался за границей.

Сюжет картины
В картине прослеживается дух голландских мастеров, работы которых видел Иван во время путешествия. На полотне изображён интерьер бедного бюргерского дома. Отделка комнаты традиционна для Европы, полностью закрывающая потребности жильцов. Через окно, расположенное почти под потолком, пробивается яркий солнечный свет и озаряет мрачную обстановку. В состав обстановки входит плиточный пол, старая и потрескавшаяся облицовка камина, повсюду разбросанные пыльные метлы, а в углу — деревянная доска, предназначенная для разжигания печи. На подоконнике стоит глиняная посуда, на изголовье кроватки развешены пелёнки и детская одежда. Яркий свет не нарушает спокойный сон маленького ребёнка, который всю ночь мешал своему пожилому отцу и только под первые лучи утреннего солнца прекратил свои игры и сладко уснул в кроватке.

Взгляд приковывает игрушка на полу. К деревянной лошадке привязана верёвка в натянутом состоянии, которая уходит за пределы холста. Также и камин виден только наполовину. Эти детали создают продолжение сюжета и ощущение, что перед нами только фрагмент картины. С помощью рентгенограммы позже было выяснено, что холст разрезан на половину.

Загадка картины
Первое лицо, которому принадлежало оригинальное произведение, был прославленный писатель и ценитель искусства Павел Петрович Свиньин.

В начале XIX века Свиньин воссоздал один из самых первых русских музеев искусства и поручил молодому художнику Никанору Григорьевичу Чернецову оцифровать его коллекцию картин. Они были тщательно собраны в альбоме под названием «Исключительные шедевры российских художников и интересные отечественные древности». Практически одновременно с поступлением картины «Мужчина у колыбели», музейные специалисты, перелистывая страницы этого альбома, обнаружили продолжение уже знакомого сюжета.

Оказалось, что девочка ведёт за собой лошадку. Недалеко, у стола с раскладывающейся на нём работой, сидит мать семейства. Благодаря рисунку Чернецова, мы можем рассмотреть правую часть картины и представить семейную сцену до того, как холст был разрезан. Вопрос о времени и обстоятельствах этого события до сих пор остаётся загадкой. Полное название восстановленной картины — «Семейная сцена».

У Гоголя был земной ангел-хранитель. Во многом благодаря ему, точнее — ей, увидел свет первый том «Мертвых душ». В самых тяжелых жизненных ситуациях эта женщина помогала писателю не только деньгами, но и протекцией, используя свое положение в обществе и связи. Три письма к ней стали главами «Выбранных мест из переписки с друзьями». Наконец, она была одной из тех немногих, кто читал фрагменты утраченного, сожженного второго тома «Мертвых душ». Эта уникальная женщина — Александра Осиповна Смирнова-Россет. Красавица, умница и чрезвычайно сложный и противоречивый человек.

Духовный союз или светский роман?
У исследователей, обращающихся к истории отношений Гоголя и Смирновой-Россет, велик соблазн создать идеальную картину союза «святого писателя» и его «духовной дочери». Так и тянет расписать в подробностях, как один долгие годы наставлял другую на путь истинный и едва не подвел ее к монашескому постригу, а та, в свою очередь, во всем слушалась «духовного наставника» и своим примером доказала правильность его методов воспитания и убедительность доводов. Однако в реальной жизни такой идиллии не получилось.
Можно впасть и в другую крайность: сосредоточиться на подробностях совсем иного рода. И получится очерк об интрижке взбалмошной аристократки и очарованного ею «полусумасшедшего» писателя. Бульварные журналы оторвут такой текст с руками, но это будет чистой воды фейк.

Так что же это были за отношения? Зачем Господь свёл двух столь разных людей, которые на протяжении десятков лет не могли обойтись друг без друга?

Фрейлина и «невежа»
Николай Васильевич и Александра Осиповна познакомились почти случайно. Приехавший из провинции Гоголь оказался в Петербурге без денег и вынужден был подрабатывать домашним учителем у младшей дочери генерал-лейтенанта Балабина. Там его впервые встретила фрейлина императрицы Александра Россет. Она обратила внимание на его малороссийский выговор и, поскольку сама была родом из Малороссии, немедленно потребовала у друзей познакомить их поближе. Чему Гоголь, к удивлению окружающих, сопротивлялся до последнего: его пугала молва о ее о прямом и даже агрессивном, «мужском» характере.
Но в конце концов их встреча состоялось и… они подружились!

Судьба Михаила Булгакова известна, пожалуй, каждому. Роман «Мастер и Маргарита» — тот памятник, который Михаил Афанасьевич возвел себе на века. Ну а Елена Сергеевна — имя и отчество, ставшее синонимом идеальной писательской жены. Кажется, что Булгаковы разве только родились не в один день, а уж всю-то жизнь точно провели рядом друг с другом. На самом деле их брак продолжался всего восемь лет.
О Елене Сергеевне мне много рассказывала героиня моей книги «Четыре друга на фоне столетия» Вера Ивановна Прохорова, которая была хорошо знакома со вдовой писателя.

Вера Ивановна вспоминала: «Когда Булгаковы только стали жить вместе, Михаил Афанасьевич взял с Елены Сергеевны слово, что умрет у нее на руках. Елена Сергеевна вспоминала, что Булгаков вообще довольно часто говорил о своей смерти. Но делал это так весело и непринужденно, что никто не воспринимал его слова всерьез. Все только смеялись. И она тоже, услышав просьбу мужа, кивнула — конечно же он умрет у нее на руках. И именно так оно и вышло. Умер Михаил Афанасьевич, держа в ладонях руку Елены Сергеевны. Она вспоминала, что Булгаков был уже мертв, а его рука какое-то время еще сохраняла тепло.

На могиле Булгакова лежит небольшой камень. Когда Елена Сергеевна только стала искать надгробие для памятника мужу, ей сказали, что ничем помочь не могут. Но если она хочет, то может посмотреть старые надгробные камни. Тогда в Москве вовсю шло перезахоронение. Несколько могил из Даниловского монастыря перенесли на Новодевичье кладбище. Установили новые памятники, а старые выбросили.

Елене Сергеевне понравился один камень. Ей позволили его установить на могиле Булгакова. А потом оказалось, что тот камень прежде лежал на могиле Николая Гоголя, которому поставили новый памятник с нелепой надписью «От правительства Советского Союза». А Николай Васильевич был самым любимым писателем Булгакова. Получается, сбылось предсмертное желание Булгакова, обращенное к Гоголю: «Учитель, укрой меня своей чугунной шинелью».

Михаил Афанасьевич скончался 10 марта 40 года в 16–39. Именно в это время Елена Сергеевна сделала такую запись в своем дневнике: «Миша умер». А брату Михаила Афанасьевича она писала: «Он умирал так же мужественно, как и жил. Вы очень верно сказали о том, что не всякий выбрал бы такой путь. Он мог бы, со своим невероятным талантом, жить абсолютно легкой жизнью, заслужить общее признание. Пользоваться всеми благами жизни. Но он был настоящий художник — правдивый, честный. Писать он мог только о том, что знал, во что верил. Уважение к нему всех знавших его или хотя бы только его творчество — безмерно. Для многих он был совестью. Утрата его для каждого, кто соприкасался с ним, — невозвратима».

Последними словами Булгакова, как Елена Сергеевна рассказывала Вере Прохоровой, были — «Господи, прости. Господи, прими». А перед этим он отдал Елене Сергеевне рукопись «Мастер и Маргарита», которую доверил опубликовать. В 1966 году рукопись увидела свет, она была опубликована в журнале «Москва». Случилось это исключительно благодаря Елене Сергеевне, которая выполнила данное Булгакову слово.

Рассказывали, что в том же году из Ленинграда приезжал журналист Владимир Невельской. Он приехал специально для того, чтобы отправиться на могилу Булгакова. Оказавшись на Новодевичьем, мужчина отыскал памятник Михаилу Афанасьевичу и увидел, что там нет ни одного цветка. Тут же вернулся ко входу, где находился цветочный киоск, купил букет, вернулся к могиле и возложил букет. И тогда к нему подошла женщина, которая все это время стояла неподалеку. Это была Елена Сергеевна, ожидавшая первого человека, который придет на могилу ее мужа после опубликования «Мастера и Маргариты». Человек, который принесет цветы Булгакову, должен был получить половину причитавшегося гонорара. Говорили, что так оно и случилось, и Невельской купил себе на полученные деньги катер и назвал его «Михаил Булгаков».

Елена Сергеевна пережила мужа на тридцать лет. Вера Прохорова рассказывала мне, как 15 мая — в день рождения Михаила Афанасьевича — они ходили с Булгаковой на улицу Фурманова к дому, где жили Булгаковы, поднимались по лестнице до их квартиры. Тогда вдова писателя рассказала о пророчестве Булгакова о том, что его гроб стукнут о стену, когда станут спускать по лестнице…

Незадолго перед смертью Елене Сергеевне Булгаковой нанес визит один итальянский издатель, сказавший: «Госпожа Булгакова, вы представляете, как много потеряли, опубликовав произведение “Мастер и Маргарита” в Советском Союзе? Нужно было сначала позволить напечатать это у нас, вы стали бы миллионершей. А потом уже печатали бы в Союзе». На что Елена Сергеевна ответила: «Нет, это вы не понимаете, как много я приобрела. Потому что теперь, когда встречусь с Мишей, я смогу честно посмотреть ему в глаза».

Елена Сергеевна Булгакова вела дневник.
Она начала его в сентябре 1933 года, в первую годовщину ее брака с Михаилом
Булгаковым, и с очень небольшими перерывами вела на протяжении всей их
совместной жизни.
Записывала события жизни Булгакова, малые и большие (иногда несоразмерно,
но кто же может в момент события определить его истинный масштаб?). Отмечала вехи
литературной работы, встречи, даты, которые считала значительными. Любовно
заносила в дневник подлинные реплики Булгакова, часто афористичные. Записывала их
точно или почти точно, насколько точно можно было их записать через час или
назавтра, - как правило, без кавычек, в виде прямой речи, с красной строки. («Меня
Миша приучил очень критически относиться к кавычкам», - писала в мае 1961 года
брату, А. С. Нюренбергу, в ФРГ.)

Это был не бытовой - это был литературный дневник, и вместе с тем - просто
дневник, потому что творческая жизнь Булгакова была ее жизнью.
Записи 1933-1940 годов стали ценнейшим литературным и историческим
документом.
В самом начале 60-х годов Елена Сергеевна первая уловила то, чего еще никто,
кроме нее, не понимал: творчество Булгакова начало пробиваться сквозь плотный пласт
молчания, прорастать сквозь толщу небытия. 
14 сентября 1961 года она пишет Николаю Булгакову, в Париж: «Я
знаю, я твердо знаю, что скоро весь мир будет знать это имя!»

Из Дневника Елены Сергеевны

«Он лег после обеда, как всегда, спать, но тут же раздался телефонный звонок, и Люба его подозвала, сказав, что из ЦК спрашивают.

М. А. не поверил, решил, что розыгрыш (тогда это приделывалось, и взъерошенный, раздраженный взялся за трубку и услышал:

— Михаил Афанасьевич Булгаков?

— Да, да.

— Сейчас с вами товарищ Сталин будет говорить.

— Что? Сталин? Сталин?

И тут же услышал голос с явным грузинским акцентом:

— Да, с вами Сталин говорит. Здравствуйте, товарищ Булгаков (или — Михаил Афанасьевич — не помню точно).

— Здравствуйте, Иосиф Виссарионович.

— Мы ваше письмо получили. Читали с товарищами. Вы будете по нему благоприятный ответ иметь… А может быть, правда — вас пустить за границу? Что — мы вам очень надоели?

М. А. сказал, что он настолько не ожидал подобного вопроса (да он и звонка вообще не ожидал) — что растерялся и не сразу ответил:

— Я очень много думал в последнее время — может ли русский писатель жить вне родины. И мне кажется, что не может.

— Вы правы. Я тоже так думаю. Вы где хотите работать? В Художественном театре?

— Да, я хотел бы. Но я говорил об этом, и мне отказали.

— А вы подайте заявление туда. Мне кажется, что они согласятся. Нам бы нужно встретиться, поговорить с вами…

— Да, да! Иосиф Виссарионович, мне очень нужно с вами поговорить.

— Да, нужно найти время и встретиться, обязательно. А теперь желаю вам всего хорошего.

Но встречи не было. И всю жизнь М. А. задавал мне один и тот же вопрос: „Почему Сталин раздумал?“ И всегда я отвечала одно и то же: „А о чем он мог бы с тобой говорить? Ведь он прекрасно понимал после того твоего письма, что разговор будет не о квартире, не о деньгах — разговор пойдет о свободе слова, о цензуре, о возможности художнику писать о том, что его интересует. А что он будет отвечать на это?“

На следующий день после разговора М. А. пошел в МХАТ, и там его встретили с распростертыми объятиями. Он что-то пробормотал, что подаст заявление…

— Да Боже ты мой! Да пожалуйста!.. Да вот хоть на этом… (и тут же схватили какой-то лоскут бумаги, на котором М. А. написал заявление).

И его зачислили ассистентом-режиссером в МХАТ…»

...Булгаков уже почти не мог говорить. Он подозвал знаком к себе жену. Она пыталась угадать, что он хочет: пить? Ему холодно?
На все вопросы он отрицательно качал головой. Наконец его жена догадалась спросить:
— Роман? Ты волнуешься, что он так и не вышел?
Михаил Булгаков заплакал.
Тогда Елена Сергеевна опустилась перед лежащим мужем на колени и поклялась, что она не умрет до тех пор, пока роман не будет напечатан, пока о нем не узнают люди...

Муза Мастера

Одни называли ее колдуньей, другие – ведьмой. Одни считали ее музой и любовью всей жизни великою писателя, другие – темным ангелом, демоном и искусительницей. И все были правы – ибо ни одно слово не в состоянии описать, кем же была для Михаила Булгакова его последняя жена, Елена Сергеевна, воспетая им в бессмертном романе в образе Маргариты.

Ее жизнь с Булгаковым изучена с точностью до минуты, до запятой, и все равно в ней полно тайн, главная из которых – любовь, накрепко связавшая их. Но ведь ее жизнь началась не в момент их встречи, и что было с нею раньше, мало кто знает…

Родилась она в Риге 21 октября 1893 года – и хотя календарь со временем изменили, свой день рождения Елена продолжала отмечать именно 21 октября. Ее отец.

Сергей Маркович Нюренберг, был потомком немца-ювелира, еще при Екатерине перебравшегося в Россию: он поселился в Житомире, а в 19 веке Нюренберги переселились в Прибалтику, видимо напоминавшую им родную когда-то Германию. Есть данные, что Нюренберги были иудеями; впрочем, известно, что Сергей Маркович принадлежал к лютеранству, которое сменил на православие, чтобы жениться на своей избраннице Александре Горской, дочери православного священника. Сергей Маркович был учителем, затем стал податным инспектором, любил театр, увлекался журналистикой и печатался во многих рижских газетах. В их дружной и любящей семье было четверо детей: Александр, Ольга, Елена и Константин.

Дети росли в атмосфере творческой и деятельной: с детства им прививали любовь к труду, чтению, искусству и языкам. Известно, что они ставили домашние спектакли, музицировали, часто бывали в опере. Елена училась в женской Рижской Ломоносовской гимназии, но покинула ее, так и не окончив, по настоянию родителей: и хотя этим и ограничивалось все формальное образование Елены, она, тем не менее, вовсе не была недоучкой: знала несколько языков, много читала и прекрасно разбиралась в музыке и театре. В 1912 году к ней посватался поручик Бокшанский – по легенде, Елена уговорила его жениться на своей старшей сестре Ольге, которая на всю жизнь сохранила фамилию первого мужа.

Что мы знаем с тобой о зиме? Что мы всё-таки знаем?..
Пережить её легче, согревшись жасминовым чаем,
Говорить проще с ней на её же воздушном наречьи,
Сочиняя стихи, укрывая озябшие плечи...

Приглушив лунный свет на балконе, в прихожей и в спальне,
Отпуская “мурашки” гулять под одеждами втайне,
Потерявшись нечаянно в снах, перепутанных числах,
Тишине, у которой украдены всякие смыслы...

Что ещё знаем мы? Ну, что самые длинные ночи
В снежных, мягких пижамах летают по городу, впрочем,
Это слухи всего лишь и басни смешные, не больше –
Ночи спят в одеялах (так сны снятся ярче и дольше)…

Жжённый сахар, хурма, штрудель, цедра, малина, корица,
Ароматный бисквит, джем из спелой клубники… страницы
Книг уютных… и плед, словно облако, легкий и тёплый…
Кружева, арабески и гжель на обветренных стёклах…

И холодное солнце совсем, что ни капли не греет…
Ой, о чем я? – веснушки и те рисовать не умеет!.. )
Мармелад с тонким вкусом душистого, сочного лета
И лавандово-вьюжные платья морозных рассветов…

Сто сердечных причин сделать вечер послушным и кротким,
Слушать блюз, слышать нежность, альбомы листать, печь шарлотку,
Пить какао, тихонько мурча, сластью всё подытожить…
Время влажного шепота и в волосах, и на коже…

Белым снам и метелям, похоже, конца нет и края,
Снег идёт и идёт, невесомо кружится, не тает…
Это меньше, чем где-то три тысячных (дробью запишем)
Из того, что известно о зимних историях… Тише!..

Наверху, видно, пишут по белому белым конспекты,
Пудрят сладким туманом аллеи, бульвары, проспекты…
В тёплых мягких пижамах летают по городу ночи…
О зиме – это всё, остальное пока в междустрочьях...

Мария Савина прослужила на сцене Александринского театра более сорока лет и долгие годы была в театре признанной примой, или, как говорят сами актеры, «премьершей». За удивительное мастерство, покорявшее публику многих российских городов, Савину называли «петербургской Сарой Бернар».

Родилась Мария 30 марта 1854 года в Каменец-Подольске. Ее отец, Гавриил Николаевич Подраменцев, был учителем чистописания и рисования, но очень увлекался любительскими спектаклями. Играя в таких спектаклях перед узким кругом знакомых лиц (как говорится, все свои), он имел некоторый успех, что вскружило ему голову. В те годы театр был в большой моде, и Гавриил Николаевич, бросив гимназию, решил добиться успеха на театральных подмостках. Он придумал себе сценический псевдоним – Стремлянов, и «устремился» к вершинам актерской славы. Его пример оказался столь заразительным, что вслед за ним на сцену пошла его жена, Мария Петровна, тоже не обладавшая ни талантом, ни даже небольшими способностями. Вот так и получилось, что родители Маши стали весьма посредственными провинциальными актерами.

В поисках работы новоявленные Стремляновы с дочерьми (у Маши была младшая сестра Елена) переехали в Одессу. Увлечение театром, а главное, театральной жизнью, не оставляло Марии Петровне времени на воспитание девочек, и впоследствии Савина вспоминала о своей матери: «Кроме пощечин, брани, упреков в ничегонеделании, я ничего от нее не видела, и с каждым годом было хуже». Живя в семье, девочка была одинокой и нелюбимой.

Когда Маше исполнилось восемь лет, ее поместили в частный пансион, а затем в интернат женской гимназии. Почти все время она проводила вдали от дома и родных, что совсем ее не огорчало.
Но была в ее жизни одна радость – она играла на сцене разных девочек и мальчиков и даже маленькую Эсмеральду. Эти выходы доставляли ей огромное удовольствие, и вскоре игра перешла в серьезное увлечение театром.
Марии было тринадцать лет, когда родители разошлись. Дочерей они поделили: отец взял Машу, а мать – Елену. В подростковом возрасте Мария стеснялась выходить на сцену, поскольку ужасно переживала из-за своей тогдашней внешности: «Как известно, тринадцать лет – самый неблагодарный возраст, – вспоминала она много позже. – Я была очень худа и ужасно смугла, узкие плечи, длинные руки, коротко остриженные светлые волосы, неправильные черты, ноги в больших (на рост) башмаках, уродски сшитое по тогдашней моде платье (всегда ситцевое, а стало быть, и измятое), длинная гусиная шея и пальцы в чернилах. Вот мой портрет».

У многих христиан считается доброй традицией крещенское купание в проруби , несмотря на то, что этот праздник приходится на 19 января, самую стужу. А кто не поддерживает подобного экстрима, тот просто идет в церковь и берет там целительную святую воду, освященную самим Иисусом.

Икона «Крещение Господне» посвящена этому светлому празднику, венчающему Святки. Она визуализирует эпохальные события, произошедшие два тысячелетия назад: Крещение Иисуса и сопутствующее ему Богоявление. Именно тогда миру открылась истина о тройственной природе Христа: человек, Бог и Святой Дух.

История и описание иконы «Крещение Господне»

Богоявление Господне не сразу выделилось в самостоятельный праздник: изначально оно было логическим финалом святок. Поэтому первые иконы и фрески соответствующей тематики были предельно лаконичны: они изображали только Иоанна Крестителя и Иисуса. Иногда в композиции присутствовали даже языческие образы. Одним из первых образцов подобной иконописи являются древние фрески, обнаруженные в катакомбах Рима.

Крещение Господне. Фреска. III век н.э. Катакомбы св. Каллиста, Рим.

Конечно, сохранились крещенские фрески не слишком хорошо, ведь первые из них относятся аж к III столетию, то есть, заре христианства. Обратите внимание: Спаситель здесь присутствует в образе ребенка, хотя по Евангелию, он крестился в 30-летнем возрасте. Некоторые исследователи связывают это несоответствие с тем, что Рождество и Крещение были единым длительным праздником, и у верующих создавалось впечатление, что Иисус крестился младенцем. Другие богословы считают это отсылкой к вневременному существованию Господа.

Ее биография вобрала в себя все сложности того странного времени. Она стала ученым тогда, когда женщин всеми силами не допускали в науку. Более того – она стала известным математиком в те времена, когда считалось, что женщина в принципе не может постичь эту дисциплину, предназначенную исключительно для мужского ума. И в то же время она до последних дней оставалась женщиной – талантливой, одаренной и страдающей от одиночества и отсутствия любви.

Софья Ковалевская – один из тех случаев, когда корни всей будущей жизни следует искать в раннем детстве. «Я получила в наследство, – писала она, – страсть к науке от предка, венгерского короля Матвея Корвина; любовь к математике, музыке, поэзии – от деда по матери, астронома Шуберта; личную свободу – от Польши; от цыганки-прабабки – любовь к бродяжничеству и неумение подчиняться принятым обычаям; остальное – от России». Ее отец, артиллерийский генерал Василий Васильевич Круковский возводил свой род к польским шляхтичам Корвин-Круковским, происходящим от дочери короля Матвея Корвина, известного своей просветительской деятельностью: после долгих хлопот и восьми прошений он и его братья были записаны в дворянские книги как Корвин-Круковские. Василий Васильевич был женат на немке-лютеранке Елизавете Федоровне Шуберт, обаятельной и веселой нравом красавице, весьма образованной – она знала четыре языка и была превосходной пианисткой. Она была дочкой генерала от инфантерии, академика, известного геодезиста и математика Фёдора Фёдоровича Шуберта и внучкой еще более известного астронома Фёдора Ивановича Шуберта. В 1843 году у них родилась дочь Анна, а через семь лет, 3 января 1850 года, – Софья. Говорят, генерал так надеялся на рождение сына, что первые несколько лет совершенно не интересовался дочерью. Детьми занималась няня, не имевшая никакого представления ни о педагогике, ни о требованиях гигиены: зато она, желая покрепче привязать к себе Софью, внушила ей, что родители ее не любят. Для маленькой девочки это выглядело правдоподобно: старшую Анюту, умницу и красавицу, ей всегда ставили в пример, а основное внимание родители уделяли младшему, долгожданному сыну Федору, на пять лет младше Софьи. Девочка росла замкнутой и стеснительной, и единственным способом для нее добиться внимания родителей стала хорошая учеба – Софья сама научилась читать, и после все схватывала быстрее избалованной и ленивой Анюты.

XVIII век с балами и ярмарками подходил к концу, наступал следующий, на троне менялись цари, бульварные газетки писали о модах и дуэлях, втиралась в доверие русскому сердцу гуманистическая западная либеральная мысль, охлаждалась русская душа к вере, надвигались войны и революции. В это время в глухом тамбовском лесу на камне с воздетыми руками стоял день и ночь монах, приклоняя Божию милость к земле русской.  

Через сто лет «Пасху запели посреди лета», мощи этого монаха поднял Божий Помазанник. Их встреча стала предвестницей страшных бурь на нашей земле, теперь оба они – Царь-мученик и убогий Серафим – оба молят Бога за Россию, стучат молитвой в наши души, призывая заблудших к покаянию. 

Мощи Угодника Божия прп. Серафима хранятся в Дивеевском женском монастыре и стали одной из самых почитаемых святынь Русской Церкви.

Годы жизни святого подвижника

• Родился: 19 июля (1 августа по новому стилю) 1754 г., Курск.
• Умер: 2 января (15 января по новому стилю) 1833 г. (78 лет), Свято-Успенская Саровская пустынь.

На рабочем столе императора всегда стояли цветы, собранные его детьми во время прогулок по Гатчинскому парку. За этим столом Александр Александрович подписывал самые жесткие указы, стучал по нему кулаком так, что министры от страха теряли дар речи. Но потом грозный государь бросал взгляд на подснежники в милой вазочке - и преображался, прятал в бороду улыбку. Единственной слабостью Александра III была его семья. В его письмах к сыну столько любви! А как затосковал император, когда понял, что дочь стала взрослой... Но обо всем по порядку.

Александр III c детьми в Гатчинском парке 

Сколько прошло уже лет, а до сих пор появляются личные вещи Императора, его детей, сестер.

Недавно я нашла заметку о том, что на аукционе в Женеве в 2011 году были выставлены письма Императорской семьи - письма детей императора Александра III, они писали своему швейцарскому наставнику Фердинанду Тормейеру!
Кто такой Тормейер? Почему он был настолько близок детям Александра III?

Этот швейцарец в молодости иммигрировал в Россию. В августе 1886 года его назначили преподавателем французского языка и воспитателем детей Александра III.
На следующий год он уже получает российскую награду – орден Станислава II-й степени, через 3 года его награждают орденом Святой Анны II-й степени.
В 1890 году Ф.Тормейер уже имеет чин коллежского советника – это очень высокий чин в дореволюционной России.

В 1856 году в Россию впервые приезжает молодой, но уже необычайно популярный в Вене композитор Иоганн Штраус. По контракту, подписанному им на довольно выгодных условиях с Дирекцией Царско-Сельской железной дороги, Штраусу предстояло в течение летнего сезона дирижировать своим оркестром шесть раз в неделю в павловском павильоне "Воксал". Одиннадцать сезонов в общей сложности Штраус был ангажирован в Павловске.

Здание Павловского вокзала в дворцовом парке

"Живут лишь в России!" - так пишет Штраус на родину из яркого нарядного Павловска. Композитор был восторженно принят русской публикой и стал украшением короткого северного лета. Темпераментная фигура молодого музыканта, его манера дирижировать, его внешность - все заставляло говорить о нем, обсуждать, критиковать, восторгаться... "Северная пчела", "Отечественные записки", "Искра", "Голос" и другие издания публиковали статьи, карикатуры, фельетоны о молодом маэстро.

Еще в 1853 году на семейном совете было решено, что Иоганн не может разорваться между гастролями, сочинительством и выступлениями в Вене.
А поскольку без волшебного слова «Штраус» оркестр, доставшийся ему после отца, терял для публики всю свою ценность и очарование, то Иоганна должен время от времени подменять брат Йозеф. Тот совершенно не собирался делаться музыкантом — но выбора не оставалось. С тех пор на афишах писали просто «Штраус», без имени, и публика зачастую не знала, кого именно из братьев она будет слушать этим вечером. Да и не слишком интересовалась узнать: Йозеф был тоже очень талантливым скрипачом и дирижером и тоже писал вальсы, по стилю похожие на те, что сочинял брат. С тех пор как Иоганн стал по полгода проводить в России, работы у Йозефа поприбавилось. Он был слаб здоровьем и в конце концов переутомился.
И тогда на помощь пришел еще и младший брат, Эдуард. Он тоже дирижировал, играл на скрипке и сочинял вальсы. Эдуард нравился публике еще и потому, что был чрезвычайно красив, и Иоганн теперь иной раз шутил, представляясь «старшим братом того самого красавца Штрауса».

Со временем, когда личный интерес к Павловску был утерян, Иоганн стал отправлять туда Йозефа. В одну из таких поездок музыканты по дороге взбунтовались, Йозеф наспех набрал новых. Дело кончилось трагически. На репетиции оркестр сбился с ритма, и с Йозефом случился обморок. Он упал с эстрады в зал, очень неудачно. Его едва довезли до Вены, где он и умер от сотрясения мозга. Вскоре и Эдуард покинул «семейную фирму Штраусов, торговцев музыкой оптом и в розницу» — ему показалось, что Иоганн приписал себе кое-что из произведений покойного брата...

Это была огромная сумма! К тому же эти деньги предлагались за работу в одном месте, что измотавшемуся Штраусу представлялось особенно привлекательным.

Концертно-танцевальный зал при Павловском вокзале был устроен для завлечения публики в Павловск: бывшую резиденцию Павла I его сын, император Николай, задумал превратить в место загородных прогулок петербуржцев. Правда, до того, как там водворился Штраус, затея с вокзальными концертами шла не слишком успешно. Но теперь… Публика наводняла концертную площадку с утра до вечера и готова была прихватить еще и ночь. Иной раз Штраус прерывал игру на середине музыкальной фразы, заслышав звонок на последний вечерний поезд из Павловска. Но бывало, и это не помогало: последний поезд уходил пустым, а публика несмолкающими аплодисментами вынуждала маэстро продолжить концерт.

Павловский музыкальный вокзал - концертный зал, где выступал Штраус

Так продолжалось десять лет подряд, сезон за сезоном. Со временем он стал легко откликаться на Ивана Страуса (павловские мужички поступили с ним так же, как поступали со всеми обрусевшими немцами: переименовали на русский манер).

В середине XIX века по Европе колесили с концертами одновременно трое Штраусов. Все они сочиняли вальсы, подписывая их одинаково — только фамилией. Имели схожую манеру исполнения. Многие считали троих братьев одним человеком, а то и путали их с четвертым Штраусом — отцом. В венских газетах острили: «Фирма Штраус. Торговцы музыкой оптом и в розницу».

Это был риск… Готовясь к своему первому публичному выступлению, 19-летний Иоганн доводил себя до изнеможения: как его примет публика? Да и вообще, придет ли кто-то его слушать? Заказывая афиши («15 октября 1844 года в казино Доммайера в 6 часов пополудни Иоганн Штраус (сын) представит музыку собственного сочинения. Иоганн Штраус (сын) рассчитывает на доброжелательность и покровительство уважаемой публики»), он в последний момент велел напечатать слово «сын» мелким шрифтом. В конце концов, послушать его отца, знаменитого и до сей поры единственного Иоганна Штрауса, короля вальсов, неизменно собирались полные залы… А уж когда молодой музыкант узнал, что на день его долгожданного дебюта назначен праздник по поводу открытия железной дороги, связавшей Вену с Грацем, он чуть было совсем не пал духом… Но его опасения были напрасны!

Зал казино Доммайера оказался полон. Те, кому не досталось столиков, покупали билеты без мест, чтобы слушать концерт стоя. Причем вовсе не потому, что кто-то, не разглядев мелкий шрифт на афишах, пришел по ошибке. Напротив! Жители Вены ломились в тот вечер в казино, чтобы посмотреть, выдержит ли Иоганн Штраус-младший сравнение со знаменитым Иоганном Штраусом-старшим…

Иоганн Штраус-старший

И он выдержал! Вальс, первоначально называвшийся «Сердце матери» и посвященный Анне Штраус, но по ее же совету переименованный в «Надеющийся на благосклонность» (это должно было подчеркнуть скромность дебютанта и задобрить публику), 
вызвал шквал аплодисментов и был повторен на бис четыре раза.

Стихотворение «В дороге» было написано И.С. Тургеневым в ноябре 1843 г., как полагают исследователи, под впечатлением разрыва романтических отношений писателя с Татьяной Александровной Бакуниной, сестрой известного революционера-анархиста Михаила Бакунина ...

Знакомство Тургенева с Бакуниной произошло в июне 1841 г. после его возвращения из Берлина, где писатель изучал философию Гегеля. Семья Бакуниных жила в то время в своем тверском имении Премухино. Татьяна была младшей дочерью в семье и, - по свидетельствам современников, - имела тонкую, экзальтированную натуру, склонную к идеализму и мечтательности.

Красивая, начитанная блондинка с синими глазами, казалось, была создана для молодого Тургенева. При первой их встрече ей показалось, что она ждала его всю жизнь. Молодые люди с самого начала увлеклись друг другом: долгожданные встречи и прогулки, беседы и жаркие споры сменялись томительными разлуками, заполняемыми оживленной перепиской.

Не плачь, только не плачь!
Всё у тебя получится.
Жизнь - не жестокий палач,
Хоть и приходится мучиться.
Поверь! Просто поверь:
Кому-то ещё больнее.
В новый рассвет дверь
Открой и шагай смелее.
Упал - вставай и иди.
Почувствуешь: станет легче.
Пусть светят тебе в пути
Огни маяков и свечи.
Жалей, но не себя
И не того, что было,
В сегодня живи, любя.
Ведь только в любви - сила.
Прости. Просто прости
Всех, кто тебя обидел,
Руки не подал в пути
И боль твою не увидел.
Пусть даже сердце в крови,
Не смей никогда сдаваться.
Живи! Просто живи.
И снова учись улыбаться!

Настроенье: купить бы дом,
И чтоб рядом текла река,
Чтоб над крышею дым столбом
Уходил, струясь, в облака.
Чтобы в доме топилась печь,
А в углу - ухват для горшков,
Коромыселко чтоб на плечи,
Россыпь круглых половиков.
На завалинке - серый кот,
Под приступкою - домовой,
И кукушечка счёт ведёт
В старых ходиках день-деньской.
Занавесок строчёных узор,
Под божницей - лампады свет,
Да гармоники перебор,
Да цветов полевых букет.
Песен льющихся перелив,
Несказанная тихая грусть...
Или радость... И я - счастливая...
Настроение моё: Русь!

Современники называли ее гениальной, но, пожалуй, ни об одной другой русской артистке не ходило столько слухов — о бесчисленных романах, диком нраве, сумасшествии. Ей приписывали шпионаж в пользу России и связь с большевиками, называли даже Красной Жизелью по самой знаменитой, прославившей Спесивцеву роли. Режиссер Алексей Учитель снял об Ольге фильм «Мания Жизели», весьма, впрочем, далекий от настоящих реалий жизни балерины.

«Дорогая Зинуша, вчера меня перевезли сюда из клиники. Ферма большая, выстроена на пожертвования. Тут есть очаровательная церковь, и я могу молиться и быть близкой Богу. Конечно, трудно возвращаться к жизни после двадцати лет пребывания в госпитале, прическа моя устарела, волосы побелели, забыла, как наводить красоту, румянец, пудриться. Ах, Зюка, старость не радость».
Это пишет сестре из Нью-Йорка в Ленинград Ольга Спесивцева, та, которую многие считают самой выдающейся русской балериной, выше даже самой Анны Павловой. Великий учитель танца Энрико Чеккетти говорил: «В мире появилось яблоко, его разрезали надвое, одна половина стала Павловой, вторая — Спесивцевой. Но вторая ближе к солнцу». В 1963 году, когда написано это письмо, ей уже шестьдесят восемь лет, давным-давно отгремела слава, состарились партнеры, изменились и мир, и балет, а сама Ольга Александровна прожила страшную и трагическую жизнь.

В пансионат под Нью-Йорком (сама Ольга называла его фермой), устроенный младшей дочерью Толстого Александрой Львовной для одиноких соотечественников, Спесивцеву, хрупкую, высохшую, пугливую, полуживую, привез ее верный поклонник — писатель Дейл Эдвард Ферн, единственный человек среди сотен почитателей Ольги, кому она была небезразлична.

Эта малоизвестная история началась в тот день, когда двадцатичетырехлетний Дейл Эдвард Ферн наткнулся на фотографию Ольги Спесивцевой в роли «Жизели» и потерял покой: он влюбился в образ великой балерины и во что бы то ни стало решил разыскать ее. В 1952 году случай свел Ферна с вдовой Вацлава Нижинского, который много танцевал со Спесивцевой. Ромола кое-что знала о судьбе давным-давно исчезнувшей с горизонта Ольги: та в психиатрической клинике, дела ее совсем плохи. Ферн кинулся в эту клинику. Картина, которую он застал, потрясла его воображение.

Санитарка долго гремела ключами, чтобы отворить дверь палаты с зарешеченным окном. Там Ферн увидел похожих на зверушек людей в одинаковых серых халатах и среди них у окна маленькую тихую седовласую женщину — Ольгу Спесивцеву, вернее пациентку № 360446. По-английски она практически не говорила, знала лишь отдельные слова, и от Ферна испуганно шарахнулась, решив вероятно, что он хочет причинить ей зло. Недоверчиво покосилась на сладости и фрукты, которые он принес с собой. Никто из персонала бесплатной лечебницы для неимущих понятия не имел, кто такая эта неприметная покорная старушка, и когда потрясенный Ферн показал фотографии и пожелтевшие от времени газетные вырезки, они сильно смутились. Дейлу Эдварду удалось найти для Ольги русскоговорящего врача, и наконец ее стали хоть как-то лечить. Ферн навещал Спесивцеву каждое воскресенье в течение десяти лет и чуть ли не каждый день писал ей письма на плохом французском, который она немного знала. В складчину с друзьями покупал Ольге еду, сладости, духи, одежду, чтобы поддержать и порадовать.

Самое удивительное, что Спесивцева, проведя в лечебнице в общей сложности двадцать один год, окончательно выздоровела. К ней полностью вернулись рассудок и точная на детали память о прожитой жизни. Тогда-то Ферн и перевез Ольгу Александровну из клиники в пансионат Толстой, где ее окружали соотечественники, русский язык, русская еда, русская церковь. Она после многолетнего перерыва смогла наконец возобновить переписку с сестрой, оставшейся в Петербурге — Зинаидой Папкович-Спесивцевой.

...Хлопья нечаянной вечности...
Счастья простого...
Ты на Земле остаешься со снегом вдвоем...
Медленно-медленно...
Тихо...
Просторно-просторно
Падает снег, размышляя о чем-то своем...

Роберт Рождественский

У Переверзевых зажигают елку постоянно в сочельник.

С тех пор как Диночка Переверзева начала помнить себя, рождественская елка у них в семье всегда устраивается в сочельник. И всегда очень торжественно, шумно и людно. Целый день весь дом готовится к торжественному вечеру.

Диночка, мамуся и папочка украшают елку. Елка эта бывает непременно огромная, под потолок, и непременно красивая, как и подобает быть красивой, роскошной, пахучей и зеленой волшебнице леса. От нее вкусно-превкусно пахнет хвоей и лесным воздухом, который появляется в натопленных комнатах барских домов раз в год, в сочельник. С утра начинается усиленное передвижение в квартиру Переверзевых из кондитерской, из игрушечного магазина, из фруктовой. Какие-то таинственные сверточки, какие-то картонки и тюрички, мешочки и опять тюрички и картонки извлекаются то и дело из огромнейших корзин проворными руками мамуси, папочки, самой Диночки, мисс Фанни — Диночкиной гувернантки, и старой Астафьевны — Диночкиной няни, которая вынянчила и самою Диночку, и мамусю, и чуть ли не мамусину маму.

К восьми часам все уже готово: елка сияет, сверкает, блестит и благоухает в ожидании гостей, которые съезжаются в восемь. И тут-то начинается настоящее торжество.

В этот сочельник Диночка уже "почти взрослая". Ей четырнадцать лет. Вся она хрупкая, как веточка, тоненькая и беленькая, как снежная королева. Папочка так и называет свою беленькую большую девочку — Снежной королевой. А мама всякий раз, как Диночка возвращается из гимназии с мисс Фанни, говорит, целуя ее:

— Не нравится мне, что ты такая бледная, Динуша. Малокровие это, лечиться надо.

И Диночка лечится: усердно принимает рыбий жир, пилюли, мясной сок и еще какие-то целебные порошки в облатках.

Но в сочельник Диночка неузнаваема. Щеки ее раскраснелись, лицо оживлено сияющей улыбкой, синие глаза горят. Ну, совсем как вишенка и ничуть не "снежная королева".

Нынче съехалась пропасть гостей, гораздо больше, нежели в предыдущие годы. Еще бы! До сих пор все они были маленькие: и сама Диночка, Вава Зноева, и Саша Майкова, и Мери Щербет, и Воля с Максом, и братья Гронверские, и вся эта зеленая молодежь, что наполняет сейчас гостиную Переверзевых, посреди которой высится огромная елка.

Какая она прелесть, эта елка! Сколько роскошных вещей навешано на ее зеленых ветвях! Как красиво сверкают в лучах бесчисленных электрических лампочек все эти чудесные безделушки!

Но странно! Собравшиеся юные гости и их молоденькая хозяйка так мало интересуются в этом году елкой. Все они важно расселись по креслам и диванам, как взрослые молодые люди в ожидании танцев, и ведут "взрослую же", «всамделишную» беседу.

Она была не просто хороша собой, а как-то вызывающе красива. И когда вспоминают о Пилявской, прежде всего отмечают эту самую красоту. Так было всегда. Владимир Немирович-Данченко однажды остановил репетицию, чтобы обратиться к Софье Станиславовне: «Какие же у вас обольстительные руки!» Муж актрисы Николай Дорохин, увидев в музее одну из Венер, вполне серьезно заметил: «Моя Зося-то получше будет». Сын Качалова Вадим Шверубович вспоминал, что зимой с Зосей еще можно было ходить по улицам, но летом — категорически невозможно. Но лучший сюжет — от Святослава Рихтера. Во время войны он участвовал в важном концерте и страшно мандражировал, просто с ума сходил. А потом к нему подошла незнакомая женщина из устроителей. Она была такая красивая, что он сразу перестал волноваться.

Редкостная красота, порода, врожденное благородство и элегантность — все это актриса сохранила до преклонных лет. А еще удивительную цельность натуры. Наследница по прямой Станиславского и Немировича, она прослужила во МХАТе без малого 70 лет. И хотя не считалась примой и редко играла премьеры, была бесконечно предана идее и культуре Художественного театра. Верность отличала Пилявскую и в частной жизни. Она никогда не предавала память репрессированного отца. Была вправе считать себя близкой подругой Ольги Книппер-Чеховой и называть Люсей Елену Булгакову. А оставшись вдовой, когда ей было едва за сорок, так и прожила одинокой.

За эту преданность Софья Станиславовна была вознаграждена на закате жизни, и с лихвой. Она много играла во МХАТе при Олеге Ефремове, прославилась после выхода фильма «Покровские ворота», наконец, стала одной из последних, кто был удостоен звания «Народный артист СССР». И все же ее мемуары называются «Грустная книга». Это, правда, заглавие посмертного издания, но оно кажется точным. Актриса Алла Покровская, которая училась у Пилявской в школе-студии МХАТ, вспоминала: «Зося пришла на наш третий курс ставить “Бег” Булгакова. От нее я узнала, что такое слом времен после 1917 года, что такое эмиграция, а главное, что такое утрата. Другие педагоги нас постоянно веселили, а она, как правило, рассказывала что-то печальное, вызывающее щемящее чувство. Откуда нам, 20-летним, было знать, как ощутить потерю, как впустить в себя горе?»

Как и полагается родовитым полякам, Пилявская была крещена тремя именами — София Аделаида Антуанетта. Но знакомые всегда звали ее Зосей. Как-то во время войны актрису вводили в новый спектакль, времени было в обрез, и ее пригласил для разговора Владимир Немирович-Данченко. Он обратился к ней по имени-отчеству, и Софья Станиславовна обмерла: так отец-основатель называл только «корифеев». Оказалось, он специально звонил в театр, чтобы узнать ее полное имя. В ответ услышал: «Она же Зося, все так называют». Немирович возразил: «Я не все».

"Она не невеста, а деньги в юбке", - злословили кумушки. 19-летняя красавица Анна прекрасно все слышала. Да, ее семья богата, но неужели ее нельзя полюбить не за деньги, а за очаровательный греческий профиль, за пронзительные глаза, за эти волнующие изгибы?
Анна отвернулась от зеркала. Засмеялась. Нет-нет, он любит ее! Любит за ее внешность, за душевные качества!
Она - не деньги в юбке!

В 1879 году в Париже в семье беглых российских революционеров-народовольцев по фамилии Цакни родилась девочка. Назвали малышку Анной.

Кроха вполне могла появиться на свет не в Париже, а в совсем другом месте, несравнимо более холодном. За несколько месяцев до появления Анечки на свет Николай Петрович Цакни и его супруга Зинаида Киселевна, урожденная Львова, находились в ссылке в селении Мезень в 45 верстах от студеного Белого моря.

Ссылка стала следствием народовольческой деятельности Николая Петровича, его участия в кружках "чайковцев" и "долгушенцев".

Зинаида Киселевна, дочь симферопольского купца-еврея, полностью поддерживала мужа в его революционных взглядах, да и сама неоднократно привлекалась к дознанию по делу о противоправительственной пропаганде. Однако на север семью отправили из-за Николая Петровича, и супруга, подобно женам декабристов, последовала за ним.

В сентябре 1877 года чету Цакни сослали в Мезень. Около двух лет Николай Петрович и Зинаида Киселевна провели на Белом море, но затем сбежали из-под надзора, сели на английский пароход и транзитом через Лондон оказались в Париже.