Я люблю эту страну и не люблю государство. И хотя государство и страна размещаются на одной территории, они в корне отличаются по своей сути – в этом-то и причина биполярности чувств
Страна – это луга и равнины, реки и озера, моря и горы. Государство – это неконтролируемые налоги, мизерные пенсии, политические репрессии и циничный распил. Страну населяют милые и дружелюбные люди, государство – завистливые и апатичные граждане. Страна звучит старинными напевами, что передаются от матерей к детям, государство звучит голосом теледиктора – этот голос дрогнет, когда нужно, и останется тверд и холоден, если речь идет о врагах государства: внешних и внутренних.
Государство постоянно вмешивается в дела страны. Более того, оно считает себя страной. Государство решает, на каком языке говорить людям, какие фильмы им смотреть, а какие не смотреть. Государство облагает тебя налогами только за то, что ты родился в этой стране, но ничего не гарантирует взамен. Нет гарантий, что воду включат во вторник, как было обещано в объявлении у лифта, нет гарантий, что выбоины во дворе заасфальтируют в этом году, никто не гарантирует, что вы доживете до пенсии, а если доживете, то будете этому рады. Когда речь идет о выполнении обещаний, государство из вполне конкретной машины по сбору денег превращается в некое абстрактное явление, к которому глупо предъявлять какие-либо требования – как к погоде.
Государство и страна – эти два слова сильно различаются по смыслу. Вариация на тему «страны» - это странник, который исходил свою страну вдоль и поперек. Корень «государства» - это государь: милостивый или немилостивый, как карта ляжет. И карта эта может оказаться крапленой – не географическая карта страны, а джокер, которого государство то и дело вытаскивает из рукава.
Любить страну и не любить государство – кому-то это может показаться странным, мне же это видится вполне логичным. Представьте себе, что вы лично познакомились со своим любимым писателем, и вам стало ясно, что это человек с ужасным характером, которого сложно выносить больше чем несколько минут. Вы по-прежнему будете любить эту личность как писателя, не переваривая его при этом как человека. В жизни гораздо больше парадоксов, чем может показаться, и это тоже парадокс, с которым остается лишь смириться.
Я стремлюсь свести общение с государством к минимуму, и мне кажется, что это взаимно. Ведь когда я прихожу к государству, нельзя сказать, что государство мне особо радо. Оно встречает меня узкими ведомственными коридорами, где каждый стул пропитан безысходностью, оно велит мне собрать кучу бумажек непонятного предназначения и стать затем в длинную очередь. Оно хамит надрывными женскими голосами из окошек, оно говорит прийти завтра: сегодня уже обед, а после обеда – санитарный час и так далее. Государство не любит меня за то, что я отношусь к нему так же. Я не люблю государство, поскольку не верю в такую любовь – между человеком и государством. Наша неприязнь взаимная и искренняя – это чувство проверено на прочность годами и расстояниями.
Многие покинули эту страну из-за нелюбви к государству, многие затем вернулись в это государство из-за любви к стране. Государство требует от нас патриотизма, но патриотизм – это не о государстве, а о стране. А страна ничего не требует – только дает. И заграбастать все, что страна способна дать, не получится, пожалуй, ни у какого государства.
© Антон Фридлянд
