Пестрокрыльница красива,
Пестрокрыльница игрива,
Любит бабочка крапиву.

От биополя человека,
Тепла, покалыванья рук,
Сиянья внутреннего света
Идёт прозрение, мой друг.

Грошик мать берегла для сына,
А он бросил его в разгул.
В кабаках пропадал детина,
Битие разномастных скул.

Аурами сливаемся мы,
Меридианами от любви.
Чакры открыли наши тела,
Дёрнуло током, значит пора.

От душистой черёмухи я
Для души настроеньем дышу.
Только в Шумерле день ото дня
Отдыхаю, покуда живу.

Полевые цветы для любви.
Не накрашены глазки твои.
По росе лучезарной зари
Мы идём, грея почву земли.

Ушная раковина, мочка,
То части видимого уха.
Нас без шумящего глоточка
Гнетёт молчащая житуха.
Есть завиток с хвостом и ножкой,

Суггестор суггеренду мысль
Внушеньем зрительным загрузит,
Неудержимую корысть
Опасным привкусом иллюзий.

Покуда узнаю космею,
О лете забывать не смею.

Анорексия снега над землёй
На мерзлоте которой талость вод,
Синичка голос не жалеет свой,
Весны заметен видимый приход.

В четыре камеры насос
Кровь прогоняет по сосудам,
Питает органы повсюду,
Да ткани, чтобы не стряслось.

Вот апрель апельсиновым соком
Брызнул с неба лучами и влагой,
Зашуршали листочки бумагой,
Возвращаются птицы потоком.

Папа может храбрым быть,
Строгим, сильным и бесстрашным.
Папа мой не будет ныть,
Потому-что он отважный.

Мир человеческих эмоций
Лимбической системы дело.
Мой висцеральный мозг умело
Для чувств сготовит новых порций.

Я забываю мира потери,
Стаи летают в алом закате,
Без обещаний не до мистерий,
Атомы счастья в полураспаде.

Орда собой топтала травы
Среди Ардатов-городка,
По берегам реки Алатырь,
Той что приток реки Сура.

Горячей девчонки нет чем поречанка,
Не гречанка, не цыганка, не испанка,
Кто живёт в дому бревенчатом простецком
Во селе на берегу Суры - Порецком!

Если стал ты сам не свой,
Увидав прекрасный образ,
Значит, что любовь с тобой,
Несмотря на трудный возраст.