Мир вам, друзья!

Как определить что является истинным, а что ложным когда вы изучаете писания или другие тексты? На что опираться в своем выборе?

Все что имеет духовный смысл и ценность проверяется на собственном опыте через подтверждение или опровержение Духа Истины, духа нашего Учителя, который Он вместе с Отцом излил на всякую плоть после Пятидесятницы. Это упоминается в Библии, только почему-то об этом почти никто не хочет помнить и я встречал на своем пути всего несколько человек, которые это практикуют.

Однако, если вы не осознаете реакции Духа Истины, не слышите голос Учителя, то, очевидно, вы духовно слепы и не можете отличить свет духовного сияния от тьмы заблуждения и это ваша беда -- вы не пребываете в духовном братстве "Царстве Небесном". Когда вы ищите каких-либо материальных подтверждений или обращаетесь к человеческим авторитетам, то вы слепы и ищете себе вождей, которые как они утверждают зрячи, но на самом деле вы и этого не можете видеть. Когда вы не слышите голос Учителя, вы не знаете за кем идете. От этого слепые сбиваются в кучи и идут за незрячими вождями и рано или поздно все падают в яму заблуждений. Если вы опираетесь на букву "священных" книг - то вы слепец с белой тростью, сможете обойти некоторые препятствия, но света по прежнему видеть не будете.

Поэтому, друзья мои, кто искренне желает слышать голос истины в самом себе от авторитетного и компетентного источника - божественного Духа Истины, начните с себя, так как в системе Бог-человек только человек должен меняться чтобы совершенствоваться, Бог извечно совершенен и неизменен. Поэтому поистине странно, что многие люди не желают меняться и что-делать с собой тщетно ожидая, что Бог изменит свое отношение к ним.

Итак, когда ваша вера в благого Бога достигнет высочайшего безусловного доверия нашему Отцу и любовь к Истине превысит все ваши предрассудки и предубеждения и воля ваша будет в том чтобы искать и выполнять волю Отца и только ее чего бы вам это не стоило и к чему бы это не привело, вот тогда вы позволите Духу Истины говорить вам и вы увидите, что есть свет, а что тьма и тогда вам не потребуется иных доказательств ибо вы не усомнитесь более.

Кроме того, Дух Отца и Дух Истины очистят от любых заблуждений и грехов если вы только позволите. Например, в православии есть традиция т.н. "борьбы со страстями" -- пример бессмысленной и безнадежной борьбы пчел с медом, тогда как все это можно решить одним усилием веры -- божественный Дух очистит вас и преобразит, вы действительно станете рожденным в духе -- новым человеком. Наш Отец и Иисус всегда готовы сделать для вас столько, сколько вы позволите сделать с собою и вам не нужно делать ничего иного, кроме как через веру, доверие и любовь к Отцу разрешить Ему переродить вас духе. Чем сильнее ваша вера, доверие и любовь, тем больше Он сможет сделать для вас и тем лучше вы познаете Его.

Итак, если вы осознаете себя как волевую личность -- проявите свою волю! Ваша воля -- поистине священный подарок Отца, никто и ничто во вселенной не может отнять это у вас, даже Он сам отходит в сторону чтобы вы могли сделать ваш выбор. Вечное волеизъявление Отца - первопричина всей реальности, тогда как ваше волеизъявление станет началом вашей личной вечной реальности, если пожелаете.

Все что я написал не является теоретическими измышлениями, все подтверждено моим опытом и опытом других богопознавших людей. Все это реально и более того -- именно подобный опыт и составляет действительную реальность человеческого пути.

«Оставив стражников снаружи, Пилат проводил Иисуса и Иоанна Зеведеева в свои покои. Здесь он предложил заключенному сесть, уселся возле него сам и задал ему несколько вопросов.

Пилат начал свой разговор с Иисусом, заверив его в том, что не верит в первый пункт выдвинутого против него обвинения, — о совращении народа и подстрекательстве к восстанию. Затем он спросил:
«Призывал ли ты когда-либо не платить дань кесарю?»

Показав на Иоанна, Иисус сказал:
«Спроси его или какого-нибудь другого человека, который слышал мои учения».

Пилат спросил об этом у Иоанна, и Иоанн дал показания относительно доктрин своего Учителя и объяснил, что Иисус и его апостолы платили налоги как кесарю, так и храму.

Выслушав Иоанна, Пилат сказал:
«Смотри, никому не рассказывай о том, что я говорил с тобой».
И Иоанн всегда хранил эту тайну.

После этого Пилат повернулся и продолжил допрос Иисуса:
«А теперь относительно третьего обвинения, которое выдвигается против тебя: являешься ли ты царем иудеев?»

Поскольку в голосе Пилата сквозило искреннее любопытство, Иисус улыбнулся прокуратору и сказал:
«Пилат, спрашиваешь ли ты от себя — или же повторяешь вопрос других, моих обвинителей?»

На это голосом, в котором звучали нотки возмущения, правитель ответил:
«Разве я иудей? Твой собственный народ и первосвященники привели тебя и попросили меня приговорить тебя к смертной казни. Я сомневаюсь в обоснованности их обвинений и всего лишь пытаюсь выяснить, что ты совершил. Скажи мне — говорил ли ты, что являешься царем иудеев, и пытался ли основать новое царство?»

Тогда Иисус ответил Пилату:
«Разве ты не видишь, что царство мое не от мира сего? Если бы мое царство было от мира сего, мои ученики обязательно встали бы на мою защиту, дабы я не был предан в руки иудеев. Мое присутствие здесь, перед тобой, со связанными руками, достаточно для того, чтобы показать всем людям, что царство мое является духовным владением, — братством людей, которые, благодаря вере и с помощью любви, стали сынами Божьими. И это спасение уготовлено как иудею, так и язычнику».

«Следовательно, ты являешься-таки царем?» — спросил Пилат.

И Иисус ответил:
«Да, я именно такой царь, и царство мое — это семья вероисповедных сынов моего небесного Отца. Для этого я родился и пришел в этот мир — показать моего Отца всем людям и свидетельствовать об истине Божьей. Так и сейчас я заявляю тебе, что каждый, кто любит истину, слышит мой голос».

Тогда Пилат — полунасмешливо, полусерьезно — сказал:
«Истина... что есть истина — кто скажет?»

Пилат был неспособен постичь слова Иисуса, как не мог он понять и природу его духовного царства, однако теперь он был уверен в том, что заключенный не совершил ничего, что заслуживало бы смертной казни. Одного взгляда на Иисуса — лицом к лицу — было достаточно, чтобы убедить даже Пилата в том, что этот мягкий и утомленный, но величественный и честный человек не является свирепым и опасным революционером, стремящимся утвердиться на мирском троне Израиля. Как показалось Пилату, он отчасти понял, что имел в виду Иисус, называя себя царем, ибо он был знаком с учениями стоиков, которые заявляли, что «мудрец является царем». Пилат был глубоко убежден в том, что Иисус — не опасный зачинщик восстания, а всего лишь безобидный мечтатель, невинный фанатик.

Допросив Учителя, Пилат вернулся к первосвященникам и обвинителям Иисуса и сказал:
«Я допросил этого человека и не нашел за ним никакой вины. Я не считаю, что он повинен в тех преступлениях, в которых вы его обвиняете; я думаю, что его следует освободить».

Услышав это, иудеи пришли в такую ярость, что громко закричали, требуя для Иисуса смерти, а один из членов синедриона решительно выступил вперед и, подойдя к Пилату, сказал:
«Этот человек возбуждает народ, от Галилеи и по всей Иудее. Это смутьян и злодей. Ты будешь еще долго жалеть, если отпустишь этого нечестивца на свободу».

Пилату силой навязывали решение. Поэтому не зная, как поступить с Иисусом, и услышав от них, что Иисус начал свой труд в Галилее, он решил уклониться от ответственности за решение по этому делу — по крайней мере, оттянуть время и подумать, — и направить Иисуса к Ироду, который находился в то время в городе по случаю Пасхи. Пилат также надеялся, что этот жест поможет смягчить отношения между ним и Иродом, которые уже в течение какого-то времени оставались натянутыми из-за многочисленных разногласий по вопросам разделения власти.

Кликнув стражников, Пилат сказал:
«Этот человек из Галилеи. Отведите его немедленно для допроса к Ироду, а после этого доложите мне о его выводах». И они отвели Иисуса к Ироду.»

«Если бы Понтий Пилат не зарекомендовал себя достаточно умелым правителем малых провинций, Тиберий вряд ли позволил бы ему в течение десяти лет сохранять за собой должность прокуратора Иудеи. Но хотя он и являлся довольно хорошим администратором, он был моральным трусом.

Будучи ограниченным человеком, он не мог понять характера своей задачи в качестве правителя евреев. Он не смог осознать того, что эти иудеи обладают подлинной религией, — верой, за которую они готовы принять смерть, и что миллионы людей, разбросанных по всем уголкам империи, смотрят на Иерусалим как на святыню своей веры и считают синедрион высшим земным судом.

Пилат не любил евреев, и эта глубоко укоренившаяся ненависть начала проявляться уже давно. Из всех римских провинций ни одной не было так трудно управлять, как Иудеей. Пилат никогда по-настоящему не понимал проблем, связанных с управлением евреями, и потому уже в самом начале своего правления допустил целый ряд губительных и фактически роковых просчетов. Именно эти просчеты и дали евреям такую власть над ним. Если они стремились повлиять на его решения, им было достаточно пригрозить восстанием, и Пилат быстро капитулировал.

Эта явная нерешительность прокуратора — или отсутствие моральной смелости — объяснялась в первую очередь несколькими прошлыми столкновениями с иудеями, а также тем, что в каждом из этих случаев он терпел поражение. Евреи знали, что Пилат страшится их и боится упасть в глазах Тиберия, и они не раз пользовались этим, ставя правителя в чрезвычайно невыгодное положение.

Неприязненное отношение евреев к Пилату сложилось в результате целого ряда злосчастных столкновений. В первом случае он не принял всерьез их глубоко укоренившегося предубеждения против любых изображений как символов идолопоклонства. Поэтому, в отличие от своего предшественника, он позволил солдатам вступить в Иерусалим, не убрав изображений кесаря со своих знамен. Пять дней большая делегация иудеев неотступно следовала за Пилатом, умоляя, чтобы он приказал убрать эти изображения с военных знамен. Пилат наотрез отказался удовлетворить их просьбу, пригрозив немедленной смертью. Будучи скептиком, Пилат не понимал, что люди, обладающие сильными религиозными чувствами, без колебания умрут за свои религиозные убеждения; поэтому он пришел в смятение, когда эти иудеи вызывающе выстроились перед его дворцом, пали ниц и известили его, что готовы умереть.

Пилат понял, что он выступил с угрозой, которую не хочет приводить в исполнение. Он уступил, приказав снять изображения с воинских знамен в Иерусалиме, и с того дня в значительной мере оказался заложником прихотей иудейских вождей, которые, таким образом, нашли его слабое место: бросать угрозы, которые он боялся выполнять.

Впоследствии Пилат решил восстановить утраченный престиж и приказал повесить на стенах дворца Ирода в Иерусалиме щиты с изображениями императора, какие обычно использовались для поклонения кесарю. Иудеи возмутились. Но Пилат был непреклонен и отказался выслушивать их протесты. Евреи безотлагательно обратились с жалобой в Рим, и император столь же безотлагательно приказал убрать оскорбительные щиты. После этого Пилат пал в их глазах еще ниже.

Еще одной причиной огромной немилости Пилата среди евреев стало то, что он осмелился брать деньги из храмовой казны для оплаты строительства нового акведука, который должен был улучшить снабжение водой миллионы посетителей, собиравшихся в Иерусалиме по большим религиозным праздникам. Евреи считали, что только синедрион вправе распоряжаться храмовыми деньгами, и они всегда поносили Пилата за это дерзкое постановление. В результате этого решения вспыхнуло не менее десятка бунтов, и было пролито много крови. Последняя из серьезных вспышек насилия была связана с массовым убийством галилеян, молившихся у жертвенника.

Примечательно, что хотя этот нерешительный римский правитель пожертвовал Иисусом из-за своего страха перед евреями и для укрепления своего личного положения, в конце концов он был смещен в результате бессмысленного убийства самаритян в связи с притязаниями лжемессии, который повел свои отряды на гору Гаризим, где, как он утверждал, были захоронены храмовые сосуды. После того как этот лжемессия, несмотря на свое обещание, не смог показать места захоронения священных сосудов, вспыхнули кровавые бунты. В результате этого происшествия легат Сирии приказал Пилату вернуться в Рим. Тиберий умер, когда Пилат находился на пути в Рим, и он не получил повторного назначения в качестве прокуратора Иудеи.

Всю жизнь он продолжал раскаиваться в том, что дал согласие на распятие Иисуса.
Не удостоившись милости у нового императора, он удалился в провинцию Лозанну, где впоследствии покончил с собой.

Клавдия Прокула, жена Пилата, была наслышана об Иисусе от своей служанки — финикиянки, уверовавшей в евангелие царства. После смерти Пилата Клавдия стала одной из видных проповедниц благой вести.

Всё это объясняет многие события той трагической пятницы. Легко понять, почему евреи позволяли себе диктовать Пилату свои условия, — поднять его в шесть часов утра для суда над Иисусом, — а также почему они без колебаний пригрозили обвинить его в измене императору, если бы он посмел отклонить их требования предать Иисуса смерти.

Уважающий себя римский управляющий, не оказавшийся в невыгодном положении из-за отношений с иудейскими правителями, никогда не позволил бы этим кровожадным религиозным фанатикам казнить человека, которого он сам же объявил невиновным, не совершавшим приписываемых ему преступлений. Рим совершил грубейшую, чреватую далеко идущими последствиями ошибку, послав в Палестину такого посредственного правителя, как Пилат. Тиберию следовало направить к евреям лучшего управляющего во всей империи.»

«Учитель закончил давать прощальные наставления и последние напутствия, предназначавшиеся апостолам как группе. После этого он перешел к прощанию с каждым в отдельности, дав каждому апостолу личный совет и последнее благословение. Апостолы оставались на своих местах вокруг стола, которые они заняли в начале Тайной Вечери, и по мере того, как Учитель обходил стол, беседуя с ними, каждый из них вставал, когда Иисус обращался к нему.

Иоанну Иисус сказал:
«Ты, Иоанн, самый младший из моих братьев. Ты был очень близок мне, и хотя я люблю всех вас одинаковой любовью, как любит своих сыновей отец, ты был назначен Андреем в качестве одного из трех апостолов, всегда находившихся возле меня. Кроме того, ты действовал от моего имени — и должен продолжать заниматься этим — в тех вопросах, которые имеют отношение к моей земной семье. И я отправляюсь к Отцу, не сомневаясь в том, что ты, Иоанн, будешь и дальше опекать тех, кто одной со мной плоти. Пусть их нынешнее непонимание моей миссии никоим образом не мешает тебе предлагать им всё сочувствие, совет и помощь, которые, как ты знаешь, я предложил бы им, если бы мне было суждено продолжить жизнь во плоти. И когда они придут к свету и полностью вступят в царство и вы все с радостью будете приветствовать их, я надеюсь на то, что ты, Иоанн, поприветствуешь их за меня.

А теперь, когда истекают последние часы моего земного пути, оставайся возле меня, чтобы я мог передать тебе любое сообщение для моей семьи. Что касается труда, доверенного мне Отцом, то он завершен во всём, кроме моей смерти во плоти, и я готов испить эту последнюю чашу. Что же до обязанностей, возложенных на меня моим земным отцом, Иосифом, то я заботился об их выполнении в течение своей жизни; теперь же я должен полагаться на тебя в том, что во всех подобных вопросах ты будешь действовать от моего имени. Я выбрал для этой миссии именно тебя, Иоанн, ибо ты самый младший и потому, скорее всего, переживешь остальных апостолов.

Однажды мы назвали тебя и твоего брата сынами грома. Ты отправился вместе с нами в путь, будучи решительным и нетерпимым, однако ты во многом изменился с того времени, когда требовал, чтобы я обрушил небесный огонь на головы невежественных и бездумных неверующих. И тебе следует измениться еще больше. Ты должен стать апостолом новой заповеди, которую я дал вам сегодня вечером. Посвяти свою жизнь тому, чтобы научить своих собратьев любить друг друга, как я любил вас».

Стоя в верхнем зале перед Учителем, со слезами, стекающими по щекам, Иоанн Зеведеев взглянул ему в глаза и сказал:
«Так я и сделаю, мой Учитель, но как мне научиться больше любить своих собратьев?»

Тогда Иисус ответил:
«Ты научишься больше любить своих собратьев, когда вначале научишься больше любить их небесного Отца и после того как действительно начнешь в большей мере интересоваться их благополучием во времени и вечности. И всякий такой человеческий интерес укрепляется отзывчивостью и сочувствием, бескорыстным служением и безграничным всепрощением. Никто не должен презирать твою молодость, но я призываю тебя учитывать то, что возраст часто отражает опыт и что ничто в человеческих делах не может заменить настоящий опыт. Стремись жить мирно со всеми людьми, особенно с твоими друзьями по братству небесного царства. И всегда помни, Иоанн, что не следует бороться с теми душами, которые ты хотел бы обрести для царства».

И затем Учитель, пройдя мимо собственного места, задержался на мгновение у места Иуды Искариота. Апостолы были весьма удивлены тем, что Иуда до сих пор не вернулся, и им очень хотелось знать, почему так опечалилось лицо Иисуса, стоящего у пустого места предателя. Однако никому из них — за исключением, возможно, Андрея, — и в голову не пришло, что их казначей ушел, чтобы предать своего Учителя, на что Иисус намекнул ранее вечером и во время трапезы. Этот вечер был слишком насыщен событиями, и на время они совершенно забыли про заявление Учителя о том, что один из них предаст его.

Иисус подошел к Симону Зелоту, который встал, чтобы выслушать его наказ:
«Ты — истинный сын Авраама, но каким же трудом дались мне попытки сделать тебя сыном небесного царства! Я люблю тебя, как любят тебя и все остальные твои братья. Я знаю, что ты любишь меня, Симон, и что ты также любишь царство, но ты по-прежнему стремишься к установлению царства так, как ты его себе представляешь. Я прекрасно знаю, что в итоге ты постигнешь духовную природу и смысл моего евангелия и что ты поработаешь на славу для его возвещения, но меня беспокоит то, что может случиться с тобой после моего ухода. Я был бы рад, если бы знал, что ты не оступишься; я был бы счастлив, если бы знал, что, после того как я отправлюсь к Отцу, ты не перестанешь быть моим апостолом и будешь должным образом вести себя как посланник небесного царства».

Не успел Иисус завершить свое напутствие Симону Зелоту, как этот пламенный патриот, вытирая глаза, ответил:
«Учитель, не беспокойся за мою преданность. Я порвал со всем, чтобы посвятить свою жизнь установлению твоего царства на земле, и я не дрогну. До сих пор я справлялся со всеми разочарованиями, и я не оставлю тебя».

Тогда, положив руку на плечо Симону, Иисус сказал:
«Твои слова не могут не ободрять меня, особенно в такое время; однако, мой добрый друг, ты до сих пор не знаешь, о чём говоришь. Я ни на мгновение не стал бы сомневаться в твоей преданности, твоем рвении; я знаю, что ты, как и все остальные, не колеблясь, отправился бы в бой и отдал бы за меня жизнь, — и все они решительно закивали головами, — но этого от тебя не потребуется. Я уже не раз говорил вам, что царство мое не от мира сего и что мои ученики не будут сражаться за его установление. Я много раз говорил тебе об этом, Симон, но ты отказываешься смотреть правде в глаза. Меня не беспокоит твоя преданность мне и царству, но что ты будешь делать, когда я уйду и ты, наконец, осознаешь, что не понимал смысла моего учения и что тебе придется изменить свои ошибочные представления, привести их в соответствие с реальностью другого, духовного типа отношений в царстве?»

Симон хотел сказать что-то еще, но Иисус жестом остановил его и продолжал:
«Никто из моих апостолов не превосходит тебя в искренности и чистосердечии, но после моего ухода ни один из них не будет так же расстроен и обескуражен, как ты. Во всех твоих разочарованиях мой дух будет с тобой, и эти братья твои не оставят тебя. Помни, чему я учил вас об отношении гражданства на земле к сыновству в божественном царстве Отца. Хорошо поразмысли над всеми моими словами о том, что следует отдавать кесарю кесарево, а Богу — Божье. Посвяти свою жизнь, Симон, тому, чтобы показать, сколь успешно смертный человек способен выполнять мой наказ об одновременном признании мирских обязанностей в отношении гражданских властей и духовном служении в братстве царства. Если ты будешь учиться у Духа Истины, то никогда не будет возникать противоречий между требованиями земного гражданства и небесного сыновства, если только мирские правители не потребуют от тебя дани и поклонения, которые принадлежат одному только Богу.

И еще, Симон: когда, наконец, ты действительно поймешь всё это, — и после того как ты преодолеешь свою подавленность и отправишься в путь, со всей мощью провозглашая это евангелие, — никогда не забывай, что я был с тобой на протяжении всего периода твоих разочарований и что я останусь с тобой до самого конца. Ты навсегда останешься моим апостолом, и когда ты будешь готов воспользоваться своим духовным зрением и полнее подчинишь свою волю воле небесного Отца, ты вернешься к своим трудам в качестве моего посланника, и никто не отнимет у тебя данной мною власти только потому, что ты медленно понимаешь истины, которым я учил тебя. Итак, Симон, я еще раз предупреждаю тебя: взявшие меч от меча и погибнут; те же, кто трудится в духе, достигают вечной жизни в грядущем царстве с радостью и миром в царстве нынешнем. И когда порученный тебе земной труд подойдет к концу, ты, Симон, воссядешь вместе со мной в моем небесном царстве. Ты действительно увидишь царство, о котором мечтаешь, но не в этой жизни. Продолжай верить в меня и в то, что я раскрыл вам, и ты обретешь дар вечной жизни».

Завершив свое обращение к Симону Зелоту, Иисус подошел к Матфею Левию и сказал:
«Тебе больше не нужно пополнять апостольскую казну. Скоро, очень скоро все вы будете рассеяны; вы будете лишены даже утешающего и укрепляющего общения с кем-либо из своих собратьев. Идя вперед с проповедью евангелия царства, вам придется искать себе новых соратников. В период вашей подготовки я отправлял вас по двое; теперь я покидаю вас, и когда вы справитесь с потрясением, вы отправитесь в путь по одному во все концы света, возвещая благую весть о том, что укрепленные верой смертные являются Божьими сынами».

После этого Матфей спросил:
«Однако, Учитель, кто пошлет нас, и как мы узнаем, куда идти? Укажет ли Андрей нам путь?»

Иисус ответил:
«Нет, Левий, Андрей больше не будет руководить вами в возвещении царства. Конечно, пока не придет новый учитель, Андрей будет продолжать оставаться вашим другом и советчиком, после чего Дух Истины поведет каждого из вас в мир, где вы будете трудиться над распространением царства. Ты во многом изменился с того дня в таможне, когда стал моим последователем, но еще многое должно произойти в твоей жизни, прежде чем ты сможешь представить себе царство, где в братском союзе язычник сидит рядом с иудеем. Однако продолжай и дальше следовать своему стремлению привести в царство своих иудейских собратьев, а когда удовлетворишься сполна, со всей мощью обратись к иноверцам. В одном можешь не сомневаться, Левий: ты завоевал доверие и любовь твоих братьев; все они любят тебя».

И все десять молча кивнули в знак согласия с Учителем.
«Левий, я многое знаю о твоих тревогах, жертвах и усилиях, связанных с пополнением казны, о чём не знают твои собратья, и я рад тому, что хотя с нами и нет казначея, ставший вестником мытарь присутствует здесь, на моем прощальном собрании с посланниками царства. Я молюсь о том, чтобы ты смог увидеть смысл моего учения глазами духа. И когда в твоем сердце поселится новый учитель, продолжай следовать его водительству, и пусть твои братья — как и весь мир — увидят, что способен сделать Отец для презренного сборщика пошлин, который решился последовать за Сыном Человеческим и уверовать в евангелие царства. С самого начала я любил тебя так же, как и этих остальных галилеян. А потому, хорошо зная, сколь чуждо лицеприятие Отцу или Сыну, никогда не проводи различий между теми, кто обретает веру в евангелие благодаря твоему служению. Пусть же вся твоя грядущая жизнь, Матфей, будет показывать людям, что Бог нелицеприятен, что в глазах Бога и в братстве царства все люди равны — все верующие являются сынами Божьими».

Затем Иисус подошел к Иакову Зеведееву, который встал и молча выслушал Учителя, обратившегося к нему со словами:
«Иаков, когда ты и твой младший брат однажды пришли ко мне, пытаясь добиться для себя особых привилегий в царстве, и я сказал вам, что одарение такими почестями является прерогативой Отца, я спросил вас, сможете ли испить мою чашу, и вы оба ответили, что сможете. Даже если тогда ты и не мог этого сделать — и даже если ты не можешь сделать этого сейчас, — вскоре ты будешь подготовлен к этому теми испытаниями, на пороге которых ты стоишь. В тот раз вы разгневали таким поведением своих собратьев. Даже если они еще не до конца простили тебя, они простят, когда увидят, что ты тоже пьешь мою чашу. Каким бы долгим или коротким ни оказалось твое служение, пусть душа твоя пребывает в покое. Когда прибудет новый учитель, позволь ему научить тебя спокойному состраданию и той благожелательной терпимости, которая рождается из возвышенной уверенности во мне и совершенного подчинения воле Отца. Посвяти свою жизнь тому, чтобы продемонстрировать объединение человеческой любви и божественного достоинства ученика, который знает Бога и уверовал в Сына. И все, кто живет такой жизнью, будут раскрывать евангелие даже своей смертью. Ты и твой брат Иоанн пойдете различными путями, и возможно, что один из вас воссядет со мной в вечном царстве намного раньше другого. Тебе будет значительно легче, если ты усвоишь, что истинная мудрость подразумевает не только мужество, но и благоразумие. Ты должен научиться сочетать решительность с прозорливостью. Еще придут те величайшие моменты, когда мои ученики, не колеблясь, будут отдавать свою жизнь за евангелие, но при всех обычных обстоятельствах намного лучше отвращать гнев неверующих, дабы иметь возможность жить и продолжать проповедовать благую весть. В той мере, в какой это будет в твоей власти, живи как можно дольше на земле, дабы твоя многолетняя жизнь принесла множество плодов, — новые души, обретенные для небесного царства».

Завершив свое обращение к Иакову Зеведееву, Учитель прошел в конец стола, где сидел Андрей, и, глядя в глаза своему преданному помощнику, сказал:
«Андрей, ты был моим верным представителем в качестве главы посланников небесного царства. Хотя порой ты и сомневался, а иногда проявлял опасную робость, тем не менее, ты всегда был абсолютно справедлив и в высшей степени честен в отношениях со своими товарищами. С тех пор как ты и твои братья были посвящены в посланники царства, вы осуществляли самоуправление во всех административных вопросах вашей группы — если не считать того, что я назначил тебя главой этих избранных апостолов. Ни в одном другом мирском вопросе я не контролировал твоих решений и не влиял на них. И я поступал так для того, чтобы у вас был руководитель, под началом которого проходили бы все последующие совещания вашей группы. В моей вселенной и во вселенной вселенных моего Отца мы относимся к нашим сынам-братьям как к индивидуумам во всех их духовных связях, но в случае взаимоотношений в группах мы всегда обеспечиваем вполне определенное руководство. Наше царство — это мир порядка, а потому везде, где двое или большее число созданий сотрудничают друг с другом, они всегда наделяются полномочными руководителями.

А теперь, Андрей, поскольку ты руководишь своими братьями данной мною властью, и поскольку ты служил в этой роли в качестве моего личного представителя, а также ввиду того, что я собираюсь покинуть вас и отправиться к Отцу, я освобождаю тебя от какой-либо ответственности, связанной с исполнением этих мирских административных обязанностей. Отныне ты будешь обладать только теми правами в отношении своих братьев, которые ты заслужишь как духовный лидер и которые будут открыто признаны ими. Впредь ты сможешь пользоваться властью над своими братьями только в том случае, если они вернут тебе такое право специальным решением после того, как я отправлюсь к Отцу. Однако это освобождение от ответственности в качестве административного главы этой группы ни в коей мере не уменьшает твоей моральной ответственности — обязанности сделать всё, что в твоих силах, чтобы твердо и с любовью сохранить товарищество твоих братьев во время тяжких испытаний, на пороге которых мы стоим, — в дни между моей кончиной во плоти и прибытием нового учителя, который будет жить в ваших сердцах и в итоге приведет вас ко всякой истине. Готовясь покинуть вас, я хотел бы полностью освободить тебя от административной ответственности, обусловленной моим присутствием в качестве одного из вас. Отныне я буду осуществлять только духовную власть над вами и среди вас.

Если твои братья пожелают, чтобы ты и впредь оставался их советчиком, я предписываю, чтобы во всех вопросах мирского или духовного характера ты делал всё, что в твоих силах, для укрепления мира и согласия между различными группами верующих в евангелие. Посвяти оставшуюся часть своего земного пути воплощению в жизнь братской любви между твоими собратьями. Будь добр к моим братьям во плоти, когда они обретут полную веру в это евангелие; проявляй любовь и беспристрастную преданность грекам на Западе и Абнеру на Востоке. Хотя мои апостолы вскоре рассеются по всему свету, возвещая благую весть о спасительном богосыновстве, ты должен удерживать их вместе в течение смутного времени, на пороге которого мы стоим, — в период тяжелых испытаний, когда вы должны будете научиться верить в это евангелие без моего личного присутствия, терпеливо ожидая прибытия нового учителя, Духа Истины. Итак, Андрей, хотя в глазах людей на твою долю может и не выпасть великих дел, довольствуйся своим положением учителя и советчика тех, кто будет вершить такие дела. Выполняй свой труд на земле до конца, после чего ты продолжишь свое служение в вечном царстве, — ибо разве я не говорил вам много раз, что у меня есть и другие овцы, которые не принадлежат к этому стаду?»

После этого Иисус подошел к близнецам Алфеевым и, встав между ними, сказал:
«Мои малые дети, вы — одна из трех пар братьев, решивших следовать за мной. Все шесть успешно трудились в мире со своими сородичами, но никто не делал этого лучше вас. Нас ждут тяжелые времена. Возможно, вы не поймете всего, что уготовано вам и вашим братьям, но никогда не сомневайтесь в том, что однажды вы были призваны к труду на благо царства. Какое-то время вам не придется иметь дела с людскими толпами, но не унывайте: когда труд вашей жизни завершится, я приму вас на небе, где, во славе, вы расскажете о своем спасении серафическому воинству и множеству высоких Божьих Сынов. Посвятите свою жизнь возвышению будничного труда. Покажите всем людям на земле и ангелам на небе, сколь радостно и мужественно смертный человек, призванный на время для особого служения Богу, способен возвращаться к своим прежним занятиям. Если случится так, что ваш труд во внешних делах царства временно завершится, возвращайтесь к своим прежним занятиям с новым просветлением, приобретенным в опыте богосыновства, и с возвышенным сознанием того, что для богопознавшего человека не существует таких вещей, как будничное занятие или мирской труд. Для вас — тех, кто трудился вместе со мной, — все вещи стали священными, и всякий земной труд стал служением самому Богу-Отцу. И когда вы услышите о делах ваших бывших товарищей-апостолов, возрадуйтесь вместе с ними и продолжайте свой каждодневный труд в качестве тех, кто сопровождает Бога и, следуя за ним, служит ему. Вы были моими апостолами, и вы всегда будете ими, и я буду помнить о вас в грядущем царстве».

После этого Иисус подошел к Филиппу, который, поднявшись с места, выслушал следующий наказ Учителя:
«Филипп, ты задал мне много нелепых вопросов, но я приложил все силы, чтобы ответить на каждый из них. А теперь я хотел бы дать ответ на последний из таких вопросов, возникавших в твоем чрезвычайно искреннем, но недуховном разуме. В течение всего времени, пока я обходил стол, приближаясь к тебе, ты повторял про себя: „Как мне быть, если Учитель уйдет и оставит нас одних в мире?” О, маловерный! И всё же, тебе даровано не меньше, чем многим твоим братьям. Ты был хорошим экономом, Филипп. Лишь несколько раз ты подвел нас, и один из таких случаев мы использовали для того, чтобы прославить Отца. Вскоре ты сложишь с себя обязанности эконома и должен будешь активнее заняться тем трудом, к которому был призван, — проповедью этого евангелия царства.

Филипп, ты всегда хотел, чтобы тебе показали, и очень скоро ты станешь свидетелем великих событий. Было бы намного лучше, если бы ты увидел всё это глазами своей веры, но поскольку ты был искренним даже в своей материальности, ты увидишь, как слова мои сбываются при твоей жизни. А затем, когда ты будешь благословлен духовным зрением, обратись к своему труду: посвяти жизнь тому, чтобы вести людей на поиск Бога и вечных реальностей, пользуясь глазами духа, а не материального разума. Помни, Филипп: тебя ждет великая миссия на земле, ибо мир полон тех, кто смотрит на жизнь точно так же, как до сих пор смотрел ты. Тебе уготован великий труд, и когда он будет завершен в вере, ты придешь ко мне в мое царство, и я с великой радостью покажу тебе то, чего не видели глаза, не слышали уши и не постигал смертный разум. Пока же стань, как малое дитя в царстве духа, и позволь мне, в качестве духа нового учителя, вести тебя вперед в духовном царстве. Так я смогу сделать для тебя много такого, что было недоступно мне, пока я пребывал вместе с тобой в виде смертного создания этого мира. И всегда помни, Филипп: видевший меня видел Отца».

После этого Учитель подошел к Нафанаилу. Когда Нафанаил встал, Иисус попросил его сесть и, присев рядом с ним, сказал:
«Нафанаил, с тех пор, как ты стал моим апостолом, ты научился быть выше предрассудков и стал более терпимым. Однако тебе предстоит еще многому научиться. Ты был благословением для своих товарищей; твоя неизменная искренность была для них постоянным предостережением. Когда я уйду, может случиться так, что эта откровенность помешает твоим отношениям с братьями, — как прежними, так и новыми. Тебе следует усвоить, что даже самая благая мысль должна выражаться так, чтобы соответствовать интеллектуальному статусу и духовному развитию слушателя. Искренность приносит огромную пользу труду на благо царства, когда она неразрывно связана с благоразумием.

Если бы ты научился трудиться вместе со своими братьями, ты мог бы добиться более прочных результатов, но если случится так, что ты отправишься на поиски своих единомышленников, посвяти свою жизнь доказательству того, что богопознавший ученик может стать строителем царства даже тогда, когда он одинок в мире и полностью оторван от других верующих. Я знаю, что ты будешь предан до конца, и придет время, когда я познакомлю тебя с расширенным служением в моем небесном царстве».

Тогда Нафанаил обратился к Иисусу, задав ему следующий вопрос:
«Я слушаю твое учение с тех пор, как ты впервые призвал меня к служению на благо этого царства, но я должен чистосердечно признаться в том, что я не до конца понимаю всё, что ты говоришь нам. Я не знаю, чего ждать дальше, и я полагаю, что большинство моих братьев также растеряны, но они не решаются сознаться в этом. Можешь ли ты помочь мне?»

Положив руку на плечо Нафанаилу, Иисус сказал:
«Мой друг, неудивительно, что ты запутался, пытаясь постичь смысл моих духовных учений, поскольку ты столь ограничен традиционными иудейскими предубеждениями и столь смущен своим упорным стремлением толковать мое евангелие в духе учений книжников и фарисеев.

Я многому научил словом, и я прожил среди вас свою жизнь. Я сделал всё возможное для просвещения вашего разума и раскрепощения ваших душ, а то, чего вы не смогли извлечь из моих учений и моей жизни, вы должны быть готовы получить у главного учителя — практического опыта. И во всяком новом опыте, который ждет вас, я буду идти впереди вас, и Дух Истины будет с вами. Не бойтесь: то, что вы неспособны понять сейчас, новый учитель раскроет вам после своего прихода в оставшийся период вашей жизни на земле и далее — во время вашей подготовки на протяжении вечных эпох».

И после этого Учитель, обернувшись ко всем апостолам, сказал:
«Пусть вас не обескураживает то, что вы не можете постичь весь смысл евангелия. Вы являетесь лишь конечными, смертными людьми, а то, чему учил вас я, — бесконечно, божественно и вечно. Будьте терпеливы и мужественны, ибо в вашем распоряжении — нескончаемые века для того, чтобы продолжить постепенное накопление опыта обретения совершенства, подобного совершенству Отца в Раю».

После этого Иисус подошел к Фоме, который, встав, услышал следующие слова:
«Фома, тебе часто не хватало веры, но несмотря на периодические сомнения, ты всегда сохранял мужество. Я хорошо знаю, что лжепророки и лжеучители не обманут тебя. Когда я уйду, твои братья будут еще больше ценить твой критический подход к новым учениям. А когда в грядущую эпоху вы будете рассеяны по всему свету, помни о том, что ты остаешься моим посланником. Посвяти свою жизнь великому делу — покажи, что критически настроенный материальный человеческий разум способен одержать победу над инерцией интеллектуального сомнения, когда он сталкивается с проявлением живой истины в опыте рожденных в духе мужчин и женщин, которые приносят в своей жизни духовные плоды и которые любят друг друга, как я любил вас.
Фома, я рад, что ты был с нами, и я знаю, что после короткого замешательства ты продолжишь служить царству. Твои сомнения озадачивали твоих братьев, но они никогда не беспокоили меня. Я уверен в тебе, и я пойду перед тобой на край света».

После этого Учитель подошел к Симону Петру, который встал, когда Иисус обратился к нему со словами:
«Петр, я знаю, что ты любишь меня и посвятишь свою жизнь открытому возвещению этого евангелия царства иудеям и иноверцам, но меня тревожит то, что годы тесного общения со мной не принесли тебе большей пользы, — не научили тебя думать, прежде чем говорить. Какие испытания тебе придется пройти, прежде чем ты станешь осмотрительным в своих речах? Сколько хлопот ты принес нам своими необдуманными высказываниями, своей безапелляционной самоуверенностью! И если ты не справишься с этим изъяном, тебя ждет намного больше неприятностей. Ты знаешь, что несмотря на эту слабость, твои братья любят тебя, и ты должен также понять, что этот недостаток ни в коей мере не ослабляет моей любви к тебе, но он уменьшает приносимую тобой пользу и служит источником постоянных неприятностей для тебя. Однако ты обязательно извлечешь хороший урок из тех испытаний, которые ждут тебя сегодня же ночью. И то, что я говорю тебе сейчас, Симон Петр, я говорю также всем остальным твоим братьям, собравшимся здесь: этой ночью вас ждет великая опасность усомниться во мне. Вы знаете, что написано: „Поражен будет пастырь, и разбегутся овцы”. Когда меня не станет, появится огромная опасность того, что некоторые из вас не устоят перед сомнениями и оступятся из-за того, что уготовано мне. Но я обещаю вам ненадолго вернуться к вам, а затем отправлюсь прежде вас в Галилею».

Тогда Петр положил руку на плечо Иисусу и сказал:
«Даже если все мои братья поддадутся сомнениям из-за тебя, я обещаю, что не усомнюсь ни в чём, что бы ты ни сделал. Я буду вместе с тобой и, если потребуется, умру за тебя».

Глядя во влажные от слез глаза Петра, который стоял перед своим Учителем, дрожащий от сильного волнения и переполняемый подлинной любовью к нему, Иисус сказал:
«Петр, истинно, истинно говорю тебе, что не пропоет петух этой ночью, как ты трижды или четырежды отречешься от меня. И то, что тебе не удалось усвоить в мирном общении со мной, ты усвоишь во многих бедах и страданиях. И после того как ты выучишь этот полезный урок, тебе следует укрепить своих братьев и продолжать жить жизнью, посвященной проповеди этого евангелия — даже если ты попадешь в тюрьму и, возможно, последуешь за мной, заплатив высшую плату за любвеобильное служение при создании царства Отца.

Но запомни мое обещание: когда я воскресну, я останусь с вами на время, прежде чем отправиться к Отцу. Так и этой ночью я буду просить Отца, чтобы он укрепил каждого из вас перед теми испытаниями, которые так скоро ждут вас. Я люблю всех вас той же любовью, какой Отец любит меня, и потому отныне все вы должны любить друг друга так же, как я любил вас».

И, спев псалом, они отправились в лагерь на Елеонскую гору.»

«Когда одиннадцать апостолов вернулись на свои места, Иисус встал и обратился к ним:

«До тех пор, пока я остаюсь с вами во плоти, я могу быть лишь пребывающим среди вас индивидуумом, или одним из обитателей этого мира. Но когда я освобожусь от этого смертного одеяния, я смогу вернуться в качестве духа, вселяющегося в каждого из вас и во всех остальных верующих в это евангелие царства. Так Сын Человеческий станет духовным воплощением в душах всех истинно верующих.

Когда я вернусь, чтобы жить в вас и трудиться в вашем лице, я смогу еще успешнее вести вас через эту жизнь и направлять через многие обители в будущей жизни на небесах небес.

Жизнь в вечном творении Отца не есть бесконечный отдых, праздность и эгоистичная успокоенность.
Наоборот — это непрестанное развитие в благодати, истине и славе.

Каждая из огромного множества обителей в доме моего Отца является местом остановки, жизнью, призванной подготовить вас к следующему шагу. Таким образом дети света будут продолжать идти от славы к славе, пока не достигнут божественного состояния, при котором они становятся духовно совершенными, как совершенен во всём Отец.

Если вы пожелаете следовать за мной после того как я покину вас, проявите искреннее стремление жить в согласии с духом моих учений и идеалом моей жизни — исполнением воли моего Отца. Поступайте так, вместо того чтобы подражать моей земной жизни во плоти, которую мне по необходимости пришлось прожить в этом мире.
Отец послал меня в этот мир, но лишь немногие из вас полностью приняли меня. Я изолью свой дух на всю плоть, но не все люди захотят принять этого нового учителя в качестве воспитателя и советника души. Однако все, кто примут его, просветятся, очистятся и утешатся. И этот Дух Истины станет в них внутренним источником живой воды, истекающей в вечную жизнь.

А теперь, покидая вас, я хотел бы утешить вас. Я оставляю вам покой; я даю вам свой покой. Я приношу свои дары не так, как этот мир, — мерой, — а каждому из вас столько, сколько пожелаете принять. Да не опечалятся ваши сердца и да не устрашатся. Я победил мир, и во мне все вы одержите победу через веру. Я уже предупреждал вас, что Сын Человеческий будет убит, но я заявляю вам, что я вернусь, прежде чем отправиться к Отцу, хотя наше свидание и будет недолгим. И после того как я вознесусь к Отцу, я непременно пошлю вам нового учителя, который останется с вами и поселится глубоко в ваших сердцах. И когда вы увидите, как всё это сбывается, не тревожьтесь, а лишь веруйте, поскольку вы знали обо всём этом заранее. Я глубоко полюбил вас, и я не покидал бы вас — но такова воля Отца. Мое время исполнилось.

Не сомневайтесь ни в одной из этих истин даже тогда, когда гонения рассеют вас и многочисленные страдания повергнут вас в уныние. Когда вы будете чувствовать себя одинокими в мире, я буду знать о вашей разобщенности, так же, как вы будете знать о моем одиночестве, когда, рассеянные кто куда, оставите Сына Человеческого в руках его врагов. Но я никогда не бываю одиноким; Отец всегда пребывает со мной. Я и тогда буду молиться за вас. И я говорю вам обо всём этом для того, чтобы вы могли обрести покой, и обрести его более полно. В этом мире вас ждут скорби, но радуйтесь: я одержал здесь победу и показал вам путь к вечной радости и непреходящему служению».

Иисус дает покой тем, кто, как и он, исполняет Божью волю, — но не в виде радостей и удовольствий этого материального мира. Неверующим материалистам и фаталистам доступны только два типа покоя и душевного комфорта: они должны быть либо стоиками, с их твердой решимостью мужественно встретить неотвратимое и пережить худшее, либо оптимистами, которые, вечно обольщаясь надеждой, неизменно пробуждающейся в человеческой груди, тщетно желают покоя, никогда не наступающего в действительности.

В земной жизни полезно быть в определенной степени как стоиком, так и оптимистом, но ни то, ни другое не имеет никакого отношения к тому возвышенному покою, который Сын Человеческий посвящает своим братьям во плоти. Покой, который Иисус дает своим земным детям, есть тот же мир, что наполнял его собственную душу в течение его смертной жизни во плоти на этой самой планете. Покой Иисуса есть радость и удовлетворение богопознавшего индивидуума, который достиг победы, полностью овладев исполнением Божьей воли в материальной жизни во плоти. Мир, наполнявший разум Иисуса, покоился на абсолютной человеческой вере в действительность мудрой и сочувственной сверхопеки божественного Отца. Иисус сталкивался на земле с трудностями и даже был ошибочно назван «мужем скорбей», но во всех испытаниях его опорой была та уверенность, которая всегда придавала ему силы, позволяя идти к своей цели и не сомневаться в том, что он исполняет волю Отца.

Иисус отличался решительностью, настойчивостью и абсолютной преданностью своей миссии, но он не являлся бесчувственным и безразличным стоиком; в своем жизненном опыте он всегда искал радостные стороны, но он не был слепым и поддавшимся самообману оптимистом. Учитель знал обо всём, что ему было уготовано, и он не страшился. Посвятив этот покой своим последователям, он был вправе сказать: «Да не опечалятся ваши сердца и да не устрашатся».

Таким образом, покой Иисуса есть покой и неустрашимость сына, полностью уверенного в том, что его путь во времени и вечности всецело и надежно опекается и охраняется преисполненным мудрости, любви и могущества духовным Отцом. И такой покой действительно недоступен разуму человека, однако его способно в полной мере испытать верующее человеческое сердце.»

«Не успели одиннадцать апостолов обсудить беседу о виноградной лозе и побегах, как Учитель, — показав, что он желает продолжить свое обращение, и понимая, что у него остается мало времени, — сказал:

«Когда я покину вас, пусть враждебность мира не обескураживает вас. Не унывайте и тогда, когда малодушные верующие отвернутся от вас и примкнут к врагам царства. Если мир будет ненавидеть вас, вспомните, что он ненавидел меня еще до того, как возненавидел вас.

Будь вы от мира сего, мир любил бы вас, как своих, но поскольку вы не от мира сего, мир отказывается любить вас.

Вы живете в этом мире, но ваша жизнь не должна быть жизнью этого мира. Я избрал вас в мире, чтобы вы представляли дух иного мира в том самом мире, в котором вы были избраны. Однако всегда помните слова, которые я уже говорил вам: слуга не выше своего хозяина. Если они осмеливаются преследовать меня, то они будут преследовать и вас. Если мои слова оскорбляют неверующих, то и ваши слова будут оскорблять нечестивцев. И всё это они будут делать с вами оттого, что они не верят ни в меня, ни в Пославшего меня; поэтому вы много пострадаете за мое евангелие. Но когда вы будете терпеть эти злоключения, вспомните, что я тоже пострадал прежде вас во имя этого евангелия небесного царства.

Многие из тех, кто будет нападать на вас, не знают небесного света, но этого нельзя сказать о тех, кто преследует нас сейчас. Если бы мы не учили их истине, они могли бы совершить много странных вещей и не быть осужденными, но теперь — когда они познали свет и позволили себе отвергнуть его — их отношению нет оправдания.
Ненавидящий меня ненавидит и моего Отца. Иначе и быть не может: свет, спасающий принявшего его, может только осудить того, кто сознательно отвергает его. А что я сделал этим людям, чтобы пробудить столь яростную ненависть? Ничего — я лишь предложил им товарищество на земле и спасение на небе. Но разве вы не читали в Писании: „И они возненавидели меня напрасно”?

Но я не оставлю вас одних в этом мире. Вскоре после моего ухода я пошлю к вам духовного помощника. С вами будет тот, кто займет мое место среди вас, кто продолжит учить вас путям истины и кто будет утешать вас.

Пусть не смущаются ваши сердца. Вы веруете в Бога; продолжайте веровать и в меня. Хотя я и должен покинуть вас, я буду находиться неподалеку от вас. Я уже говорил вам, что во вселенной моего Отца есть много обителей. Если бы это было не так, я не стал бы раз за разом говорить вам о них. Я собираюсь вернуться в эти миры света — небесные обители Отца, куда когда-нибудь взойдете и вы. Из этих мест я пришел в этот мир, и близок час, когда я должен буду вернуться в небесные сферы, чтобы продолжить труд Отца.

Таким образом, поскольку я отправляюсь прежде вас в небесное царство Отца, я непременно пришлю за вами, дабы вы смогли пребывать со мной в тех местах, которые были приготовлены для смертных Божьих сынов прежде, чем появился этот мир. Хотя я должен покинуть вас, я буду присутствовать с вами в духе, и однажды вы сами окажетесь в моем обществе, когда взойдете ко мне в моей вселенной, как я готовлюсь взойти к моему Отцу в его большой вселенной. И то, что я сказал вам, истинно и вечно, даже если вы не понимаете всего сказанного. Я отправляюсь к Отцу, и хотя вы не можете последовать за мной сейчас, вы наверняка сделаете это в грядущие века».

Когда Иисус сел, Фома встал и сказал: «Учитель, мы не знаем, куда ты идешь; поэтому естественно, что мы не знаем пути. Но мы последуем за тобой сегодня же вечером, если ты укажешь нам путь».

Выслушав Фому, Иисус сказал:
«Фома, я есть путь, истина и жизнь. Только через меня человек способен прийти к Отцу. Всякий, кто находит Отца, сначала находит меня. Если вы знаете меня, вы знаете путь к Отцу. А вы действительно знаете меня, ибо вы жили со мной и видите меня сейчас».

Но это учение было слишком глубоким для многих апостолов, особенно для Филиппа, который, обменявшись несколькими словами с Нафанаилом, поднялся и сказал: «Учитель, покажи нам Отца, и всё, сказанное тобой, станет ясным».

И когда Филипп сказал это, Иисус ответил:
«Филипп, я так долго пробыл среди вас, и ты до сих пор не знаешь меня? Вновь я заявляю: видевший меня видел Отца. Как же после этого ты можешь говорить: „Покажи нам Отца”? Разве ты не веришь, что я пребываю в Отце и Отец пребывает во мне? Разве я не учил вас, что слова, которые я говорю вам, не мои, а Отца? Я говорю от имени Отца, а не от себя. Я нахожусь в этом мире, чтобы исполнить волю Отца, и это я сделал. Мой Отец пребывает во мне и действует через меня. Верьте мне, когда я говорю, что Отец пребывает во мне и что я пребываю в Отце, или же просто верьте мне ради самой жизни, прожитой мною, — ради моего труда».

Когда Учитель отошел в сторону, чтобы попить воды, одиннадцать принялись горячо обсуждать эти учения, а Петр уже приступал к пространному обращению, когда Иисус вернулся и попросил их занять свои места.»

«В течение нескольких минут апостолы ели молча, но вскоре, под влиянием хорошего настроения Учителя, они начали переговариваться друг с другом. Прошло совсем немного времени, и застолье уже протекало так, как будто не произошло ничего необычного, что могло помешать атмосфере радости и всеобщего единения в этот необычный вечер.

По прошествии какого-то времени, примерно в середине второй перемены блюд, Иисус сказал:
«Я уже говорил вам, сколь велико было мое желание разделить с вами эту трапезу, и, зная о заговоре сил тьмы, поставивших своей целью убить Сына Человеческого, я решил встретиться с вами в этом тайном зале за день до Пасхи, ибо завтра вечером к этому времени меня уже не будет с вами. Я не раз говорил вам, что я должен вернуться к Отцу. Пришел мой час, однако не требовалось, чтобы один из вас предавал меня моим врагам».

Услышав это, двенадцать — уже в значительной мере избавленные от своей самонадеянности и самоуверенности после притчи об омывании ног и последовавшей за ней беседы — стали обескураженно переглядываться и неуверенно вопрошать: «Не я ли?»

И когда каждый из них задал этот вопрос, Иисус сказал:
«Хотя мне необходимо вернуться к Отцу, для исполнения его воли не требовалось, чтобы один из вас становился предателем. Вот плоды затаенного зла в сердце того, кто не смог полюбить истину всей своей душой. Сколь коварна гордыня ума, которая предшествует духовному падению! Тот, кто многие годы являлся моим другом, кто и сейчас ест мой хлеб, будет готов предать меня, хотя сейчас он опускает свою руку вместе со мной в блюдо».


После этих слов Иисуса все начали переспрашивать: «Не я ли?»

И когда Иуда, сидевший по левую руку от своего Учителя, снова спросил: «Не я ли?»,
Иисус, обмакнув хлеб в блюдо с травами, передал его Иуде со словами: «Ты сам сказал».

Но другие не слышали того, что Иисус сказал Иуде. Иоанн, возлежавший по правую руку, наклонился к Учителю и спросил:
«Кто это? Мы должны знать, кто оказался недостойным доверия».

Иисус ответил: «Я уже сказал вам: тот, кому я передал смоченный хлеб».

Однако то, что хозяин передал кусок смоченного хлеба сидящему по левую руку, было столь естественным, что никто из них не обратил на это внимания, хотя заявление Учителя было совершенно недвусмысленным. Иуда же мучительно понимал, что слова Учителя имеют отношение к его поступку, и он начал опасаться, что его братья теперь тоже узнают о его предательстве.

Чрезвычайно взволнованный сказанным, Петр перегнулся через стол и обратился к Иоанну:
«Спроси его, кто это, а если он уже сказал тебе, сообщи мне, кто предатель».

Иисус прервал их перешептывание, сказав:
«Мне грустно оттого, что это злодеяние стало возможным, и вплоть до этого часа я надеялся, что сила истины восторжествует над коварством зла; но такие победы невозможны без той веры, которой присуща искренняя любовь к истине. Я не стал бы рассказывать вам об этом здесь, на нашем последнем ужине, но я хочу предупредить вас о грядущих страданиях и тем самым подготовить вас к тому, что нависло над нами. Я рассказал вам об этом, ибо я желаю, чтобы после моего ухода вы вспомнили, что я знал обо всех этих преступных замыслах и заранее предупредил вас о том, что буду предан. И я делаю всё это только для того, чтобы укрепить вас перед искушениями и испытаниями, на пороге которых мы стоим».

После этого Иисус наклонился к Иуде и сказал: «То, что ты решил сделать, делай скорее».

Услышав эти слова, Иуда встал из-за стола и быстро вышел из комнаты, уходя в ночь, чтобы исполнить то, что он решил сделать. Когда остальные апостолы увидели, что Иуда, выслушав Иисуса, быстро ушел, они подумали, что он отправился прикупить что-то для ужина или исполнить какое-нибудь другое поручение Учителя, поскольку они полагали, что он всё еще является казначеем.

Теперь Иисус знал, что ничто не сможет удержать Иуду от предательства. Он начал с двенадцатью; теперь с ним осталось одиннадцать. Он сам избрал шестерых из этих апостолов, и хотя Иуда относился к тем, кого выбрали первозванные апостолы, тем не менее, Учитель принял его и вплоть до этого часа делал всё возможное, чтобы оправдать и спасти его, так же как он трудился во имя мира и спасения остальных.

Этот ужин, прошедший в атмосфере заботы и тепла, стал последним воззванием Иисуса к предающему его Иуде, но оно оказалось безрезультатным. Если любовь умерла, то даже самое тактичное и наиболее доброжелательное предупреждение, как правило, только усиливает ненависть и воспламеняет преступное намерение довести эгоистичный замысел до конца.»

«Поскольку всё это происходило в среду, вечер в лагере прошел в общении. Учитель пытался приободрить своих удрученных апостолов, но это было практически невозможно. Все они начинали понимать, что надвигаются мрачные и тяжелые события.

Они не повеселели даже тогда, когда Учитель вспомнил о тех насыщенных событиями и исполненных любви годах, которые они провели вместе. Иисус внимательно расспросил апостолов об их семьях и, глядя на Давида Зеведеева, осведомился, не было ли в последнее время сообщений от матери, младшей сестры или других членов его семьи. Давид смотрел себе под ноги; он боялся ответить.

В тот вечер Иисус предупредил своих сторонников не полагаться на поддержку толпы. Он напомнил о том, что им довелось испытать в Галилее, когда, раз за разом, людские толпы с энтузиазмом устремлялись за ними, а затем с той же страстью отворачивались от них и возвращались к своей прежней вере и жизни. И затем он сказал:

«Поэтому вы не должны позволять огромным толпам, которые слушали нас в храме и, казалось, верили нашему учению, вводить вас в заблуждение. Толпа слышит истину и верит ей поверхностно, умом, но мало кто из этих людей позволяет словам истины сразу пустить живые корни в своих сердцах. Когда придет настоящая беда, вы не сможете надеяться на поддержку тех, кто знает евангелие только умом и не прочувствовал его своим сердцем. Когда правители евреев договорятся об убийстве Сына Человеческого и сообща нанесут удар, вы увидите, как толпа либо разбежится в панике, либо застынет в молчаливом изумлении, пока эти ослепленные правители будут вести учителей евангелия на казнь. А затем, когда вражда и преследования обрушатся на вас, другие — которые, как вы считаете, любят истину, — будут рассеяны, а иные отрекутся от евангелия и бросят вас. Некоторые из тех, кто был очень близок к нам, уже решили бежать. Сегодня вы отдохнули, готовясь к тем временам, которые надвигаются на нас. Потому будьте осмотрительны и молитесь о том, чтобы завтра вы укрепились, дабы устоять в те дни, на пороге которых мы находимся».

Атмосфера в лагере была накалена до предела. Молчаливые гонцы появлялись и исчезали, общаясь только с Давидом Зеведеевым. До наступления ночи кое-кто уже знал, что Лазарь спешно бежал из Вифании. После возвращения в лагерь Иоанн Марк хранил зловещее молчание, несмотря на то что он провел весь день в обществе Учителя. Все попытки расспросить его ясно показывали, что Иисус велел ему молчать. Даже хорошее настроение и необычная общительность Учителя пугали их. Все они ощущали неизбежное приближение ужасного разобщения и сознавали, что оно готово обрушиться на них с сокрушительной внезапностью и неизбежным ужасом. Они смутно ощущали, что их ждет, и ни один из них не чувствовал себя готовым к этому испытанию.

Учитель отсутствовал весь день; им страшно не хватало его.
За всё время вплоть до смертного часа Учителя, апостолы никогда так не падали духом, как этим вечером в среду. Хотя в четверг они еще на один день приблизились к трагической пятнице, тем не менее, он был с ними, и они лучше справились с волнениями того дня.

Незадолго до полуночи Иисус, знавший, что это станет последней ночью, которую он сможет спокойно провести вместе со своей избранной семьей на земле, сказал, отпуская их на ночлег:
«Отправляйтесь на покой, мои братья, и пусть мир будет с вами, пока мы не проснемся и не встретим день завтрашний, — еще один день для исполнения воли Отца и испытания радости от сознания того, что мы являемся его сынами».»

«В тот день, проведенный вместе с Иоанном Марком, Иисус посвятил много времени сопоставлению их детства и отрочества.

Хотя родители Иоанна были более состоятельными, чем родители Иисуса, их впечатления детства оказались в значительной мере одинаковыми. Многое из того, что было сказано Иисусом, помогло Иоанну лучше понять своих родителей и других членов семьи. Когда юноша спросил, откуда Иисусу известно, что он превратится в «могущественного посланника царства», Иисус ответил:

«Я знаю, что ты сохранишь преданность евангелию царства, поскольку я могу положиться на твою нынешнюю веру и любовь, — ведь эти качества опираются на то начальное воспитание, которое ты получил в кругу семьи.

Ты вышел из семьи, где родители искренне привязаны друг к другу, и потому ты не испытал на себе той чрезмерной любви, которая привела бы к пагубному возвеличению представления о собственной значимости. С другой стороны, ты уберег свою личность от искажений, которые являются следствием бездушных родительских интриг, когда родители пытаются перехитрить друг друга в борьбе за доверие и преданность детей.

Тебе довелось испытать ту родительскую любовь, которая прививает похвальную уверенность в себе и укрепляет естественное чувство безопасности. Но тебе повезло также в том, что твои родители отличались не только любовью, но и мудростью. Именно мудрость помогла им удержаться от большинства поблажек и многих наслаждений, которые может позволить себе богатство. Вместо этого они послали тебя в синагогу вместе с другими соседскими мальчиками; кроме того, позволяя тебе приобретать собственный опыт, они помогали тебе учиться этой жизни.

Ты появился на Иордане — где мы проповедовали, а ученики Иоанна крестили, — вместе со своим молодым другом Амосом. Вы оба желали отправиться вместе с нами в путь. Когда ты вернулся в Иерусалим, твои родители дали согласие; родители Амоса отказали ему; они любили своего сына настолько, что отказали ему в том благословенном опыте, который смог получить ты и который ты продолжаешь приобретать сегодня. Убеги Амос из дому, он мог бы присоединиться к нам, но тем самым он оскорбил бы любовь и пожертвовал преданностью. Даже если бы такой поступок Амоса и был мудрым, ему пришлось бы заплатить страшную плату за свой опыт, независимость и свободу. Мудрые родители, подобные твоим, заботятся о том, чтобы их детям по достижении твоего возраста не приходилось ранить любовь или жертвовать преданностью для обретения независимости и воодушевляющей свободы.

Любовь, Иоанн, есть высшая реальность во вселенной, когда она посвящается премудрыми существами, однако она становится опасным и нередко полуэгоистичным свойством в том виде, в котором она проявляется в опыте смертных родителей.

Когда ты женишься и будешь воспитывать собственных детей, позаботься о том, чтобы мудрость наставляла твою любовь, а ум руководил ею.

Твой юный друг Амос верит в это евангелие царства так же глубоко, как и ты, но я не могу целиком положиться на него. Я не могу с уверенностью сказать, чем он будет заниматься в будущем. Его детство не было таким, которое создает всецело надежного человека. Амос слишком похож на того апостола, которому не удалось получить нормальное, исполненное любви и мудрости домашнее воспитание. Вся твоя последующая жизнь будет более счастливой и заслуживающей доверия, так как первые восемь лет ты провел в нормальной и благополучной семье. Ты обладаешь сильным и надежным характером, поскольку ты вырос в доме, где господствовала любовь и правила мудрость. Полученное тобою в детстве воспитание формирует такой тип преданности, который позволяет мне быть уверенным в том, что ты не бросишь начатое тобою дело».

Более часа Иисус и Иоанн продолжали обсуждать семейную жизнь. Учитель объяснил Иоанну, что дитя целиком зависит от своих родителей и связанной с родителями семейной жизни во всём, что касается его первых представлений о любых интеллектуальных, социальных, нравственных и даже духовных понятиях, ибо семья — это единственное, что ему поначалу известно о человеческих или божественных отношениях. Ребенок должен получать свои первые впечатления о вселенной из заботы матери; его первые представления о небесном Отце целиком зависят от земного отца. Именно ранняя умственная и эмоциональная жизнь, обусловленная этими социальными и духовными отношениями в семье, определяет, будет ли последующая жизнь ребенка счастливой или несчастной, простой или трудной. То, что происходит в течение первых нескольких лет существования, оказывает колоссальное воздействие на всю последующую жизнь человека.

Мы искренне верим в то, что содержащиеся в учении Иисуса взгляды, основанные на отношениях отца и дитя, смогут обрести всемирное признание только тогда, когда в семейной жизни современных цивилизованных народов наступит время большей любви и мудрости. Несмотря на то что в двадцатом веке в распоряжении родителей находятся обширные познания, несмотря на углубленное постижение истины, позволяющее усовершенствовать семью и придать семейной жизни более благородный характер, фактически редкая современная семья является столь же благоприятным местом для воспитания мальчиков и девочек, как семья Иисуса в Галилее и семья Иоанна Марка в Иудее, хотя принятие евангелия Иисуса и приведет к незамедлительному улучшению семейной жизни. Любовь, наполняющая жизнь мудрой семьи, и преданность, воспитываемая истинной религией, оказывают колоссальное взаимное воздействие. Такая семейная жизнь совершенствует религию, а подлинная религия всегда возвеличивает семейную жизнь.

Конечно, во многих благополучных современных семьях практически изжиты многочисленные предосудительные, тормозящие рост влияния и другие стесняющие развитие факторы, свойственные этим древним еврейским семьям. Действительно, существует больше непосредственных прав и намного больше личной свободы, однако эта свобода не сдерживается любовью, не мотивируется преданностью и не подчиняется разумной дисциплине мудрости.

До тех пор, пока мы будем учить ребенка молитве «Отец наш», на всех земных отцах будет лежать огромная ответственность — они должны жить так и устраивать свой дом таким образом, чтобы слово отец по достоинству освящалось в сознании и в сердце каждого подрастающего ребенка.»

«Когда они расселись у костра, где собралось в общей сложности около двадцати человек, Фома спросил:
«Поскольку ты собираешься вернуться, чтобы завершить труд царства, как нам следует вести себя, пока ты будешь отсутствовать, занимаясь делами Отца?»

Оглядев своих учеников, озаряемых светом костра, Иисус ответил:
«Даже ты, Фома, не понимаешь моих слов. Разве всё это время я не внушал вам, что ваша связь с царством является духовной и индивидуальной и состоит в одном только личном духовном опыте, — вероисповедном осознании своего богосыновства? Что еще я могу к этому добавить? Гибель наций, крушение империй, уничтожение неверующих иудеев, конец эпохи и даже конец света — какое отношение имеют эти вещи к тому, кто уверовал в евангелие и защитил свою жизнь уверенностью в вечном царстве?

Вы, познавшие Бога и уверовавшие в евангелие, больше не сомневаетесь в вечной жизни. Поскольку ваша жизнь была прожита в духе и во имя Отца, ничто не может волновать вас всерьез. Строителей царства, уполномоченных граждан небесных миров, не беспокоят временные пертурбации, не тревожат земные катаклизмы. Какое значение имеет для вас, уверовавших в евангелие царства, ниспровержение наций, конец эпохи и крушение всего зримого, когда вы знаете, что ваша жизнь есть дар Сына и что залогом ее вечной безопасности является Отец?
Прожив бренную жизнь в вере и принеся плоды духа — праведное, любвеобильное служение своим собратьям, — вы можете с уверенностью смотреть в будущее в ожидании следующего шага на вечном пути с той же верой в спасение, которая провела вас через первый, земной опыт богосыновства.

Каждое поколение верующих должно продолжать свой труд, учитывая возможное возвращение Сына Человеческого, точно так же, как каждый верующий продолжает труд своей жизни, учитывая неизбежную, вечную угрозу естественной смерти.
Когда благодаря своей вере вы становитесь сынами Божьими, всё остальное не имеет никакого значения для уверенности в спасении. Но не ошибитесь! Вера в спасение есть вера живая, демонстрирующая всё больше плодов того божественного духа, который однажды пробудил ее в человеческом сердце. Принятие сыновства в небесном царстве не спасет вас, если вы сознательно и упорно отвергаете те истины, которые связаны со всё большим приношением плодов духа Божьими сынами во плоти. Вы, вместе со мной занимавшиеся делом Отца на земле, можете и сейчас покинуть царство, если видите, что вам не по душе путь служения Отца человечеству.

Как индивидуумы и как поколение верующих, выслушайте меня — я расскажу вам притчу.

Жил некогда господин, который, отправляясь в длительное путешествие в чужую страну, призвал всех своих доверенных слуг и поручил им всё свое имение. Одному он дал пять талантов, другому — два, а третьему — один. Так каждому из достойных управляющих было доверено имение по их способностям; и после этого он отправился в путешествие. Когда их господин уехал, слуги принялись за работу, чтобы получить прибыль на вверенное им богатство. Тот, кто получил пять талантов, сразу же употребил их в дело и вскоре приобрел на них еще пять талантов. Так же и тот, который получил два таланта, вскоре приобрел еще два. И все остальные слуги получили прибыль для своего хозяина,
кроме того, у кого был только один талант. Он ушел и закопал его в землю, скрыв деньги своего господина. Вскоре господин этих слуг неожиданно вернулся и призвал своих управляющих для отчета. И когда они были призваны к своему господину, тот, кто получил пять талантов, пришел к нему с доверенными ему деньгами и принес пять других талантов, говоря: „Господин! Ты дал мне пять талантов, чтобы я пустил их в дело, и я с радостью отдаю тебе еще пять талантов в качестве прибыли”. И тогда господин сказал ему: „Хорошо. Ты хороший и верный слуга, ты был верен в малом; теперь поставлю тебя над многим; раздели со мной мою радость”. Затем тот, кто получил два таланта, подошел и сказал: „Господин, ты поручил мне два таланта; вот еще два таланта, которые я заработал”. И тогда его господин сказал ему: „Хорошо. Ты хороший, верный слуга; ты тоже был верен в малом, и теперь я поставлю тебя над многим; раздели со мной мою радость”. Пришел отчитываться и тот слуга, который получил один талант. Он подошел и сказал: „Господин! Я знал тебя и видел, что ты хитрый человек, ожидающий прибылей там, где сам не трудишься; поэтому я боялся рисковать даже малой долей того, что ты доверил мне. Я надежно спрятал твой талант в землю; вот он; теперь у тебя есть твое”. Но его господин ответил: „Нерадивый и ленивый слуга! Ты сам признаёшься в том, что знал: я потребую от тебя отчета и разумной прибыли, подобно той, которую принесли сегодня другие, усердные слуги. Зная это, ты должен был хотя бы пустить мои деньги в оборот, чтобы по возвращении я получил свое с процентами”. И затем этот господин сказал своему управляющему: „Возьми талант у этого никчемного слуги и отдай тому, у кого десять талантов”.

Всякий, кто имеет, получит еще больше; у того же, у кого ничего нет, будет отнято и то, что он имеет. Вы не можете оставаться неизменными в делах вечного царства. Мой Отец требует, чтобы все его дети росли в благодати и знании истины. Вы, знающие эти истины, должны приносить всё больше плодов духа и демонстрировать растущую приверженность бескорыстному служению своим товарищам — таким же, как вы, слугам царства. И запомните: помогая одному из моих меньших братьев, вы служите мне.
А потому вы должны продолжать заниматься делом Отца — отныне и вовеки веков. Продолжайте трудиться, пока я не вернусь. Преданно выполняйте то, что я поручил вам, и таким образом вы будете готовы, когда смерть призовет вас к отчету. Прожив так во славу Отца и удовлетворение Сына, вы с радостью и величайшим наслаждением вступите в вечное служение непреходящего царства».

Истина активна. Дух Истины извечно ведет детей света к новым мирам духовной реальности и божественного служения. Истина дается вам не для того, чтобы выхолостить ее, придать ей неизменный, авторитетный и почтенный вид. Проходя через ваш личный опыт, раскрытие истины должно совершенствоваться настолько, чтобы новая красота и подлинные духовные приобретения, открываясь всем, кто видит ваши духовные плоды, вели их к прославлению небесного Отца. Только те преданные слуги, которые растут в этом знании истины и тем самым приобретают способность к божественному восприятию духовных реальностей, могут когда-либо надеяться «полностью разделить радость своего Господа».

Какое жалкое зрелище представляют собой мнимые последователи Иисуса, из поколения в поколение говорящие о вверенной им божественной истине: «Вот, Учитель, та истина, которую ты доверил нам сто или тысячу лет тому назад. Мы ничего не потеряли; мы преданно сохранили всё, что ты нам дал; мы не позволили внести никаких изменений в то, чему ты научил нас; вот та истина, которую ты дал нам». Однако такое признание духовной нерадивости не оправдает бесплодного распорядителя истины перед Учителем. Учитель истины потребует отчета согласно той истине, которая была передана вам.

В следующем мире вас попросят отчитаться в том, что было получено вами в дар и на хранение в этом мире. Независимо от скудости или обилия врожденных талантов, вас ждет справедливый и милосердный суд. Если ваши дары использованы только в эгоистических целях и ни одна мысль не посвящена более высокому долгу — приобретению более обильного урожая духовных плодов, что подтверждается постоянно расширяющимся служением людям и поклонением Богу, — то такие эгоистичные управляющие должны быть готовы к последствиям своего преднамеренного выбора.

И как же походил на всех эгоистичных смертных этот неверный слуга с одним талантом, считавший своего господина виновным в собственной нерадивости. Сколь велика в человеке склонность винить в собственных неудачах других — зачастую тех, кто меньше всего этого заслуживает!

Этой ночью, когда они отправлялись на покой, Иисус сказал: «Вы щедро получили; а потому вам следует щедро делиться небесной истиной с другими, и когда вы будете делиться ею, она станет приумножаться и при этом будет всё ярче лить свет спасительной благодати».

«Отвечая на вопрос Нафанаила, Иисус сказал:
«Хорошо, я расскажу вам о тех временах, когда этот народ до краев наполнит чашу своего беззакония, когда правосудие обрушится на этот город наших отцов.

Вскоре я покину вас; я отправляюсь к Отцу. Когда меня не будет с вами, смотрите, чтобы никто не прельстил вас, ибо многие придут под видом избавителей и многих собьют с пути истинного. Когда услышите о войнах и военных слухах, не ужасайтесь, ибо хотя суждено всему тому быть, это еще не конец Иерусалима.

Пусть не смущает вас голод или землетрясения; и не тревожьтесь, когда вас будут предавать гражданским властям и преследовать за евангелие.

За меня вас будут изгонять из синагог и бросать в темницы, и некоторые из вас будут убиты. Когда же будут приводить вас к правителям и властителям, то это будет свидетельством вашей веры и доказательством вашей приверженности евангелию царства.

И когда вы будете стоять перед судьями, не беспокойтесь заранее о том, что и как сказать, ибо в тот самый час дух откроет вам, что ответить вашим противникам. В эти тяжкие дни даже ваши соплеменники, возглавляемые теми, кто отверг Сына Человеческого, бросят вас в темницы и умертвят вас. Быть может, какое-то время все будут ненавидеть вас из-за меня, но и в этих преследованиях я не оставлю вас; мой дух не покинет вас. Будьте терпеливы! Не сомневайтесь в том, что это евангелие царства восторжествует над всеми врагами и в итоге будет возвещено всем народам».

Иисус помолчал, глядя на город. Учитель понимал, что отказ от духовного представления о Мессии, настойчивое стремление упрямо и слепо цепляться за материальные свершения ожидаемого избавителя вскоре приведут евреев к прямому столкновению с могущественными римскими армиями и что результатом такой борьбы может быть только окончательный и полный крах еврейского государства.

Отвергнув его духовное посвящение и отказавшись принять свет небес, столь милосердно пролитый на них, они тем самым предрешили конец своей истории независимого народа с особой духовной миссией на земле. Даже иудейские вожди впоследствии признавали, что именно светское представление о Мессии стало непосредственной причиной волнений, которые в итоге погубили их.

Поскольку Иерусалиму предстояло стать колыбелью раннего евангелического движения, Иисус не хотел, чтобы учители и проповедники погибли при ужасном поражении еврейского народа в связи с разрушением Иерусалима. Именно поэтому он дал своим последователям эти указания. Иисуса очень тревожило то, что в скором будущем некоторые из его учеников могли принять участие в мятежах и погибнуть при падении Иерусалима.

Тогда Андрей спросил: «Однако, Учитель, если Священный Город и храм будут уничтожены, а тебя не будет здесь, чтобы вести нас, — когда следует нам покинуть Иерусалим?»

Иисус ответил: «Вы можете оставаться в городе после моего ухода, даже в период невзгод и жестоких гонений, но когда вы увидите, что Иерусалим окружен римскими армиями после мятежа, поднятого лжепророками, вы будете знать, что городу пришел конец. Тогда вы должны бежать в горы. Пусть никто из городских и окрестных жителей не задерживается в городе и не пытается ничего спасти, а кто за городом, пусть не входит в него. Будет много горя, ибо настанет время мести язычников. И когда вы покинете город, этот непокорный народ падет от меча и будет уведен в плен во все страны; так Иерусалим будет растоптан язычниками. Пока же предупреждаю вас: не прельщайтесь. Если кто придет к вам и скажет: „Смотрите! Вот Избавитель!” или: „Смотрите! Вон он!” — не верьте, ибо появится много лжеучителей, которые многих введут в заблуждение. Но вы не должны обманываться, ибо я предупредил вас об этом заранее».

Апостолы еще долго сидели молча при свете луны, пока эти ошеломляющие предсказания Учителя доходили до их смущенного сознания. Следуя именно этому предупреждению, практически вся группа верующих и учеников бежала из Иерусалима на север при первом появлении римских войск, обретя надежное укрытие в Пелле.

Даже после этих недвусмысленных предупреждений многие сторонники Иисуса истолковывали эти предсказания как намек на те изменения, которые, очевидно, произойдут в Иерусалиме, когда повторное явление Мессии приведет к созданию Нового Иерусалима и разрастанию города, превращению его в столицу мира. В своем сознании эти евреи непременно хотели связать разрушение храма с «концом света». Они верили, что этот Новый Иерусалим заполнит всю Палестину; что вслед за концом света сразу же появятся «новое небо и новая земля».

Потому неудивительно, что Петр сказал: «Учитель, мы знаем, что всё минует, когда появится новое небо и новая земля; но как нам узнать, когда ты вернешься, чтобы совершить всё это?»

Услышав это, Иисус на время задумался, а затем сказал: «Вы вечно заблуждаетесь, ибо во что бы то ни стало пытаетесь соединить новое учение со старым; вы непременно хотите неправильно понять все мои учения; вы упорно истолковываете евангелие в соответствии с вашими укоренившимися верованиями. Тем не менее, я постараюсь просветить вас».

«Учитель недвусмысленно говорил о том, что началом и основой царства небесного должна быть двуединая концепция, представленная истиной об отцовстве Бога и вытекающим из этого фактом братства людей. Принятие такого учения, заявлял Иисус, освободит человека от векового рабского подчинения животному страху и одновременно обогатит человеческую жизнь следующими дарами новой жизни, исполненной духовной свободы:

1. Обладание новым мужеством и возросшим духовным могуществом. Евангелие царства было призвано освободить человека и вдохновить его на помыслы о вечной жизни.
2. Евангелие несло идею новой уверенности и истинного утешения для всех людей, в том числе и для бедняков.
3. Само по себе, оно стало новым образцом нравственных ценностей, новым этическим эталоном для оценки человеческого поведения. Оно рисовало идеал проистекающего из идеи царства человеческого общества нового типа.
4. Оно учило превосходству духовного над материальным; оно возвышало духовные реальности и сверхчеловеческие идеалы.
5. Это новое евангелие выдвинуло в качестве истинной цели жизни духовные свершения. Человеческая жизнь приобрела новую моральную ценность и божественное достоинство.
6. Иисус учил, что вечные реальности являются результатом (наградой) праведных земных усилий. Смертное пребывание человека на земле приобрело новое значение, вытекающее из осознания величественного будущего.
7. Новое евангелие утверждало, что спасение человека является раскрытием далеко идущего божественного замысла, которому предстоит исполниться и воплотиться в бесконечном служении, — грядущей судьбе спасенных сынов Божьих.

Данные учения охватывают расширенную идею царства в толковании Иисуса. Примитивные и путаные учения Иоанна Крестителя о царстве едва ли заключали в себе эту великую концепцию.

Апостолы были неспособны постичь истинное значение высказываний Учителя о царстве. Последующее искажение учений Иисуса — в том виде, в котором они представлены в Новом Завете, — объясняется повлиявшим на авторов евангелия представлением о том, что Иисус лишь ненадолго покинул этот мир, что вскоре он вернется, дабы установить царство в могуществе и славе. Это та же самая идея, которой они придерживались, пока он находился рядом с ними во плоти. Но Иисус не связывал установление царства с идеей возвращения в этот мир. То, что прошли века без какого-либо намека на воцарение «нового века», ни в коей мере не противоречит учениям Иисуса.

Великой идеей, воплощенной в этой проповеди, стала попытка превратить концепцию царства небесного в идеальное представление о выполнении воли Божьей. Иисус уже давно учил своих последователей молиться: «Да наступит царство твое; да исполнится воля твоя»; и в то же время он искренне пытался заставить их отказаться от использования выражения царство Божье, заменив его более полезным эквивалентом — воля Божья. Однако ему это не удалось.

Вместо идеи царства, царя и подчиненных, Иисус хотел предложить концепцию небесной семьи — небесного Отца и освобожденных сынов Божьих, радостно и добровольно служащих своим человеческим собратьям в возвышенном и разумном поклонении Богу-Отцу.
К этому времени у апостолов сложилось двоякое представление о царстве:

1. Они считали его личным опытом, в то время присутствующим в сердцах всех истинных верующих.
2. Они считали его национальным или мировым явлением. Они полагали, что царство принадлежит будущему, что оно является чем-то таким, чего нужно ждать.

Они взирали на приход царства в сердцах людей как на постепенный процесс, подобный действию закваски в тесте или росту горчичного зерна. Они верили, что приход царства в национальном или мировом смысле будет столь же внезапным, сколь и захватывающим. Иисус неустанно повторял им, что царство небесное является их личным опытом осознания высших ценностей духовной жизни, что эти реальности духовного опыта постепенно преобразуются в новые и более высокие уровни божественной уверенности и вечного величия.

В этот день Учитель изложил совершенно новое представление о двоякой сущности царства, ибо он описал две следующие его стадии:

«Первая. Царство Божье в этом мире: высшее желание исполнять Божью волю, бескорыстная любовь человека, приносящая благие плоды, — улучшенное этическое и нравственное поведение.

Вторая. Царство Божье на небесах, цель смертных верующих, положение, которое характеризуется более совершенной любовью к Богу и более божественным исполнением Божьей воли».

Иисус учил, что благодаря своей вере верующий входит в царство сразу. В различных беседах он учил, что для вхождения в царство через веру две вещи являются обязательными:

1. Вера, чистосердечность. Прийти, как дитя, получить сыновство как дар; подчиниться исполнению воли Отца, не сомневаясь в мудрости Отца и испытывая подлинное доверие к ней; прийти в царство свободным от предрассудков и предвзятых мнений; быть восприимчивым и способным к учению, подобно неизбалованному ребенку.

2. Жажда истины. Страстное стремление к праведности, изменение намерений, обретение стремления стать подобным Богу и найти Бога.

Иисус учил, что грех — это не дитя испорченной природы, а плод разума, принимающего сознательные решения и подчиненного непокорной воле. В отношении греха он учил, что Бог уже простил и что мы делаем такое прощение доступным для самих себя, когда прощаем своих собратьев. Прощая брата во плоти, вы тем самым создаете в своей душе способность принимать реальность Божьего прощения собственных ошибок.

К тому времени, когда апостол Иоанн приступил к описанию жизни и учений Иисуса, ранние христиане столько натерпелись из-за идеи царства Божьего, являвшегося причиной гонений на них, что в большинстве своем отказались от этого выражения. Иоанн много говорит о «вечной жизни». Иисус часто называл царство Божье «царством жизни». Он также нередко говорил о «царстве Божьем внутри вас». Однажды он назвал такой опыт «дружескими семейными отношениями с Богом-Отцом». Иисус пытался заменить «царство» многими другими названиями, но всякий раз безуспешно. Среди прочих определений он пользовался следующими: семья Божья, воля Отца, друзья Божьи, товарищество верующих, братство людей, паства Отца, дети Божьи, товарищество правоверных, служение Отцу, а также освобожденные сыны Божьи.

Однако он не мог не использовать идею царства. Лишь по прошествии более пятидесяти лет — после разрушения Иерусалима римскими армиями — это представление о царстве начало превращаться в культ вечной жизни, по мере того как его социальные и институциональные аспекты принимала на себя быстро расширявшаяся и обретавшая конкретные очертания христианская церковь.»

«В течение всей недели после праздника кущей десятки верующих собирались в Вифании, где их учили двенадцать апостолов. Синедрион не пытался помешать этим встречам, так как Иисус не участвовал в них: всё это время он занимался с Абнером и его товарищами в Вифлееме. На следующий день после окончания праздника Иисус отправился в Вифанию и в это посещение Иерусалима больше не учил в храме.

В то время центром деятельности Абнера являлся Вифлеем, откуда уже было отправлено много тружеников в города Иудеи и южной Самарии и даже в Александрию. За несколько дней Иисус и Абнер завершили приготовления к объединению деятельности двух групп апостолов. Всё свое время, проведенное на празднике кущей, Иисус делил примерно поровну между Вифанией и Вифлеемом. В Вифании он много внимания уделял своим апостолам; в Вифлееме он подолгу учил Абнера и других бывших апостолов Иоанна. Именно это тесное общение с Иисусом помогло им окончательно уверовать в него. Большое впечатление на этих бывших апостолов Иоанна Крестителя произвело мужество Иисуса, проявленное в его публичных выступлениях в Иерусалиме, а также та благожелательность и отзывчивость, которую они ощущали во время его бесед в Вифлееме. Это окончательно покорило каждого из товарищей Абнера и помогло им всем сердцем принять царство и всё то, что следовало за этим.

Прежде чем в последний раз покинуть Вифлеем, Учитель условился о том, чтобы все они объединили свои усилия, что должно было произойти до завершения его земной жизни во плоти. Было решено, что в ближайшем будущем Абнер и его соратники примкнут к Иисусу и двенадцати в Магаданском парке. В соответствии с этой договоренностью, в начале ноября Абнер и его одиннадцать товарищей соединили свою судьбу с Иисусом и двенадцатью апостолами и трудились с ними сообща вплоть до распятия.

Во второй половине октября Иисус и двенадцать покинули окрестности Иерусалима. В воскресенье, 30 октября, Иисус и его спутники вышли из города Ефраим, где он отдыхал в уединении в течение нескольких дней, и, никуда не сворачивая, направились по западно-иорданской дороге в Магаданский парк, куда прибыли к вечеру в среду, 2 ноября.
Апостолы почувствовали огромное облегчение, когда их Учитель вновь оказался в дружественном краю. Впредь они не призывали его отправиться в Иерусалим, чтобы возвестить евангелие царства.»

«В понедельник, 8 августа, когда Иисус и двенадцать апостолов остановились в Магаданском парке неподалеку от Вифсаиды-Юлии, более ста верующих, евангелистов, членов женского корпуса и других людей, интересующихся царством, прибыли из Капернаума на совещание. И многие фарисеи, узнав, что Иисус находится здесь, также явились сюда. К тому времени некоторые саддукеи объединились с фарисеями в попытке поймать Иисуса в западню. Перед тем как отправиться на закрытое совещание с верующими, Иисус провел общее собрание, где присутствовали также фарисеи, которые забрасывали Учителя критическими замечаниями и всяческим образом пытались сорвать выступление. Главарь зачинщиков сказал: «Учитель, мы хотели бы, чтобы ты дал нам знамение, подтверждающее твои полномочия учить, и когда оно свершится, все будут знать, что ты послан Богом». Иисус ответил им: «Вечером вы говорите, что будет вёдро, потому что небо красно; поутру — что сегодня ненастье, потому что небо багровое и низкое. Когда вы видите облака, собирающиеся на западе, вы говорите, что будет дождь; когда дует южный ветер, вы говорите, чтобудет жарко. Как же вы, столь хорошо умеющие распознавать лицо неба, совершенно неспособны распознать знамения времен? Тем, кто желает познать истину, уже дано знамение; но злонамеренному и лицемерному роду не будет знамения».

Сказав это, Иисус удалился и приготовился к вечернему совещанию со своими последователями. На этой встрече было решено отправиться с объединенной миссией по всем городам и селам Декаполиса, как только Иисус и двенадцать вернутся из Кесарии Филипповой. Учитель принял участие в планировании миссии в Декаполисе и, распуская собравшихся, сказал: «Я говорю вам: остерегайтесь фарисейской и саддукейской закваски. Не обманывайтесь внешними проявлениями их учености и абсолютной преданности формальным сторонам религии. Думайте только о духе живой истины и о силе истинной религии. Не страх мертвой религии спасет вас, а ваша вера в живой опыт, обретаемый в духовных реальностях царства. Не позволяйте предрассудкам ослеплять себя и страху сковывать себя. Не допускайте также, чтобы преклонение перед традициями настолько исказило ваше понимание, чтобы ваши глаза перестали видеть и уши слышать. Цель истинной религии — не только принести мир, но и обеспечить прогресс. Душевный покой и интеллектуальное развитие возможны только тогда, когда вы всем сердцем полюбите истину, идеалы вечной реальности. Перед вами стоят вопросы жизни и смерти — греховные наслаждения времени в противопоставлении праведным реальностям вечности. Уже сейчас вам, вступающим в новую жизнь веры и надежды, следует начать избавляться от оков страха и сомнения. И когда в вашей душе пробуждаются чувства служения своим собратьям, не заглушайте их; когда любовь к ближнему наполняет ваше сердце, выражайте такие, исполненные чувства, побуждения через разумное удовлетворение действительных потребностей ваших товарищей».

«Эта незабываемая беседа о религии, кратко изложенная на современном языке, выражает следующие истины.

Хотя религии мира имеют двоякое происхождение — естественное и богооткровенное, — в любое время и в любом народе можно обнаружить три явные формы религиозного чувства. Есть три проявления религиозного побуждения:

1. Примитивная религия. Полуестественное и инстинктивное побуждение бояться таинственных энергий и поклоняться высшим силам; в основном, это религия физической природы, религия страха.

2. Религия цивилизации. Прогрессирующие религиозные представления и обычаи цивилизованных рас — рассудочная религия — рациональная теология, которая строится на авторитете сложившейся религиозной традиции.

3. Истинная религия — религия откровения. Раскрытие сверхъестественных ценностей, частичное проникновение в вечные реальности, соприкосновение с добродетелью и красотой бесконечного характера небесного Отца, — духовная религия, демонстрируемая в человеческом опыте.

Учитель отнюдь не преуменьшал значения религии, основанной на физических чувствах и суеверных страхах природного человека, хотя он и сожалел о том, что так много от этой примитивной формы вероисповедания сохраняется в религиозных формах более разумных человеческих рас. Иисус объяснил, в чём принципиальное отличие рассудочной религии от духовной: первая опирается на авторитет церкви, тогда как последняя целиком основана на человеческом опыте.

И затем Учитель продолжил свой урок разъяснением этих истин.

До тех пор, пока люди не станут высокоразумными и более цивилизованными, будет сохраняться много наивных и суеверных обрядов, столь характерных для эволюционных религиозных обычаев примитивных и отсталых народов. До тех пор, пока люди не достигнут уровня более высокого и более распространенного признания реальностей духовного опыта, множество мужчин и женщин будут, как и прежде, отдавать личное предпочтение тем официальным религиям, которые требуют только рассудочного согласия, в противоположность духовной религии, предполагающей активное участие разума и души в подвиге веры, — борьбе человека с суровыми реальностями в процессе постепенного накопления опыта.

Принятие традиционных официальных религий предлагает простой путь для удовлетворения присущего человеку стремления утолить свои духовные потребности. Устоявшиеся, окостеневшие и господствующие официальные религии служат готовым убежищем для смущенной и смятенной человеческой души, преследуемой страхом и терзаемой неопределенностью. В качестве платы за удовлетворение и утешение такая религия требует от своих приверженцев одного только пассивного и чисто рационального согласия.

На земле еще долго будут встречаться эти робкие, пугливые и нерешительные индивидуумы, предпочитающие такой путь обретения религиозного утешения, несмотря на то что, связывая свою судьбу с религиозной властью, они тем самым жертвуют суверенностью личности, унижают достоинство уважающего себя человека и полностью отказываются от права участия в самом захватывающем и воодушевляющем из всех возможных видов человеческого опыта, а именно — в личном поиске истины, пьянящем противостоянии опасностям рациональных открытий, решимости исследовать реальности личного религиозного опыта, высшем удовлетворении от ощущения личной победы. Эта победа заключается в подлинном осознании триумфа духовной веры над рассудочным сомнением в высшем дерзании всего человеческого существования — поиске Бога, которого человек ищет для себя самостоятельно и которого он находит.

Духовная религия означает усилие, борьбу, столкновение, веру, решительность, любовь, преданность и развитие. Рассудочная религия — официальная теология — совсем или почти не требует ни одного из этих усилий от своих формальных верующих. Традиция — это надежное прибежище и легкий путь для боязливых и нерешительных душ. Они инстинктивно остерегаются духовной борьбы и рассудочной неопределенности, присущих странствованиям веры — смелым путешествиям в открытых морях неизведанной истины в поисках далеких берегов духовных реальностей — в том их виде, в котором их способен открыть развивающийся человеческий разум и ощутить эволюционирующая человеческая душа.

Иисус продолжал: «В Иерусалиме религиозные вожди свели различные доктрины своих традиционных учителей и пророков минувших дней в господствующую систему рациональных вероучений — официальную религию. Все подобные религии взывают в основном к разуму. И теперь нам предстоит вступить в беспощадную борьбу с такой религией, ибо вскоре мы начнем смело возвещать новую религию, — религию, которая не является религией в современном значении этого слова, религию, которая взывает в первую очередь к божественному духу моего Отца, пребывающему в разуме человека; религию, авторитет которой будет зиждиться на плодах, непременно появляющихся в личном опыте принявших ее людей, — всех тех, кто становится настоящими и подлинными верующими в истины, присущие этому более высокому духовному общению».

Обращаясь к каждому из двадцати четырех по имени, Иисус сказал: «Так кто из вас предпочтет избрать легкий путь подчинения господствующей и окаменевшей религии, защищаемой фарисеями в Иерусалиме, вместо того, чтобы подвергаться трудностям и преследованиям, сопровождающим миссию возвещения лучшего пути спасения людей, и одновременно ощущать удовлетворение, открывая для себя те красоты, которые заключены в реальностях живого личного опыта постижения вечных истин и высшего великолепия небесного царства? Быть может, вы боитесь, слабохарактерны, ищете легких путей? Быть может, вы не решаетесь доверить свое будущее Богу истины, сынами которого вы являетесь? Быть может, вы не доверяете своему Отцу, детьми которого вы являетесь? Вернетесь ли вы назад, к легким стезям определенности и интеллектуальной неизменности религии, опирающейся на традицию, — или же вы соберетесь с силами и пойдете вместе со мной вперед, в неопределенное и тревожное будущее, связанное с возвещением новых истин духовной религии, царства небесного в сердцах людей?»

Все двадцать четыре слушателя встали, готовые заявить о своем единодушном и преданном отклике на этот призыв, — один из немногих эмоциональных призывов, с которыми Иисус когда-либо обращался к ним. Но он поднял руку и остановил их, сказав: «Ступайте, и пусть каждый из вас побудет наедине с Отцом в поисках бесстрастного ответа на мой вопрос. И обнаружив такое истинное и искреннее отношение души, свободно и смело дайте свой ответ моему и вашему Отцу, чья бесконечная, исполненная любви жизнь является самим духом возвещаемой нами религии».

На короткое время евангелисты и апостолы разошлись. Их дух был возвышен, их разум воодушевлен, их чувства приведены в сильнейшее возбуждение словами Иисуса. Но когда Андрей созвал их, Учитель сказал лишь следующее: «Продолжим наш путь. Мы отправляемся в Финикию, где остановимся на какое-то время, и каждому из вас следует молиться Отцу о преобразовании эмоций разума и тела в более высокую преданность разума и более насыщающий опыт духа».

В молчании двадцать четыре апостола и евангелиста вышли в путь. Однако вскоре они начали переговариваться друг с другом, и к трем часам пополудни они уже не могли идти дальше. Они остановились, и Петр, подойдя к Иисусу, сказал: «Учитель, ты произнес слова жизни и истины. Нам хотелось бы услышать еще; мы просим тебя продолжить свой рассказ».

«Хотя во время своего двухнедельного пребывания неподалеку от Кесарии Филипповой Иисус не вел публичной деятельности, апостолы без лишней огласки провели в городе целый ряд встреч, а многие верующие приходили в лагерь, чтобы поговорить с Учителем. В результате этих визитов новых верующих почти не прибавилось. Каждый день Иисус беседовал с апостолами, и они стали лучше понимать, что вступают в новую фазу проповедования небесного царства. Они начали сознавать, что «царство Божье — не еда и питье, а осознание духовной радости, которую дает принятие божественного сыновства».

Пребывание в Кесарии Филипповой стало настоящим испытанием для одиннадцати апостолов; этот двухнедельный период стоил им большого труда. Они находились на грани депрессии, и им очень не хватало периодического воодушевления, которое придавала полная энтузиазма личность Петра. В то время верить в Иисуса и продолжать следовать за ним воистину являлось настоящим испытанием и подвигом. Хотя за эти две недели им почти не удалось обратить в свою веру новых людей, они почерпнули много чрезвычайно полезного из своих ежедневных бесед с Учителем.

Апостолы узнали, что выхолостив истину и превратив ее в символ веры, иудеи обрекли себя на духовную стагнацию и умирание; они узнали, что когда искаженная истина становится пограничной линией ханжеской исключительности — вместо того, чтобы служить вехами духовного руководства и развития, — такие учения теряют свою созидательную и жизнетворную силу и, в конечном счете, способствуют лишь консервации и закоснению.

Всё больше перенимали они от Иисуса умение оценивать человеческие личности с точки зрения их возможностей во времени и вечности. Они узнали, что многие души можно наиболее успешно научить любви к невидимому Богу, если вначале научить их любить своих зримых братьев. Именно в этом контексте новый смысл приобрело выражение Учителя о бескорыстном служении своим товарищам: «Когда вы делали что-то для одного из моих меньших братьев, вы делали это для меня».

Один из важнейших уроков, извлеченных за время пребывания в Кесарии, касался происхождения религиозных традиций и серьезной опасности, возникающей, когда чувство святости начинают связывать с несвятыми вещами, обыкновенными идеями или будничными событиями. Плодом одной из бесед стало учение, согласно которому истинная религия есть идущая от сердца преданность человека своим высшим и наиболее истинным убеждениям.

Иисус предупреждал своих верующих, что если их религиозные устремления останутся только материальными, то всё более широкое знание природы, постепенно вытесняющее сверхъестественное объяснение происхождения вещей, в конце концов лишит их веры в Бога. Если же религия духовна, то прогресс физической науки никогда не сможет поколебать веру в вечные реальности и божественные ценности.

Они узнали, что когда религия целиком духовна в своих мотивах, она делает более достойной всю жизнь, наполняя ее высокими целями, облагораживая трансцендентальными ценностями, воодушевляя возвышенными мотивами и, одновременно с этим, постоянно утешая человеческую душу высокой и укрепляющей надеждой. Истинная религия должна ослаблять напряжение бытия; она высвобождает веру и мужество для насущной жизни и бескорыстного служения. Вера способствует духовной энергичности и праведной плодотворности.

Иисус много раз повторял своим апостолам: любая цивилизация обречена, если утрачивается то лучшее, что было в ее религии. И он неустанно обращал их внимание на огромную опасность замены религиозного опыта религиозной символикой и обрядами. В течение всей своей земной жизни он последовательно разбивал застывшие религиозные формы, превращая их в светлую свободу просвещенного богосыновства.»

«Во время отдыха в доме богатого верующего в Геннисарете, каждый день после обеда Иисус проводил с двенадцатью беседы, проходившие в непринужденной обстановке. Посланники царства представляли собой группу серьезных, спокойных и лишенных иллюзий людей. Но и после всего происшедшего, как показали последующие события, эти двенадцать человек еще не полностью освободились от своих врожденных и давно вынашиваемых надежд на приход иудейского Мессии. События нескольких предшествующих недель развивались слишком быстро для этих ошеломленных рыбаков, чтобы они могли осознать всё их значение. Мужчинам и женщинам требуется время для радикальных и существенных изменений основных, укоренившихся представлений, касающихся общественного поведения, философских взглядов и религиозных убеждений.

Пока Иисус и двенадцать отдыхали в Геннисарете, толпа рассеялась; некоторые разошлись по домам, другие отправились в Иерусалим на Пасху. За неполный месяц число восторженных, открытых сторонников Иисуса в одной только Галилее упало с пятидесяти с лишним тысяч до менее пятисот человек. Иисус хотел, чтобы его апостолы познали изменчивый характер общественного признания, чтобы в будущем, когда ему придется оставить их одних продолжать дело царства, они не прельщались проявлениями скоротечной религиозной истерии. Однако это удалось ему лишь отчасти.

Во второй вечер их пребывания в Геннисарете Учитель вновь рассказал апостолам притчу о сеятеле и добавил: «Вот видите, дети мои, взывание к человеческим чувствам эфемерно и ведет только к разочарованиям; взывание к одному только интеллекту — занятие столь же пустое и бесплодное; только взывая к духу, живущему в разуме человека, вы можете надеяться добиться прочного успеха в достижении удивительных преобразований человеческого характера, которые сразу же проявляются обильным урожаем подлинных духовных плодов в повседневной жизни всех, кто тем самым освобождается от тьмы сомнения через рождение духа в свет веры — царство небесное».

Иисус учил обращаться к чувствам как методу привлечения и сосредоточения внимания интеллекта. Он называл такой пробужденный и оживленный разум вратами души: здесь пребывает духовная природа человека, и для того, чтобы принести надежный результат, — подлинное преобразование характера, — эта духовная сущность должна распознать истину и ответить на духовный призыв евангелия.

Таким путем Иисус стремился подготовить апостолов к надвигавшемуся потрясению — кризису в общественном отношении к нему, до которого оставалось лишь несколько дней. Он объяснил им, что религиозные правители Иерусалима войдут в заговор с Иродом Антипой с целью уничтожить их. Апостолы начали в более полной мере (хотя и не окончательно) осознавать, что Иисус не собирается садиться на трон Давида. Теперь они лучше понимали, что успехи в распространении духовной истины не достигаются за счет материальных чудес. Они начали отдавать себе отчет в том, что насыщение пяти тысяч и народное движение за коронацию Иисуса были кульминацией ожидания чудотворных действий и волшебных деяний, вершиной популярности Иисуса среди народа. Они смутно понимали и предчувствовали грядущее духовное размежевание и жестокую вражду. Эти двенадцать человек постепенно осознавали подлинный характер своей миссии в качестве посланников царства, и они начали готовить себя к суровым и тяжелым испытаниям, выпавшим на последний год служения Учителя на земле.

Прежде чем покинуть Геннисарет, Иисус просветил их относительно чудотворного насыщения пяти тысяч, объяснив, какую именно цель преследовала эта необычайная демонстрация созидательной энергии, а также заверил их, что он уступил своему сочувственному отношению к толпе только после того, как убедился, что это «соответствовало воле Отца».

«В четверг утром, до рассвета, они встали на якорь рядом с домом Зеведея и проспали примерно до полудня. Андрей поднялся первым и, отправившись на прогулку у моря, увидел Иисуса, сидящего на камне у воды вместе с их подручным юношей. Хотя многие из толпы, равно как и молодые евангелисты, провели всю ночь и значительную часть следующего дня в поисках Иисуса в восточных горах, вскоре после полуночи он, вместе с юношей Марком, отправился назад и, обогнув озеро и переправившись через реку, вернулся в Вифсаиду.

Из пяти тысяч чудесным образом накормленных людей, которые — наполнив свои желудки, но оставшись с пустыми сердцами, — захотели провозгласить Иисуса царем, лишь около пятисот человек продолжали следовать за ним. Но еще до того, как они узнали о его возвращении в Вифсаиду, Иисус попросил Андрея собрать двенадцать апостолов и их товарищей, включая женщин, сказав: «Я хочу поговорить с ними». И когда все были в сборе, Иисус сказал:

«До каких же пор мне придется терпеть вас? Неужели всем вам трудно дается духовное понимание и не хватает живой веры? Все эти месяцы я учил вас истинам царства, но не духовные ценности владеют вами, а материальные побуждения. Разве не читали вы в Писании о том, как Моисей призывал неверующих детей Израиля, говоря им: „Не бойтесь, стойте и смотрите, как Господь спасет вас”? Сказал певец: „Доверьтесь Господу”. „Будь терпелив, жди помощи Господа и мужайся. Он укрепит твое сердце”. „Обороти свои страдания к Господу, и он поддержит тебя. Всегда доверяй ему, изливай ему свое сердце, ибо Бог — твое прибежище”. „Живущий в обители Всевышнего в тени Всемогущего покоится”. „Лучше доверять Господу, чем надеяться на князей человеческих”.

Так неужели вы не видите теперь, что волшебства и материальные чудеса не приведут новые души к духовному царству? Мы накормили толпу, но это не заставило их возжелать хлеба жизни или возжаждать воды духовной праведности. Утолив свой голод, не вступления в небесное царство стали искать они, а возможности сделать Сына Человеческого царем, как коронуют царей в этом мире, для того лишь, чтобы можно было продолжать есть хлеб без необходимости трудиться для этого. И всё это, в чём многие из вас приняли большее или меньшее участие, ни в коей мере не способствует раскрытию небесного Отца или претворению его царства на земле. Разве мало нам врагов среди религиозных вождей этой земли, чтобы настраивать против себя еще и гражданских правителей? Я молю Отца помазать вам глаза, чтобы вы увидели, и раскрыть вам уши, чтобы вы услышали и исполнились веры в евангелие, которому я научил вас».

Иисус объявил, что он желает удалиться на несколько дней для отдыха со своими апостолами, прежде чем они приготовятся идти в Иерусалим на празднование Пасхи, и он запретил кому-либо из учеников или из народа следовать за ним. Таким образом, они отправились на лодке в Геннисарет, чтобы в течение двух-трех дней отдохнуть и выспаться. Иисус готовился к великому кризису своей земной жизни, и поэтому он проводил много времени в общении с небесным Отцом.

Весть о насыщении пяти тысяч и попытка сделать Иисуса царем привлекли широкое внимание и пробудили опасения как у религиозных вождей, так и гражданских правителей по всей Галилее и Иудее. Хотя это великое чудо никак не способствовало укреплению евангелия царства в душах материально настроенных маловеров, оно действительно помогло положить конец тем тенденциям в непосредственной семье Иисуса, — объединявшей апостолов и ближайших учеников, — которые были связаны со стремлением к чудесам и желанием обрести царя. Этот эффектный эпизод положил конец раннему периоду обучения, подготовки и целительства и тем самым расчистил путь для вступления в последний год, год возвещения более высоких и духовных сторон нового евангелия царства — божественного сыновства, духовной свободы и вечного спасения.»

«Понятно, что Иаир сильно переживал из-за этой задержки; поэтому, ускорив шаг, они поспешили к его дому. Но не успели они войти во двор правителя, как навстречу вышел один из его слуг, сказавший: «Не тревожь Учителя; твоя дочь умерла». Однако Иисус, казалось, оставил слова слуги без внимания, ибо, взяв с собой Петра, Иакова и Иоанна, он обернулся и сказал разбитому горем отцу: «Не бойся; только веруй». Войдя в дом, он застал там уже флейтистов и плакальщиков, поднявших неуместный шум; здесь же находились рыдающие и стенающие родственники. Выставив всех плакальщиков из комнаты, он вошел туда вместе с отцом, матерью и тремя апостолами. Он сказал плакальщикам, что девица не умерла, но те высмеяли его. После этого Иисус обратился к матери, сказав ей: «Твоя дочь не умерла, она лишь спит». И когда всё в доме утихло, Иисус, поднявшись наверх, где лежало дитя, взял ее за руку и сказал: «Дочь, говорю тебе: проснись и встань!» И когда девочка услышала эти слова, она тут же встала и прошла по комнате. Вскоре она вышла из оцепенения, и Иисус распорядился, чтобы ее покормили, ибо она давно не ела.

Ввиду того, что в Капернауме велась сильная пропаганда против Иисуса, он созвал семью и объяснил, что девушка находилась в состоянии комы после продолжительного жара и что он лишь разбудил ее, а не воскресил из мертвых. То же самое он повторил и своим апостолам, однако тщетно; все они считали, что он воскресил девочку из мертвых. То, что Иисус говорил, пытаясь объяснить многие из этих мнимых чудес, не производило большого впечатления на его последователей. Они верили в волшебство и при первой возможности приписывали Иисусу очередное чудо. Иисус и апостолы вернулись в Вифсаиду после того как он специально приказал им никому не рассказывать о случившемся.

Когда он вышел из дома Иаира, двое слепых, которых вел немой мальчик, пошли за ним, моля об исцелении. В тот период слава Иисуса-целителя достигла своего зенита. Где бы он ни появлялся, больные и страждущие ждали его. Учитель уже выглядел измученным, и все его друзья начали беспокоиться о том, что продолжение обучения и целительства может довести его до полного изнеможения.

Апостолы Иисуса, уже не говоря о простом люде, не могли понять сущность и атрибуты этого Богочеловека. Точно так же, ни одно из последующих поколений не смогло оценить тех событий, которые произошли на земле в посвящение Иисуса Назарянина. Ни науке, ни религии никогда не предоставится возможность узнать, что представляли собой эти замечательные события, по той простой причине, что такая необычайная ситуация никогда не повторится, — ни в этом, ни в каком-либо другом мире. Никогда, ни в одном из миров во всей этой вселенной не появится существо в образе смертной плоти, которое одновременно заключало бы в себе все атрибуты созидательной энергии в сочетании с духовными способностями, выходящими за пределы времени и большинства других материальных ограничений.

Никогда — ни до появления Иисуса на земле, ни после него — не представлялось возможности добиться столь непосредственных и наглядных результатов прочной, живой веры смертных мужчин и женщин. Для того чтобы воспроизвести эти явления, мы должны были бы оказаться в самом присутствии Михаила, Создателя, причем такого, каким он был в те дни, — Сына Человеческого. Так и сегодня, когда его отсутствие исключает подобные материальные проявления, мы должны воздерживаться от того, чтобы накладывать какие-либо ограничения на возможное проявление его духовного могущества. Хотя Учитель и отсутствует как материальное существо, он присутствует в качестве духовного влияния в сердцах людей. Уйдя из мира, Иисус обеспечил своему духу возможность жить рядом с духом своего Отца, пребывающего в разуме всех людей.»

«Когда во вторник утром лодка Иисуса пристала к берегу, его ждала огромная толпа людей, ибо весть об излечении Амоса, сумасшедшего из Хересы, уже достигла Вифсаиды и Капернаума. В этой толпе были и новые соглядатаи из иерусалимского синедриона, прибывшие в Капернаум, чтобы найти повод для ареста и осуждения Учителя. Пока Иисус разговаривал с теми, кто пришел сюда поприветствовать его, один из правителей синагоги, Иаир, пробрался через толпу и, упав на колени, схватил Иисуса за руку, умоляя его поспешить вместе с ним и говоря: «Учитель, моя маленькая дочь, мое единственное дитя, лежит дома при смерти. Я умоляю тебя прийти и исцелить ее». Когда Иисус услышал просьбу отца, он сказал: «Я пойду с тобой».

Иисус отправился с Иаиром, и множество людей, услышавших просьбу отца, последовали за ними посмотреть, что произойдет. Они уже подходили к дому правителя синагоги, когда, пробираясь в толчее по узкой улице, Иисус внезапно остановился и воскликнул: «Кто-то прикоснулся ко мне». И когда окружающие стали отрицать, что они прикоснулись к нему, Петр сказал: «Учитель, ты видишь, что толпа напирает на тебя, так что может раздавить нас, — а ты говоришь: „Кто-то прикоснулся ко мне”. Что ты имеешь в виду?» Тогда Иисус сказал: «Я спросил, кто прикоснулся ко мне, ибо почувствовал, что живая энергия отошла от меня». Оглядываясь, Иисус заметил стоявшую поблизости женщину, которая, подойдя к нему, упала на колени и сказала: «Годами я страдала жестоким кровотечением. Я много терпела от многих врачей; я истратила всё свое состояние, но никто не смог мне помочь. Тогда я услышала о тебе, и я подумала, что если я хотя бы прикоснусь к краю твоей одежды, то обязательно исцелюсь. Поэтому я устремилась вместе с толпой и, оказавшись рядом с тобой, Учитель, я прикоснулась к краю твоей одежды и стала здоровой; я знаю, что я избавилась от своего недуга».

Когда Иисус услышал это, он взял женщину за руку и, подняв ее, сказал: «Дочь, вера твоя излечила тебя; иди с миром». Именно вера этой женщины, а не ее прикосновение, сделала ее здоровой. И этот случай является хорошей иллюстрацией многих якобы чудесных исцелений, которые случались в течение земной жизни Иисуса, но которые он никоим образом не совершал по своей воле. Время показало, что эта женщина действительно избавилась от своей болезни. Ее вера была такого характера, что она сразу же получила доступ к созидательной энергии, заключенной в Учителе. Обладая такой верой, всё, что ей нужно было сделать, — это приблизиться к Учителю. Не было никакой необходимости прикасаться к его одежде; это отражало лишь суеверную сторону ее веры. Иисус подозвал к себе эту женщину, Веронику из Кесарии Филипповой, чтобы исправить два ошибочных мнения, которые могли остаться в ее сознании или же укрепиться в представлении свидетелей этого исцеления: он не хотел, чтобы Вероника ушла с мыслью о том, что возымел действие ее страх, сопровождавший ее попытку украдкой получить исцеление, или ее суеверное прикосновение к одежде. Он желал, чтобы все знали: ее исцелила чистая, живая вера.»

«Однажды вечером в Сунеме, после того как апостолы Иоанна вернулись в Хеврон, а апостолы Иисуса были попарно отправлены в путь, Иисус учил группу, состоявшую из двенадцати новых евангелистов, трудившихся под руководством Иакова, и двенадцати женщин. Рахиль задала Иисусу вопрос: «Учитель, что отвечать нам, когда женщины спрашивают у нас: „Что мне делать, чтобы спастись?”» В ответ Иисус сказал:

«Когда мужчины и женщины спрашивают, что им следует делать для спасения, вы должны отвечать: верьте в это евангелие царства; примите божественное прощение. Через веру осознайте пребывающего в вас духа Божьего, принятие которого сделает вас сыном Божьим. Разве не читали вы в Писаниях то место, где сказано: „В Господе моя праведность и сила”? А также то место, где Отец говорит:

„Праведность моя близка; скоро я вас спасу, и власть моя обнимет мой народ”. „Радоваться будет моя душа в любви Божьей, ибо он дал мне одежды спасения, в ризы праведности одел меня”. Разве вы также не читали об Отце, что нарекут имя ему: „Господь — праведность наша”. „Снимите с него грязные отрепья самодовольства и облеките моего сына в одеяние божественной праведности и вечного спасения”. Извечна истина о том, что „справедливые верой будут живы”. Вход в царство Отца свободен, однако для продолжения пребывания в царстве совершенно необходим прогресс — рост в благодати.

Спасение есть дар Отца, раскрываемый его Сынами. С вашей стороны, принятие спасения через веру приобщает вас к божественной сущности, делает вас сыном или дочерью Бога. Вера оправдывает вас; вера спасает вас; и та же самая вера вечно движет вас по пути постепенного обретения божественного совершенства. Вера оправдала Авраама и позволила ему осознать спасение благодаря учениям Мелхиседека. Веками та же самая вера спасала сынов человеческих, однако ныне Сын пришел от Отца, чтобы сделать спасение более реальным и приемлемым».

Когда Иисус умолк, все, кто слышал его благодатные слова, чрезвычайно обрадовались, и в последующие дни они с новой силой, с удвоенной энергией и энтузиазмом продолжали возвещать евангелие царства. И женщины возрадовались вдвойне, ибо узнали, что и они участвуют в планах установления царства на земле.

Подводя итог, Иисус сказал: «Вы не можете купить спасение; вы не можете заработать праведность. Спасение — это Божий дар, а праведность — естественный результат рожденного в духе и вступившего в царство Божьего сына. Не потому спасетесь вы, что живете праведной жизнью; наоборот: вы живете праведной жизнью потому, что уже спасены, признали сыновство как дар Божий и служение в царстве как высшее наслаждение в жизни на земле. Когда люди поверят в это евангелие, которое является откровением Божьей добродетели, они будут побуждаться к добровольному покаянию во всех известных грехах. Осознание сыновства несовместимо с желанием грешить. Верующие в царство жаждут праведности и стремятся к божественному совершенству».

«К тому времени, когда лагерь в Вифсаиде прекратил свое существование, слава Иисуса — в первую очередь как целителя — распространиласьна все районы Палестины, всю Сирию и окружающие страны. На протяжении еще многих недель после того, как Иисус покинул Вифсаиду, сюда продолжали прибывать больные, и, не найдя Учителя, они узнавали о его местопребывании от Давида и отправлялись на поиски. Во время этого путешествия Иисус не совершил по своей инициативе ни одного из так называемых чудесных исцелений. Тем не менее, десятки страждущих восстановили свое здоровье и обрели счастье под действием той возрождающей силы, которую дает глубокая вера, заставляющая искать исцеления.

Со временем этой миссии совпадают и первые случаи необычных и необъясненных исцелений, продолжавшихся на протяжении всей оставшейся земной жизни Иисуса. В течение этого трехмесячного путешествия более ста мужчин, женщин и детей из Иудеи, Идумеи, Галилеи, Сирии, Тира, Сидона, а также Заиорданья, были облагодетельствованы неосознанным целительством Иисуса и, вернувшись в родные места, способствовали распространению славы Иисуса. И они делали это, невзирая на то, что всякий раз, когда Иисус становился свидетелем спонтанного исцеления, он тотчас наказывал облагодетельствованному человеку «никому не рассказывать».

Учитель никогда не объяснял своим апостолам, как происходили эти исцеления, кроме того, что в нескольких случаях он лишь сказал: «Чувствую, что от меня изошла сила». В одном из случаев, когда его коснулся больной ребенок, он произнес: «Чувствую, что от меня изошла жизнь».

С нашей стороны было бы самонадеянным пытаться раскрыть механизм этих случаев спонтанного исцеления в отсутствие непосредственного объяснения Учителя, однако будет позволительно изложить наше мнение о всех подобных феноменах исцеления. Мы полагаем, что многие из этих якобы чудесных случаев исцеления, произошедших за время земного служения Иисуса, явились результатом совпадения трех могущественных, эффективных и взаимосвязанных факторов:

1.Присутствия в сердце человека, упорно стремящегося к исцелению, сильной, преобладающей, живой веры, а также того обстоятельства, что человек жаждал исцеления во имя духовных благ, а не только ради восстановления физического здоровья.

2.Существования, одновременно с такой верой, великого сочувствия и сострадания со стороны воплощенного и исполненного милосердия Божьего Сына-Создателя, фактически заключающего в себе почти неограниченные и вневременные прерогативы и способности исцеления.

3.Наряду с верой создания и жизнью Создателя, следует также отметить, что этот Богочеловек являлся личностным выражением воли Отца. Если воля Отца не расходилась с волей Сына, то, при соприкосновении человеческой потребности со способной удовлетворить ее божественной силой, они сливались воедино и исцеление происходило неосознанно для Иисуса-человека, однако немедленно осознавалось его божественной природой. Следовательно, объяснение многих из этих случаев исцеления должно заключаться в давно известном нам великом законе, а именно: то, что желает Сын-Создатель и соответствует воле вечного Отца, ЕСТЬ.

Таким образом, по нашему мнению, в личном присутствии Иисуса некоторые типы глубокой человеческой веры в буквальном и истинном смысле заставляли определенные созидательные силы и личности вселенной,столь тесно связанные в то время с Сыном Человеческим, осуществлять исцеление. Поэтому то, что Иисус действительно часто позволял, чтобы в его присутствии люди исцелялись благодаря своей могучей личной вере, является установленным фактом.

Многие другие стремились излечиться только в эгоистических целях. Богатая вдова из Тира явилась вместе со своей свитой в поисках исцеления от своих многочисленных немощей; следуя за Иисусом по всей Галилее, она продолжала предлагать ему все больше и больше денег — как будто Божью силу можно приобрести, предложив самую высокую цену. Но ее совершенно не интересовало евангелие царства; она стремилась только к излечению своих физических недугов.»

Задумайтесь над следующим:

1. Желательно ли мужество — сила характера? Если да, то человек должен воспитываться в таком окружении, которое заставляет бороться с трудностями и реагировать на разочарования.

2. Желателен ли альтруизм — служение себе подобным? Если да, то жизненный опыт должен знакомить с социальным неравенством.

3. Желательна ли надежда — величие доверия? Если да, то человек должен постоянно сталкиваться с собственной незащищенностью и терзаться периодическими сомнениями.

4. Желательна ли вера — высшее утверждение человеческой мысли? Если да, то человеческий разум должен оказываться в том мучительном положении, в котором он всегда знает меньше того, во что может верить.

5. Желательна ли любовь к истине и готовность пойти за ней, куда бы она ни привела? Если да, то человек должен вырастать в мире, где присутствует заблуждение и всегда возможна ложь.

6. Желателен ли идеализм — понятие, граничащее с божественным? Если да, то человек должен вести свою борьбу в среде относительной добродетели и красоты, в окружении, пробуждающем неукротимое стремление к лучшему.

7. Желательна ли верность — преданность высшему долгу? Если да, то человек должен жить в условиях вероятности предательства и невыполнения долга. Доблесть преданности долгу заключается в предполагаемой опасности проступка.

8. Желательно ли бескорыстие — дух самоотверженности? Если да, то смертный человек должен жить лицом к лицу со своим неизбежным «я» и его нескончаемыми требованиями признания и почестей. Человек не мог бы активно избрать божественную жизнь, не жертвуя жизнью эгоистичной. Человек никогда не мог бы ухватиться за спасительную праведность, если бы не существовало потенциального зла, на фоне которого возвышается и оттеняется добро.

9. Желательно ли наслаждение — удовлетворение счастья? Если да, то человек должен жить в мире, где наличие боли и вероятность страдания являются извечными эмпирическими возможностями.

«К огромной радости апостольской группы, Иисус объявил: «Завтра мы идем в Кану». Они знали, что в Кане их ждет благожелательный прием, ибо Иисус был хорошо известен там. Они успешно трудились, помогая людям войти в царство, когда, на третий день, в Кану прибыл видный житель Капернаума по имени Тит, который до некоторой степени верил в царство и сын которого был серьезно болен. Он узнал, что Иисус находится в Кане, и поспешил сюда, чтобы увидеть его. Верующие Капернаума думали, что Иисус способен излечить любую болезнь.
Когда этот знатный господин разыскал Иисуса в Кане, он стал упрашивать его спешно отправиться в Капернаум и исцелить его больного сына. Пока апостолы стояли рядом, затаив дыхание, Иисус, глядя на отца заболевшего мальчика, сказал: «Долго ли мне еще терпеть вас? Сила Божья среди вас, но вы не уверуете, пока не увидите знамений и чудес». Но вельможа взмолился: «Господи, я подлинно верую, но приди, пока не умер сын мой, ибо когда я оставил его, он уже был при смерти». На мгновенье Иисус склонил в раздумье голову и внезапно произнес: «Возвращайся домой; твой сын будет жить». Тит поверил слову Иисуса и поспешил назад в Капернаум. По дороге его встретили слуги со словами: «Радуйся — твоему сыну лучше, он жив». Тогда Тит спросил, в котором часу мальчик стал выздоравливать, и когда слуги ответили: «Вчера в седьмом часу горячка оставила его», отец вспомнил, что примерно в это же время Иисус сказал: «Твой сын будет жить». И с тех пор Тит уверовал всем сердцем, как и вся его семья. Этот сын стал выдающимся слугой царства и позднее сложил свою голову вместе с теми, кто принял страдания в Риме. Хотя все домашние Тита, его друзья и даже апостолы считали этот эпизод чудом, он таковым не являлся. По крайней мере, это не было чудом исцеления физической болезни. Это был лишь случай использования априорного знания естественного развития событий, к которому Иисус часто прибегал после своего крещения.

И вновь Иисусу пришлось поспешить прочь из Каны из-за нездорового внимания, привлеченного вторым случаем подобного рода за время его служения в этом селении. Горожане помнили о воде и вине; теперь же, когда он, якобы, излечил сына вельможи на большом расстоянии, они не только стали приходить к нему, приводя больных и страждущих, но и слали гонцов с просьбой исцелить на расстоянии. И когда Иисус увидел, что вся округа пришла в движение, он сказал: «Отправимся в Наин».

«В течение многих дней после беседы о молитве апостолы продолжали задавать Учителю вопросы об этом первостепенном вероисповедном обычае. На современном языке учение Иисуса о молитве и поклонении, изложенное апостолам в эти дни, можно вкратце передать следующим образом:

Убежденное и страстное повторение любой молитвы, если она является искренним выражением Божьего сына и произносится в вере, неизменно расширяет способность души к духовной восприимчивости, сколь бы неразумным ни было это прошение или сколь бы невозможным ни был прямой ответ на него.

Молясь, всегда помните о том, что сыновство является даром. Никакому дитя не требуется заслужить свой статус сына или дочери. Земное дитя рождается по воле своих родителей. Точно так же Божье дитя рождается в благодати и новой жизни духа по воле небесного Отца. Поэтому царство небесное — божественное сыновство — должно быть принято так, как принимают малые дети. В отличие от праведности — постепенного развития характера, которое является вашим обретением, — вы принимаете сыновство посредством благодати и через веру.

Молитва привела Иисуса к сверхобщению его души с Высшими Правителями вселенной вселенных. Молитва приведет земных смертных к тому общению, которое присуще истинному поклонению. Способность души к духовному восприятию определяет количество небесных благодеяний, которые могут быть лично восприняты и осознаны в качестве ответов на молитву.

Молитва и связанное с ней поклонение представляют собой метод отстранения от каждодневной рутины жизни, от однообразного круговорота смертного существования. Это путь приближения к одухотворенному самораскрытию, к индивидуальности интеллектуального и религиозного достижения.

Молитва — это противоядие от пагубного самоанализа. Во всяком случае, та молитва, которой учил Иисус, является именно такой благотворной опекой души. Иисус постоянно пользовался благотворным воздействием молитвы, молясь за своих собратьев. Учитель обычно молился за многих, а не за одного. Только в периоды великих кризисов своей земной жизни Иисус молился за себя самого.

Молитва — это дуновение духовной жизни посреди материальной цивилизации человеческих рас. Поклонение — это спасение для поколений смертных, ищущих наслаждений.

Как молитву можно сравнить с зарядкой духовных батарей души, так поклонение можно сравнить с настройкой души на прием вселенского вещания бесконечного духа Всеобщего Отца.

Молитва — это искренний и жаждущий взгляд дитя, обращенный на духовного Отца; она является психологическим процессом замены человеческой воли волей божественной. Молитва является частью божественного плана превращения того, что есть, в то, что должно быть.

Одна из причин того, что Петр, Иаков и Иоанн, столь часто сопровождавшие Иисуса в его длительных ночных бдениях, никогда не слышали молитв Иисуса, заключалась в том, что их Учитель чрезвычайно редко облекал свои молитвы в слова. Практически все свои молитвы Иисус возносил в духе и в сердце — молча.

Из всех апостолов Петр и Иаков лучше других поняли учение Иисуса о молитве и поклонении.»

«Иоанн действительно научил вас простой молитве: „О, Отец, очисть нас от греха, покажи нам свою славу, раскрой свою любовь и позволь духу своему освятить наши сердца на веки вечные. Аминь!” Он научил этой молитве, дабы вам было чему учить народ. Он сделал это не для того, чтобы вы пользовались таким застывшим и формальным прошением для молитвенного выражения своих собственных душ.
Молитва является исключительно личным и спонтанным выражением отношения души к духу; молитва должна быть сокровенным общением сына и выражением сопричастности. Если молитва диктуется духом, то результатом такого взаимодействия является духовный рост. Идеальная молитва есть форма духовного общения, которая ведет к разумному поклонению. Истинная молитва отражает ваше подлинное небесное стремление к достижению своих идеалов.

Молитва — это дыхание души; она должна привести вас к настойчивости в вашем стремлении познать волю Отца. Если у кого-либо из вас есть друг, и вы придете к нему посреди ночи и скажете: „Друг, одолжи мне три хлеба, ибо мой друг зашел ко мне с дороги, а мне нечем угостить его”, и если ваш сосед ответит: „Не беспокой меня, дверь уже заперта, мои дети и я уже в постели, поэтому я не могу встать и дать тебе хлеба”, — вы будете настаивать, объясняя, что ваш друг голоден, и вам нечего предложить ему. Я говорю вам, что если он не поднимется, чтобы дать хлеба из дружбы к вам, то благодаря вашей настойчивости он встанет и даст столько хлебов, сколько вам нужно. Если настойчивость снискает расположение даже смертного человека, насколько же больше хлеба жизни, благодаря своей настойчивости в духе, вы можете получить из благорасположенных рук небесного Отца. И вновь я говорю вам: просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучитесь в дверь, и она отворится вам. Ибо если кто просит, тому и дано будет, и тот, кто ищет, всегда найдет; и если кто стучится в дверь спасения, то она откроется перед ним.

Кто из вас, будучи отцом, к которому сын обращается с неразумной просьбой, не ответит ему, руководствуясь родительской мудростью, а не ошибочным прошением сына? Если дитя нуждается в хлебе, дадите ли ему камень только оттого, что оно неразумно попросило его? Если сын просит рыбы, дадите ли ему водяную змею только потому, что она угодила в сеть вместе с рыбой и дитя по глупости своей просит змею? Если же вы, будучи смертными и конечными созданиями, знаете, как отвечать на просьбы и давать благие и подобающие дары своим детям, то насколько же больше совершит ваш небесный Отец духовных и многих других благодеяний для тех, кто попросит у него! Людям всегда следует молиться и не предаваться унынию.

Позвольте рассказать вам об одном судье, который жил в нечестивом городе. Этот судья не боялся Бога и не уважал людей. В том же городе жила бедная вдова, которая много раз приходила к этому несправедливому судье, говоря: „Защити меня от противника моего”. Какое-то время он не хотел ее слушать, но после сказал сам себе: „Хотя я и Бога не боюсь, и людей не уважаю, но эта вдова не оставляет меня в покое. Я защищу ее, чтобы она больше не приходила и не надоедала мне”. Я рассказываю вам это для того, чтобы призвать вас к настойчивости в своих молитвах. Мои слова не означают, что ваши прошения изменят справедливого и праведного небесного Отца. Своей настойчивостью вы должны добиваться не расположения Бога, а изменения своего земного отношения и расширения способности своей души к духовному восприятию.

Однако когда вы молитесь, вы почти не пользуетесь своей верой. Истинная вера сдвигает горы материальных трудностей, которые могут оказаться на пути развития души и духовного роста»

«Однажды вечером дом Флавия посетил Никодим — богатый престарелый член еврейского синедриона. Он был наслышан об учениях галилеянина, и потому в один из дней, пополудни, отправился послушать, как Иисус учит во дворах храма. Никодим посещал бы проповеди Иисуса чаще, но он боялся, что присутствующие узнают его, ибо разногласия между еврейскими правителями и Иисусом уже достигли такой остроты, что ни один из членов синедриона не хотел открыто солидаризироваться с ним. Поэтому Никодим договорился через Андрея о тайной встрече с Иисусом в тот вечер после захода солнца. В начале разговора Петр, Иаков и Иоанн находились в саду Флавия, однако позднее все они перешли в дом, где была продолжена беседа.

Принимая Никодима, Иисус не оказывал ему какого-то особого внимания; беседуя с ним, он не шел на компромиссы или излишние уговоры. Учитель не пытался оттолкнуть своего тайного гостя или прибегнуть к сарказму. Во всех своих отношениях с высокопоставленным посетителем Иисус держался спокойно, серьезно и достойно. Никодим не являлся официальным представителем синедриона; он пришел к Иисусу из-за своего личного искреннего интереса к его учениям.

После того как Флавий представил Никодима, тот сказал: «Равви, мы знаем, что ты — учитель, посланный Богом, ибо никто не мог бы так учить, если бы с ним не было Бога. И я хотел бы узнать больше о твоих учениях относительно грядущего царства».
Иисус ответил Никодиму: «Истинно, истинно говорю тебе, Никодим: только тот, кто родился свыше, может увидеть царство Божье». Тогда Никодим сказал: «Но как может старый человек родиться заново? Ведь не может же он возвратиться в материнскую утробу и родиться во второй раз».

Иисус сказал: «И тем не менее, я говорю тебе: тот, кто не родится от духа, не может войти в царство Божье. Рожденное от плоти есть плоть, а рожденное от духа есть дух. Но не удивляйся моим словам о том, что ты должен родиться свыше. Когда дует ветер, ты слышишь шелест листьев, но не видишь ветра — откуда и куда он дует; так бывает со всяким, рожденным от духа. Глазами плоти ты можешь видеть проявления духа, но ты неспособен увидеть сам дух».

Никодим ответил: «Но я не понимаю — как это возможно?» Иисус сказал: «Ты наставник израильтян и не знаешь этого? А посему те, кто знает о реальностях духа, должны раскрывать их тем, кто видит только проявления материального мира. Но поверишь ли нам, если мы будем говорить тебе о небесных истинах? Хватит ли у тебя мужества, Никодим, поверить в того, кто сошел с неба, — в Сына Человеческого?»

И Никодим сказал: «Но как я могу овладеть этим духом, который должен переродить меня для того, чтобы я мог войти в царство?» Иисус ответил: «Дух небесного Отца уже пребывает в тебе. Если ты подчинишься руководству духа свыше, то вскоре ты начнешь видеть глазами духа, и затем, благодаря беззаветному избранию духовного руководства, ты будешь рожден в духе, ибо единственной твоей целью в жизни будет исполнение воли твоего небесного Отца. Так, рожденный в духе и счастливый в царстве Божьем, ты начнешь приносить в своей ежедневной жизни обильные плоды духа».

Никодим был совершенно искренним. Слова Иисуса глубоко поразили его, однако он ушел в замешательстве. Никодим достиг больших успехов в личном развитии, сдержанности и даже в обретении высоких нравственных качеств. Он отличался изысканными манерами, себялюбием и доброжелательностью, но он не знал, как подчинить свою волю воле божественного Отца подобно малому дитя, готовому подчиниться опеке и руководству мудрого и любящего земного отца, чтобы действительно стать сыном Божьим, — эволюционирующим наследником вечного царства.

И всё же у Никодима хватило веры, чтобы войти в царство. Он слабо протестовал, когда его коллеги по синедриону пытались осудить Иисуса без допроса; и позднее, вместе с Иосифом Аримафейским, он смело признался в своей вере и испросил тело Иисуса, несмотря на то что большинство учеников в страхе бежали с мест последних страданий и смерти Учителя.»

«Одна из прекрасных проповедей, произнесенных Иисусом в храме на этой пасхальной неделе, прозвучала в ответ на вопрос слушателя, прибывшего из Дамаска. Этот человек спросил Иисуса: «Однако, Равви, как мы можем быть уверены в том, что ты послан Богом и что мы действительно войдем в это царство, которое, как возвещаешь ты и твои ученики, приблизилось?» И Учитель ответил:

«Что касается моей проповеди и учения моих последователей, то вы должны судить их по их плодам. Если мы провозглашаем вам истины духа, дух подтвердит в ваших сердцах подлинность нашей проповеди. Что же касается царства и уверенности в том, что небесный Отец примет вас, позвольте мне спросить, найдется ли среди вас отец, — достойный и милосердный отец, — который держал бы своего сына в тревоге или неведении относительно его положения в семье или наличия у него надежного места в любящем сердце отца? Разве земному отцу нравится терзать свое дитя сомнениями, есть ли для него в отцовском сердце свой уголок — уголок неизменной любви? Так и ваш небесный Отец не оставляет своих верующих детей духа в неизвестности и неуверенности относительно их положения в царстве. Если вы принимаете Бога как своего Отца, вы действительно и истинно являетесь сынами Божьими. А если вы являетесь сынами, то вы занимаете прочное положение во всём, что касается статуса вечного и божественного сыновства. Если вы верите моим словам, то тем самым вы верите в Того, кто меня послал, и через эту веру в Отца вы утвердились в своем небесном гражданстве. Если вы будете исполнять волю небесного Отца, вы никогда не оступитесь, стремясь к вечной жизни и прогрессу в божественном царстве.

Вместе с живущим в каждом из вас духом, Высший Дух засвидетельствует, что вы являетесь истинными детьми Божьими. А если вы являетесь сынами Божьими, то вы родились от духа Божьего; и всякий, кто родился от духа, обладает способностью преодолеть любое сомнение, а победа над любой неуверенностью и есть ваша вера.

Об этих временах сказано у пророка Исайи: „Когда дух изольется на нас свыше, тогда делом праведности станет мир, спокойствие и уверенность вовеки”. И для всех, кто искренне верит в это евангелие, я стану залогом того, что они будут приняты в вечное счастье и бессмертную жизнь в царстве моего Отца. Поэтому вы, слушающие эту проповедь и уверовавшие в евангелие царства, являетесь сынами Божьими, имеющими вечную жизнь; и для всего мира свидетельством вашего рождения в духе является ваша искренняя любовь друг к другу».

В течение многих часов Иисус был окружен толпой слушателей, которые задавали ему вопросы и внимали его утешительным ответам. Слова Иисуса придали сил и апостолам, подвигнув их на более энергичную и уверенную проповедь евангелия царства. Этот иерусалимский опыт стал источником великого вдохновения для двенадцати. Они впервые соприкоснулись со столь громадными толпами и извлекли много ценных уроков, принесших огромную пользу в их дальнейшей работе.»

«В течение всего этого месяца Иисус или один из его апостолов ежедневно учили в храме. Когда пасхальные толпы становились такими плотными, что было невозможно попасть в храм, апостолы учили в нескольких группах за пределами священной территории. Основное содержание их проповеди заключалось в следующем:

1. Приблизилось царство небесное.

2. Через веру в отцовство Бога вы можете попасть в царство небесное и тем самым стать сынами Божьими.

3. Любовь — вот правило жизни в царстве: высшая преданность Богу и любовь к ближнему, как к самому себе.

4. Подчинение воле Отца, приносящее духовные плоды в личной жизни человека, является законом царства.

Прибывший на празднование Пасхи народ слушал это учение, и сотни людей возрадовались благой вести. Иисус и его апостолы начали сильно беспокоить первосвященников и правителей евреев, споривших между собой о том, что с ними делать.

Кроме обучения в храме и вблизи него, апостолы и другие верующие проводили большую индивидуальную работу среди пасхальных толп. Заинтересовавшись идеями Иисуса во время празднования Пасхи, эти мужчины и женщины разнесли их в самые отдаленные уголки Римской империи и Востока. Это стало началом распространения евангелия царства в мире. С тех пор труд Иисуса уже не ограничивался Палестиной.»

«В тот вечер Иисус учил в доме, ибо за окном начался дождь. Он долго говорил, пытаясь объяснить апостолам, чем они должны быть, а не что они должны делать. Они знали только такую религию, которая предписывала делать определенные вещи для того, чтобы обрести праведность — спасение. Иисус же повторял: «В царстве вы должны быть праведными, чтобы выполнять свой труд». Много раз он говорил им: «Будьте совершенны, как совершенен Отец ваш небесный». Учитель постоянно объяснял своим смущенным апостолам, что спасение, которое он пришел дать миру, достижимо только для верующего человека, — только через простую и искреннюю веру. Иисус сказал: «Иоанн проповедовал крещение покаяния, раскаяния в прежней жизни. Вам же предстоит провозглашать крещение товарищества с Богом. Проповедуйте покаяние тем, кто нуждается в таком учении; для тех же, кто уже искренне ищет вступления в царство, широко распахните двери и позовите их в радостное братство сынов Божьих». Но это была сложная задача — убедить галилейских рыбаков в том, что в царстве сначала нужно быть праведным через веру, для того чтобы вершить праведность в каждодневной жизни земных смертных.

Еще одной огромной помехой при обучении апостолов была их склонность превращать высокоидеалистические и духовные принципы религиозной истины в конкретные правила личного поведения. Иисус дарил им тот прекрасный дух, которым исполнено отношение души; они же упорно пытались перевести такие учения в правила личного поведения. Не раз, заботясь о том, чтобы запомнить сказанное Учителем, они почти начисто забывали то, чего он не говорил. Однако понемногу они усваивали его учение, потому что Иисус был всем тем, чему он учил. То, что они не могли почерпнуть из его словесных наставлений, они постепенно приобретали благодаря тому, что жили рядом с ним.

Апостолы не видели того, что жизнь их Учителя была призвана духовно воодушевлять каждое создание, в каждую эпоху, в каждом мире обширной вселенной. Хотя Иисус периодически говорил им об этом, апостолы не понимали идею его труда на этой планете, но для всех остальных миров его огромного творения. Иисус прожил свою земную жизнь на этой планете не для того, чтобы на своем личном примере показать, какой должна быть смертная жизнь мужчин и женщин этого мира, а для того, чтобы создать высокий духовный и вдохновляющий идеал для всех смертных существ во всех мирах.

В тот же вечер Фома спросил Иисуса: «Учитель, ты говоришь, что мы должны стать, как малые дети, прежде чем сможем войти в царство Отца, — и в то же время ты предупреждаешь нас остерегаться лжепророков и не бросать жемчуга свиньям. Честно говоря, я озадачен. Я не понимаю твоего учения». Иисус ответил Фоме: «Сколько же мне еще терпеть вас! Вечно вы пытаетесь понять буквально всё, чему я учу. Когда в качестве платы за вступление в царство я попросил вас стать, как малые дети, я имел в виду не способность легко обманываться — обыкновенную доверчивость — и не готовность доверять угодливым незнакомцам. В действительности, я хотел, чтобы в этом примере вы увидели взаимоотношения дитя и отца. Вы — дети, и вы ищете вступления в царство именно вашего Отца. Между каждым нормальным ребенком и отцом есть то естественное чувство, которое обеспечивает отзывчивость и взаимную любовь и которое навечно предотвращает любую склонность торговаться из-за любви и милосердия Отца. И евангелие, с проповедью которого вы отправляетесь в путь, связано со спасением, произрастающим именно из этого, постигаемого в вере вечного взаимоотношения дитя и отца».

Характерной чертой учения Иисуса было то, что мораль его философии была порождением личных взаимоотношений индивидуума с Богом, — всё тех же взаимоотношений дитя и отца. Иисус придавал особое значение индивидууму, а не расе или нации. За ужином, в разговоре с Матфеем, Иисус объяснил, что мораль любого поступка определяется мотивом индивидуума. Мораль Иисуса всегда была позитивной. В новой формулировке Иисуса золотое правило требует активного социального контакта; прежнее негативное правило можно было соблюдать в изоляции. Иисус освободил мораль от всяких норм и обрядов, возвысив ее до величественных уровней духовного мышления и истинно праведной жизни.

Эта новая религия Иисуса не лишена практического смысла, однако любая извлекаемая из его учения практическая ценность в политической, социальной или экономической сфере является естественным претворением этого внутреннего опыта души, который проявляется в духовных плодах добровольного ежедневного служения, свидетельствующего о подлинном личном религиозном опыте.
После того как Иисус и Матфей закончили свой разговор, Симон Зелот спросил: «Однако, Учитель, являются ли все люди сынами Божьими?» И Иисус ответил: «Да, Симон, все люди — сыны Божьи, и это та благая весть, которую вам предстоит возвестить». Но апостолы были неспособны постигнуть такое учение; это сообщение было новым, странным и поразительным. Именно из-за своего желания внушить эту истину апостолам Иисус учил своих последователей обращаться со всеми людьми, как со своими братьями.

Отвечая на вопрос, заданный Андреем, Учитель разъяснил, что мораль его учения неотделима от религии его жизни. Он учил морали, исходя не из природы человека, а из его отношения к Богу.

Иоанн спросил Иисуса: «Учитель, что такое царство небесное?» Иисус ответил: «Царство небесное — это три основные вещи: во-первых, признание факта полновластия Бога; во-вторых, вера в истину сыновства по отношению к Богу; и в-третьих, вера в плодотворность высшего человеческого желания исполнить Божью волю — стать подобным Богу. И благая весть евангелия заключается в том, что благодаря своей вере каждый смертный может обрести все эти самые необходимые для спасения вещи».

Неделя ожидания подошла к концу, и они приготовились отправиться на следующий день в Иерусалим.»

«Иисус хорошо знал, что апостолы не усваивают его учение в полной мере. Он решил дать некоторые специальные разъяснения Петру, Иакову и Иоанну в надежде на то, что они смогут внести ясность в представления своих товарищей. Он видел, что хотя апостолы осознали некоторые идеи духовного царства, они упорно пытаются связать эти новые духовные учения со своими старыми и укоренившимися, буквальными представлениями о царстве небесном как восстановлении трона Давида и воссоздании Израиля в качестве мирской державы на земле. Поэтому в четверг пополудни Иисус отправился на лодке вместе с Петром, Иаковом и Иоанном, чтобы обсудить вопросы царства. Этот разговор продолжался четыре часа и включал десятки вопросов и ответов, и в рамках данного повествования наиболее целесообразным будет привести его, взяв за основу краткий рассказ о том знаменательном дне, поведанный на следующее утро Симоном Петром своему брату Андрею.

1. Исполнение воли Отца. Учение Иисуса, призывающее полагаться на высшую опеку небесного Отца, не являлось проповедью слепого и пассивного фатализма. В тот день он с одобрением процитировал старое еврейское выражение: «Кто не работает — тот не ест». Он указал, что его собственный опыт является достаточным комментарием к этому учению. Его заповедь доверия к Отцу не должна рассматриваться сквозь призму социальных или экономических условий нынешней или какой-либо иной эпохи. Его наставления охватывают идеальные принципы жизни рядом с Богом во все эпохи и во всех мирах.

Иисус объяснил трем апостолам, чем отличаются требования, предъявляемые к апостолам и к ученикам. И он отнюдь не запрещал апостолам пользоваться благоразумием и предусмотрительностью. Он осуждал не предусмотрительность, а тревоги, беспокойства. Он учил активному и живому подчинению воле Отца. В ответ на многочисленные вопросы об умеренности и бережливости он лишь обратил их внимание на свою жизнь столяра, корабела, рыбака и его тщательную организацию двенадцати апостолов. Он попытался объяснить, что к миру не следует относиться, как к врагу, что обстоятельства жизни образуют божественный промысл, действующий заодно с детьми Божьими.

Иисусу было чрезвычайно трудно добиться от них понимания его личного принципа непротивления. Он наотрез отказывался защищать себя, и апостолам казалось, что ему было бы приятно, если бы и они придерживались той же линии поведения. Он учил их не сопротивляться злу, не бороться с несправедливостью или оскорблениями, но он не учил пассивной терпимости по отношению к злодеяниям. И в тот день он дал ясно понять, что выступает за общественное наказание злодеев и преступников и что гражданское правительство иногда должно использовать силу для поддержания общественного порядка и вершения правосудия.

Он непрестанно предостерегал своих учеников против порочной практики возмездия; он не признавал мести, идеи сведения счетов. Он считал предосудительным таить злобу на других людей. Он отвергал принцип «око за око и зуб за зуб». Он полностью отрицал понятие частной и личной мести и отводил эти функции, с одной стороны, гражданскому правительству, а с другой — суду Божьему. Он разъяснил трем апостолам, что его учения касаются индивидуума, а не государства. Он резюмировал данные к тому времени наставления по этим вопросам в следующих положениях.

Любите своих врагов — помните о нравственных требованиях братства людей.

Тщетность зла: зло не исправить возмездием. Не боритесь понапрасну со злом его же собственными средствами.

Имейте веру — уверенность в окончательном торжестве божественной справедливости и вечной добродетели.

2. Отношение к политическим вопросам. Он призывал апостолов к осторожности в своих замечаниях относительно напряженных отношений, существовавших в то время между еврейским народом и римской властью. Он запрещал им каким бы то ни было образом ввязываться в эти сложные проблемы. Он всегда был осмотрительным, обходя расставленные его врагами политические ловушки и неизменно отвечая: «Отдавайте кесарю кесарево, а Богу Божье». Он не позволял отвлекать себя от своей миссии — установления нового пути спасения; он не позволял себе сосредоточиться на чём-либо ином. В своей личной жизни он всегда соблюдал все гражданские законы и правила; в своих публичных учениях он никогда не затрагивал гражданских, социальных и экономических вопросов. Он сказал трем апостолам, что он занимается только принципами внутренней и личной духовной жизни человека.

Таким образом, Иисус не являлся политическим реформатором. Он пришел не для того, чтобы переустроить мир. Но даже если бы он это сделал, такое переустройство соответствовало бы только тому времени и эпохе. Тем не менее, он действительно показал человеку путь лучшей жизни, и ни одно поколение не исключается из поиска возможностей наилучшего использования жизни Иисуса для решения своих собственных проблем. Однако никогда не пытайтесь отождествить учение Иисуса с какой-либо политической или экономической теорией, социальной или индустриальной системой.

3. Отношение к социальным вопросам. Еврейские раввины уже давно спорили о том, кого считать ближним. Иисус пришел с идеей активной и спонтанной доброты, столь великодушной любви к собратьям, что она расширяла понятие ближнего до целого мира, превращая всех людей в ближних. Но при всём этом Иисус интересовался только индивидуумом, а не массой. Он не был социологом, однако он действительно трудился над разрушением всех форм эгоистической изоляции. Он учил чистому сочувствию, состраданию. Михаил Небадонский — это Сын, преобладающим качеством которого является милосердие; сострадание — сама его сущность.
Учитель не говорил, что люди никогда не должны приглашать на обед своих друзей, но он действительно говорил, что его последователям следует устраивать праздники для бедных и обделенных. Иисус обладал непоколебимым чувством справедливости, но оно всегда смягчалось милосердием. Он не говорил своим апостолам, что им следует взвалить на себя общественных паразитов и профессиональных попрошаек. Самое большее, на что он пошел в социологических вопросах, были его слова: «Не судите, да не судимы будете».
Он разъяснил, что слепая доброта может быть причиной многих социальных пороков. На следующий день Иисус уведомил Иуду о том, что милостыни из апостольских средств можно раздавать только по его просьбе или по совместному прошению любых двух из апостолов. В отношении всех таких вещей Иисус обычно говорил: «Будьте мудры, как змеи, и безобидны, как голуби». Казалось, что во всех социальных ситуациях он стремится учить сдержанности, терпимости и умению прощать.

Семья занимала центральное место в предложенной Иисусом философии жизни — этой жизни и следующей. Он основывал свои учения о Боге на семье, одновременно стремясь исправить склонность евреев к чрезмерному почитанию предков. Он возвышал семейную жизнь как высшую обязанность человека, но разъяснял, что семейные отношения не должны мешать выполнению религиозных обязанностей. Он обращал внимание на тот факт, что семья является бренным институтом, что она не сохраняется после смерти. Иисус без колебания оставил свою семью, когда ее действия пошли вразрез с волей Отца. Он учил новому и более широкому братству людей — сынов Божьих. В эпоху Иисуса в Палестине и по всей Римской империи существовало либеральное отношение к разводу. Он упорно отказывался сформулировать законы, регулирующие брак и развод, однако многие из ранних последователей Иисуса придерживались строгих взглядов на развод и без колебаний приписали их Иисусу. Все авторы Нового Завета придерживались этих более строгих и прогрессивных взглядов на развод, за исключением Иоанна Марка.

4. Отношение к экономическим вопросам. Иисус трудился, жил и зарабатывал на жизнь в таком мире, каким он его застал. Он не был экономическим реформатором, хотя и обращал часто внимание на несправедливость неравномерного распределения богатств. Однако он не предложил каких-либо решений этой проблемы. Он разъяснил Петру, Иакову и Иоанну, что хотя апостолы не должны владеть собственностью, его проповедь направлена не против богатства и собственности, а лишь против ее неравномерного и несправедливого распределения. Он признавал потребность в общественной справедливости и производственной честности, но он не предлагал каких-либо принципов их достижения.

Иисус никогда не призывал своих последователей отказаться от земных владений — он требовал этого только от двенадцати апостолов. Лука, врач, был убежденным сторонником социального равенства, и он сделал многое для того, чтобы привести высказывания Иисуса в соответствие со своими собственными взглядами. Иисус никогда лично не призывал своих апостолов перейти к общинному образу жизни; он вообще ничего не говорил о таких вещах. Иисус часто предостерегал своих последователей против алчности, заявляя, что «счастье человека состоит не в изобилии его материальных владений». Он всегда повторял: «Какой прок человеку, если, приобретя весь мир, он потеряет свою душу?» Хотя он не совершал прямых нападок на владение собственностью, он действительно настаивал на том, что в аспекте вечности духовные ценности должны иметь первостепенное значение. В своих более поздних учениях он стремился исправить многие ошибочные урантийские взгляды на жизнь, используя в своем общественном служении многочисленные притчи. Иисус никогда не собирался формулировать экономические теории; он прекрасно знал, что каждая эпоха должна найти свои собственные средства решения существующих проблем. И если бы Иисус оказался сегодня на земле, большинство добродетельных мужчин и женщин были бы разочарованы по той простой причине, что он не присоединился бы ни к одной из сторон в нынешних политических, социальных или экономических спорах. Оставаясь величественно отчужденным, он учил бы вас совершенствовать свою внутреннюю духовную жизнь так, чтобы многократно улучшить свои возможности решения чисто человеческих проблем.

Иисус хотел бы сделать всех людей подобными Богу и затем отойти в сторону, благожелательно наблюдая за тем, как эти сыны Божьи решают свои политические, социальные и экономические проблемы. Он осуждал не богатство, а то, что оно делает с большинством его ревнителей. В этот четверг Иисус впервые сказал своим товарищам, что «блаженнее давать, нежели брать».

5. Личная религия. Как и апостолы, вы лучше поймете учения Иисуса, посмотрев на них сквозь призму его жизни. Он прожил на Урантии совершенную жизнь, и его уникальные учения можно понять только в том случае, если представить эту жизнь в ее непосредственном контексте. Именно его жизнь — а не наставления, которые он давал двенадцати апостолам, или проповеди, с которыми он выступал перед народом, — лучше всего поможет раскрыть божественный характер и любвеобильную личность Отца.

Иисус не критиковал учения иудейских пророков или греческих моралистов. Он признавал многие благие идеи, которые выражали эти великие учители, однако он явился на землю для того, чтобы научить чему-то еще, — «добровольному подчинению воли человека воле Бога». Иисус не хотел создать только религиозного человека — смертного, исполненного религиозных чувств и движимого исключительно духовными импульсами. Если бы вы могли хотя бы раз взглянуть на него, вы бы поняли, что Иисус был реальным человеком, прекрасно знающим этот мир. Учения Иисуса в этом отношении были чрезвычайно извращены и претерпели многочисленные искажения на протяжении всех веков христианской эры. Кроме того, вы придерживаетесь извращенных представлений о кротости Учителя и его покорности. На наш взгляд, в своей жизни он стремился к возвышенному чувству собственного достоинства. Он советовал человеку смириться только для того, чтобы стать истинно возвышенным. Его действительной целью было смирение перед Богом. Он высоко ценил искренность — чистосердечие. Преданность была основным достоинством в его оценке характера, а мужество — самой душой его учения. «Не бойтесь» было его девизом, долготерпение — идеалом сильного характера. Учения Иисуса образуют религию благородства, мужества и героизма. Именно поэтому он избрал в качестве своих личных представителей двенадцать простых мужчин, большинство из которых были закаленными, энергичными и мужественными рыбаками.

Иисус почти ничего не говорил о социальных пороках своего времени. Он редко упоминал о моральных проступках. Он был позитивным учителем истинной добродетели. Он старательно избегал негативного метода обучения: он отказывался афишировать зло. Не был Иисус и реформатором нравов. Он хорошо знал, и внушал своим апостолам, что чувственные побуждения человека не подавляются ни религиозным порицанием, ни правовыми запретами. Его редкие обличения были направлены в основном против гордости, тирании, угнетения и лицемерия.

В отличие от Иоанна, Иисус не выступал с резкими обличениями даже фарисеев. Он знал, что многие книжники и фарисеи являются чистосердечными людьми. Он понимал, что они находятся в рабском плену религиозных обычаев. Иисус придавал особое значение тому, чтобы «сначала вылечить само дерево». Он внушал трем апостолам, что он ценит всю жизнь, а не отдельные добродетели.
Главный вывод, сделанный Иоанном после этого урока, состоял в том, что суть религии Иисуса заключается в приобретении сострадательного характера и формировании личности, стремящейся исполнить волю небесного Отца
.
Петр усвоил идею о том, что евангелие, которое им предстоит провозгласить, является действительно новым началом для всего человечества. Впоследствии он передал это впечатление Павлу, который вывел отсюда свою доктрину о Христе как о «втором Адаме».
Иаков постиг волнующую истину о том, что Иисус желает, чтобы его земные дети жили так, как если бы они уже были гражданами совершенного небесного царства.

Иисус знал, что люди неодинаковы, и учил этому своих апостолов. Он постоянно призывал их воздерживаться от попыток формировать взгляды учеников и верующих по одному шаблону. Он стремился дать каждой душе возможность развиваться по-своему, превращаясь в совершенствующегося и самостоятельного индивидуума перед Богом. В ответ на один из многих вопросов Петра Учитель сказал: «Я хочу освободить людей, дабы они, подобно малым детям, могли начать жить новой, лучшей жизнью». Иисус всегда утверждал, что истинное великодушие должно быть неосознанным, — когда человек подает милостыню, его левая рука не должна знать, что делает правая.
В тот день трое апостолов были потрясены, осознав, что религия их Учителя не предусматривает духовного самоанализа. Все религии до и после Иисуса, включая христианство, уделяют особое внимание добросовестному самоанализу. Иное дело — религия Иисуса Назарянина. Философия жизни Иисуса лишена религиозного самонаблюдения. Сын плотника никогда не учил формированию характера; он учил росту характера, заявляя, что царство небесное подобно горчичному зерну. Однако Иисус не говорил ничего, что запрещало бы самоанализ в качестве предупреждения высокомерного эгоизма.

Право войти в царство определяется верой, личным убеждением. Продолжение постепенного восхождения в царстве — что драгоценная жемчужина, за обладание которой человек продает всё, что у него есть.

Учение Иисуса — это религия для всех, а не только для слабых людей и рабов. Эта религия никогда (при его жизни) не принимала законченной формы, не превращалась в символы веры и теологические законы; он не оставил после себя ни строчки. Его жизнь и учения были завещаны вселенной как воодушевляющее и идеалистическое наследие, которым можно пользоваться в качестве духовного принципа и нравственного руководства во все эпохи и во всех мирах. Так и сегодня учения Иисуса отличаются от всех религий как таковых, являясь, тем не менее, живой надеждой для каждой из них.

Иисус не учил своих апостолов тому, что религия является единственным занятием человека на земле. Таковым было иудейское представление о служении Богу. Однако он действительно настаивал на том, чтобы религия стала исключительным делом двенадцати апостолов. Иисус не учил ничему, что мешало бы верующим в него людям стремиться к подлинной культуре. Он лишь был невысокого мнения о скованных традициями религиозных школах Иерусалима. Он отличался широтой взглядов, великодушием, образованностью и терпимостью. В его философии праведной жизни не было места для показного благочестия.

Учитель не предлагал решений для нерелигиозных проблем своего времени или какой-либо последующей эпохи. Иисус хотел развить духовное понимание вечных реальностей и пробудить интерес к самобытной жизни. Он обращал внимание только на основополагающие и неизменные духовные потребности человеческого рода. Он раскрыл добродетель, равную Богу. Он возвысил любовь — истину, красоту и добродетель — в качестве божественного идеала и вечной реальности.

Учитель пришел для того, чтобы создать в человеке новый дух, новое желание — наделить его новой способностью постигать истину, испытывать сострадание и выбирать добродетель, — желание быть в гармонии с желанием Бога, вместе с вечным стремлением стать совершенным, как совершенен небесный Отец.»

«Так называемая «Нагорная проповедь» не является евангелием Иисуса. Она действительно содержит много полезных наставлений, однако это был наказ, данный Иисусом при посвящении двенадцати апостолов в сан, личное поручение Учителя тем, кому предстояло отправиться с проповедью евангелия в стремлении представлять его в мире людей так же, как он столь красноречиво и совершенно представлял своего Отца.

«Вы — соль земли, соль со спасительной силой. Но если соль становится безвкусной, то как она снова станет соленой? Непригодна она более ни к чему, разве только выбросить ее, чтобы затоптали ее ногами».
Во времена Иисуса соль была ценным продуктом. Ею даже пользовались вместо денег. Современное слово salary (зарплата) происходит от слова salt (соль). Соль не только приправляет пищу, но является также консервантом. Она придает вкус другим продуктам; так она служит свою службу тем, что ее расходуют.

«Вы — свет мира. Нельзя скрыть город, построенный на вершине холма. И никто не прячет зажженный светильник под перевернутый кверху дном сосуд, а ставят его на подсвечник; и он светит всем в доме. Пусть свет ваш сияет перед людьми так, чтобы они видели ваши добрые деяния и пришли к прославлению вашего небесного Отца».

Хотя свет рассеивает тьму, он может быть также настолько «слепящим», что приводит в смущение и повергает в уныние. Нас призывают светить так, чтобы направлять своих товарищей на новые и благочестивые стези лучшей жизни.
Наш свет должен сиять так, чтобы не привлекать внимания к нам самим.
Даже собственная профессия может использоваться в качестве эффективного «отражателя», распространяющего этот свет жизни.

Сильный характер возникает не оттого, что человек не творит зло, а оттого, что он реально творит добро.
Бескорыстие является признаком человеческого величия.
Высшие уровни самораскрытия достигаются в поклонении и служении.
Счастливый и активный человек движется не тем, что боится совершить дурной поступок, а тем, что любит творить добрые дела.

«По плодам их узнаете их». Личность в основном остается неизменной; изменяется — растет — нравственный характер. Основным заблуждением современных религий является негативизм. Дерево, не приносящее плодов, «срубают и бросают в огонь». Нравственные ценности не могут быть следствием одного только подавления — подчинения требованию «не смей».

Страх и стыд — мотивация, недостойная религиозной жизни.
Религия убедительна лишь тогда, когда она раскрывает отцовство Бога и укрепляет братство людей.
Действенная философия жизни складывается из постижения космоса и всей совокупности эмоциональных реакций человека на его социальное и экономическое окружение. Помните: хотя унаследованные побуждения невозможно изменить коренным образом, эмоциональные реакции на такие побуждения подвержены изменениям. Поэтому нравственная природа способна видоизменяться, характер способен улучшаться. В сильном характере эмоциональные реакции взаимосвязаны и согласованы; так формируется цельная личность. Недостаточная цельность ослабляет нравственную природу и порождает несчастье.

Без достойной цели жизнь становится бессмысленной и бесполезной. В этом кроется причина многих бед.
Речь Иисуса при рукоположении двенадцати апостолов представляет собой образцовую философию жизни.
Иисус призвал своих последователей развивать в себе эмпирическую веру. Он предупреждал их, что одного только интеллектуального согласия недостаточно, что не следует быть излишне доверчивыми и полагаться на признанные авторитеты.

Образование должно быть методом постижения (открытия) более совершенных методов удовлетворения наших естественных и унаследованных побуждений, и счастье является проистекающей отсюда совокупностью этих улучшенных методов достижения эмоционального удовлетворения. Счастье мало зависит от среды, хотя приятное окружение может значительно способствовать счастью.
Каждый смертный действительно стремится стать полноценным существом, быть совершенным, как совершенен небесный Отец, и такое достижение возможно потому, что в конечном счете «вселенной присущ подлинно отеческий характер».

«После продажи двухнедельного улова, Иуда Искариот, избранный апостольским казначеем, разделил средства апостолов на шесть равных частей, поскольку к тому времени уже были собраны средства на содержание семей апостолов. И затем, в середине августа 26 года н. э., они отправились по двое в указанные Андреем районы.
Первые две недели Иисус провел с Андреем и Петром, следующие две недели — с Иаковом и Иоанном и так далее с другими парами апостолов в порядке их избрания.
Таким образом, он смог как минимум один раз побывать с каждой из пар, прежде чем он созвал их перед началом их общественного служения.

Иисус учил их проповедовать прощение грехов через веру в Бога — без искуплений или жертвоприношений, проповедовать то, что небесный Отец любит всех своих детей одинаковой, вечной любовью.
Он велел своим апостолам воздерживаться от обсуждения некоторых вопросов:
1. Труд и заточение Иоанна Крестителя.
2. Голос при крещении. Иисус сказал: «Только те, кто слышал голос, могут упоминать это. Говорите только о том, что вы сами слышали от меня; не говорите с чужих слов».
3. Превращение воды в вино в Кане. Иисус строго предупредил их: «Не рассказывайте никому о воде и вине».

Они прекрасно провели эти пять или шесть месяцев. В течение этого времени они по две недели рыбачили, зарабатывая достаточно денег, чтобы обеспечить себя на следующие две недели, которые посвящались миссионерской деятельности во имя царства.
Простой люд восхищался учением и служением Иисуса и его апостолов. Раввины издавна внушали евреям, что невежественный человек не может быть благочестивым или праведным. Однако апостолы Иисуса были и благочестивыми, и праведными; и тем не менее, они по большей части пребывали в счастливом неведении относительно учености раввинов и накопленной в мире мудрости.

Иисус разъяснял апостолам отличие покаяния через так называемые благие дела, которому учили евреи, от изменения сознания через веру — нового рождения, которого он требовал в качестве платы за прием в царство.
Он учил своих апостолов, что вера является единственным условием для вступления в царство Отца.
Иоанн учил их «покаянию — бегству от грядущего гнева».
Иисус учил: «Вера — это открытая дверь для вступления в нынешнюю, совершенную и вечную любовь Бога».
Иисус говорил не как пророк, который приходит для возвещения слова Божьего. Чувствовалось, что он говорит от себя, имея на то власть. Иисус стремился отвратить их разум от жажды чудес и обратить его к поиску подлинного и личного опыта в удовлетворении и уверенности, порождаемых пребывающим в человеке Божьим духом любви и спасительной благодати.

С самого начала ученики увидели, что Учитель с огромным уважением и сочувствием относится к каждому человеку, с которым он встречался, и это одинаковое и неизменное участие, которое он с таким постоянством проявлял к самым разным мужчинам, женщинам и детям, производило на них громадное впечатление. Рассуждая на важную тему, он мог остановиться на полуслове, чтобы выйти на дорогу и сказать несколько сердечных слов проходящей мимо женщине, обремененной материальным и моральным грузом. Он мог прервать серьезную беседу со своими апостолами, чтобы поиграть с подбежавшим ребенком. Ничто и никогда не было для Иисуса более важным, чем отдельный человек, который оказывался рядом с ним. Он был владыкой и учителем, но он был больше того — он являлся также другом и ближним, отзывчивым товарищем.

Хотя публичные учения Иисуса состояли в основном из притч и коротких бесед, он всегда учил своих апостолов с помощью вопросов и ответов. Он обязательно находил время для ответов на искренние вопросы во время своих последующих публичных выступлений.
Поначалу апостолы были изумлены отношением Иисуса к женщинам, однако быстро привыкли к этому; Иисус предельно ясно объяснил им, что в царстве женщинам предоставляются равные права с мужчинами.»

«Следующая неделя была посвящена интенсивной подготовке. Ежедневно каждый из шести новых апостолов становился подопечным рекомендовавшего его товарища, вместе с которым он тщательно повторял всё усвоенное и пережитое при подготовке к труду царства.
Апостолы, призванные первыми, подробно повторяли с шестью новыми апостолами учения Иисуса, с которыми они были знакомы на то время.
По вечерам все собирались в саду Зеведея, где Иисус продолжал свое обучение. Именно в это время Иисус выделил в середине недели свободный день для отдыха и развлечений. В течение всей его оставшейся материальной жизни они придерживались этого плана, посвящая один день в неделю отдыху. Как правило, они прекращали свои привычные занятия по средам.
В такой день Иисус обычно покидал их со словами: «Дети мои, устройте себе день развлечений. Оставьте напряженные труды царства и насладитесь отдыхом, который помогает вернуться к прежним занятиям или открывает новые способы развлечения».
Хотя в этот период своей жизни Иисус не нуждался в таком дне отдыха, он соблюдал этот план, ибо знал, что это пойдет на пользу его человеческим соратникам. Иисус был наставником — Учителем; его соратники были его воспитанниками — учениками.

Иисус стремился объяснить своим апостолам различие между его учениями и его жизнью среди них с одной стороны и учениями, которые впоследствии могли появиться о нем, — с другой. Он сказал:
«Мое царство и евангелие этого царства должны стать основной темой вашей проповеди. Не сбейтесь на проповедь обо мне и моих учениях. Провозглашайте евангелие царства и придерживайтесь моего раскрытия небесного Отца, но не сворачивайте на путь создания легенд и культа, связанных с верованиями и учениями относительно моих взглядов и учений».
Однако они в очередной раз не поняли, отчего он так говорит, и ни один не решился спросить, почему он учит их этому.
В этих ранних учениях Иисус стремился, насколько это было возможно, избежать противоречий со своими апостолами, если они не касались ложных представлений о его небесном Отце. Во всех таких случаях он без колебания исправлял ошибочные воззрения.
В посткрещенческой жизни Иисуса на этой планете был только один мотив — более совершенное и истинное раскрытие его Райского Отца; он был первопроходцем нового и лучшего пути к Богу, пути любви и веры. Он всегда призывал апостолов:
«Ищите грешников и павших духом, утешайте кающихся».

Иисус прекрасно владел ситуацией. Он обладал неограниченной властью, которую мог использовать в помощь своей миссии, но он полностью удовлетворялся средствами и личностями, которые в представлении большинства людей выглядели бы неадекватными и незначительными. Он осуществлял миссию, в которой таились колоссальные возможности для внешней эффектности, но он настаивал на служении делу своего Отца совершенно неприметным и неэффектным образом; он упорно избегал любой демонстрации могущества. Он собирался неприметно трудиться, по крайней мере, в течение нескольких месяцев, со своими двенадцатью апостолами в окрестностях Галилейского моря.»

«Рыбак Фома и скиталец Иуда встретились с Иисусом и апостолами у рыбацкой пристани в Тарихее, и Фома повел всех в свой дом, находившийся неподалеку.
Здесь Филипп представил Фому в качестве своего кандидата в апостолы, а Нафанаил представил Иуду Искариота, иудеянина, как человека, достойного такой же чести.
Иисус взглянул на Фому и сказал: «Фома, тебе не хватает веры; тем не менее, я принимаю тебя. Следуй за мной».
Иуде Искариоту Учитель сказал: «Иуда, все мы одной плоти, и я принимаю тебя в наш круг, однако я заклинаю тебя хранить верность своим галилейским братьям. Следуй за мной».

После того как они подкрепились, Иисус уединился с двенадцатью апостолами, чтобы предаться совместным молитвам и рассказать им о сущности и действии Святого Духа, но и на этот раз они большей частью не смогли понять смысла тех замечательных истин, которые он попытался им раскрыть.
Один понимал одно, другой — другое, но никому из них не удалось охватить всё учение. Каждый раз они совершали одну и ту же ошибку, пытаясь приспособить новое евангелие Иисуса к своим прежним формам религиозной веры. Они не могли понять, что Иисус пришел для провозглашения нового евангелия спасения и утверждения нового пути обретения Бога; они не понимали, что он является новым раскрытием небесного Отца.

На следующий день Иисус оставил двенадцать апостолов одних. Он хотел, чтобы они познакомились друг с другом и обсудили между собой то, чему он их научил. Учитель вернулся к ужину и во время вечерней беседы рассказал им о служении серафимов, и некоторые из апостолов поняли его учение. Они отправились на покой и на другой день отплыли в Капернаум.

Зеведей и Саломия перебрались к своему сыну Давиду, что позволило передать их большой дом Иисусу и его двенадцати апостолам. Здесь Иисус спокойно провел субботу со своими избранными посланниками. Он подробно изложил планы провозглашения царства и исчерпывающе объяснил всю важность уклонения от стычек с гражданскими властями, сказав: «Если необходимо вынести порицание гражданским правителям, предоставьте это мне. Следите за тем, чтобы не допускать осуждения кесаря или его слуг».
В тот же вечер Иуда Искариот отозвал Иисуса в сторону, чтобы осведомиться, почему ничего не делается для освобождения Иоанна из заключения. И Иуда не был полностью удовлетворен ответом Иисуса.»

«Во второй половине дня, после выступления с «Проповедью царства», Иисус собрал шестерых апостолов и начал раскрывать свои планы относительно посещения городов в окрестностях Галилейского моря.
Его братья Иаков и Иуда были чрезвычайно оскорблены тем, что их не пригласили на этот совет. До сих пор они считали себя членами внутреннего круга соратников Иисуса. Однако Иисус не собирался включать близких родственников в число апостолов — духовных отцов царства.

Непринятие Иакова и Иуды в число избранных, а также явное отчуждение Иисуса от своей матери со времени свадьбы в Кане положили начало всё большему отдалению Иисуса от своей семьи.
Это положение сохранялось в течение всего его общественного служения — они почти отказались от него, — и эти разногласия были полностью исчерпаны только после его смерти и воскресения.

Его мать постоянно металась между неустойчивой верой и надеждой с одной стороны и усиливавшимся чувством разочарования, унижения и отчаяния — с другой. Только Руфь, самый младший член семьи, хранила непоколебимую преданность своему отцу-брату.

Вплоть до воскресения Иисуса никто из членов его семьи не принимал активного участия в его служении. Как не чтут пророка в своем отечестве, так и в своей собственной семье ему отказывают в понимании и сочувствии.»

«В субботу, 22 июня, незадолго до того, как они отправились в первое проповедническое путешествие и спустя примерно десять дней после заключения Иоанна в тюрьму, Иисус во второй раз — с тех пор, как он привел своих апостолов в Капернаум, — поднялся на кафедру в синагоге.
За несколько дней до этой «Проповеди царства», когда Иисус работал в лодочной мастерской, Петр принес известие об аресте Иоанна.
Иисус снова сложил свои инструменты, снял фартук и сказал Петру:
«Настал час Отца. Приготовимся возвестить евангелие царства».

В тот вторник, 18 июня 26 года н. э., Иисус в последний раз работал за верстаком. Петр выбежал из мастерской и к вечеру собрал всех своих товарищей. Оставив их в роще у берега, он отправился на поиски Иисуса. Однако ему не удалось найти его, ибо Учитель удалился в другую рощу для молитвы. Они увидели его только поздним вечером, когда он вернулся в дом Зеведея и попросил накормить его.
На следующий день Иисус отправил своего брата Иакова испросить для него разрешения выступить в синагоге в ближайшую субботу. И управляющий синагогой был очень рад тому, что Иисус вновь выразил желание вести богослужение.

Перед тем, как выступить с этой незабываемой проповедью царства Божьего — первым значительным выступлением на пути своего общественного служения, — он прочитал следующие отрывки из Писаний:
«Вы будете для меня царством священников, святым народом. Ягве — наш судья, Ягве — наш законодатель, Ягве — наш царь; он спасет нас. Ягве — мой царь и мой Бог. Он — великий царь всей земли. Милость твоя на Израиле в этом царстве. Благословенна слава Господа, ибо он является нашим Царем».

Закончив чтение, Иисус сказал:
«Я пришел для того, чтобы провозгласить установление царства Отца. И это царство будет объединять поклоняющиеся ему души иудеев и язычников, богатых и бедных, свободных и подвластных, ибо мой Отец нелицеприятен; его любовь и его милосердие простираются на всех. Отец небесный посылает свой дух, вселяющийся в сознание людей, и когда я завершу свой труд на земле, Дух Истины также прольется на всю плоть. И дух моего Отца вместе с Духом Истины утвердят вас в грядущем царстве духовного понимания и божественной праведности. Царство мое не от мира сего. Сын Человеческий не поведет армии на битву для утверждения престола власти или царства мирской славы. Когда придет мое царство, вы познаете Сына Человеческого как Князя Мира, раскрытие вечного Отца. Дети этого мира сражаются за установление и расширение царств этого мира; мои же ученики войдут в царство небесное путем нравственных решений и духовных побед; войдя же в него, они обретут радость, праведность и вечную жизнь.
К тому, кто прежде всего жаждет войти в царство и тем самым начинает стремиться к величию характера сродни величию моего Отца, приложится и всё остальное, в чём он нуждается. Но истинно говорю вам: если вы не будете искать дорогу в царство с верой и доверием малого дитя, ничто не поможет вам войти в него.

Не обманывайтесь теми, кто придет и скажет: „вот царство” или „вон царство”, ибо царство моего Отца не в том, что зримо и материально. Царство это уже сейчас среди вас, ибо где дух Божий учит и ведет душу человеческую, там воистину и есть царство небесное. И царство Божье есть праведность, мир и радость в Святом Духе.
Иоанн действительно крестил вас в знак покаяния и отпущения грехов ваших; войдя же в небесное царство, вы будете крещены Святым Духом. В царстве моего Отца нет ни иудея, ни язычника, а есть лишь те, кто ищет совершенства в служении, ибо я заявляю: тот, кто хочет быть великим в царстве моего Отца, должен сначала стать слугой для всех. Если вы желаете служить своим товарищам, вы воссядете вместе со мной в моем царстве — так же как я, служа в образе создания, вскоре воссяду вместе с моим Отцом в его царстве.

Это новое царство подобно семени, которое прорастает в благодатной земле. Не сразу приносит оно спелый плод. Пройдет время, прежде чем укоренившееся в душе человека царство приносит спелый плод неувядаемой праведности и вечного спасения. И это царство, которое я возвещаю вам, не есть господство могущества и изобилия.
Царство небесное — не пища и питье, а жизнь растущей праведности и усиливающейся радости в возвышающем служении моему небесному Отцу. Ибо разве не сказал Отец о детях своих, живущих в этом мире: „Воля моя, чтобы в итоге они стали совершенны, как совершенен я”? Я пришел с проповедью благой вести о царстве. Я пришел не для того, чтобы взвалить новый груз на тех, кто желает войти в царство. Я провозглашаю новый и лучший путь, и те, кто сможет войти в грядущее царство, обретут божественный покой. И чего бы это ни стоило вам в этом мире, какую бы цену вам ни пришлось заплатить за вхождение в царство небесное, вы получите во много крат больше радости и духовных обретений в этом мире и в грядущую эпоху вечной жизни.

Вхождение в царство Отца не знаменуется наступлением армий, свержением царств этого мира или срыванием оков. Царство небесное — рядом с вами, и все вошедшие в него в полной мере обретут свободу и радость спасения. Царство это — вечные владения. Те, кто войдет в него, взойдут к моему Отцу; они непременно достигнут его и воссядут по правую руку его Райской славы. И каждый вошедший в царство небесное станет сыном Божьим, дабы в грядущую эпоху взойти к Отцу. И не притворных праведников пришел я призывать, а грешников и всех, кто жаждет божественно-совершенной праведности. Иоанн явился с проповедью покаяния, чтобы подготовить вас к царству; теперь же я пришел провозгласить веру — дар Божий — в качестве платы за вступление в царство небесное.
Одной только веры в то, что мой Отец любит вас бесконечной любовью, достаточно, чтобы вступить в царство Божье».

Закончив свою речь, он сел. Его слова потрясли всех слушателей и восхитили учеников. Однако люди не были готовы к восприятию благой вести из уст этого Богочеловека. Примерно третья часть слушавших уверовала в его проповедь, хотя не всё им было понятно; около трети в глубине души не были готовы принять такое чисто духовное представление об ожидаемом царстве, в то время как оставшаяся треть не могла понять его учения, и многие действительно были убеждены в том, что он «не в своем уме».

«Период ожидания продолжался долгих четыре месяца — март, апрель, май и июнь.
За это время Иисус провел с шестью соратниками и своим родным братом Иаковом более ста продолжительных и серьезных бесед, прошедших, однако, в приподнятом и радостном настроении. Ввиду болезни домочадцев, Иуда редко посещал эти занятия. Иаков, брат Иисуса, не терял в него веры; что же касается Марии, то в течение этих месяцев задержки и бездействия она почти разуверилась в своем сыне. Ее вера, так высоко взлетевшая в Кане, упала до рекордно низкого уровня. Она только и знала, что раз за разом восклицать: «Я не могу понять его. Что всё это значит?». Однако жена Иакова делала многое для того, чтобы вселить в нее мужество.

В течение четырех месяцев семь уверовавших в Иисуса человек, один из которых был его родным братом во плоти, продолжали знакомиться с ним; они свыкались с мыслью о том, что живут рядом с этим Богочеловеком.
Хотя они и называли его Равви, они учились не бояться его. Благодаря несравненному личностному такту Иисус вел себя так, что не подавлял их своей божественностью.
Им было поистине легко быть «друзьями Бога» — Бога, воплощенного в образе смертного.
Период ожидания оказался суровым испытанием для всей группы верующих. За это время не произошло ничего, абсолютно ничего сверхъестественного. Каждый день они занимались своими обычными делами, и каждый вечер они усаживались у ног Иисуса. Их соединяла его непревзойденная личность и благотворные слова, которые он говорил из вечера в вечер.

Особенно трудным этот период ожидания и учебы был для Симона Петра. То и дело он пытался убедить Иисуса приступить к проповеди царства в Галилее одновременно с Иоанном, продолжавшим проповедовать в Иудее. Однако Иисус неизменно отвечал Петру: «Наберись терпенья, Симон. Совершенствуйся. Мы вряд ли будем по-настоящему готовы, когда Отец призовет нас». И более опытный, рассудительный Андрей периодически успокаивал Петра своими советами. Человеческая естественность Иисуса производила на Андрея колоссальное впечатление. Он неустанно думал над тем, каким образом тот, кто способен жить так близко к Богу, может быть столь расположенным и участливым к людям.

В течение всего этого времени Иисус только дважды выступил в синагоге. Одна неделя сменялась другой, и к концу периода ожидания люди стали реже вспоминать о его крещении и о случае с вином в Кане. Кроме того, Иисус позаботился о том, чтобы за это время не произошло ничего, что показалось бы чудом. Но несмотря на их неприметную жизнь в Вифсаиде, слухи о необычных деяниях Иисуса дошли до Ирода Антипы, который послал шпионов с целью выяснить намерения Иисуса. Однако Ирода больше беспокоили проповеди Иоанна. Он решил не трогать Иисуса, который вполне мирно продолжал свою деятельность в Капернауме.

В этот период ожидания Иисус стремился объяснить своим соратникам, каким должно быть их отношение к различным религиозным группам и политическим партиям Палестины. Иисус всегда повторял:
«Мы стремимся склонить на свою сторону их всех, но мы не принадлежим ни к одной из них».
В совокупности, книжники и раввины именовались фарисеями. Они называли себя «соратниками». Во многих отношениях они представляли собой прогрессивную, в сравнении с остальными евреями, группу и принимали многие учения, не имевшие однозначного подтверждения в священных книгах иудеев, как, например, доктрину о воскрешении мертвых, которая упоминается только одним из пророков позднего периода, Даниилом.
Саддукеи состояли из духовенства и некоторых богатых евреев. Они не были столь ревностными блюстителями буквы закона. Фарисеи и саддукеи являлись в действительности религиозными партиями, а не сектами.
Ессеи представляли собой настоящую религиозную секту, появившуюся во время восстания Маккавеев; их требования были в некоторых отношениях более строгими, чем у фарисеев. Они переняли от персов многие верования и обряды, жили монастырскими братствами и отказывались от брака, а всё имущество у них было общим. Ессеи уделяли особое внимание учениям об ангелах.
Зелоты являлись группой ревностных еврейских патриотов. Они утверждали, что в борьбе за освобождение от ярма римского рабства любые методы хороши.
Иродиане были чисто политической партией, выступавшей за освобождение от римского господства через восстановление династии Ирода. В самом центре Палестины жили самаритяне, с которыми «иудеи не общались», несмотря на то что самаритяне придерживались взглядов, в которых было много общего с иудейскими учениями.
Все эти партии и секты, включая более малочисленное братство назореев, верили в приход Мессии.
Все они ждали освободителя своего народа. Однако Иисус совершенно недвусмысленно объяснял, что он и его ученики не будут причастны к воззрениям или методам какой-либо из этих школ. Сын Человеческий не должен был становиться ни назореем, ни ессеем.

Хотя Иисус, как и Иоанн, призывал своих апостолов проповедовать евангелие и наставлять верующих, он делал акцент на «возвещении благой вести о царстве небесном». Он неизменно внушал своим соратникам, что они должны «выказывать любовь, сострадание и сочувствие». С самого начала он учил своих последователей, что царство небесное является духовным опытом, связанным с воцарением Бога в сердцах людей.
В этот период, в ожидании перехода к активной общественной проповеди, два вечера в неделю Иисус и семь его соратников проводили в синагоге, изучая священные книги иудеев. В последующие годы, после периодов интенсивной общественной деятельности, апостолы вспоминали эти четыре месяца как самый ценный и плодотворный период общения с Учителем. Иисус научил этих людей всему, что они могли усвоить. Было бы ошибкой пытаться научить их слишком многому, и он не усугублял их смущение ознакомлением с истиной, значительно превосходящей то, что они могли понять.»

«Первое публичное выступление Иисуса после его крещения состоялось в синагоге Капернаума в субботу, 2 марта 26 года н. э.
Синагога была переполнена. Рассказ о крещении в Иордане усугублялся теперь свежими новостями из Каны о воде и вине. Иисус усадил на почетные места шесть своих апостолов, рядом с которыми сидели его братья во плоти, Иаков и Иуда. Его мать, вернувшаяся в Капернаум вечером предыдущего дня, также присутствовала и сидела в отделении для женщин. Вся публика пребывала в состоянии нетерпеливого ожидания; они рассчитывали увидеть какую-нибудь особенную демонстрацию сверхъестественной силы, которая явилась бы подобающим свидетельством сущности и власти того, кто должен был обратиться к ним в тот день. Однако их ждало разочарование.

Когда Иисус встал, управляющий синагоги подал ему свиток Писания, и он прочел из пророка Исайи:
«Так говорит Господь: „Мой трон — небеса, земля — подножие для моих ног; где же дом, построенный вами для меня? Где моя обитель? Всё это создал я сам, — говорит Господь. — Но об этом человеке я позабочусь, о бедном и смиренном, сокрушенном духом, о том, кто трепещет перед словом моим”. Слушайте слово Господа, трепещущие перед ним: „Ваши братья ненавидели вас и изгоняли вас за имя мое”. Но пусть прославится Господь. Он явится в веселии, и все остальные будут постыжены. Голос из города, голос из храма, голос Господа говорит: „Еще не мучилась родами, а родила; прежде чем наступили боли, разрешилась сыном”. Кто слыхал о таком? Можно ли заставить землю рожать в один день? Может ли народ родиться в один раз? Но так говорит Господь: „Вот, я дам мир, он прольется рекой, и даже язычников слава потечет потоком. Как успокаивает мать свое дитя, так я утешу вас. И вы будете утешены в Иерусалиме. И когда вы увидите это, возрадуется ваше сердце”».
Закончив чтение, Иисус вернул свиток хранителю. Перед тем, как сесть на место, он просто сказал:
«Будьте терпеливы, и вы увидите славу Божью; так же будет со всеми, кто останется со мной и тем самым научится исполнять волю моего небесного Отца». И люди разошлись по домам, размышляя, что всё это значит.

В тот же день Иисус и его апостолы, вместе с Иаковом и Иудой, сели в лодку и отплыли на некоторое расстояние от берега; там они встали на якорь, и Иисус заговорил о грядущем царстве. И они поняли больше того, что им удалось понять в четверг вечером.
Иисус посоветовал им вернуться к исполнению своих обычных обязанностей, пока «не пробьет час царства».
И чтобы воодушевить их примером, он начал регулярно работать в лодочной мастерской.
Объяснив, что им следует каждый вечер посвящать три часа подготовке к своей будущей работе, Иисус добавил:
«Все мы останемся здесь до тех пор, пока Отец не велит мне призвать вас. Каждый из вас должен теперь вернуться к своей привычной работе, как будто ничего не произошло. Никому не говорите обо мне и помните, что царство мое придет не через шум и волшебство, а через великую перемену, которую мой Отец произведет в ваших сердцах и в сердцах тех, кого призовут присоединиться к вам в советах царства. Теперь вы мои друзья; я верю вам и люблю вас; вскоре вам предстоит стать моими личными товарищами. Будьте терпеливы, будьте кротки. Всегда подчиняйтесь воле Отца. Приготовьтесь откликнуться на призыв царства. Хотя вы испытаете огромную радость при служении моему Отцу, вы должны также быть готовы к неприятностям, ибо я предупреждаю вас, что для многих людей путь в царство будет лежать лишь через многие беды. Те же, кто найдут царство, исполнятся радости и будут названы благословенными во всей земле. Но не надейтесь понапрасну; мир усомнится в моих словах. Даже вы, друзья мои, не совсем понимаете то, что я раскрываю вашим смущенным умам. Не обманывайтесь; нам предстоит трудиться для поколения, ждущего знамений. Они будут требовать чудес в доказательство того, что я послан моим Отцом, и они не сразу увидят подтверждение моей миссии в раскрытой мною любви моего Отца».

В тот вечер — после возвращения на берег и перед тем как они разошлись — Иисус, стоя у края воды, произнес молитву:
«Отец мой, я благодарю тебя за этих малых детей, которые, несмотря на свои сомнения, уже верят. И ради них я забыл о себе, дабы исполнить твою волю. Пусть же они научатся быть едины, как едины мы с тобой».

«В темнице Иоанну было одиноко и даже горько. Мало кому из его сторонников было позволено видеться с ним. Он страстно желал увидеть Иисуса, однако ему приходилось довольствоваться рассказами тех своих последователей, которые уверовали в Сына Человеческого.
Часто его одолевали сомнения в Иисусе и его божественной миссии. Если Иисус является Мессией, то почему же он ничего не делает для освобождения его из невыносимого заточения? Более полутора лет этот суровый человек — дитя Божьего приволья — томился в презренных застенках. И это заключение стало огромным испытанием его веры в Иисуса и преданности ему.
Действительно, весь этот опыт явился великим испытанием самой веры Иоанна в Бога. Много раз его посещали невольные сомнения в подлинности даже своей собственной миссии и деятельности.

Когда прошло несколько месяцев со времени его заточения, Иоанна навестила группа его учеников. Сообщив ему о публичной деятельности Иисуса, они сказали:
«Вот видишь, Учитель, тот, кто был с тобою в верховье Иордана, процветает и принимает всех к нему приходящих. Он даже пирует с мытарями и грешниками. Ты показал ему героический пример, однако же он ничего не делает для твоего освобождения».
Но Иоанн ответил своим друзьям:
«Этот человек может сделать только то, что дано ему его Отцом небесным. Вы хорошо помните мои слова: „Я не Мессия, но я послан пред ним, чтобы подготовить ему путь”. Это я и сделал. Невеста может принадлежать только своему жениху, а друг жениха, стоящий рядом и внимающий ему, премного радуется, слыша голос жениха. Вот и исполнилась эта радость моя. Ему должно возрастать, а мне становиться всё меньше. Я — от мира сего, и я произнес свою проповедь. Иисус Назарянин пришел на землю с небес, и он выше всех нас. Сын Человеческий снизошел от Бога, и он возвестит вам слова Божьи. Ибо сполна одарил Сына духом Отец небесный. Отец возлюбил Сына своего и вскоре одарит его властью над всем. Верующий в Сына имеет жизнь вечную. И эти слова мои истинны и неизменны».

Слова Иоанна настолько поразили его учеников, что они удалились в молчании. Иоанн также был глубоко взволнован, ибо он понял, что произнес пророчество. После этого он уже никогда полностью не сомневался в миссии и божественности Иисуса.
Но его горько разочаровало то, что Иисус не послал ему весточки, не пришел навестить его и не воспользовался хотя бы крупицей своего великого могущества, чтобы освободить его из заточения. Однако Иисус знал об этом всё. Он любил Иоанна огромной любовью, но зная теперь о своей божественной сущности и всех великих вещах, уготованных Иоанну после отбытия из этого мира, а также зная, что дело Иоанна на земле было завершено, он заставил себя не вмешиваться в естественное течение жизни великого проповедника и пророка.
Долгое и томительное ожидание в заточении было невыносимо.
За несколько дней до смерти Иоанн вновь направил доверенных посланников Иисусу, спрашивая:
«Завершен ли мой труд? Зачем я гибну в темнице? Ты ли Мессия, или ждать нам другого?»
И когда два этих ученика передали послание Иисусу, Сын Человеческий ответил:
«Идите к Иоанну и скажите ему, что не забывчивость моя позволила этому случиться, ибо нам должно исполниться праведностью. Расскажите Иоанну, что вы видели и слышали, расскажите, что нищим благовествуют, и, наконец, расскажите возлюбленному глашатаю моей земной миссии, что он будет премного благословен в век грядущий, если не будет поколеблен и не усомнится во мне».

Это известие стало последним, которое Иоанн получил от Иисуса. Оно чрезвычайно утешило его и имело большое значение в укреплении его веры и подготовке к трагическому концу жизни во плоти, столь быстро постигшему его после этого незабываемого события.»

«Находясь в Риме, Иисус посвящал свой досуг не только подготовке мужчин и женщин к роли будущих сторонников приближавшегося царства.
Много времени он уделял близкому знакомству со всеми расами и классами людей, живших в этом крупнейшем и самом многоликом городе мира. В каждой из своих многочисленных встреч с людьми Иисус преследовал двоякую цель: познакомиться с их отношением к жизни во плоти, а также постараться словом или делом обогатить их жизнь и повысить ее ценность. Его религиозные учения в течение этих недель не отличались от тех, что характеризовали его последующую жизнь учителя двенадцати апостолов и общественного проповедника.

Основная мысль его проповеди оставалась неизменной: факт любви небесного Отца и истина его милосердия, а также благая весть о том, что через свою веру человек становится сыном того же Бога любви.

Обычно для того, чтобы установить контакт с человеком, Иисус вызывал его на разговор, задавая ему вопросы. Беседа обыкновенно начиналась с вопросов Иисуса и заканчивалась вопросами Иисусу. Он одинаково мастерски учил как задавая, так и отвечая на вопросы.
Как правило, он давал больше всего тем, с кем говорил меньше всего. Наибольшую пользу из его личного служения извлекали согбенные, удрученные и подавленные смертные, которые испытывали большое облегчение, изливая свою душу сочувствующему и понимающему слушателю, — а он обладал всеми этими и многими другими качествами. И когда эти неустроенные люди рассказывали Иисусу о своих бедах, он всегда мог предложить им практические и конкретные советы, направленные на решение действительных проблем, не забывая произносить и слова утешения, которые сразу успокаивали. Он всегда говорил этим бедствующим смертным о Божьей любви и — самыми различными способами — сообщал им о том, что они являются детьми любящего их небесного Отца.

Так за время своего пребывания в Риме Иисус лично познакомился более чем с пятьюстами смертными этого мира, испытавшими его благорасположенное отношение и воодушевляющий характер общения с ним. Это позволило ему приобрести знания о различных человеческих расах, что было бы невозможно осуществить в Иерусалиме или даже в Александрии. Он всегда считал эти шесть месяцев самыми богатыми и поучительными из всех схожих периодов своей жизни. Вполне естественно, что столь разносторонний и энергичный человек, действуя в течение шести месяцев в мировой метрополии, стал объектом внимания многих людей: ему предлагали участвовать в деле или, чаще всего, в каком-нибудь проекте, касавшемся преподавания, общественной реформы или религиозного движения. Поступило более дюжины подобных предложений, и он воспользовался каждым из них как возможностью поделиться какой-нибудь духовно облагораживающей мыслью с помощью удачно выбранных слов или любезной услуги. Иисус очень любил приносить пользу, пусть небольшую, самым различным людям.

Он поговорил с римским сенатором о политике и государственной мудрости, и эта единственная встреча с Иисусом произвела на римского законодателя такое впечатление, что остаток своей жизни он провел в тщетных попытках убедить своих коллег изменить господствующий политический курс — отказаться от идеи правительства, которое поддерживает и кормит народ, и принять идею народа, поддерживающего правительство.

Иисус провел один вечер с богатым рабовладельцем в беседе о человеке как сыне Божьем, и на следующий день этот человек — Клавдий — освободил сто семнадцать рабов.

Он встретился за обедом с греческим врачом и рассказал ему о том, что у его пациентов помимо тела есть также разум и душа, чем помог этому талантливому доктору попытаться оказать более широкую помощь своим собратьям.
Он говорил с самыми различными людьми из всех слоев общества. Единственным местом в Риме, которое он не посещал, были общественные бани. Он отказывался сопровождать своих друзей в бани из-за распространенного там промискуитета.

Римскому солдату, с которым он шел по набережной Тибра, Иисус сказал:
«Будь храбр и в мыслях, и в делах. Смело верши справедливость и будь достаточно великодушен для милосердия. Заставь свою низшую природу подчиняться высшей, так же, как ты подчиняешься своим командирам. Чти добродетель и превозноси истину. Выбирай прекрасное, а не уродливое. Люби своих собратьев и всем сердцем ищи Бога, ибо Бог — твой небесный Отец».

Оратору на форуме он сказал:
«Твое красноречие приятно, твоя логика восхитительна, твой голос благозвучен, однако твое учение вряд ли истинно. Если бы ты только мог почувствовать вдохновляющее удовлетворение, которое испытывает человек, познавший Бога как своего духовного Отца, ты смог бы воспользоваться своим ораторским искусством для освобождения твоих собратьев от кабалы тьмы и рабства невежества».
Это был тот самый Марк, который стал последователем Петра, после того как услышал его проповедь в Риме. После казни Симона Петра именно этот человек бросил вызов римским преследователям и смело продолжал возвещать новое евангелие.

Повстречав бедняка, ставшего жертвой огульного обвинения, Иисус отправился с ним к мировому судье и, получив специальное разрешение выступить от его имени, произнес блистательную речь, в которой, в частности, сказал:
«Правосудие делает нацию великой, и чем больше величие нации, тем с большим вниманием она должна следить за тем, чтобы правосудие не обходило даже самых скромных из ее граждан. Горе той нации, где справедливый суд обеспечен только тем, у кого есть деньги и влияние! Святая обязанность судьи — оправдать невиновного, равно как и наказать виновного. Прочность нации зависит от беспристрастности, справедливости и неподкупности ее судов. Гражданское правление основано на правосудии, так же как истинная религия — на милосердии».
Судья вернулся к этому делу и после тщательного изучения свидетельских показаний освободил заключенного. Из всех поступков Иисуса в период личного служения этот случай был ближе всего к публичному выступлению.»

Продолжение путешествия Иисуса по следующим ссылкам:
Советы богатому человеку http://www.liveinternet.ru/users/adamieva/post112136679/
Мудрое распоряжение богатством http://www.liveinternet.ru/users/adamieva/post112200828/
Социальна опека http://www.liveinternet.ru/users/adamieva/post112397699/
Жажда истины http://www.liveinternet.ru/users/adamieva/post112409221
О Буддизме http://www.liveinternet.ru/users/adamieva/post112461740/

«Первой остановкой на пути в Италию был остров Мальта.
Здесь Иисус долго беседовал с подавленным и разочарованным юношей по имени Клавд. Этот несчастный подумывал о самоубийстве, однако после разговора с дамасским книжником он сказал:
«Я буду смотреть в лицо жизни, как подобает мужчине, и не собираюсь больше играть роль труса. Я вернусь к своему народу и начну всё заново». Вскоре он стал вдохновенным проповедником киников, а еще позже, объединившись с Петром, начал проповедовать христианство в Риме и Неаполе. После смерти Петра он отправился возвещать евангелие в Испанию. Однако он так никогда и не узнал, что человек, вдохновивший его на Мальте, был тем самым Иисусом, которого он впоследствии провозгласил Спасителем мира.

В Сиракузах они провели целую неделю. Примечательным событием во время этой остановки было обретение веры Ездрой; этот разуверившийся еврей держал таверну, где остановились Иисус и его друзья.
Взгляды Иисуса покорили Ездру, и он попросил помочь ему вернуться к вере Израиля. Свое безнадежное состояние он выразил словами:
«Я хочу быть истинным сыном Авраама, но не могу найти Бога».
Иисус ответил:
«Если ты действительно желаешь найти Бога, то само это желание свидетельствует о том, что ты уже нашел его. Твоя беда не в том, что ты не можешь найти Бога, — ибо Отец уже нашел тебя, — а лишь в том, что ты не знаешь Бога. Разве ты не помнишь слова пророка Иеремии:
„И взыщете меня и найдете, если взыщете меня всем сердцем вашим”?
И разве не сказал тот же пророк:
„И я дам вам сердце, чтобы знать меня, что я — Господь, и вы будете моим народом, а я буду вашим Богом”?
И разве ты не помнишь то место из Писаний, где сказано:
„Он смотрит на людей, и если кто-нибудь скажет: я грешил и правде изменял, и это не принесло мне пользы, — то он освободит душу этого человека от мрака, и он увидит свет”?»
И Ездра нашел Бога, и душа его утешилась. Впоследствии этот еврей, вместе с богатым новообращенным греком, построил первую христианскую церковь в Сиракузах.

В Мессине они остановились всего на один день, однако этого оказалось достаточно, чтобы изменить жизнь мальчика, уличного торговца фруктами, у которого Иисус купил фрукты и которого, в свою очередь, насытил хлебом жизни. Подросток никогда не забывал, как Иисус, взглянув на него добрым взглядом и положив руку на плечо, сказал:
«Прощай, мой мальчик; взрослея и становясь мужчиной, будь отважным; насытив тело, учись насыщать душу. Мой небесный Отец будет с тобой, указывая тебе путь».
Мальчик стал приверженцем митраизма, а позднее обратился в христианскую веру.

Наконец, они достигли Неаполя и почувствовали близость своей цели — Рима. У Гонода было в Неаполе много дел, и не считая того времени, в течение которого Иисус исполнял обязанности переводчика, весь свой досуг он и Ганид потратили на знакомство с городом. Постепенно Ганид хорошо научился замечать, кто из людей испытывает нужду.
В этом городе они часто сталкивались с нищими и раздали много подаяний. Однако Ганид так и не понял значения произнесенных Иисусом слов, когда, давмонету уличному нищему, он не захотел остановиться и утешить этого человека своими словами. Иисус сказал:
«Зачем тратить слова на тех, кто неспособен понять то, что ему говорят? Дух Отца не может научить и спасти того, кто лишен способности стать сыном».
Иисус имел в виду то, что этот человек не обладал нормальным разумом и был лишен способности реагировать на духовное водительство.
В Неаполе не произошло ничего примечательного. Иисус и юноша исходили весь город и своими улыбками подняли настроение сотням мужчин, женщин и детей.

Отсюда они отправились в Рим через Капую, где остановились на три дня. Ведя за собой вьючных животных, они вышли на Аппиеву дорогу и продолжили свой путь к Риму. Всем троим не терпелось поскорее увидеть столицу империи и величайший город во всём мире.»

Продолжение путешествия Иисуса по следующей ссылке:
Мировые религии http://www.liveinternet.ru/showjournal.php?journalid=3361096&keywordid=1265476

«Последние четыре месяца этого года Иисус провел в Дамаске в гостях у купца, с которым он повстречался в Филадельфии на пути в Иерусалим.
Будучи в Назарете, представитель купца разыскал Иисуса и как почетного гостя проводил его в Дамаск. Этот купец, наполовину еврей, предложил выделить необычайно крупную сумму денег для организации в Дамаске религиозно-философской школы.
Он собирался создать центр образования, который превзошел бы Александрию. И он предложил Иисусу сразу же отправиться в длительное путешествие по мировым центрам просвещения, чтобы, получив необходимую подготовку, возглавить это начинание.
Это было одним из величайших соблазнов, с которыми когда-либо сталкивался Иисус в течение чисто человеческой части своего пути.

Вскоре этот купец привел к Иисусу группу из двенадцати купцов и банкиров, готовых поддержать создание новой школы. Иисус проявил глубокий интерес к идее создания школы и помог подготовить план ее организации. Однако всякий раз, когда об этом заходила речь, он выражал свое опасение, что некоторые неназванные, но взятые на себя ранее обязательства не позволят ему взяться за руководство столь значительным предприятием. Купец, желавший стать его благотворителем, настаивал. Он дал Иисусу несколько выгодных заказов на переводы, которые тот выполнял у него дома. Одновременно он сам, его жена, а также его сыновья и дочери пытались убедить Иисуса не отказываться от предлагаемой чести.
Но Иисус не соглашался. Он прекрасно знал, что его миссия на земле не будет опираться на учебные заведения; он знал, что он совершенно не обязан подчиняться «советам людей», сколь бы благими ни были их намерения. Тот, кого отвергли религиозные вожди Иерусалима, — даже после того, как он продемонстрировал свои качества вождя, — был признан выдающимся учителем деловыми людьми и банкирами Дамаска, причем в то время, когда он являлся скромным, никому не известным плотником из Назарета.
Он никогда не рассказывал об этом предложении своей семье, и конец этого года застал его в Назарете при выполнении своих ежедневных обязанностей, как будто он никогда не подвергался соблазну лестными предложениями своих дамасских друзей.

Точно так же этим дамасцам никогда не приходило в голову, что будущий гражданин Капернаума, взбудораживший всё еврейство, был плотником из Назарета, осмелившимся отказаться от той чести, которую могло бы обеспечить их объединенное богатство.
Иисусу удавалось с большим искусством и расчетом обособлять различные эпизоды своей жизни, так что люди никогда не воспринимали их как поступки одного и того же человека. Не раз в последующие годы он слышал этот рассказ о странном галилеянине, отказавшемся от возможности основать в Дамаске школу, которая соперничала бы с Александрией.

Одной из целей, преследуемых Иисусом при размежевании некоторых эпизодов своего земного опыта, было предотвратить создание такой многогранной и впечатляющей картины жизненного пути, которая побудила бы последующие поколения поклоняться учителю, вместо того, чтобы подчиняться истине, которую он воплотил в своей жизни и которой он учил. Иисус не желал, чтобы свидетельства его чисто человеческих достижений отвлекали внимание от его учения. Уже на раннем этапе он понял, что его последователи будут испытывать искушение создать религию о нем и что такая религия может стать соперником евангелия о царстве, которое он собирался провозгласить миру. Соответственно, он последовательно стремился пресечь в своей богатой событиями жизни всё, что могло бы послужить этой естественной человеческой тенденции возвеличивать учителя вместо его учения. Этим же объясняется, почему он допускал, чтобы его знали под разными именами в различные периоды его разнообразной жизни на земле. С другой стороны, он не хотел оказывать неправомерного воздействия на свою семью или каких-либо других людей, заставляя их поверить в него против их собственных убеждений.

Он всегда отказывался пользоваться незаслуженным или несправедливым преимуществом перед человеческим разумом. Он не хотел, чтобы люди верили в него, если их сердца глухи к духовным реальностям, раскрытым в его учениях.
К концу этого года дела в назаретской семье шли неплохо. Дети росли, и Мария начала привыкать к отсутствию Иисуса. Он продолжал передавать свои заработки Иакову на нужды семьи, оставляя только небольшую часть на свои непосредственные личные потребности.
С течением лет было всё труднее представить себе, что этот человек является Сыном Божьим на земле. Казалось, что он стал вполне обыкновенным индивидуумом этого мира, — человеком среди людей. И то, что его посвящение должно было протекать именно таким образом, было предопределено его небесным Отцом.»

«В этом году финансовые трудности несколько уменьшились, так как работали уже четыре члена семьи. Мириам хорошо зарабатывала продажей молока и масла; Марфа стала искусной ткачихой. Было выплачено уже более трети суммы, причитавшейся за ремонтную мастерскую.
Это позволило Иисусу на три недели прервать работу, чтобы отправиться вместе с Симоном в Иерусалим на празднование Пасхи, и со времени смерти отца это был самый продолжительный период, в течение которого он не занимался ежедневным трудом.

Они шли в Иерусалим через Декаполис, минуя Пеллу, Герасу, Филадельфию, Хешбон и Иерихон. Возвращаясь в Назарет, они пошли побережьем — через Лидду, Иоппию и Кесарию, после чего, обогнув гору Кармил, вышли к Птолемаиде и Назарету. Это путешествие позволило Иисусу достаточно хорошо познакомиться со всей Палестиной к северу от Иерусалима.
В Филадельфии Иисус и Симон познакомились с купцом из Дамаска, которому настолько полюбилась назаретская пара, что он уговорил их остановиться в его иерусалимской резиденции. Пока Симон находился в храме, Иисус проводил время в продолжительных беседах, обсуждая мировые проблемы с этим образованным и много повидавшим человеком. Этому купцу принадлежало более четырех тысяч караванных верблюдов; его коммерческие интересы охватывали весь римский мир, и в настоящее время он находился на пути в Рим. Он предложил, чтобы Иисус приехал в Дамаск и вошел в его дело — импорт восточных товаров, — однако в тот момент Иисус не считал себя вправе уезжать так далеко от семьи. Тем не менее, по дороге домой он много думал о тех далеких городах и еще более далеких странах Запада и Востока — странах, о которых он слышал столько рассказов от караванных путешественников и проводников.

Симону чрезвычайно понравилось их посещение Иерусалима. Он был должным образом принят в общество Израиля при пасхальном посвящении новых сынов завета. Пока Симон присутствовал на пасхальных церемониях, Иисус бродил в толпе посетителей и провел много интересных бесед с многочисленными обращенными в иудаизм язычниками.
Наверное, самой примечательной из всех этих встреч было знакомство с молодым натурализованным греком по имени Стефан.
Этот юноша впервые посетил Иерусалим и случайно встретился с Иисусом пополудни в четверг на пасхальной неделе. Пока оба они прогуливались, глядя на дворец Хасмонеев, Иисус завел непринужденную беседу, в результате которой они заинтересовались друг другом и в течение четырех часов говорили о том, как следует жить, каким является истинный Бог и как должно ему поклоняться. Стефан был потрясен словами Иисуса и никогда их не забывал.
И это был тот же самый Стефан, который впоследствии уверовал в учения Иисуса и чья смелая проповедь раннего евангелия привела к тому, что разгневанные иудеи забили его насмерть камнями. Отчасти храбрость Стефана в провозглашении своего взгляда на новое евангелие была прямым результатом его первой беседы с Иисусом. Однако у Стефана ни разу не возникло даже смутной догадки о том, что галилеянин, с которым он разговаривал примерно пятнадцать лет назад, был тем же самым человеком, которого он впоследствии провозгласил Спасителем мира и за которого ему было суждено вскоре умереть, став первым мучеником нарождающейся христианской веры. Когда Стефан прощался с жизнью, заплатив ею за свои нападки на иудейский храм и его традиционные обряды, рядом стоял некий человек по имени Савл, житель Тарса. И когда Савл увидел, на какую смерть был способен этот грек за свою веру, в его сердцепробудились чувства, приведшие его со временем к принятию того учения, за которое умер Стефан; впоследствии он стал энергичным и неукротимым Павлом — философом христианской религии, если не ее единоличным основателем.

В воскресенье после Пасхи Симон и Иисус отправились назад в Назарет. Симон никогда не забывал того, чему научил его Иисус во время этого путешествия. Он всегда любил Иисуса, однако именно теперь он почувствовал, что стал понимать своего отца-брата.
По дороге они много говорили по душам — и в пути, и во время привалов. Они прибыли домой в четверг в полдень, и в тот вечер Симон допоздна рассказывал домашним о своих впечатлениях.

Мария была очень расстроена словами Симона о том, что большую часть своего времени в Иерусалиме Иисус провел «во встречах с незнакомцами, особенно с теми, которые прибыли из дальних стран». Семья Иисуса никогда не понимала его огромного интереса к людям, его желания встречаться с ними, знакомиться с их жизнью и узнавать от них, о чём они думают.

Всё больше и больше приходилось назаретской семье заниматься решением непосредственных человеческих проблем. Домашние нечасто вспоминали про миссию Иисуса, да и сам он крайне редко говорил о своем будущем труде. Его мать почти не вспоминала о том, что он был заветным дитя. Постепенно она расставалась с мыслью о некоей божественной миссии, которую Иисусу было суждено осуществить на земле. И всё же порой ее вера возрождалась, когда она задумывалась, вспоминая о явлении Гавриила до рождения ребенка.»

«Хотя Иисус был беден, это ни в коей мере не повлияло на его общественное положение в Назарете. Он был одним из первых юношей города и пользовался огромным вниманием со стороны большинства девушек.
Поскольку Иисус являлся великолепным образцом сильного и умного мужчины, а также принимая во внимание его репутацию духовного вождя, неудивительно, что Ревекка — старшая дочь Ездры, богатого назаретского купца и торговца — почувствовала, что постепенно влюбляется в сына Иосифа.

Первой она открыла свое чувство Мириам, сестре Иисуса, а Мириам, в свою очередь, рассказала обо всём своей матери. Мария сильно встревожилась. Неужели ей предстоит потерять сына, ставшего теперь незаменимым главой семьи? Будет ли конец несчастьям? Что дальше? После этого она задумалась о влиянии женитьбы на будущий путь Иисуса. Хотя и нечасто, но она всё же вспоминала о том, что Иисус был «заветным дитя». Обсудив данную проблему, Мария и Мириам решили попытаться пресечь эту затею, пока о ней не узнал Иисус. Они отправились прямиком к Ревекке, рассказали ей обо всём и чистосердечно сообщили о своей вере в то, что Иисус является сыном предначертанной судьбы и что ему предстоит стать великим религиозным вождем, — возможно, Мессией.

Ревекка внимательно слушала. Их рассказ сильно взволновал ее, и она прониклась еще большей решимостью связать свою жизнь с полюбившимся ей мужчиной и разделить с ним судьбу вождя. Она убеждала (себя) в том, что такой человек тем более будет нуждаться в преданной и умелой жене. Она истолковала попытку Марии разубедить ее как естественную реакцию — боязнь потерять главу и единственного кормильца семьи. Однако зная, что ее отец одобряет ее влечение к сыну плотника, она справедливо решила, что он с радостью обеспечит семью доходом, достаточным для возмещения заработков Иисуса. После того как ее отец согласился с этим планом, Ревекка еще раз встретилась с Марией и Мириам, но когда ей не удалось заручиться их поддержкой, она решилась поговорить с самим Иисусом. Ей удалось сделать это с помощью своего отца, который пригласил Иисуса в их дом на празднование семнадцатилетия Ревекки.

Иисус внимательно и участливо выслушал их предложение — вначале от отца Ревекки, затем от нее самой. В своем мягком ответе он сказал, что никакие деньги не смогут выполнить вместо него его обязанность — самому поднять семью его отца, «выполнить самый святой человеческий долг — быть верным своей семье». Отец Ревекки был глубоко тронут словами Иисуса о преданности семье и далее не участвовал в разговоре, сказав лишь своей жене Марии: «Он не сможет быть нашим сыном; он слишком благороден для нас».

После этого состоялся памятный разговор с Ревеккой.
До сих пор Иисус не проводил большого различия между мальчиками и девочками, юношами и девушками, с которыми он общался. Его разум был слишком поглощен неотложными проблемами, связанными с практическими земными делами, и неизменными размышлениями о грядущем «выполнении дела Отца», чтобы он успел хотя бы раз серьезно подумать о воплощении личной любви в человеческом браке. Теперь же он был поставлен еще перед одной проблемой, с которой приходится сталкиваться и которую приходится решать каждому обычному человеку. Он воистину был «искушен во всём, подобно вам».

Внимательно выслушав Ревекку, он искренне поблагодарил ее за выраженное ею восхищение, добавив, что «оно будет воодушевлять и утешать меня во все дни моей жизни». Он объяснил, что он не волен вступать с женщиной в иные отношения, кроме как отношения братского уважения и чистой дружбы. Он дал недвусмысленно понять, что его первой и главной обязанностью является воспитание своей семьи и что он не может думать о женитьбе до тех пор, пока эта задача остается невыполненной, и затем он добавил: «Если мне суждено стать сыном предначертанной судьбы, то я не должен принимать на себя пожизненных обязательств до тех пор, пока моя судьба не станет явной».

Ревекка была убита горем.
Она была безутешна и только уговаривала своего отца уехать из Назарета. Наконец, он согласился, и они переехали в Сепфорис. В последующие годы многие добивались ее руки, однако для всех у нее был один ответ.
Она жила с единственной целью: дождаться того часа, когда тот, кто был для нее величайшим из когда-либо живших людей, вступит на свой путь проповедника живой истины. И она преданно следовала за ним в течение всех его наполненных событиями лет общественного труда, присутствуя (незамеченной Иисусом) в день его триумфального вступления в Иерусалим. И она была «среди других женщин» вместе с Марией в тот роковой и трагический день, когда Сын Человеческий висел на кресте, оставаясь для нее — как и для бесчисленных небесных миров — «возлюбленным и величайшим из десяти тысяч».

«За всю насыщенную событиями земную жизнь Иисуса не было ни одного более увлекательного и по-человечески более волнующего случая, чем это первое на его памяти посещение Иерусалима. Особенно воодушевляющим стало для Иисуса самостоятельное участие в храмовых диспутах, что надолго сохранилось в его воспоминаниях как важное событие позднего детства и ранней юности. Впервые он получил возможность провести несколько дней, предоставленный самому себе, испытать восторг от возможности уходить и приходить куда и когда вздумается.
В этот короткий период вольного существования в течение недели после Пасхи он впервые в жизни был полностью свободен от каких-либо обязанностей. И только через много лет ему предоставился такой же период свободы от всякого чувства ответственности — хотя бы на короткое время.

Женщины редко отправлялись на празднование Пасхи в Иерусалим; их присутствие не было обязательным. Однако Иисус фактически отказался идти без матери. И когда его мать решила присоединиться к ним, многие назаретские женщины пришли к такому же решению, вследствие чего в пасхальной группе оказалось наибольшее число женщин, когда-либо отправлявшихся на Пасху из Назарета. По дороге в Иерусалим они то и дело распевали сто двадцать девятый Псалом.

На всём пути от Назарета до Елеонской горы радостное предчувствие не покидало Иисуса. В детстве он часто и с почтением слушал рассказы об Иерусалиме и его храме. Теперь же ему предстояло увидеть их в действительности. Внешний вид храма — с Елеонской горы и вблизи — отвечал его ожиданиям и даже превосходил их, но когда он впервые вошел в его священные врата, началось великое разочарование.

Вместе со своими родителями Иисус прошел через территорию храма, чтобы присоединиться к группе новых сынов закона, которым вскоре предстояло пройти обряд посвящения в граждане Израиля.
Он был несколько разочарован поведением находившейся в храме толпы, однако первое сильное потрясение того дня случилось, когда его мать отделилась от них и направилась в галерею для женщин. Иисусу и в голову не приходило, что его мать не имеет права сопровождать его на церемонию посвящения, и он искренне негодовал из-за того, что она стала жертвой столь несправедливой дискриминации. Хотя это глубоко возмутило его, он смолчал, если не считать нескольких слов протеста, сказанных отцу. Однако он задумался, и задумался глубоко — как показали его вопросы, заданные книжникам и учителям неделю спустя.

Иисус прошел ритуал посвящения, но был разочарован его поверхностным и рутинным характером. Иисусу не хватало атмосферы личной заинтересованности, столь характерной для обрядов в назаретской синагоге. Затем он вернулся, чтобы поприветствовать свою мать, и приготовился вместе с отцом совершить первый осмотр храма — его различныхдворов, галерей и коридоров. Территория храма могла одновременно вместить свыше двухсот тысяч богомольцев, и хотя громадность этого здания по сравнению со всем виденным прежде поразила его воображение, еще больше он был озадачен размышлениями о духовном значении храмовых ритуалов и связанного с ними богослужения.

Хотя многие храмовые церемонии глубоко тронули Иисуса, чувствительного к красоте и символике, объяснения действительного смысла этих обрядов, предлагаемые его родителями в ответ на его многочисленные и пытливые расспросы, приносили ему одни разочарования. Иисус ни за что не хотел принимать объяснений поклонения и религиозного рвения, подразумевавших веру в гнев Божий или ярость Всемогущего. В ходе дальнейшего обсуждения этих вопросов, когда отец стал мягко настаивать на том, чтобы Иисус признал ортодоксальные еврейские догмы, он внезапно повернулся к своим родителям и, глядя с мольбой отцу в глаза, сказал:
«Отец мой, это не может быть правдой — Отец небесный не может так относиться к своим заблудшим земным детям. Небесный Отец не может любить своих детей меньше, чем ты любишь меня. И я хорошо знаю, что сколь бы неблагоразумными ни были мои поступки, ты никогда не излил бы на меня свой гнев и не дал бы выхода своему раздражению. Если ты, мой земной отец, по-человечески столь напоминаешь Божественного, насколько же больше должен быть исполнен добродетели и преисполнен милосердия небесный Отец. Я отказываюсь поверить в то, что мой небесный Отец любит меня меньше, чем мой земной отец».

Услышав эти слова своего первенца, Иосиф и Мария смолкли. И никогда впредь не пытались они изменить его представления о любви Бога и милосердии небесного Отца.»

«Убежденное и страстное повторение любой молитвы, если она является искренним выражением Божьего сына и произносится в вере, неизменно расширяет способность души к духовной восприимчивости, сколь бы неразумным ни было это прошение или сколь бы невозможным ни был прямой ответ на него.

Молясь, всегда помните о том, что сыновство является даром. Никакому дитя не требуется заслужить свой статус сына или дочери. Земное дитя рождается по воле своих родителей. Точно так же Божье дитя рождается в благодати и новой жизни духа по воле небесного Отца. Поэтому царство небесное — божественное сыновство — должно быть принято так, как принимают малые дети. В отличие от праведности — постепенного развития характера, которое является вашим обретением, — вы принимаете сыновство посредством благодати и через веру.

Молитва привела Иисуса к сверхобщению его души с Высшими Правителями вселенной вселенных. Молитва приведет земных смертных к тому общению, которое присуще истинному поклонению. Способность души к духовному восприятию определяет количество небесных благодеяний, которые могут быть лично восприняты и осознаны в качестве ответов на молитву.

Молитва и связанное с ней поклонение представляют собой метод отстранения от каждодневной рутины жизни, от однообразного круговорота смертного существования. Это путь приближения к одухотворенному самораскрытию, к индивидуальности интеллектуального и религиозного достижения.

Молитва — это противоядие от пагубного самоанализа. Во всяком случае, та молитва, которой учил Иисус, является именно такой благотворной опекой души. Иисус постоянно пользовался благотворным воздействием молитвы, молясь за своих собратьев. Учитель обычно молился за многих, а не за одного. Только в периоды великих кризисов своей земной жизни Иисус молился за себя самого.
Молитва — это дуновение духовной жизни посреди материальной цивилизации человеческих рас.
Поклонение — это спасение для поколений смертных, ищущих наслаждений. Как молитву можно сравнить с зарядкой духовных батарей души, так поклонение можно сравнить с настройкой души на прием вселенского вещания бесконечного духа Всеобщего Отца.
Молитва — это искренний и жаждущий взгляд дитя, обращенный на духовного Отца; она является психологическим процессом замены человеческой воли волей божественной. Молитва является частью божественного плана превращения того, что есть, в то, что должно быть.

Одна из причин того, что Петр, Иаков и Иоанн, столь часто сопровождавшие Иисуса в его длительных ночных бдениях, никогда не слышали молитв Иисуса, заключалась в том, что их Учитель чрезвычайно редко облекал свои молитвы в слова. Практически все свои молитвы Иисус возносил в духе и в сердце — молча. Из всех апостолов Петр и Иаков лучше других поняли учение Иисуса о молитве и поклонении.»

«Мораль возникает в самосознающем разуме; она отсутствует у животных, но является всецело результатом эволюции. В ходе эволюционного развития человека создаются все предпосылки для посвящения Настройщиков и излияния Духа Истины. Однако достижение уровней морали не освобождает человека от реальных трудностей смертного существования. Физическая среда обитания человека связана с борьбой за существование; социальное окружение делает необходимыми этическое регулирование; нравственные ситуации побуждают к выбору на основе высших мотивов; духовный опыт (после осознания существования Бога) требует, чтобы человек нашел Отца и искренне стремился стать таким, как он.

Религия не строится на научных фактах, общественных обязательствах, философских допущениях или предполагаемых моральных обязанностях. Религия — это независимая область человеческих реакций на жизненные ситуации, неизменно представленная на всех постморальных стадиях человеческого развития.
Религия может распространяться на все четыре уровня осознания ценностей и воплощения вселенского содружества: физический — или материальный — уровень самосохранения, социальный — или эмоциональный — уровень товарищества, нравственный — или основанный на чувстве долга — уровень разума, духовный уровень — уровень осознания вселенского содружества через божественное поклонение.

Ищущий факты ученый представляет Бога в качестве Первопричины, Бога силы. Эмоциональный художник видит Бога как идеал красоты, Бога эстетики. Рациональный философ иногда склоняется к постулату Бога всеобщего единства и даже пантеистического Божества.
Искренне религиозный человек верит в Бога, способствующего продолжению жизни, небесного Отца, Бога любви.
Нравственное поведение всегда предшествует появлению религии эволюционного типа и является частью даже богооткровенной религии, однако оно никогда не охватывает всего содержания религиозного опыта. Общественное служение есть результат нравственных помыслов и религиозной жизни. Биологически, нравственное поведение не ведет на более высокие уровни религиозного опыта. Поклонение абстрактной красоте не есть поклонение Богу; не являются поклонением Богу и возвеличивание природы или благоговение перед единством. Эволюционная религия порождает науку, искусство и философию, поднимая человека на уровень восприимчивости к религии откровения, включая посвящение Наставников и Духа Истины. Эволюционное полотно человеческого существования начинается и кончается религией, хотя и на совершенно различных уровнях: первый представляет собой эволюционный и биологический тип, второй — богооткровенный и периодический тип. Таким образом, хотя религия нормальна и естественна для человека, она не является обязательной. Человек не обязан быть религиозным, если он того не хочет.

Будучи в своей основе духовным, религиозный опыт никогда не будет до конца понятен материальному разуму; этим объясняется функция теологии — психологии религии. Для конечного сознания основная доктрина о понимании человеком Бога парадоксальна. Человеческая логика и конечный разум почти неспособны гармонично объединить представление о божественной имманентности — Бог как внутренняя часть каждого индивидуума — с идеей трансцендентальности Бога, божественного господства во вселенной вселенных. Чтобы обосновать разумное поклонение и подтвердить надежду на сохранение личности, два этих основных представления о Божестве должны объединиться в вероисповедном постижении понятия трансцендентальности личностного Бога и в осознании внутреннего присутствия частицы этого Бога. Трудности и парадоксы религии заключаются в полной недоступности ее реальностей смертному интеллекту.
Религиозный опыт дает смертному человеку три великих наслаждения уже в период его временного пребывания на земле:
1. Интеллектуально он получает удовлетворение от большего единения человеческого сознания.
2. Философски он получает подтверждение своих идеалов нравственных ценностей.
3. Духовно он преуспевает в обретении опыта божественного товарищества, духовного наслаждения от истинного поклонения.

В опыте, присущем эволюционирующим смертным миров, богосознание должно состоять из трех различных факторов, трех отличающихся уровней постижения реальности. Первым из них является восприятие разумом — осмысление идеи Бога. За ним следует восприятие душой — осознание идеала Бога. Последним пробуждается восприятие духом — осознание духовной реальности Бога.
Объединив все три фактора постижения божественного, — даже если это постижение остается неполным, — смертная личность в любое время охватывает все уровни восприятия осознанием личности Бога. Тем смертным, которые достигли Корпуса Завершения, всё это позволит со временем осознать верховность Бога и может впоследствии привести к постижению предельности Бога — определенной стадии овладения абсонитным сверхсознанием Райского Отца.

Из поколения в поколение опыт осознания Бога остается неизменным, однако философское представление и теологические определения должны изменяться с каждой новой эпохой в развитии человеческих знаний. Знание Бога, религиозное сознание, есть вселенская реальность, но сколь бы действительным (реальным) ни был религиозный опыт, он должен быть готов подчинить себя разумной критике и обоснованной философской интерпретации; он не должен стремиться к изоляции от совокупности человеческого опыта.
Вечное сохранение личности целиком зависит от выбора, сделанного смертным разумом, чьи решения определяют потенциал сохранения бессмертной души. Когда разум верит Богу, а душа знает его, и когда, с помощью Настройщика, душа и разум жаждут Бога, — тогда продолжение жизни обеспечено. Ограниченность интеллекта, недостатки образования, отсутствие доступа к культуре, ухудшение социального статуса и даже ущербность нравственных критериев человека из-за прискорбного отсутствия благоприятных условий в образовательной, культурной и социальной сферах не могут сделать неполноценным присутствие божественного духа в этих несчастных и по-человечески ущербных, но верующих индивидуумах. Обретение Таинственного Наставника знаменует собой начало — и обеспечивает возможность — потенциального роста и сохранения бессмертной души.

Способность смертных родителей производить потомство не зависит от их образовательного, культурного, социального или экономического статуса. В естественных условиях объединение родительских генов вполне достаточно для зачатия потомства.
Человеческий разум, различающий добро и зло, способный поклоняться Богу и заключивший союз с божественным Настройщиком, — вот всё, что требуется для зарождения и развития в таком смертном бессмертной души с необходимыми для продолжения жизни качествами, если только наделенный духом индивидуум ищет Бога и искренне стремится стать таким, как он, приняв чистосердечное решение исполнить волю небесного Отца.»