Актриса Алисия Сильверстоун задумалась о карьере детской писательницы и своем потомстве.
Сильверстоун призналась, что у нее есть интересные идеи, и она планирует выпустить серию книг для детей и подростков. Однако актриса боится родителей своих потенциальных читателей. По словам актрисы, родители не станут покупать книги писательницы, которая сама не имеет детей.
Все это заставило 32-летнюю кинозвезду всерьез задуматься о наследниках. Как призналась Сильверстоун, своего первенца она планирует родить уже в следующем году, после чего сразу же возмется за перо, пишет World entertainment news.
«У меня есть что сказать детям и о детях, но я думаю, что никто не захочет меня слушать, пока я сама не стану мамой. Я очень хочу родить, и в идеале я планирую родить естественным путем», - рассказала актриса.

Группа ДДТ даст благотворительный концерт на ВВЦ в поддержку разрушаемых историко-архитектурных памятников Москвы.
Концерт пройдет 2 сентября рядом с павильоном «Космос», сообщили РИА «Новости» организаторы.
Музыканты пытаются привлечь внимание к памятникам, которые требуют отдельного внимания и срочного вмешательства в их судьбу.
«Вход на концерт будет платным, и все собранные деньги в итоге пойдут на поддержку памятников», – пояснили агентству организаторы.
В списке объектов, судьба которых особенно волнует коллектив, столичные здания особняк Разумовских и 45 объектов Всероссийского выставочного центра (ВДНХ), который 1 августа отметил свой 70-летний юбилей.
На экранах на сцене рядом с «Космосом» зрителям будут продемонстрированы здания Москвы, требующие поддержки. По словам организаторов, Юрий Шевчук и его группа «ДДТ» исполнят песни, «связанные с городской и осенней тематикой».

2 сентября:
12.00 – Презентация книг С. Рыбаса «Сталин», «Столыпин»
13.00 – Презентация книг А. Житнухина «Зюганов», Г. Зюганова «Сталин и современность»,
Д. Язова «Маршал Соколов», И. Цыбульского «Сергей Степашин».
3 сентября:
12.00 – Презентация книги Д. Володихина «Митрополит Филипп»;
14.00 – Презентация книги А. Белякова «Алла Пугачева»;
16.00 – Презентация книг С. Рыбаса «Сталин», «Столыпин»
4 сентября:
12.00 – Презентация книг Е. Анисимова «Багратион» и Л. Ивченко «ПЖ русского офицера в 1812 году»,
А. Бондаренко «Милорадович»;
14.00 – Презентация книг «ЖЗЛ: Малая серия» Н. Старосельская «Виктор Авилов» и С. Марков «Михаил Ульянов»;
15.00 – Презентация книги В. Эрлихмана «Король Артур»;
16.00 – Презентация книги Д. Быкова «Булат Окуджава».
5 сентября:
12.00 – Презентация книги М. Левитина «Таиров»;
14.00 – Презентация книги Л. Сараскиной «Солженицын»;
16.00 – Презентация книг А. Варламова «Михаил Булгаков» и О. Лекманова «Осип Мандельштам».
6 сентября: 12.00 – Презентация книги М. Макарычева «Фидель Кастро»;
14.00 – Презентация книг Д. Олейникова «Бенкендорф», Б. Колоколова «Жандарм с царем в голове».

В Федеральном агентстве по печати и массовым коммуникациям прошла пресс-конференция, посвященная открытию XXII Московской международной книжной выставки-ярмарки. Ее провел заместитель руководителя Роспечати Владимир Григорьев.
Крупнейшая в России и одна из самых крупных в мире книжная ярмарка в Москве традиционно откроется в первую среду сентября. Ее главной особенностью будет то, что пройдет она в новом павильоне Всероссийского выставочного центра (ВВЦ, бывшая ВДНХ). Павильон N 75, расположенный недалеко от центрального входа на ВВЦ, отныне станет куда более просторной и комфортной для посетителей, специалистов и журналистов площадкой для ярмарки, нежели старый 57-й павильон, который критиковали за тесноту, шум и невозможность нормального общения для книжников и журналистов.
Открывая пресс-конференцию, Владимир Григорьев назвал будущую ярмарку "огромным медийным мероприятием". Под выставочные стенды, пресс-центр, конференц-залы в этом году отведено более 24 000 квадратных метров. На них разместятся более 800 экспозиций крупных и малых издательств России и всего мира. В этом году в ММКВЯ примут участие 55 стран. Почетным гостем ярмарки является Индия. Центральной экспозицией ярмарки станет также стенд Болгарии.
Во время пресс-конференции Владимир Григорьев также рассказал о предварительных итогах книгоиздательского 2009 года. Они, несмотря на экономический кризис, утешительны. К сентябрю издано более 82 000 новых наименований книг. Это больше, чем в прошлом году. Общий тираж изданной книжной продукции составляет 470 млн экземпляров.
Выступавший затем генеральный директор МКВЯ Н.Ф. Овсянников рассказал о том, что ждет посетителей ярмарки на входе. Цены входных билетов остаются прежними, - 60 рублей обычный билет и 30 рублей для льготников. Ветераны войны, инвалиды и дети пропускаются бесплатно. Кроме того, в этом году дирекция ММКВЯ сделала так называемый билет "двойного дня". Это значит, что, посетив ярмарку в первый день, человек сможет посетить ее по тому же билету и на следующий день или передать это право родственнику или другу.

Старкина С.В. Велемир Хлебников. М.: Молодая гвардия, – 339[13] с. ил.- (Жизнь замечательных людей)

До сих пор Велимир (Виктор Владимирович) Хлебников остается в глазах многих чудаком, бормотавшим непонятные слова на заумном языке и таскавшим в наволочке свои рукописи. Или – эпатажником, который обозвал себя «председателем земного шара», «королем времени» посреди сборища литературных экстремистов, которые тоже наперебой рассыпали вокруг себя всякую «отвязную» бессмыслицу.

Такое мнение, к сожалению, будет жить еще долго, несмотря на то, что со дня перезахоронения праха поэта на Новодевичьем кладбище в 1960 году, хлебниковедение сумело сделать довольно много для восстановления фактов из жизни и творчества уникального автора. Кроме того, значительная часть его произведений была опубликована прижизненно и в первые годы после смерти: пятитомное собрание 1928-1933 гг., стихотворные сборники, записные книжки.

Публикации возобновились в середине восьмидесятых годов. А теперь, с выходом книги Софьи Старкиной, исследовательницы русского авангарда, специалиста по хлебниковскому творчеству, все литературоведы и просто читатели получают возможность ознакомиться с цельным, подробным, опирающимся на достоверные документы жизнеописанием поэта. Необходимо сказать, в книге есть главное – живой отпечаток мира мыслей и личности поэта, очень четкий, донесенный до нас по восприятиям современников, которые в наименьшей степени были эпатированы «будетлянином» Велимиром, но вместе с ним первопроходцами шли по тернистым тропам практического языкознания, объединяющего языковые символы и ассоциативные впечатления. Ведь это все было серьезно, очень серьезно – ряды чисел и букв, символика цвета, расшифровка гласных и согласных, поиск прародительских слов и корней. Насколько и в чем поэт опередил свое время, ради чего он экспериментировал – обо всем этом можно узнать теперь из наиболее достоверного источника.

Коняев Н.М. Валентин Пикуль. М.: Алгоритм, – 400 с.

Отчасти из-за специфического образа жизни, а пуще того – стараниями советской и постсоветской критики, специализировавшейся на «разоблачении» писателя, до сих пор бытует мнение о том, что романы Валентина Савича Пикуля никоим образом не связаны с действительностью. Но так ли это? «Ведь добро, как всегда, остается добром в прошлом, будущем и настоящем…» И достаточно без лишней предвзятости прочитать один из них, чтобы убедиться: автор не укрывался от действительности в истории, но с помощью истории пытался ответить на вопросы, которые ставила перед ним жизнь. То есть шел самым традиционным для трудяги-писателя путем – разбирался в себе, искал себя. При этом «прогулки» по соседним десятилетиям и векам открывали перед ним удивительный мир, в котором легко и просторно можно было уместиться со всеми своими мыслями. В том числе, с самыми парадоксальными – например, о своей «отрицательной» популярности. Мол, плохо в России люди знают историю, и оттого читают его, Пикуля. А знали бы лучше, так не стали бы читать…
За такие парадоксы Валентин Савич должен был бы «поблагодарить» все тех же критиков из числа люмпен-интеллигенции. С момента выхода журнального варианта «Нечистой силы» автору приписали страшный грех антисемитизма, а увлекательность и доступность его произведений освистали как потакание низкопробным запросам поклонников дешевой беллетристики. Старый как мир прием – а ведь подействовал! И не на нервную какую-нибудь барышню, а на закаленного в военных и житейских бурях и очень талантливого человека! Впрочем, не стоит торопиться с выражением сочувствия. Автор «Моозунда», «Фаворита», «Трех возрастов Окини-сан» и множества других увлекательнейших произведений прожил замечательную жизнь. И большинство ее подробностей не ускользнули от писателя Николая Коняева, автора книги «Валентин Пикуль».

Рассадин С. Голос из арьергарда: Портреты. Полемика. Предпочтения. Постсоцреализм. М.: Время, – 384 с.

Известнейший деятель российской словесности, Станислав Рассадин предупреждает в предисловии к этой книге: «С некоторых пор, и чем дальше, тем пуще, словосочетания «литературная наука» или «наука о литературе» приводят меня в содрогание». Это, во-первых, нелицемерно, а во-вторых, имеет отношение не только к автору высказывания. Ибо содрогается не он один. После директивно-прокурорски-принудительного советского литературоведения – попробуй-ка сегодня заведи разговор том, как ты «литературой ведаешь» и какое свое мнение намерен высказать о писателях, об их достоинствах и недостатках, о роли и значении в современной культуре! Мигом тебя усмирят как монстра, вылезшего «качать права» и навязывать свое мнение тем, кому… А кому, простите? Тем, кто не имеет собственного? Таких нет. Да, за собственным мнением читатель никогда в карман не полезет. И ему, скорей всего, вовсе не требуется учиться, как правильно понимать прочитанное. Но зато, наверное, едва ли не каждый был бы не прочь найти единомышленников, и примкнуть и к ним. Не для того, чтобы заимствовать что-либо, но чтобы переглянуться, чтобы дополнить свое собственное, очень-очень личное мнение оттенками мнений тех, кто прочитал книгу с той же полки, что и он. Ибо при всей аффектации современного индивидуализма никто не в силах отменить стремление человека к сообществу.
К выполнению этой задачи и стремится Станислав Рассадин, подавая свой «Голос из арьергарда», размышляя о поэтах и прозаиках Давиде Самойлове, Владимире Соколове, Инне Лиснянской, Семене Липкине, Юрии Давыдове, Василии Аксенове, Фазиле Искандере, Олеге Чухонцеве, Евгении Блажеевском, Олеге Хлебникове. Он «портретирует» своих современников, осмысливает литературный и исторический процесс, ища и привлекая единомышленников – и противников, которые ведь тоже чьи-то единомышленники.

Русский венок Слободану Милошевичу. Составители Е.Г.Борисова, Е.А.Громова. М.: Алгоритм, – 304 с.

Конечно, Милошевич был не Христос, но слышать «Распни, распни его!» в пространстве стран свободы и демократии – до чего же это было тошно! Современное «открытое общество»… Чем больше оно кичится своей открытостью, тем порой яростнее стремится «закрыть» тех, кого время от времени, в силу модной ныне «политической целесообразности», оно же объявляет врагом демократии и преступником до всякого суда. Просто удивительно: как будто не было никаких исторических параллелей! Французское дело Дрейфуса, гитлеровский фарс с поджогом рейхстага и судом над Георгием Димитровым – какие еще нужны прецеденты имитации правосудия в целях манипуляции массовым сознанием? Ан нет, никто и не заметил хрестоматийных сравнений. И на глазах Европы, на глазах всего мира совсем недавно снова состоялась безнаказанная акция шельмования если не национального героя, то уж, во всяком случае, достойного всяческого уважения лидера-патриота.
В то время, когда историческое беспамятство пользуется самыми широкими льготами,
«Русский венок Слободану Милошевичу» - это, конечно, не есть восстановление справедливости в полном объеме. Следует признать, что воспоминания, собранные здесь в память о ярком политическом деятеле, носителе национальной идеи, не всегда объективны. И собственные речи Милошевича, восстановленные по фрагментам из разных источников, не всегда вызывают желание до конца разделить убеждения их автора. Но книга все-таки является значимым явлением. Она разоблачает манию политического величия и способность современных тоталитарных идей прикрываться видимостью демократических ценностей. Она приводит пример того, как в век Интернета по-прежнему, а то и еще более эффективно срабатывают механизмы замалчивания неугодных мнений. И совершенно ясно дает понять: нет занятия гаже, чем коллективное выкручивание рук пленному и массовая клевета на одиночку.

Германн Керн. Лабиринты мира. Все тайны древних лабиринтов. пер. с англ. А.Рудаковой, Л.Шведовой. – СПБ.: Азбука-классика, – 432 с.: ил.

Германн Керн (1941-1985), юрист, живя в Мюнхене, организовал более 50 экспозиций: огромные изображения нагорий Перу, календари Индии и Мексики, описания дедаловского лабиринта в Кносском дворце и садового лабиринта-путаницы Джерома Джерома. А также лабиринты греха, лабиринты с зеркальными стенами, города-лабиринты, водные и афганские лабиринты, где девушки скрывались от женихов, барочные «лабиринты любви» и поэмы-лабиринты… В своем увлечении он был не одинок. В 1970 году вышел репринт книги У.Г. Мэтьюза «Путаницы и лабиринты: история и развитие». В середине того же десятилетия энтузиаст Найджел Пенник опубликовал несколько работ, а также появилась монография Дженет Борд, название которой Г.Керн повторил – «Лабиринты мира». Одновременно рос интерес к воссозданию лабиринтов как сооружений для отдыха и развлечения. Ландшафтные дизайнеры открыли для себя новое направление деятельности, а конкуренцию им составила целая армия любителей. Популярность выставок Г.Керна росла, и на Миланской 1981 года побывало свыше 120 000 посетителей, а в каталог экспозиции вошло более 550 иллюстраций. Все они, плюс еще сто с лишним, затем были включены в книгу. Прожив всего 44 года, ее автор успел каталогизировать все известные лабиринты, сделался экспертом теории и истории вопроса, исследовал предмет как историк, искусствовед, психоаналитик и топограф.

Он утверждал: «Ни один из факторов не указывает на то, что у лабиринта было несколько создателей. Более вероятным представляется то, что схема лабиринта сложилась внутри какой-то одной культуры». Но какой? Керн не ответил однозначно, но, похоже, склонялся к указанию на крито-микенскую культуру, чьи материальные памятники редки и загадочны, а воспоминания о ней в античной литературе полны мистики и восхищения.

Впрочем, сугубо научным его труд назвать нельзя. Ответы на вопрос «в чем же смысл лабиринта?» сменяют друг друга: защита, инициация, жизненный путь, символическое изображение мира, попытка избавления от злых чар, даже «священная свадьба»… Керн отдельно приводит изображение лабиринтов-«иерихонов», очень своеобразно объясняя, почему концепция была спроецирована на этот библейский город, у которого, как всем известно из священной истории, было семь стен. Керн заявляет: «Нет, семь стен никогда не существовали… Сам ритуал, по которому следовало «обойти вокруг» города, обладал магическим действием и защищал город подобно стене… Этот же самый ритуал оказывал и прямо противоположное воздействие… Иерихон пал не от трубных звуков, но как раз наоборот – оттого, что осаждающие семь раз обошли город в полной тишине».
Утверждение, мягко говоря, спорное. Но нескучное! Заодно автор проводит параллель осады Иерихона и осады Трои, замечая, что языческая идея лабиринта была воспринята иудеями не сама по себе, а лишь в качестве инструмента. Затем примеры и толкования превосходят среднюю способность запоминания и наконец обнаруживается, что Г.Керн просто… нагружает разные изображения своими знаниями о той или иной культуре, сам же лабиринт у него не предмет исследования, а скорее, предмет поклонения.
Впрочем, его нельзя упрекнуть в откровенной профанации. Он справедливо выводит три концептуальные формы зарождения идеи: 1) лабиринт как литературный мотив; 2) лабиринт как определенная последовательность движений (танец); 3) лабиринт как графическое изображение. И отмечает, что «первоначальным воплощением идеи лабиринта явился именно танец». А увлекательность и бессмертие идеи Г.Керн объясняет и вовсе замечательно. Чтобы решиться вступить в лабиринт, требуется определенная зрелость. Несколько раз путник приближается к цели и снова удаляется от нее. Он должен следовать законам природы и отрицать всяческий субъективизм и произвольность. Достигнув центра, человек остается наедине с Богом, с самим собой, с Минотавром.
Заметно, что автор как бы «подыгрывает» идее классического лабиринта (не путаницы) и увлеченно несет нам мысль о том, что лабиринт - единственное сооружение на земле, которое снаружи выглядит сложно и угрожающе, а на деле поражает ясностью и простотой. Это мир, где все регламентировано, мир, дающий возможность жить правильно, мир, в котором есть закон. Словом, идеальный мир.
А почему бы и нет? В Индии лабиринты наделяли силой, облегчающей деторождение, а для индейцев хопи они символизировали реинкарнацию. Мозаичный напольный рисунок лабиринта в Шартрском соборе стал смысловой опорой ежегодного уникального праздника. Иоганн Себастьян Бах написал музыкальную пьесу под названием «Маленький гармоничный лабиринт». А искусство гравюры и книгопечатания подарило умникам и умницам занимательнейшую забаву – искать концы и начала фигурных стихотворных строк или живописных головоломок, наслаждаясь долгими поисками и конечным торжеством гармонии. Кому мало этого – в «Лабиринтах мира» всегда можно найти что-то свое.

Пиньоль А.С. Пандора в Конго пер с каталонского Н.А.Раабен. – М.: Мир книги, – 448 с.

Как, соблюдая традиционные законы повествования, то есть завязки, развития действия, кульминации, развязки, дать читателю то, зачем он берет в руки книгу, – новизну? А прежде этого, как насладиться своими писательскими владениями по-новому, не по-надоевшему? Да помнить надо о привилегии на умолчание! Что и делает успешный каталонский прозаик Альберт Санчес Пиньоль. Банальность отношений белых людей и африканцев он накладывает на банальность столкновения землян и «тектонов» (подземных жителей, враждебных землянам). Саспенс тоже банален, ибо его много, очень много. Только самоирония автора чуть-чуть предупреждает: не все так просто, вы еще будете удивлены. Что и происходит в финале, когда, наконец, читатель понимает, как он был обманут автором с самого начала – и принимает этот обман с благодарностью.

Известный детский поэт, автор советского и российского государственных гимнов Сергей Михалков умер в Москве в одной из клиник на 97-м году жизни. Об этом сообщает РИА Новости со ссылкой на Союз писателей России.
Президент России Дмитрий Медведев выразил искренние соболезнования супруге Сергея Михалкова, его сыну Никите Михалкову, всем родным, близким и почитателям таланта скончавшегося поэта. Председатель правительства России Владимир Путин также выразил соболезнования родным и близким классика детской литературы.

Сергей Михалков, писать стихи начал еще в подростковом возрасте. В 1937 году окончил Литературный институт им. М.Горького. Михалков является автором слов, как первого Гимна СССР, так и нынешнего Гимна Российской Федерации.
Сергей Михалков родился 13 марта 1913 года. Герой социалистического труда, секретарь правления Союза писателей СССР, трижды лауреат Государственной премии СССР, лауреат Ленинской премии. Автор текста Гимнов СССР и Российской Федерации. Классикой русской и советской детской литературы стала поэма Сергей Михалкова "Дядя Степа".

В 2008 году - в год своего 95-летия - указом президента РФ Сергей Михалков был награжден Орденом святого апостола Андрея Первозванного - "за выдающийся вклад в развитие отечественной литературы, многолетнюю творческую и общественную деятельность".

Скульптурная композиция в честь трех знаменитых студентов Всероссийского государственного института кинематографии – Андрея Тарковского, Василия Шукшина и Геннадия Шпаликова – будет установлена во дворе учебного заведения, сообщает РИА Новости со ссылкой на пресс-конференцию режиссера Сергея Соловьева.
Автором скульптурной композиции является Алексей Благовестов, самой известной работой которого стал памятник Виктору Цою, где культовый российский музыкант изображен сидящим верхом на мотоцикле.
Несмотря на то что все трое студентов никогда не работали во ВГИКе и не входили в состав ученого совета этого института, у них, по словам Соловьева, «хватило сил определить художественное лицо отечественной и мировой кинематографии второй половины XX века».
Студенты ВГИКа не только одобрили данную затею, но и выступили инициаторами создания скульптуры.

Чехов А.П. Беседа пьяного с трезвым чертом. СПБ.: Азбука-классика, – 272 с.

В этом сборнике объединены рассказы молодого Чехова, так или иначе связанные с темой пьянства. Взятые в совокупности, они представляют собой целую энциклопедию спиртных напитков, а также обычаев, церемоний и случаев их употребления, с поводами и причинами, а также без оных. Чеховские герои пьют шампанское, херес, мадеру, рябиновку и смородиновку, портер, пиво, ликеры, но по большей части все-таки водку. Пьют актеры и писатели, генералы и титулярные советники, миллионеры и сапожники, почтенные отцы семейств и подбитые ветром представители холостяцкой молодежи. Пьют с горя и с радости, на поминках и свадьбах, чтобы убить время и чтобы поддержать компанию, от любви к жизни, друг к другу и, равно, от ненависти к тем же самым предметам. Пьют от слабости и зависти, по сложившейся привычке и в силу трепетной заботы о своем здоровье, а также просто так, не отдавая себе никакого отчета в причинах употребления горячительных жидкостей. Пьют дома, в гостях, в ресторанах, трактирах, вокзальных и театральных буфетах. Пьют в деловой поездке, в путешествии ради удовольствия, накануне самых важных событий жизни и порою даже вместо этих самых событий… Выпив, чеховские персонажи делаются смирными или буйными, начинают жаловаться или грозить высказать начальству «сущую правду», задушевно беседуют с чертями и собаками, критикуют весь мир или сами морально разоблачаются донага. Пьянство может вдруг сблизить совершенно разных людей, но может и рассорить самых близких, чтобы в конце концов любое затеянное ими дело – охота, любовное свидание, санитарная инспекция или поездка в Париж – закончилось полным и безоговорочным провалом. Скажете, что вы другого и не ждали? Что от любой пьянки результат всегда одинаковый? Ну, так кто ж спорит-то! Между двумя чертями, пьяным и трезвым, всегда есть наш свободный выбор.

Близнюк М. Прекрасная Маруся Савва…: Русская эмиграция на концертных площадках и в ресторанах Америки. – М.; Русский путь, – 416 с.: ил.

Ни в России, ни за ее пределами до сих пор не нашлось исследователя, внимание которого обратилось бы к творчеству и жизни не просто забытых, а практически полностью неизвестных исполнителей русских народных песен и цыганских романсов на Западе, в эмиграции. Есть, конечно, коллекционеры-энтузиасты с их довольно богатыми собраниями, но никто из них не располагает сколько-нибудь подробными и систематическими сведениями о жизненном пути хотя бы одного представителя русской музыкальной культуры, прижившегося на чужбине.
Увы также: почти никому из этих прижившихся не удалось миновать ресторанных эстрад, а большинству пришлось ими и ограничиться. Но нельзя отрицать, что были у таких исполнителей свои горячие поклонники, что немалая часть публики приезжала в русские рестораны не столько затем, чтобы выпить-закусить, сколько послушать пение, отнюдь не кабацкое.
Одной из таких певиц была Маруся Сава (Мария Савицкая), исполнявшая цыганские романсы и оставившая яркий след в душах своих слушателей. Настолько яркий, что именно ее жизнь захотел описать автор, и сделал это, несмотря на то, что большинство людей, которым было что вспомнить, уже успели уйти из жизни. Впрочем, объемное издание посвящено не одной только певице Марусе. В нем красной нитью проходит идея «энциклопедии эмигрантской жизни». Здесь есть персональные и групповые портреты, исторические справки, художественные зарисовки, бытовые подробности, отсвет важных дат двадцатого века и заразительная эмоциональная заинтересованность. Хотя надо признаться, что читать эту книгу трудно. Очень мало в ней узнаваемого для нас – мест, имен, событий. Слишком долго две ветви одного общества росли в разные стороны. Возможно, это оттолкнет кого-то из читателей. Зато кому-то подарит возможность знать то, что знают немногие.

Самойлов Д. Конь о шести ногах: Стихотворные пьесы и стихи для детей. – М.: Октопус, – 240 с.: ил.

С именем Давида Самойлова для большинства читателей связано представление о поэте-философе, который в рифму и без нее вел постоянный поиск ответов на вечные вопросы: «Почему свобода – право человека? Свобода – обязанность человека». Еще он мастерски умел создавать историко-поэтические портреты («Пушкин, Пестель и Анна»), выбирать острые драматичные ситуации («Смерть Ивана Грозного»), модулировать тонкие лирические оттенки. А еще он писал сценарии, песни для кинофильмов, участвовал в создании нескольких спектаклей в Театре на Таганке, в «Современнике». Он не дожил до семидесятилетия, умер 23 февраля в 1990 году, сразу после того, как закончил вести таллиннский вечер памяти Пастернака. До 2005 года, до восьмидесятипятилетия поэта, к его творчеству почти не обращались издатели. Оживление началось лишь в последние годы. На его фоне стоит заметить очень яркое и привлекательное издание стихов для детей. В него вошли несколько детских пьес, почти не уступающих «Кошкиному дому» Самуила Маршака или «Айболиту» Корнея Чуковского. В них свободная речь, с неожиданным и чисто-детским переосмыслением заурядных вещей, выпуклые и забавные образы, несложные, но в то же время увлекательные и неожиданные сюжеты. Например, волк, съевший бабушку и Красную шапочку, объявляет себя ненастоящим, надувным и просит разрезать его по шву, чтобы потом легче было зашивать. А помните песенку кота в известном мультфильме: «Сапоги-сапожки,/ Кот в сапогах!/ Удивятся кошки:/ Ах, ах, ах!» Она, оказывается, на стихи Давида Самойлова. В общем, много что еще можно обнаружить в содержании новой детской книжки. Но надо сказать и об оформлении. Художник Татьяна Любимова сделала яркие, динамичные иллюстрации - в традиционной манере, но не без юмора. Веселые мордочки зверей легко запоминаются и действительно украшают собой добротное детское издание.

Помнишь песню о празднике общей беды? В прошлой жизни ее сочинил «Наутилус». Утекло уже много не только воды; это чувство ушло, а точней, превратилось. Эту песню, как видишь, давно не поют, — устарелость ее объясняется вот чем: нас когда-то роднил тухловатый уют в заповеднике отчем, тогда еще общем. Мы стояли тогда на таком рубеже, что из нового времени видится еле: наши праздники разными были уже, мы по-разному пели, по-разному ели, нам несходно платили за наши труды — кто стоял у кормила, а кто у горнила, — но тогда состояние общей беды нас не то чтобы грело, а как-то роднило. Загнивал урожай, понижался удой, на орбите случалась поломка-починка — это все еще виделось общей бедой, а не чьей-то виной и не подвигом чьим-то. Было видно, что Родина движется в ад, и над нами уже потешалась планета; в каждом случае кто-нибудь был виноват, но тогда еще главным казалось не это. Над Советским Союзом пропел козодой, проржавевшие скрепы остались в утиле — стал Чернобыль последнею общей бедой, остальные уже никого не сплотили.

Двадцать лет, как в Отечестве длится регресс — череда перекупок, убийств и аварий. Все они — от Беслана до Шушенской ГЭС — повторяют сегодня единый сценарий. И боюсь, что случись окончательный крах — и тандему, и фонду, и нефти, и газу, — перед тем, как гуртом обратиться во прах, мы сыграем его по последнему разу. По Отчизне поскачут четыре коня, но устраивать панику мы не позволим, и Шойгу, неразумную прессу кляня, многократно напомнит, что все под контролем. Госканалы включатся, синхронно крича, что на горе врагам укрепляется Раша; кой-кого кое-где пожрала саранча, но обычная, прежняя, штатная, наша. Тут же в блогах потребуют вывести в топ («Разнесите, скопируйте, ярко раскрасьте!»), что Самару снесло и Челябинск утоп, но людей не спасают преступные власти. Анонимный священник воскликнет: «Молись!» и отходную грянуть скомандует певчим; анонимный появится специалист, говоря, что утопнуть Челябинску не в чем… Журналисты, радетели правозащит, проберутся на «Эхо», твердя оголтело, что в руинах Анадыря кто-то стучит. Против них возбудят уголовное дело. Не заметив дошедшей до горла воды и по клаве лупя в эпицентре распада, половина вскричит, что виновны жиды. Эмигранты добавят, что так нам и надо. Населенье успеет подробно проклясть телевизор, «Дом-2», социалку и НАТО, и грузин, и соседей, и гнусную власть (кто бы спорил, всё это и впрямь виновато). Будет долго родное гореть шапито, неказистые всходы дурного посева. Пожалеть ни о ком не успеет никто. Большинство поприветствует гибель соседа. Ни помочь, ни с тоской оглянуться назад, — лишь проклятьями полниться будет френд-лента; ни поплакать, ни доброго слова сказать, ни хотя бы почуять величья момента; ни другого простить, ни себя осудить, ни друзьям подмигнуть среди общего ора… Напоследок успеют еще посадить догадавшихся: «Братцы, ведь это Гоморра!» Замолчит пулемет, огнемет, водомет, оппоненты улягутся в иле упругом, и Господь, поглядевши на это, поймет, что флешмоб, если вдуматься, был по заслугам. Но когда уже ляжет безмолвья печать на всеобщее равное тайное ложе — под Москвой еще кто-то продолжит стучать, ибо эта привычка бессмертна, похоже. Кто-то будет яриться под толщей воды, доносить на врага, проклинать инородца…

Ибо там, где не чувствуют общей беды, — никому не простят и никто не спасется.

Дмитрий Быков

24.08.2009
"Новая газета" №92 от 24 августа 2009г.

Астапов А.А. Воспоминания старого букиниста. М.: Гос. публ. ист. Б-ка России, 2009. – 156 с.

Астапов Афанасий Афанасьевич (1840-1917) – российский антиквар-букинист и библиофил. Интересен тем, что прошел путь от мальчика в книжной лавке до владельца собственного книготоргового дела и авторитетного эксперта-книговеда. Стал одним из учредителей и активнейших членов Московского библиофильского кружка. Он прекрасно знал книгу и как товар, и как творческое произведение. В конце XIX – начале XX века Астапов издавал книготорговые каталоги, которые до сих пор являются ценными источниками сведений по истории русской культуры вообще и книжного дела в частности. Еще он опубликовал ряд статей по проблемам книгоиздания и книготорговли, а также прижизненные записки и воспоминания. Их переиздание с добавлением писем, приложений и именного указателя составляет основу «Воспоминаний старого букиниста».

Дик Ф. Валис. Пер с англ. В.Баканова, А.Криволапов.; СПб.: Амфора, 2008. - 335 с.
Дик Ф. Всевышнее вторжение. Пер с англ. М.Пчелинцева; - СПб.: Амфора, 2007. – 335 с.

Филипп Кайндред Дик всегда делал собственную запись, когда у него брали интервью. Испытывал навязчивые тревоги по отношению к политическим партиям. Проговорился о неких мистических силах, влияющих на его жизнь. Некоторые из его коллег отозвались о нем как о человеке «психически неустойчивом». А больше всего его интересовало, насколько реальна реальность. За это он был признан миллионами читателей одним из оригинальнейших писателей прошлого столетия. Самым продуктивным периодом в творчестве Филипа Дика стали шестидесятые годы, а самыми напряженными – семидесятые, когда он приступил к созданию трилогии «Валис», размывающей границу между творчеством и биографией. Фантаст-визионер стал воплощать мысль Гераклита о времени, которое превращается в пространство и тем самым сделал свою собственную, изначально любимую идею превращений и вмешательства в интеллект совершенно виртуозной. В самом деле, почему бы нет? Ведь даже полных профанов покоряли его смелые опыты - одни только экранизации «Бегущий по лезвию бритвы» и «Вспомнить все» чего стоили!

Дик умер в 1982 году, но его сочинения вдохновили ученых на создание робота-андроида – электронно-механической копии писателя. Сверхъестественное сходство с оригиналом, способность узнавать людей по биометрическим показателям, понимать выражение лиц и расшифровывать жесты, участвовать в диалогах – десятки телеканалов выпустили в эфир интервью с копией Филиппа Дика! А на днях андроид пропал. Истинная правда, пропал. А вдруг – вы только себе представьте…

Кравчинский М.Э. Песни, запрещенные в СССР. Нижний Новгород: ДЕКОМ. – 2008. + СD с записями песен

«Воркутинцы», «магаданцы», «бородачи», «слепые» - наверное, эти взятые в кавычки слова следовало писать с заглавной буквы, как имена собственные, а именно – названия ансамблей, песенных групп. Но они слишком долго служили условными обозначениями и остаются такими до сих пор, несмотря на широкую популярность в недавнем прошлом. Пожалуй, сейчас только из книги Максима Кравчинского «Песни, запрещенные в СССР» можно узнать, кто же это были и почему заслужили упоминание рядом с именами Леонида Утесова, Аркадия Северного, Саши Комара, Александра Галича и т.д.
Московский историк подпольной эстрады выпустил уже вторую работу по избранной им тематике, и надо признаться, что предмет его увлечения заслуживает самого пристального внимания. Пусть автором пока еще снят только поверхностный слой, использованы только «вершки» информации, но и это уже немало. Все-таки судьбы талантливых людей, которым досталась только теневая известность, чреватая больше опасностью, чем отрадой и выгодой, не должны быть окончательно забыты. Их творчество было во многом уникальным, и оно навсегда вписалось в пласт культуры двадцатого века – вернее, втиснулось в него, от преодоления преград оставив очень глубокий отпечаток, поразительный в своих противоречиях. «Интеллигенция поет блатные песни» - где и когда еще могло случиться такое? Но почему – блатные? Почему с «цыганщиной, ресторанщиной, романтикой проходных дворов и подворотен»? Во-первых, потому, что «везде и у каждого сословия были свои знаменитые песни нищих, которые умерли только в 60-х годах 20-го века», - отвечает автор книги. И добавляет, что официальная эстрада, как вся официальная культура в целом, «обслуживала великую утопию, советскую мифологию», и нужны были, наверное, песенные антиутопии, чтобы они «возвращали нас к реальности, чтобы здоровое скептическое начало помогало как-то выжить».

Карпов А.Ю. Княгиня Ольга. М.: Молодая гвардия, 2009. – 376с.

Серия «Жизнь замечательных людей» пополнилась очередной новинкой – книгой Алексея Карпова «Княгиня Ольга». Она посвящена уникальной исторической личности, озарившей свой век и свою страну ярким всполохом пламени, светлым и темным одновременно.
«Обновилась Русская земля святым крестом, его же приняла Ольга, благоверная княгиня» - такой своей главной заслугой, личным принятием христианства, вошла в историю киевская правительница, бабка князя Владимира – того самого, который уже навсегда необратимо приобщил всю Русь к христианскому миру.
Но не только благодать первокрещения сделала эту женщину незабываемой и вечно притягательной для профессиональных историков и простых любителей художественно-исторического жанра. Обретение новой веры могло бы остаться лишь фактом личной жизни одной особы, пусть даже очень знатной, если бы не дохристианская часть Ольгиной биографии.
О дате рождения Ольги никаких упоминаний нет, но известно, что она из псковской земли – то ли из Изборска, то ли из села Выбуты, вряд ли знатного рода, с раннего детства сирота и свои самые юные годы провела, занимаясь нетрадиционным для женщины ремеслом – переправой путников через реку Великую. Вот так, в челне, на быстрине, увидел ее однажды охотящийся князь и, приняв поначалу за юношу, попросил переправить его с берега на берег. Потом он, разумеется, разглядел, что рядом с ним в челне младая красная девица и повел себя соответственно удобной ситуации и своим мужским желаниям. Но получил такой грамотный (в буквальном смысле) словесный отпор, что вместо похоти проникся самым возвышенным восхищением и уважением к девушке. Князя звали Игорем (не путать с Игорем Северским, который стал героем «Слова о полку» и жил на два с половиной века позже). Через некоторое время Игорю пришлось вернуться в Киев, к делам государственного правления, в числе которых заодно подоспела необходимость династического брака. Нетрудно догадаться, что грядущие смотрины невест, собранных со всех концов Руси, оказались только фоном для выбора, предопределенного самой судьбой.
Конечно, нельзя не заметить, что в описании Ольгиной юности больше фольклорных черт, чем достоверных фактов. Даже, честно говоря, тут вовсе мало что можно назвать фактом – ни одно письменное упоминание не является современным произошедшим событиям и поэтому не может считаться их достоверным свидетельством. Но в то же время нельзя сбросить со счетов народную память, которая сохранила имя Ольги во многих местных названиях, из которых все связаны с рекой Великой – Ольгин камень, Ольгины ворота и Ольгины слуды («слуды» – крутые берега с уступами, вроде террас, в другом значении – мочажины и заливные луга). А что касается мудрого поведения юной перевозчицы – стоит ли ему удивляться, зная будущую прозорливость и державную силу Ольги-правительницы?
В 903 году Игорь и Ольга были обвенчаны – вот это уже факт. У них родился сын Святослав – единственный наследник, будущий славный полководец и глава государства. Во время военных походов Игорь оставлял дела правления в руках жены, и независимо от походных удач или поражений эти дела всегда шли ровно. Так продолжалось до тех пор, пока древляне, обитавшие к западу от Киева, не возмутились жадностью Игоря, собиравшего с них дань, и не убили его.
Это событие стало переломным в жизни Ольги. Ее месть за убийство мужа была так коварно задумана и драматично осуществлена, что оставила в истории огромный пласт информации для бесконечного изучения и толкования. Древлянские послы-сваты были обмануты Ольгиным обещанием великой чести и проносом на руках в ладье по всему городу, после чего их в той же ладье сбросили в яму и закопали живьем. Других послов тоже с великой честью зазвали попариться в баньке, которая стала для них погребальным костром. Город Искоростень был также выжжен, но не воинами и не княжескими слугами, а …птицами, голубями и воробьями. Всего по три птички со двора потребовала «смилостивившаяся» княгиня в виде дани, да и тех приказала пустить обратно. Правда лишь после того, как ее люди привязали к птичьим лапкам по куску горящей пакли.
Потом были походы на печенегов и на Царьград. Ольгины военные победы затмили ее языческую жестокость в осуществлении кровной мести. Впрочем, для современников княгини внутренняя месть была делом столь же почетным, как и внешние завоевания. Потомкам, конечно, труднее разобраться в обстоятельствах давно минувших дней и нравах эпохи одиннадцативековой давности. Но тем больше поводов у нас задуматься о контрастах человеческой души, о возможностях греха и искупления в рамках христианского учения. Ведь весь гнев Ольги, ее мстительность, массовые кровопролития и прочие грехи были прощены ей в таинстве крещения. И была она затем причислена к небесному сонму в лике святом и равноапостольном, что не могло произойти ни по расчету, ни по случаю, а только по благодати свыше. Именины Ольги празднуются раз в году, в годовщину ее смерти – 24 июля (по новому стилю). А книжку о жизни княгини можно теперь прочитать во всякий день.

Торговец антиквариатом Рэймонд Скотт (Raymond Scott) обвинен в краже первого издания пьес Уильяма Шекспира (William Shakespeare), которое оценивается в Ј3 млн, пишет Daily Telegraph.
Этот 900-страничный фолиант является самым ранним сборником произведений и считается самой значимой книгой английской литературы. Он состоит из 36 пьес, часть которых («Макбет», «Укрощение строптивой», «Двенадцатая ночь» и другие) никогда прежде не издавалась.
В июне прошлого года 51-летний Скотт был арестован по подозрению в краже шекспировского фолианта 1623 года издания из библиотеки Даремского университета (Durham University), Великобритания. Ценная книга была похищена антикваром в 1998 году. Расследование началось после того, как Скотт пришел в Шекспировскую библиотеку Фолджера в Вашингтоне, США, представился международным бизнесменом и попросил проверить на подлинность фолиант, якобы найденный им на Кубе.
Однако эксперты быстро обнаружили, что книга была похищена из британской университетской библиотеки, и сообщили в правоохранительные органы. В результате Рэймонд Скотт был задержан. Антиквар отказался публично признать свою вину и заявил, что десять лет назад, когда была совершена кража, он даже не мог отличить фолиант Шекспира от книги Джеки Коллинз. Вскоре после ареста торговец был выпущен под залог до 10 февраля. На днях ему были предъявлены обвинения в краже книги и в хранении похищенных вещей.
Как писал «Вокруг Света», до сегодняшнего дня сохранились только 200 экземпляров первого сборника пьес Шекспира, который в 1623 году продавали за 20 шиллингов. Недавно один из сохранившихся экземпляров был продан на аукционе за Ј2 млн. А 4 июня 2008 года еще один экземпляр книги был выставлен на торги аукционного дома «Кристис» (Christie’s).  
Кстати, треть жителей Великобритании не знает, что Шекспир писал пьесы и сонеты. А многие из них при этом полагают, что он был английским королем, или сомневаются в его существовании. Но не только невежественные англичане, но и многие ученые ставят под сомнение историчность Шекспира и считают, что его произведения принадлежат перу разных авторов.

Гумилев без глянца; сост. П.Фокин. – СПб.: Амфора, ТИД Амфора, 2009. – 477 с.

Гумилев, наряду с Блоком, Мандельштамом и Цветаевой, – одна из ключевых фигур русской поэзии. Это притом, что в его стихах, на первый взгляд, очень мало русского: герои, каждый в отдельности, выглядят слишком блестящими и космополитичными, эксцентричными и пафосными для нашей национальной лирической традиции. Но вся гумилевская поэзия в целом удивительно созвучна русскому характеру, который охотно тешится всякими «басурманскими» затеями, легко пленяется рисковыми авантюрами, любит яркую живописную обстановку и с готовностью ставит на себе любые безрассудные эксперименты. А каким был характер самого поэта Гумилева? Какие его черты и события жизни запали в память современников? Этому посвящен сборник «Гумилев без глянца» - мозаика воспоминаний нескольких десятков человек, лично знавших поэта.

Грин А.С. Таинственный лес. – М.: ОГИ, 2009. – 224 с.
Вышел очень оригинальный и очень значительный сборник рассказов Александра Грина. Он составлен из произведений так называемого «северного периода», то есть тех лет, которые писатель провел в тюремном заключении и в дореволюционных ссылках – сибирской и архангельской, отбывая наказание за содействие эсерам. Редко публикуемые, рассказы сборника чрезвычайно важны для понимания личности А.Грина, его исканий и становления. В них отразились события нелегкой жизни гонимого человека и сложные проблемы жизни и смерти, которые он старался осмыслить, становясь писателем. Это «Жизнь Гнора», «Ксения Турпанова», «Таинственный лес», «Капитан Дюк», «Сто верст по реке» и «Синий каскад Теллури». Рассказам предшествует статья о Грине выдающегося современного литературоведа, критика и писателя Алексея Варламова.

Издательский дом «Классика-XXI» представил книгу Григория Гордона «Эмиль Гилельс. За гранью мифа».
Это не биография одного из величайших пианистов XX века и не музыковедческое исследование его стиля — профессор Российской академии музыки им. Гнесиных Григорий Гордон задается другой, актуальной и по сей день целью: высвободить образ Гилельса из-под густой пелены мифов и домыслов, сформированной как советской критикой, так и ближайшим окружением пианиста.
В чем только не обвиняли Гилельса! В узости музыкального кругозора, техническом несовершенстве, в дерзком поведении по отношению к собственному консерваторскому наставнику, прославленному Генриху Нейгаузу, в несговорчивости и мизантропии. И это понятно — слишком уж заманчив объект нападок: сталинский любимец, чуть ли не единственный «выездной» в послевоенное время, соперник Рихтера, долгие годы претендовавший на первое место среди пианистов…
Так кто же он? Честолюбец? Отчаянный смельчак, не побоявшийся в политически напряженные 50-е годы на Первом конкурсе им. Чайковского присудить высшую награду американцу и ходатайствовать за Нейгауза в НКВД? А может, совершенно другой, незнакомый человек?
Общекультурный масштаб книги задается нестандартными мыслями о пианисте и искусстве в целом, апелляцией к широкому кругу исторически важных мнений — чего только стоят имена Пастернака, Бродского, Ахматовой, Набокова, Цвейга, Рахманинова, Шопенгауэра! Гилельс же, который сам о себе предпочитал не говорить и был всегда предельно сдержан на любого рода оценки и высказывания, предстает перед нами человеком обезоруживающей честности и прямоты, именно в силу этих качеств с легкостью наживавшим себе врагов. Открытие и настоящее признание великого пианиста, по сути, только начинается.

В Москве полная программа пребывания нобелевского лауреата выглядит вот так:
27 августа 2009 г. 15.00 – 16.30 «Российская Государственная библиотека» (адрес: ул.Воздвиженка 3/5)
Пресс-конференция. Презентация нового романа «Музей невинности».
27 августа 2009 г. 18.30
«Московский Дом Книги» (адрес: ул.Новый Арбат, дом 8)
Автограф-сессия
28 августа 2009 г. 12.00 – 13.00
«Институт стран Азии и Африки» (адрес: ул.Моховая, дом 11)
Открытая лекция.

Гоголь Н.В. Нос. Дизайн и иллюстрации художника Олега Корытова. М.: КИТОНИ, 2009.– 64с.
Возможности книги исчерпаны? Web-дизайн победил? Но вы взгляните на издание повести «Нос», оформленное известнейшим книжным дизайнером Олегом Корытовым, и новые впечатления от давно знакомого произведения, новый его контекст и удивительно современная модель игрового сознания сделаются нашим неотъемлемым достоянием. Пространственное изображение литературного произведения с отнюдь не масштабным сюжетом (подумаешь, один чей-то нос пропал и зажил отдельной жизнью!) осмыслено и исполнено столь мастерски, что оставляет далеко позади всякие видео- и кино-фантасмагории с монстрами и глобальными катастрофами. Средства дизайнера книги намеренно скупы: квадратный формат, чуть-чуть фигурной верстки, черно-белая графика – и все, но какой эффект! Впрочем, у самого Гоголя тоже все было просто – бумага, чернила, буквы…

Норвежский писатель Кнут Гамсун называл Москву сказочным городом, перед которым бледнеет все, о чем он когда-либо мечтал. «В сказочной стране» - так озаглавлены путевые заметки о поездке Гамсуна в Россию в 1899 году. Чувства писателя к России всегда были взаимны. Например, Михаил Пришвин после путешествия по родине Гамсуна сказал: «У русских есть какая-то внутренняя интимная связь с этой страной».

О таких высоких духовных отношениях напомнили друг другу участники одного очень важного мероприятия, состоявшегося в честь года Гамсуна и 150-летнего юбилея великого норвежца. 21 апреля состоялось официальное открытие выставки изданий Кнута Гамсуна на русском и норвежском языках в Овальном зале Всероссийской государственной библиотеки иностранной литературы. Выставку открыли чрезвычайный и полномочный посол Норвегии в России Кнут Хауге и директор ВГБИЛ Екатерина Юрьевна Гениева. Господин посол сделал подарок россиянам – для благотворительных программ фонда Людмилы Улицкой передал в дар фонду 100 экземпляров книги Натальи Будур «Гамсун. Мистерия жизни» из серии «Жизнь замечательных людей». После состоялись выступления ведущих сотрудников библиотеки, которые рассказали собравшимся о представленных в экспозиции книгах и о праздновании года Гамсуна в России. Исключительным украшением вечера стал показ фильма «Плоды земли», снятого в 1921 году по одноименному роману Гамсуна, едва ли не лучшему из всего его творчества. Именно за «Плоды земли» писатель получил Нобелевскую премию по литературе. В период с 1971 по 1991 гг. все копии гамсуновской ленты считались утерянными. Но вдруг почти одновременно нашлись два экземпляра в США и Нидерландах. Немое творение режиссера Гюннара Соммерфльдта было оцифровано к 150-летию автора романа, и его демонстрация во ВГБИЛ произвела большое впечатление.
Для справки: Кнут Гамсун (Педерсен) родился 4 августа 1859 г. и умер 19 февраля 1952 г.. За свою жизнь он написал более 30 романов; повести, пьесы, рассказы, публицистические книги, стихи. Его переводили Блок и Куприн.

Сергей Довлатов – имя, человек, творчество, миф. И более всего, пожалуй, именно миф. Ведь содержание его рассказов, такое острое, актуальное и многозначительное во время их создания, сегодня зачастую утекает от понимания современников, как вода между пальцев. И, если бы не сквозной образ их главного «лирического героя» Долматова, читательский интерес к автору мог бы уже быть ничем не поощрен и вовсе заглушен. Но персонаж Долматов жив, и потому у писателя Довлатова еще есть масса читателей и поклонников, а его влияние на молодых петербургских писателей вообще трудно переоценить. Как всякий мифологизированный образ, автор-герой обретет вечную жизнь – вернее, он ее уже обрел, только в не завершенной пока форме.

Биографии Довлатова пока нет. О человеке, который всю жизнь балансировал между искусством и искусством жить, между позицией писателя и собственного литературного персонажа, осталось множество воспоминаний современников. Все они ярки, оригинальны, но, возможно, в том-то и заключается главная трудность – создать единый живописный портрет, приглушив слишком яркий свет из множества источников. Или «включать» эти источники поочередно, короткими вспышками. Все-таки от этого выигрывает подлинность, непосредственность и уникальность информации. Этим путем пошли соавторы новой книги «Довлатов»в – известнейший деятель петербургской телерадиокомпании «Пятый канал», историк, культуролог и журналист Лев Лурье в соавторстве со своей коллегой по телевидению Анной Коваловой. На основе ранее подготовленной ими серии передач о Довлатове, с добавлением новых материалов, они выпустили «монтажную ленту» воспоминаний, впечатлений, жизненных анекдотов и иных свидетельств из первых уст знаменитых (и не очень) довлатовских современников. Многие тексты и фотографии здесь публикуются впервые.