В Петербурге Пушкин провел более трети своей жизни -лучшие годы юности и годы зрелости, наивысшего напряжения духовных сил, творческого подъема и бренных житейских проблем. И, наконец, трагическая развязка - дуэль на Черной речке как символ страданий и фатализма в судьбе поэта. Ни один город не был им воспет с таким высоким чувством как "град Петров" и в таких разных произведениях: поэмах, прозе, стихах, письмах.
Но Петербург в восприятии великого поэта оставался всегда двойственным.
Воспоминания тех людей, которые были свидетелями его смерти
«Собираем теперь что каждый из нас видел и слышал, чтобы составить полное описание, засвидетельствованное нами и докторами. Пушкин принадлежит не одним ближним друзьям, но и отечеству, и истории. Надобно, чтобы память о нем сохранилась в чистоте и целостности истины. Но и из сказанного здесь мною ты можешь видеть, в каких чувствах, в каком расположении ума и сердца своего кончил жизнь Пушкин.
Дай Бог нам каждому подобную кончину.»
П. А. ВЯЗЕМСКИЙ
"Памяти поэта"
Художник Евсей Моисеенко(1984-1985) изобразил момент, когда Никита Козлов, "дядька", знавший Пушкина с первых дней, переносит смертельно раненого поэта из кареты в дом.
Воспоминания тех людей, которые были свидетелями его смерти
«Собираем теперь что каждый из нас видел и слышал, чтобы составить полное описание, засвидетельствованное нами и докторами. Пушкин принадлежит не одним ближним друзьям, но и отечеству, и истории. Надобно, чтобы память о нем сохранилась в чистоте и целостности истины. Но и из сказанного здесь мною ты можешь видеть, в каких чувствах, в каком расположении ума и сердца своего кончил жизнь Пушкин.
Дай Бог нам каждому подобную кончину.»
П. А. ВЯЗЕМСКИЙ
"Памяти поэта"
Художник Евсей Моисеенко(1984-1985) изобразил момент, когда Никита Козлов, "дядька", знавший Пушкина с первых дней, переносит смертельно раненого поэта из кареты в дом.
Представьте, что ключевые отделы вашего мозга, отвечающие за воспоминания, эмоции и принятие решений, начинают буквально усыхать.
Не из-за травмы или явной болезни, а из-за естественного биологического процесса, который долгое время медицина рассматривала лишь в контексте приливов и настроения.
Новое масштабное исследование из Кембриджского университета переворачивает наши представления о менопаузе, связывая её с драматическими структурными изменениями в мозге, которые могут быть «спусковым крючком» для развития деменции.
И самое тревожное - эти изменения часто остаются незамеченными, пока не становится слишком поздно.
Низкий поклон моим коллегам- врачам, которые сегодня спасают больных тяжелым недугом в огромных медицинских центрах Москвы и маленьких больницах по всей нашей огромной стране....
Умелые, умные, знающие, заботливые , внимательные, сутками не уходящие от своих больных - они совершают подвиг, спасая жизни нас, наших друзей, соседей и просто попавших в беду людей....
Прекрасно написал стихи о скромных врачах - Героях наш чудесный поэт Константин Ваншенкин в уже далеком 1952 году.
Я заболел. И сразу канитель,-
Известный врач, живущий по соседству,
Сказал, что нужно срочно лечь в постель,
Что у меня весьма больное сердце.
А я не знал об этом ничего.
Какое мне до сердца было дело?
Я попросту не чувствовал его,
Оно ни разу в жизни не болело.
Оно жило невидимо во мне,
Послушное и точное на диво.
Но все, что с нами было на войне,
Все сквозь него когда-то проходило.
Любовь, и гнев, и ненависть оно,
Вобрав в себя, забыло про усталость.
И все, что стерлось в памяти давно,
Все это в нем отчетливым осталось.
Но я не знал об этом ничего.
Какое мне до сердца было дело?
Ведь я совсем не чувствовал его,
Оно ни разу даже не болело.
И, словно пробудившись наконец,
Вдруг застучало трепетно и тяжко,
Забилось, будто пойманный птенец,
Засунутый, как в детстве, под рубашку.
Он рвался, теплый маленький комок,
Настойчиво и вместе с тем печально,
И я боялся лечь на левый бок,
Чтобы не придавить его случайно...
Светало... За окошком, через двор,
Где было все по-раннему пустынно,
Легли лучи. Потом прошел шофер,
И резко просигналила машина.
И стекла в окнах дрогнули, звеня,
И я привстал, отбросив одеяло,
Хоть это ждали вовсе не меня
И не меня сирена вызывала.
Открылась даль в распахнутом окне,
И очень тихо сделалось в квартире.
И только сердце билось в тишине,
Чтоб на него вниманье обратили.
Но гул метро, и дальний паровоз,
И стук буксира в Химках у причала -
Все это зазвучало, и слилось,
И все удары сердца заглушало.
Верней, не заглушало, а в него,
В певучий шум проснувшейся столицы,
Влились удары сердца моего,
Что вдруг опять ровнее стало биться.
Дымки тянулись медленно в зенит,
А небо все светлело и светлело,
И мне казалось - сердце не болит,
И сердце в самом деле не болело...
...Ты слышишь, сердце?
Поезда идут.
На новых стройках начаты работы.
И нас с тобой сегодня тоже ждут,
Как тот шофер в машине ждет кого-то.
Прости меня, что, радуясь, скорбя,
Переживая горести, удачи,
Я не щадил как следует тебя...
Но ты бы сердцем не было иначе.
Немного задержался с публикацией очередного воспоминания про моего таксика Лёву.
Сейчас стоят морозы и актуально было бы вспомнить про то, как Лёва на них реагировал.
Мне кажется, что он их переносил полегче, чем мой нынешний таксик Буч.
После Лёвки остался его гардероб с разными курточками и свитерками, которые немного великоваты для Буча.
На зимних снимках Лёва часто бегает без одёжки:
Или вот в этой курточке с подбоем из овчинки:
Свитерок у него тоже был:
Вот тут он со своей «боевой подругой» дворянкой Мартой на обходе деревенских владений:
Вполне возможно, что в сильные холода было не до фотографирования, поэтому так и кажется.
Впрочем, в любом случае морозы лучше всего пережидать дома.
Свернувшись «калачиком» на любимой подстилке на подоконнике:
Valensia_I
Isramed
Представьте, что ключевые отделы вашего мозга, отвечающие за воспоминания, эмоции и принятие решений, начинают буквально усыхать.
