Есть грех. Маленький. Люблю блатные, студенческие, дворовые, туристские песни. Даже собирал их когда-то. Любил телепередачу из России «В нашу гавань заходили корабли». Напоминала она двор, инвалидов-нищих, студенческие посиделки в колхозах, туристские походы... Авторы большинства этих песен неизвестны и никогда уже не станут известны. Но несколько имен сохранились в «анналах», и, признаться, они для меня оказались неожиданными. Вот, например...
> «ДЕВУШКА ИЗ НАГАСАКИ»
>
> Девушка родилась не в Нагасаки, а в Одессе, в приличной еврейской семье. Отец, Моисей Филиппович Шпенцер, владел типографией, был одним из руководителей научного издательства «Матезис». Мать, Фанни Соломоновна, преподавала русский язык и заведовала казенным еврейским женским училищем. Их дочь, Вера (1890-1972), еще в гимназии начала писать стихи (первый сборник вышел в Париже в 1914 году), затем жила в Москве, стала поэтом, журналистом. Написала известное стихотворение о двоюродном брате своего отца — Льве Давидовиче Троцком (во время учебы в Одессе он жил в их доме):
>
> Ни колебаний. Ни уклона.
> Одна лишь дума на челе,
> Четыре грозных телефона
> Пред ним сияли на столе...
>
> В 1920-е годы баловалась и «экзотическими» стихотворениями:
>
> Как объяснить сей парадокс?
> Сам черт тут сломит ножку:
> Случилось так, что некий фокс,
> Что фокстерьер влюбился в кошку.
> И нежно приторен стал фокс,
> Он пел, рыдал румынской скрипкой,
> Он говорил: «У ваших ног'с
> Готов я умереть с улыбкой...
>
> Закончился этот роман так:
>
> И ровно, ровно через год
> У них родился фоксокот.
>
> Вот еще одно из ранних стихотворений Веры, приводивших в восторг поклонников ее таланта.
>
> Милый, милый Вилли!
> Милый Вилли!
> Расскажите мне без долгих дум —
> вы кого-нибудь любили,
> Вилли-Грумм?!
> Вилли бросил вожжи...
> Кочки...
> Кручи...
> Кэб перевернулся... сделал бум!
> Ах, какой вы скверный,
> скверный кучер,
> Вилли-Грумм!
>
> В эти же 1920-е годы Вера написала стихи, ставшие популярной по сей день песней, — «Девушка из Нагасаки». Кстати, посвящена она оставшемуся неизвестным Александру Михайлову. Ее пели и поют известные и не очень исполнители. Ее пел, поет и еще долго будет петь народ. Вот ее оригинальный текст:
>
> Он юнга, его родина — Марсель,
> Он обожает пьянку, шум и драки.
> Он курит трубку, пьет английский эль
> И любит девушку из Нагасаки.
>
> У ней прекрасные зеленые глаза
> И шелковая юбка цвета хаки.
> И огненную джигу в кабаках
> Танцует девушка из Нагасаки.
>
> Янтарь, кораллы, алые как кровь,
> И шелковую юбку цвета хаки,
> И пылкую горячую любовь
> Везет он девушке из Нагасаки.
>
> Приехав, он спешит к ней, чуть дыша,
> И узнает, что господин во фраке
> Сегодня ночью, накурившись гашиша,
> Зарезал девушку из Нагасаки.
>
> ...Это уже потом юнгу превратили в капитана, господина в джентльмена, у девушки из Нагасаки появились «следы проказы на руках», а «на спине татуированные знаки» и т. д.
>
> А девушка из Одессы превратилась в маститого, скучноватого советского поэта, орденоносца, лауреата Сталинской премии второй степени Веру Инбер.
>
> Сегодня тридцать сборников ее стихотворений не переиздаются, забыта ее проза, забыты переводы — осталась «Девушка из Нагасаки».
>
> У немногих из подобных песен есть «мама» — автор слов, а уж «папа» — автор музыки — вообще редчайшее дело. У «Девушки из Нагасаки» полноценная «семья». Биография «мамы» хорошо известна, а вот на биографии «папы» стоит остановиться поподробнее.
> У него, как и у юнги из песни, родина — Марсель. Марсель и часть его имени: Поль Марсель Русаков. Родился в 1908 году. Родители его, российские евреи, приехали во Францию из Ростова. Отец был анархо-коммунистом, участвовал в демонстрации протеста против интервенции в Советскую Россию, за что его и выслали — обменяли на французских офицеров, находившихся в плену в Советской России.
>
> В Петрограде Поль Марсель стал Павлом Александровичем, окончил консерваторию по классу фортепиано и теории композиции. Он сочинил музыку к знаменитому шлягеру «Дружба» («Веселья час и боль разлуки...»), к романсу на стихи С. Есенина «Отговорила роща золотая...», к светловской «Гренаде». Поль Марсель Русаков писал романсы на стихи Блока, Пастернака.
>
> Второго июня 1937 года его арестовали. Получил 10 лет. Отбывал срок в Вятлаге, где работал в образцовом музыкально-драматическом театре Вятлага НКВД. «За высокие производственные показатели» композитору сократили срок на одиннадцать месяцев. В январе 1947 года освободили. Реабилитировали в 1956-м. По ходатайству Д. Шостаковича Полю Марселю Русакову разрешили вернуться в Ленинград. Он служил музыкальным руководителем и дирижером Ленинградского цирка.
>
> Репрессированы были и почти все члены его семьи. Сестра Эстер | (жена писателя Д. Хармса) погибла в лагере на Колыме. Брат Жо-зеф сидел три года, сестра Анита — пять. Поль Марсель (Павел Александрович) скончался в 1973 году в Ленинграде.
>
> «МАРСЕЛЬ»
>
> («Стою я раз на стреме
> Держу в руке наган...»)
>
> ...Снова их Марсель. Снова наша Одесса. Ну что ж поделаешь... Так песня, вернее, песни складываются. У этой знаменитой песни «мама» был не блатарь, как многие считали и считают, а очень даже рафинированный интеллигент. Звали его... Ахилл (согласитесь, необычное имя для еврея). Ахилл Григорьевич Левинтон (25.04.1913-26.10.1971). И посвятил он «Марсель», назвав ее, кстати, «Жемчуга стакан», не оставшемуся неизвестным человеку, а вполне конкретной молодой женщине.
>
> Но не будем ставить телегу впереди лошади, расскажем все по порядку.
>
> Он родился в Одессе, в семье директора банка (а я-то вначале, судя по имени, был уверен, что у преподавателя древней истории). После революции Ахилл много где жил. Учился, работал на разных работах. В 1935 году приехал в Ленинград. Поступил на германское отделение филологического факультета ЛГУ. Затем аспирантура, кандидатская диссертация, должность доцента, научная работа (исследование немецкой романтики), переводы...
>
> 16 февраля 1949 года литературоведа Левинтона арестовали. Приговорили к 10 годам. Но властям этого показалось мало — добавили еще 15. Ахилл Григорьевич отбывал срок в Свердловской области. И вероятно, там — по одним сведениям, в 1947-м, по другим в 1948-м — написал «Марсель». Написал не просто так, под настроение, а ко дню рождения своей знакомой — писателя, переводчика, одесситки, участницы войны в Испании Руфи Александровны Зерновой (Зевиной). Как и Левинтон, она окончила филфак ЛГУ. Он в 1940 году, Руфь Александровна в 1947-м. Обоих «замели» в один год, по одному сфабрикованному делу. И освободили их по амнистии в один год — в 1954-м.
>
> Историю песни «Марсель» Руфь Александровна описала в своих воспоминаниях. Выйдя на свободу, они с друзьями часто пели ее во всех вариантах. А вариантов было очень много. Приведу более или менее канонический, авторский текст:
>
> Стою я раз на стреме,
> Держу в руке наган,
> И вдруг ко мне подходит
> Неизвестный мне граждан.
>
> Он говорит: «
> В Марселе Такие кабаки!
> Такие там мамзели,
> Такие бардаки!
>
> Там девочки танцуют голые,
> Там дамы в соболях,
> Лакеи носят вина,
> А воры носят фрак!»
>
> Вытаскивает ключик,
> Открыл свой чемодан.
> Там были деньги-франки
> И жемчуга стакан.
>
> «Бери, — говорит, —
> деньги-франки,
> Бери весь чемодан,
> А мне за это советского
> Завода нужен план».
>
> Советская малина
> Собралась на совет.
> Советская малина
> Врагу сказала нет: «Нет!»
>
> Мы сдали того суку
> Войскам НКВД.
> С тех пор его по тюрьмам
> Я не встречал нигде.
>
> Нам власти руку жали,
> Жал руку прокурор,
> И сразу всех забрали
> Под усиленный надзор.
>
> И вместо благодарности
> Не дале как вчера
> Последнюю малину
> Прикрыли мусора.
>
> С тех пор имею, братцы,
> Одну лишь в жизни цель:
> Ах, как бы мне добраться
> В ту самую Марсель,
>
> Где девочки танцуют голые,
> Где дамы в соболях,
> Лакеи носят вина,
> А воры носят фрак!
>
> Автор этих слов Ахилл Григорьевич Левинтон умер в 1971 году. Похоронен в поселке Комарово под Ленинградом.
>
> Руфь Александровна Зернова — многие читатели «Окон» ее знали и помнят — вместе с мужем, литературоведом, историком литературы Ильей Серманом, сыном и дочерью в 1976 году приехала в Израиль. Умерла в Иерусалиме в 2004 году.
>
> «НЕОЛИТИЧЕСКАЯ»
> («Ты помнишь мезозойскую культуру?»)
>
> Эту песню я впервые услышал пятьдесят лет назад. Нас, студентов-первокурсников, отправили в колхоз села Ястребиново Вознесенского района Николаевской области. Меня и еще одного студента, Вадика Махно, разместили на постой в хате бабы Вили. С хозяйкой договорились быстро — мы ей каждый вечер привозим с поля мешок кукурузы, ящик помидоров, ящик баклажан, перца и т. д. (Тогда еще не знали исторической фразы Михаила Жванецкого: «Что охраняешь, то имеешь» и жили по принципу: «Что собираешь, то имеешь».) А она нам каждый вечер в летней кухне во дворе ставила литр самогона и закуску. Пир горой с песнями под гитару шел до глубокой ночи...
>
> Баба Виля была человеком строгих моральных правил и наши посиделки однажды прокомментировала так: «Шо воны пьють, оци дивчата, шо до вас ходют — так уси пьють, шо воны тут сплять — то цэ дило молодое, но воны курять — то цэ воны бляди...»
>
> Привожу текст песни в том виде, в каком слышал и пел пятьдесят лет назад.
>
> Ты помнишь мезозойскую культуру?
> Как у костра сидели мы с тобой?
> И ты мою изодранную шкуру
> Зашивала каменной иглой.
>
> Я сидел, нечесаный, небритый,
> Нечленораздельно бормотал.
> В эти дни топор из неолита
> Я на хобот мамонта сменял.
>
> Припев:
> Есть хочешь — приди,
> У костра посиди,
> Хобот мамонта вместе сжуем.
> Наши зубы остры,
> Не погаснут костры,
> Эту ночь у костра проведем.
>
> Ты иглой орудовала рьяно,
> Не сводя с меня мохнатых век.
> Ты была уже не обезьяна,
> Но, увы, еще не человек.
>
> И с тех пор я часто вспоминаю
> Холодок базальтовой скамьи,
> Тронутые розовым загаром
> Руки волосатые твои.
>
> Припев.
>
> Автор слов этой во всех смыслах слова доисторической песни — Александр Владимирович Мень (1935 год, Москва — 1990 год, Московская область) — протоирей Русской православной церкви, богослов, проповедник, автор книг по богословию, истории христианства и других религий, основам христианского вероучения, православному богослужению. Его работы переведены на английский, французский, литовский, польский, украинский языки.
>
> Слова «Неолитической» песни Александр Владимирович написал в 1953 году, будучи студентом-первокурсником Московского пушно-мехового института в Балашихе. В марте 1958 года он был из института отчислен за религиозные убеждения, через месяц рукоположен в диаконы. С древними и современными мехами и шкурами было покончено навсегда.
>
> ...В 1989-1990 годах отец Александр был настоятелем Сретенской церкви в Новой Деревне (микрорайон Пушкино). Утром девятого сентября он торопился в церковь. Предположительно, произошло следующее. К нему подбежал какой-то человек и протянул записку. В это время из-за кустов выскочил другой человек и с силой ударил его сзади топором. Не из неолита. Самым обычным, современным.
> Несмотря на личное распоряжение президента России, убийство осталось нераскрытым, мотивы преступления неизвестны.
kraftman
