Тот декабрь 1885 года 25-летний Антон Павлович Чехов запомнит надолго, судя по его письмам родным: - "в Питере меня так приняли, что потом месяца два кружилась голова от хвалебного чада; великолепная квартира, пара лошадей, отменный стол, даровые билеты во все театры. Я в жизнь свою никогда не жил так сладко, как в Питере..."
Это была первая поездка молодого беллетриста Чехова в Петербург: издатель журнала "Осколки", с которым Чехов уже 3 года сотрудничал, пригласил на свой счёт нового "Щедрина" знакомиться с литературным Петербургом. Главное, что вынес Чехов из этой питерской поездки: его считают серьёзным литератором такие авторитеты как Суворин, Плещеев, Григорович. "Оказалось, что в Петербурге меня знают гораздо больше, чем в Москве".
После поездки Чехов стал тесно сотрудничать и с "Петербургской газетой", и с "Новым временем". А к декабрьским номерам Антон Павлович всегда подгадывал короткий рассказ, который печатался в разделе "Рождественские рассказы".
Например, в конце 1886 года в разделе "Рождественские рассказы" был опубликован безысходный (до слёз) рассказ "Ванька".
Милый дедушка, возьми меня отседа... иллюстрация 1967 года к рассказу "Ванька", художник В.Л.Гальдяев (1938-2001)
Уставшего качать и заснувшего у люльки девятилетнего сироту - мальчишку выволакивают "за волосья на двор"; порют шпандырем (узким сапожным ремнём), хозяйка селёдкой "в харю тычет", подмастерья посылают в кабак за водкой и заставляют красть у хозяев огурцы; а хозяин бьёт чем попадя - "намедни колодкой по голове ударил, так что упал и насилу очухался".
"Пропащая моя жизнь, хуже собаки всякой, и кушать страсть хочется, а скука такая, что и сказать нельзя, всё плачу..."
А в деревне Ванька каждый год ходил с дедушкой за ёлкой, которую потом весело наряжали в барском доме. иллюстрация 1967 года к рассказу "Ванька", художник В.Л.Гальдяев (1938-2001)
иллюстрация 1987 года, художник А.Г. Столяров (род. в 1949 г.)
Царизм Какой, однако, либерализм наблюдался в петербургской прессе в конце 1880-х! Такие "милые" рождественские зарисовки (которые уж никак не красят царизм) публикуются большими тиражами. И при этом ни сочинителя, ни издателя не тянут в кутузку и даже не припечатывают "очернителем" действительности...
А если учесть, что всё остальное время в газете был отдел "Летучие заметки", где, например, публиковался рассказ про девочку Варьку - "Спать хочется".
Кукрыниксы, иллюстрация к рассказу "Спать хочется", 1953 год:
Да, тот самый рассказ, где нянька-девочка душит подушкой младенца: наработавшись по дому за день, она от бессонницы уже ничего не соображала – лишь бы заснуть. А хозяйский ребёнок всё время плачет и плачет, и его качать нужно...
А.П. Апсит (1880-1944), илл. 1900-е:
Т.В. Шишмарёва (1905-1994), илл. 1953 год:
Чехов заканчивает рассказ очень символически - задушив ребёнка, девочка тотчас "заснула как мёртвая"... "Как мёртвая" (читателю не сложно догадаться, что с ней сделают хозяева, когда проснутся...)
Так что нечего удивляться, что после таких миленьких рассказов горячее питерское студенчество, например, Саша Ульянов, так и норовило схимичить какую-нибудь бомбу и метнуть во власть...
Из всех рождественских чеховских рассказов самый светлый и добрый — "Каштанка" (декабрь 1887) - в сравнении с другими рассказами... Правда, и в "Ваньке" есть светлое пятно - сон мальчика в конце рассказа. И "Каштанка" сном кончается. Каштанке кажется, когда она уже нашлась и идёт домой с родными ей людьми, что жизнь её не обрывалась ни на минуту, а то, что она потерялась — это был длинный, перепутанный, тяжёлый сон...
И Ванька, отправив письмо "На деревню дедушке. Константину Макарычу" засыпает, убаюканный сладкими надеждами. И снится ему дед, который читает его письмо кухаркам, а около печи ходит Вьюн и вертит хвостом...
И после этого Чехов ещё удивлялся, почему он на портрете художника О.Э.Браза (1897 год, Третьяковсая галерея), по собственному определению Чехова - "точно хрену нанюхался"... Браз-то ведь тоже рассказы Чехова читал, так что, похоже, как ни старался - не мог впихнуть в образ Чехова весёлость...
Все иллюстрации - из своб. источников Сети Портрет Чехова в профиль - 1884 год, художник - брат Чехова Николай Павлович Чехов (1858-1889) В начале поста иллюстрация 1987 года художника А.Г. Столярова (род. в 1949) к рассказу "Ванька"
Кирилл Сологуб, Алексей Степанов, Алексей Шевельков Ленты Российского военно-морского флота. 1872–1917
Серия: Библиотека "Старого Цейхгауза". М., Фонд "Русские Витязи", 2022. – 352 с., илл. ISBN 978-5-6040157-1-1. Формат 60×90/8. 31,5 печ.л.
Первая книга двухтомного издания, посвященного лентам на головных уборах моряков отечественного флота. В русскоязычных и зарубежных тематических изданиях и публикациях тема флотских лент до настоящего времени рассматривалась исключительно в контексте морской униформы в целом. За исключением нескольких статей в периодических изданиях, впервые предпринята полномасштабная попытка систематизировать и обобщить информацию о флотских лентах. Издание проиллюстрировано изображениями лент из отечественных и зарубежных музейных собраний и частных коллекций, а также большим количеством фотографий. Издание рассчитано на широкий круг читателей: музейных и творческих работников, историков, генеалогов, коллекционеров, а также всех интересующихся историей отечественного военно-морского флота. Источник.
30 (18) ноября исполнилось 195 лет со дня рождения Константина Петровича Победоносцева (1827—1907), обер-прокурора Святейшего Синода и главного государственного идеолога Российской империи эпохи её заката. Бывшим советским школьникам эта личность, вероятно, знакома по известным строчкам Александра Блока: В те годы дальние, глухие, В сердцах царили сон и мгла: Победоносцев над Россией Простёр совиные крыла, И не было ни дня, ни ночи А только — тень огромных крыл; Он дивным кругом очертил Россию, заглянув ей в очи Стеклянным взором колдуна. Ну, а сами эти строки, написанные в 1911 году, вероятно, были вдохновлены карикатурой на всесильного обер-прокурора, нарисованной в 1900-е годы. На самом деле Константин Петрович выглядел так (на фотографии):
А так — на картине допущенного к его пресветлому лику художника:
Но карикатуристы тех лет почему-то очень любили изображать его в зоологическом виде. Помимо приглянувшегося Блоку образа совы это была жаба:
Или и вовсе какое-то невообразимое чудовище (здесь Константин Петрович изображён справа внизу рисунка, революционер дразнит его красным знаменем, а в виде индюка изображён генерал Трепов):
А здесь обер-прокурор использует «общественное мнение» (в табакерке) вместо нюхательного табака — чихает на него:
Была ещё знаменитая анонимная эпиграмма 1880-х: Победоносцев он — в Cиноде, Обедоносцев — при дворе, Бедоносцев он — в народе И доносцев он — везде.
Написал Константин Петрович тома и тома, но весь его «государственный рецепт» укладывается в слова, сказанные им царю Николаю: «Я сознаю, что продление существующего строя зависит от возможности поддерживать страну в замороженном состоянии. Малейшее тёплое дуновение весны, и всё рухнет». Что ж, по крайней мере, трезво сказано... В Феврале 1917 года началась весна... и всё закономерно рухнуло. Такие дела.
Фотография много говорит доступности в СССР такой банальной вещи как цветной телевизор. Смотрим стоимость советских телевизоров на ценниках — левый стоит 755 рублей, правый — больше 1000, что составляло примерно полугодовую советскую зарплату.
Александр Каревин, киевский публицист, филолог и историк, специалист по южнорусской истории:
И снова рубрика "Просто вспомните".
Это статистика Австро-Венгрии, в состав которой входили тогда Галиция, Буковина и Закарпатье (нынешняя территория Западной Украины). Опубликована статистика во львовском журнале за 1884 год. Где там мова? А её нет! Зато есть русский язык. Почти такой же как в России, лишь с особенностями написания (и произношения) некоторых слов.
Чтоб вы могли убедиться в этом, даю ещё несколько страниц из того же журнала. В том числе - хронологию исторических событий. Кстати, обратите внимание на то, какие это события. Они взяты и из нашей древней истории, и из истории Московской Руси, и из истории Руси Литовской и Руси Галицкой. Никто не сомневался тогда в том, что история у нас общая, а Русь (и Московская, и Литовская, и Галицкая) исторически представляет собой единое целое.
Также размещаю здесь несколько рекламных объявлений, взятых из того же источника. Надеюсь, всем ясно, что публиковать рекламу на чужом, непонятном местному населению языке, никто бы не стал. Напоминаю, что Львов не входил в состав Российской Империи. Никакой "насильственной русификации" там не было и быть не могло.
Когда в очередной раз услышите (прочитаете) про "тысячелетнюю мову" и про то, что русский язык на Украине чужой, насильно навязанный царским режимом, вспомните об этой информации. Просто вспомните!
Конец 19 - начало 20 века. Фотография - фотооткрытка. В 1860 году банкир Савин заключил договор с подрядчиком Карповым Иваном. Здание строилось четыре года. Построено оно было в 1884 году. Осташков. Осташковский Краеведческий музей
Дом Лутковских и Земская управа. Дом Лутковских строил архитектор Демидов И. И.
Ладьи Викингов на набережной Выборга. Если положение владельца драккара было высоким, то нос лодки украшало изображение дракона.
В 1984 году снимался фильм, для которого были изготовлены ладьи :" И на камнях растут деревья", режиссеры Станислав Ростоцкий и Кнут Андерсен. После съемок фильма ладьи подарили Выборгу. Но за годы они пришли в негодность и в 2009 году были созданы их копии. Сами ладьи являются копиями Гокстадского корабля, найденного на раскопках в Норвегии в 1880 году, в Гокстаде, в Королевском кургане
Мало найдется великих и знаменитых людей, имя которых произносилось бы с большим уважением, как имя американца Вениамина Франклина. Человек этот был именно человек поступавший по духу Божию. Он не ограничивался одним желанием добра человечеству он делал столько добра, сколько делали немногие из знаменитейших людей всех времен. Прямо и честно шел он своей дорогой, содействовал свободе сограждан, и, при всем своем величии оставался всегда прост и безкорыстен. Вениамин Франклин родился 17-го января 1706 г., в Бостоне.
Отец его, Иосия Франклин, честный и прозорливый человек, не мог дать Вениамину такого воспитания, как бы желал, потому что был небогат; он варил мыло и лил сальные свечи и только с нуждою мог прокормить своим промыслом многочисленное семейство. Вениамин, младший из 16-ти детей, выучился с прочими кое-как читать и писать и получил также некоторые сведения в арифметике; впрочем, он должен был сам пролагать себе пути и находить средства к дальнейшему образованию.
С ранних лет, мальчик почувствовал живую склонность к наукам; однако до 12-ти летнего возраста, он оставался у отца под рукою, разделяя его занятія. Чтобы узнать нет ли у мальчика охоты к другому какому-нибудь ремеслу, отец водил его по разным мастерским, - к каменщикам, обручникам, медникам, столярам. Это принесло пользу Вениамину, ибо изощряло его наблюдательность, придало ловкость его рукам, - что впоследствии пришлось для него очень кстати, ибо часто он сам должен былъ приготовлять машины для физических своих опытов. Мальчик употреблял каждый свободный час на чтеніе.
Всего охотнее читал он описания путешествий; большое тоже впечатлъніе произве- ла на него книга, воодушевлявшая уже многих героев, - Жизнеописанія Плутарха. Эту книгу прочитал он несколько раз, она много содействовала развитію духовных его способностей. Заметив в Веніамине непреоборимую склонность к книгам, старый Франклин отдал его в ученіе старшему сыну своему Джеймсу, типографщику.
Некрасна была жизнь Вениамина у старшаго брата: Джеймс былъ суровый, жестокосердый, грубый человек он не пропускал без наказания ни одной оплошности ученика и употреблял его на самую черную работу. Но Веніамин довольно терпеливо сносил суровое обращение брата, и только изредка жаловался отцу. Всякая такая жалоба навлекала Джеймсу выговор от отца, но это нисколько не поправляло обстоятельств Веніамина. Наконец, мальчик совсем перестал жаловаться и с полным терпением сносил свои напасти. Он постоянно был усерден к работе и вскоре сделал такіе успехи в своем деле, что даже хозяин изумился.
В свободные часы Веніамин занимался чтеніем хороших книг, - он пользовался ночным временем для образованія своего ума. Случалось ли Франклину прочесть хорошо написанную статью, он радовался ей всею душею, и хотелось ему также написать, также ясно и върно изложить свои мысли. Прочитав одну или две страницы; он закрывал книгу и пытался передать от себя прочитанное, потом сравнивал написанное с печатным и исправлял ошибки. Мало-помалу ошибки делались все реже и реже а иногда он с радостью замечал что выраженія его метче выраженій оригинала. Это возбудило его к новым попыткам и скоро стал он владеть языком в совершенстве.
Братъ Веніамина издавал газету, для которой присылали статьи самые значительные и ученые люди в Бостоне. Иногда они собирались в типографію, чтоб обсудить будущую статью или высказывать мнение о том, что напечатано. Можно представить себе, с каким вниманием прислушивался маленькій ученик к таким разговорам. Однажды, зашла речь о статье, которую хотели поместить в газету, для того, чтобы провести какую-то очень важную мысль между гражданами Бостона. Каждый из присутствующих предлагал свое мнъніе, но ни один не попал на сущность дела Вениамин подумал: "Если-бы мне довелось написать эту статью, я бы как раз нашел что сказать".
Он не посмел высказываться, по голова его сильно работала, мысли не давали спать, он дождался, пока все разошлись, - встал с постели и разом написал, что на душе лежало. Затем положил статью свою на порог типографии, так чтобы утром непременно могли найти ее. Имени своего он не подписал под статьею; он был уверен тоже, что не узнают кто написал ее, ибо брату его был не знаком его почерк. Статью нашли и прочитали в собрании сотрудников газеты.
Радостно билось сердце Вениамина, когда все единодушно хвалили его статью! Тот хвалил в ней ясность и простоту, другой основательность доказательств, третій зрелость сужденій. Один из сотрудников изъявил желаніе, чтоб неизвестный сочинитель почаще присылал свои статьи. Так и вышло: новыя статьи Вениамина опять заслужили похвалу, хотя некоторые частности в них подвергали иногда таинственного писателя порицанию. Впрочем, ни одна статья не была отвергнута. Между тем, Вениамин сдвлался искусным типографщиком, и уже нечему было учиться у брата, которому столько услуг он оказал, но который был груб с ним по прежнему, и часто даже бил его палками.
Пребываніе в доме брата сделалось невыносимо для юноши, столь благороднаго и развитого, он решился тайно оставить Бостон и искать счастья где-нибудь подальше. Но денег у него не было и, для исполненія нелегкаго своего плана, он принужден был продать маленькую свою библіотеку. Он отправился в Нью-Йорк, - в надежд найти кусок хлеба у какого-нибудь типографщика. По все места были уже заняты, - Франклин не унывал и решился ехать в далекую Филадельфію.
Сундук с платьем он отправил на корабль; а сам сел на бот, чтобы кратчайшим путем достигнуть Амбоа; в одну бурную ночь бот этот чуть не подвергся крушенію. "Я пріехал в Филадельфію, так рассказывает сам Франклин, в рабочем платье, - лучшія мои платья должны были придти после с кораблем. Я был весь покрыт грязью, а карманы мои набиты были рубашками и чулками. К тому же, ни души не знал я в городе, не знал даже где найти жилище.
Ходьба, гребля на судне, бессонная ночь сильно утомили меня, и холодно мне было чрезвычайно. Весь денежный запас мой состоял из одного голландского талера, да нескольких медных монет, которые я отдал судовщикам. Так как я помогал им грести, то они и не хотели было брать с меня денег, но я настоял, чтобы взяли. Случается иногда бывать щедрее именно тогда, когда имеешь мало, чем тогда, когда кошелек туго набит".
Правители России и СССР с 1881 по 1991 год. Кто матери-истории более ценен? :) Любопытно, что почти каждый следующий правитель, если смотреть на него из предыдущей эпохи, выглядит как неожиданность и заставляет вздрогнуть. Может быть, кроме Николая II.
Александр III (1845—1894)
Николай II (1868—1918)
Александр Керенский (1881—1970)
Владимир Ульянов-Ленин (1870—1924)
Портрет И.В. Сталина (1879—1953). Фотограф М.С. Наппельбаум. 1930-е
Никита Хрущёв (1894—1971)
Леонид Брежнев (1906—1982)
Константин Черненко (1911—1985)
Михаил Горбачёв (1931 г.р.)
Борис Ельцин (1931—2007)
Кроме названных, есть ещё действующий глава государства, но его ставить в этот исторический ряд не будем, пока он действует... а также были князь Львов, Георгий Маленков и Юрий Андропов, но их подходящих по формату для данной подборки фотоснимков пока не нашлось, увы. Такие дела.
Стандартное либерийское жильё. Итоги 175-летнего шествия по американскому пути налицо
На днях, 26 июля, исполнилось 175 лет со дня провозглашения независимости Либерии — первого независимого государства в Чёрной Африке. Казалось бы, что мы Либерии, что нам Либерия? Но дело в том, что Либерия — это не просто одна из африканских стран, а совершенно особая страна с особой исторической судьбой. В Либерии история поставила уникальный эксперимент. Если вкратце, то суть его сводится к тому, что с 1847 года, когда приехавшие из США чернокожие американские переселенцы провозгласили Республику Либерию, она преданно следовала по пути «америкомайдана», если так можно выразиться. Столица Либерии была названа в честь президента США Джеймса Монро (того самого, который придумал «доктрину Монро»). Конституция была один в один списана с американской. Чтобы не отличаться от Штатов даже в мелочах, Либерия не перешла до сих пор на метрическую систему мер. Правила страной более 100 лет Партия истинных вигов, сиречь либералов. Изначально её идеология была «слизана» с американской партии вигов, затем она провозглашала своим лозунгом «гуманный капитализм». Никакого социализма или тем паче коммунизма, упаси Боже, Либерия не знала, этим на её свободнейшей земле за 175 лет даже и не пахло. Само название страны, как нетрудно догадаться, тоже однокоренное со словом «либерал», и означает «земля свободы». Флаг Либерии похож... да что говорить, посмотрите сами, на что это звёзднополосатое полотнище похоже:
Так живут рядовые либерийцы
В общем, если есть на свете страна непрерывного, исступлённого, ревностного, полуторавекового «америкомайдана», то это, конечно, Либерия. Каковы итоги? Итоги такие: Либерия — самая бедная (!) страна Западной Африки и входит в «почётную» тройку беднейших стран мира. Уровень безработицы составляет 85% населения (!) — высочайший в мире! Также Либерия держит первенство, как одна из самых грязных стран мира, её жители постоянно сталкиваются с нехваткой питьевой воды. Более половины населения живёт меньше, чем на один доллар США в день. А средний доход как раз и составляет этот доллар в день...
Либерия может гордиться званием одной из грязнейших стран мира. «Первое, что визуально шокирует в стране, — это отношение к мусору», — написал посетивший сей либеральный парадиз российский либеральный же блогер Илья Bарламов
Илья Bарламов: «Океан тут воспринимают как отхожее место. Люди ходят на берег гадить и выбрасывают отходы»
Либерийцы любят свой флаг. И флаг обожаемой Америки, конечно. Здесь они висят рядом
А регулярные майданы в Либерии проводятся в брутальном формате. (Занятно, что каждая следующая власть в Монровии начинала с желания дружить с Америкой ещё крепче предыдущей. Ну, а потом свергалась ещё большими америколюбами... Точь в точь как в бывшем СССР: друг Америки Горбачёв был свергнут ещё большим другом Ельциным, друг Шеварднадзе — ещё большим другом Саакашвили, и так далее, ad infinitum).
Например, в 1990 году при свержении очередной злочинной влады президент Самуэль Доу был зверски казнён, причём ему вначале сломали руки, затем кастрировали, отрезали ухо и заставили его съесть, а потом уже убили. По сравнению с этим даже казнь Муамара Каддафи, вызвавшая восхищение самой г-жи Клинтон («Вау! Пришли, увидели, убили!») выглядит актом непомерного гуманизма. Всё время казни велась видеосъёмка, которую представили всему миру, а руководитель казни Принц Джонсон в настоящее время является сенатором — почтенный человек! — и баллотировался в 2011-м в президенты, правда, неудачно, набрал всего 12% голосов.
Президент Либерии Самуэл Доу на 50-долларовой купюре и во время своей казни, с отрезанным ухом
А это Принц Джонсон, руководитель казни Самуэла Доу, сенатор и экс-кандидат в президенты. Президентом, увы, не стал, поэтому оба уха на месте
Ещё раньше, в 1979 году, при президенте Толберте и правящей партии Истинных вигов (той самой, афроамериканский, которая существовала с основания Либерии) произошли рисовые бунты. Рисовый бунт — практически то же, что и хлебный, понятно, от какой «хорошей жизни» такие бунты люди устраивают. Взбунтовалась местная часть населения, которой всё это время правили чернокожие выходцы из США и их потомки, американо-либерийцы (составлявшие всего 2,5% населения). В общем, не выдержало «быдло-негро-население» прекрасного правления просвещённых либералов...
Правительство Либерии, 1880-е годы. Истинные виги!
Чарльз Кинг, 17-й президент Либерии. 1927 год. Всё, как у белых людей...
Монеты Либерии, старинные и современные. Символика, как нетрудно заметить, мало изменилась, как и официальные «ценности»
Однако есть у Либерии и... гм... достижения. Экс-президент страны г-жа Серлиф — лауреат Нобелевской премии мира, первая женщина-президент в Африке. Там есть и другие нобелевские лауреаты мира. (Вообще, по числу нобелевских лауреатов мира на душу населения Либерия тоже, возможно, впереди планеты всей, вот только мира ей самой это, увы, не прибавило).
Экс-президент Либерии г-жа Элен Джонсон-Серлиф, первая женщина-президент в Африке, лауреат Нобелевской премии мира
На инаугурации госпожи президент 16 января 2006 года присутствовала тогдашняя первая леди США (!) Лора Буш и госсекретарь США Кондолиза Райс, произнесшая там приветственную речь. Позднее большую часть времени г-жа президент, как и подобает всякому порядочному человеку, стала проводить в США, управляя оттуда своей страной. Её сын Чарльз на посту заместителя главы Центробанка был уличён в коррупции, а глава охраны арестован за контрабанду героина... В общем, всё как у людей. Чудная страна, наглядная иллюстрация того, к чему приводят полтора века «гуманного капитализма».
P. S. Есть у меня и одно личное впечатление от общения с либерийцами. Правда, совсем небольшое. Как-то в 90-е годы московская милиция проводила рейд на Тверской по задержанию трудившихся здесь работниц коммерческого секса. По совпадению, в это же самое время в милиции оказался и автор этих строк за участие в несанкционированной демонстрации. Комната, которая в советские времена называлась обычно «ленинской», была битком набита жрицами любви (как, впрочем, и обезьянники, где их разместили вперемешку с другими задержанными). Вначале офицер милиции в порядке издевательства предложил девушкам выложить на стол свой, как он выразился, «шанцевый инструмент». Те, недоумённо пожав плечами, стали выкладывать на стол разноцветные упаковки с презервативами. Милиционер собрал их все в свой головной убор и долго тряс им в воздухе, предлагая как бы в подарок. Никакого смысла в его действиях, конечно, не было, кроме издёвки... Затем он принялся опрашивать девушек, в гражданстве какой страны они состоят. Две из задержанных были негритянками, довольно красивыми, с тонкими правильными чертами лица. В ответ на вопрос о гражданстве одна из них лаконично ответила: — Liberia. Тоже, думается, не от хорошей жизни поехали они из родной страны зарабатывать свой хлеб секс-работницами на далёкой заснеженной Тверской... Такие дела.
Вильфредо Федерико Дамасо Парето (1848-1923) — итальянский инженер, экономист и социолог. Один из основоположников теории элит. Он разработал теории, названные впоследствии его именем: статистическое Парето-распределение и Парето-оптимум, широко используемые в экономической теории и иных научных дисциплинах.
Кстати о распределении Парето.
"Каждый может быть успешным! Мы все можем этого добиться!"
Это ложь.
Распределение Парето диктует, что большинство потерпит неудачу и только меньшинство добьется успеха.
"Жена с мужем зашли в книжный магазин, выбирают книгу в подарок знакомому. Жена взяла с полки томик стихов известного поэта, стала ее листать и просматривать. Зачиталась каким-то стихотворением и вдруг говорит мужу: - Какой позор, как он мог! Нет, ты только представь себе ситуацию - какой-то поэт, и вроде даже известный поэт,
написал и опубликовал в своей книге стихи, которые ты посвятил мне, когда мы познакомились!)" 23 июня был день рождения Анны Ахматовой (1889 - 1966 годы жизни). Она родилась в один день с Жозефиной де Богарне, первой женой Наполеона, императрицей Франции. Анну Ахматову признали классиком ещё в 20-е годы 20 века. Ее сын, Лев Гумилев, говорил ей "Мама, не королевься пожалуйста!" "И впоследствии она сама себя именовала - "королева-бродяга". (Ардов М.: Воспоминания об Ахматовой ). У Анны Ахматовой я чаще всего вспоминаю строки: "Когда б вы знали, из какого сора Растут стихи, не ведая стыда, Как желтый одуванчик у забора, Как лопухи и лебеда"... В мае гуляла по Питеру и зашла в дворик Фонтанного дома. Фонтанный дом - один из дворцов графов Шереметевых. В одном из флигелей дворца есть квартира-музей Анны Ахматовой, она жила в этой квартире 30 лет. Сад Фонтанного дома окружают дома, глухие стены, это центр города. На стенах есть муралы и росписи, посвященные Ахматовой и Иосифу Бродскому. В Фонтанном доме, в Музее Анны Ахматовой, есть Американский кабинет Иосифа Бродского. Бродский считал себя учеником Анны Ахматовой: в августе 1961 года, в Комарове Евгений Рейн познакомил Иосифа Бродского с Ахматовой.
Анна Ахматова на стенах города
Стихи почитателей и посетителей дворика Фонтанного дома
Мария Ульянова в детстве, колоризация Ольги Ширниной
12 июня — день памяти Марии Ильиничны Ульяновой (1878—1937), младшей сестры В.И. Ленина, которую в семье называли «Маняшей». Благодаря ей мы, между прочим, знаем известные исторические слова её брата «Мы пойдём другим путём!», сказанные после казни их старшего брата Александра. «Десятки лет прошли с тех пор, но и теперь я хорошо вижу выражение лица Владимира Ильича в ту минуту и слышу его голос: «Нет, мы пойдём не таким путем. Не таким путём надо идти»... Выражение лица при этом у него было такое, точно он жалел, что брат слишком дешево отдал свою жизнь...» Как и все дети Ульяновых, Мария Ильинична вслед за Александром и Владимиром ушла в революцию. Сидела в Таганской тюрьме, потом ещё не раз арестовывалась. После революции работала в «Правде». Всё, как и бывало в таких случаях...
Стоят (слева направо): Ольга (8 лет), Александр (13 лет), Анна (15 лет). Сидят (слева направо): Мария Александровна (44 года) c дочерью Марией (1 год) на руках, Дмитрий (5 лет), Илья Николаевич (48 лет), Владимир (9 лет)
А это фотография любопытная во многих отношениях. Ильич с сестрой идут в Большой театр, где на Всероссийском съезде Советов предстоят жаркие дебаты с левоэсеровской оппозицией. До убийства графа Мирбаха и восстания левых эсеров остаётся один день. Над головой Ленина — рекламные плакаты оппозиционной газеты «Сын Отечества». Ну, и театральные афиши Фёдора Шаляпина и «Леда вернулась». Русская сцена жила своей жизнью, несмотря ни на какие революции...
В.И. Ленин и Мария Ульянова. 5 июля 1918. Колоризация Ольги Ширниной
Свидетельство художника Бориса Ефимова со слов его брата Михаила Кольцова: «...Как-то по делам Союза писателей Кольцов ожидал приёма у Сталина. Он видел, как вне очереди были пропущены в кабинет Генерального секретаря Надежда Константиновна Крупская и Мария Ильинична. И видел, как через несколько минут они, растерянные и бледные, буквально выбежали оттуда, стремительно направляясь к выходу. А через открытую дверь кабинета отчётливо донёсся холодный, презрительный голос: — Убийц пришли защищать? Не намерен с вами разговаривать. Нетрудно было догадаться, что вдова и сестра Ленина приходили просить о сохранении жизни осуждённым на недавнем процессе старым ленинским соратникам Зиновьеву и Каменеву».
31 (19) мая исполнилось 160 лет со дня рождения художника Михаила Нестерова (1862—1942). Главной его картиной, конечно, был и остался отрок Варфоломей, юный Сергий Радонежский. Это произведение, впервые появившееся на публике на выставке художников-передвижников, возмутило их до глубины души отступлением от всех канонов передвижничества. Где обличение жестокой реальности, где трагический реализм, что за нелепая романтизация сусально-пряничной Руси?.. Но ведь и по этой картине, если только всмотреться в неё попристальнее, можно увидеть скорую будущую судьбу того, что воспевал художник. Вот один из этюдов автора к картине:
Михаил Нестеров. Отрок Варфоломей. Этюд. 1889
Константин Паустовский: «Все знают картину Нестерова «Видение отроку Варфоломею». Для многих этот отрок, этот деревенский пастушок с глубочайшей чистоты синими глазами — белоголовый, худенький, в онучах, — кажется олицетворением стародавней России — её сокровенной тихой красоты, её неярких небес, нежаркого солнца, сияния её неоглядных далей, её пажитей и тихих лесов, её легенд и сказок». Вот только послушаем, что сам автор писал о своей натуре: «Оставалось найти голову для отрока, такую же убедительную, как пейзаж. Я всюду приглядывался к детям... И вот однажды, идя по деревне, я заметил девочку лет десяти, стриженную, с большими широко открытыми удивлёнными голубыми глазами, болезненную. Рот у неё был какой-то скорбный, горячечно дышащий. Я замер, как перед видением. Я действительно нашёл то, что грезилось мне: это и был «документ», «подлинник» моих грёз. Ни минуты не думая, я остановил девочку, спросил, где она живёт, и узнал, что она комякинская, что она дочь Марьи, что изба их вторая с краю, что её, девочку, зовут так-то, что она долго болела грудью, что вот недавно встала и идёт туда-то... Я отправился прямо к тётке Марье, изложил ей всё, договорился и о «гонораре», и назавтра, если не будет дождя, назначил первый сеанс. На моё счастье, назавтра день был такой, как мне надобно: серенький, ясный, тёплый, и я, взяв краски, римскую лимонную дощечку, зашёл за моей больнушкой и, устроившись попокойнее, начал работать. Дело пошло ладно. Мне был необходим не столько красочный этюд, как тонкий, точный рисунок с хрупкой, нервной девочки... Её бледное, осунувшееся с голубыми жилками личико было моментами прекрасно. Я совершенно отождествлял это личико с моим будущим отроком Варфоломеем. У моей девочки не только было хорошо её личико, но и ручки, такие худенькие, с нервно сжатыми пальчиками. Таким образом, я нашёл не одно лицо Варфоломея, но и руки его... Жилось мне в те дни хорошо. Я полон был своей картиной».
То есть: художник нашёл «больнушку», чахоточную, хрупкую, «горячечно дышащую» девочку, стоящую на пороге могилы. И именно в этой умирающей «больнушке» увидел воплощение того, что он хотел воспеть. И воспел... Сделал её, как выразился Паустовский, «олицетворением стародавней России».
Михаил Нестеров. Видение отроку Варфоломею. 1889—1890
Настоящее искусство всегда отражает больше и полнее того, что хотел высказать автор. Возможно, то, что запечатлел художник, по-своему и прекрасно, не будем спорить. Да вот беда — оно умирает. И умерло ещё при жизни автора... Вот что он сам ясно написал об этом вскоре после Октября 1917 года: «Вся жизнь, думы, чувства, надежды, мечты как бы зачёркнуты, попраны, осквернены. Не стало великой, дорогой нам, родной и понятной России. Она подменена в несколько месяцев. От её умного, даровитого, гордого народа — осталось что-то фантастическое, варварское, грязное и низкое… Всё провалилось в тартарары. Не стало Пушкиных, нет больше Достоевских и Толстых — одна чёрная дыра, и из неё валят смрадные испарения «товарищей» — солдат, рабочих и всяческих душегубов и грабителей. [...] Теперь около Кремлёвской стены, как народ говорит, «под забором», похоронены «жертвы третьей великой революции», те бедняги, которых втянули в злое, братоубийственное дело. Крестов на могилах нет, со стен болтаются красные тряпки — «символы и эмблемы великой революции»... Наш район тоже был обстрелян. День и ночь мы жили под выстрелами.… На людей охотились, как на зайцев, это мы наблюдали из окон. Но, так или иначе, но нас пока Бог миловал. Но мы «буржуи» всё же и по сей день под угрозой, и… ждём своего часа».
А главную картину Нестерова публика после революции воспринимала примерно так:
Виктор Дени (1893—1946). «По картине Нестерова. Видение отроку Варфоломею». Журнал «Бич». 1917
Причём, хоть рисовал и будущий известный советский художник, но рисунок взят из антибольшевистского журнала, скорее либерального по направлению. Таковы были настроения даже либеральной публики... А Нестерову, несмотря на его отношение к революции, предстояло ещё добрую четверть века творить после неё. Кого он воспевал теперь? Ну, сами понимаете, кого... Вот, например, этот портрет 1921—1922 годов, называется «Мыслитель».
Узнали? Да, разумеется, это он, тот самый философ Иван Ильин, скорый пассажир «философского парохода», ныне один из официально почитаемых российских мыслителей. Который даже в 1948 году продолжал упрямо отстаивать историческую правоту фашизма и национал-социализма. Хотя были у Нестерова и другие работы, в которых можно усмотреть и некоторое приятие хоть чего-то из новой советской реальности. Например, вот этот портрет скульптора Веры Мухиной, создательницы «Рабочего и Колхозницы». Он изобразил Веру Игнатьевну во время работы над статуей бога северного ветра Борея, посвящённой челюскинцам.
Михаил Нестеров. Портрет скульптора В.И. Мухиной. 1940.
Нестеров писал о своей модели: «Я её помучил: так повернул, этак: а ну, поработайте-ка! Чем вы работаете? — Чем придётся: пальцем, стекой. Как принялась над глиной орудовать — вся переменилась. — Э! — думаю. — Так вот ты какая! Так и нападает на глину: там ударит, здесь ущипнет, тут поколотит. Лицо горит. Не попадайся под руку: зашибёт! Такой-то ты мне и нужна. Вот так и буду писать». Да, это уже не та «горячечно дышащая» на ладан «больнушка» 1889 года! Это Россия другая, новая, полная творческих сил и энергии... И родилась она в те самые смутные дни 1917 года, которые Михаил Васильевич от души проклинал...
Николай Александрович Ярошенко (1846-1898) написал "Курсистку" в 1883 году. Некоторые искусствоведы убеждены, что прототипом стала Анна Константиновна Дитерихс (1859-1927, в замужестве с 1886-Черткова).
Кто-то говорит о собирательном образе тысяч тогдашних современниц, как, например, народоволка Вера Фигнер. Увидев картину, она записала, что в ней "воплощается вся наша молодёжь во всём, что есть в ней свежего, чистого и искреннего".
А это Николай Алексеевич Касаткин (1859-1930) и его "Пионерка с книгами" (1925) На мой взгляд, он написал свою пионерку не без влияния "Курсистки" от Ярошенко:
Если Ярошенко действительно писал с Анны Дитерихс, то ей в 1883 году было 24 года, а курсистке на картине лет 18-ть, получается, художник слегка омолодил модель. А вот у Касаткина пионерка выглядит старше своих пионерских лет, ведь в 14 лет уже в комсомол вступали... Вполне возможно, это пионервожатая. Иллюстрации картин – из Сети, своб. доступ
Жизнь В.И. Ульянова-Ленина (1870—1924) в живописи:
Лев Котляров (1925—2007). Семья Ульяновых. 1969
Олег Вишняков (1935—2012). Братья Ульяновы. 1961
Пётр Белоусов (1912–1989). «Мы пойдём другим путём». 1951
Олег Вишняков (1935—2012). В.И. Ленин на революционной сходке студентов в Казанском университете
Харис Якупов (1919—2010). В.И. Ленин на студенческой сходке в Казанском университете в 1887 году. 1979
С картины Порфирия Лебедева (1882–1974) «В.И. Ульянов выступает в Самарском окружном суде в качестве адвоката по делу крестьянина В.И. Муленкова»
Татьяна Горшунова (1954 г.р.). Свадьба В.И. Ленина и Н.К. Крупской
Эльза Хохловкина (1934 г.р.). За работой. (В.И. Ленин и Н.К. Крупская в Шушенском). 1984
Владимир Югай (1922—2001). В Шушенском (В.И. Ленин и Н.К. Крупская). 1969
Выступление Ленина на II съезде РСДРП. На месте председателя — Г.В. Плеханов, напротив оратора — меньшевики во главе с Ю.О. Мартовым
Иосиф Серебряный (1907—1979). На V (Лондонском) съезде РСДРП в 1907 году. 1947. На картине молодой Ворошилов внимательно слушает разговор В.И. Ленина, И.В. Сталина и Максима Горького
Фёдор Лепёшкин. В.И. Ленин в горах Швейцарии. 1925
Дмитрий Налбандян (1906—1993). В.И. Ленин в Дрезденской галерее в 1914 году. 1980-е
Александр Семяшкин (1925—1998). Ленин в Третьяковской галерее рассматривает картину Ильи Репина «Отказ от исповеди». 1959
Павел Судаков (1914—2010). Владимир Ильич Ленин на отдыхе. 1950-е
Неизвестный художник. Ленин в поезде. Картина находится в музее И.В. Сталина в Гори (Грузия)
Михаил Соколов (1875—1953). Приезд Ленина в Петроград в апреле 1917 года.
Мортон Робертс (1927—1964). Ленин приветствует войска
Павел Бучкин (1886—1965). Выступление В.И. Ленина на 7 (Апрельской) конференции РСДРП(б). 1917 год
Евгений Кибрик (1906—1978). «Есть такая партия!». 1947
Михаил Соколов (1875—1953). Ленин в Разливе. 1947
Аркадий Рылов (1870—1939). Ленин в Разливе. 1934
Cемён Аладжалов (1902—1987). Ленин в Петроград. Навстречу заре. 1960-е
Владимир Пчелин (1869—1941). Историческое решение о вооружённом восстании на заседании ЦК РСДРП (б) 23 (10) октября 1917 года. Слева направо: сидят за столом — Г.Я. Сокольников (спиной), А. Ломов (Г.И. Оппоков, в полупрофиль), М.С. Урицкий, стоит — В.И. Ленин (в гриме), сидят за столом — Я.М. Свердлов, А.М. Коллонтай, И.В. Сталин, Ф.Э. Дзержинский; стоят в правом углу — М.В. Фофанова, Л.Б. Каменев, А.С. Бубнов, Г.Е. Зиновьев, Л.Д. Троцкий. ГИМ
Михаил Авилов (1882—1954). Появление Ильича в Смольном. 1923
Константин Юон (1875—1958). Первое появление Ленина на заседании Петросовета в Смольном. За спиной В.И. можно узнать Троцкого, Сталина, Каменева, Дзержинского, Антонова-Овсеенко, Рыкова, Урицкого и других
Фотий Кулагин (1917—1975). «Для них светлое будущее завоевали». 1951
Юрий Белов (1929 г.р.). Ленин у путиловцев 28 октября 1917 года. 1964
Александр Моравов (1878—1951). В.И. Ленин и И.В. Сталин у прямого провода. 1940-е
Игорь Грабарь (1871—1960). В.И. Ленин у прямого провода. 1927—1933
Александр Герасимов (1881—1963). Выстрел в народ. (Покушение на В.И. Ленина 30 августа 1918 года). 1961
Николай Сысоев (1918—2001). Ленин на субботнике
Роман Подобедов (1920—1990). Ленин беседует с Гербертом Уэллсом. 1984. Английский фантаст изумлённо разводит руками, услышав невероятные фантазии «кремлёвского мечтателя»
Леонид Шматько (1917—1981). Ленин у карты ГОЭЛРО. Декабрь 1920. 1957
Никита Чебаков (1916—1968). Ленин у художников ВХУТЕМАСа. 1968
Дмитрий Кардовский (1866—1943). Заседание Совета Народных комиссаров под председательством В.И. Ленина («Последнее заседание Совнаркома с В.И. Лениным»). 1927
Жан Шовен (Jean Chovin по латыни Colvinus) был сын значительного купца в Нойоне, во Франции. Отец, весьма уважаемый за светлый ум и твердый характер, принял за правило всячески скрывать от детей нужную к ним любовь, страхом воспитывать их на добро. Он очень строго обращался с сыном, и, однако строгость эта не помешало сыну всегда почитать и уважать отца. Когда же Жан вырос, - отец сделался для него лучшим другом и советником.
Между тем, Жан заимствовал от отца суровый образ мыслей. С другой стороны, благотворно подействовал на мальчика характер матери, женщины религиозной. Ребенок видел как она ходит в церковь, читает, поэт, становится на колена, молится, плачет, - все это чрезвычайно трогало его впечатлительную душу и невыразимое благоговение пронизало весь состав его при мысли о Боге светлом и невидимом.
Жан Шовен, с ранней молодости, привык на коленях молиться под открытым небом, что он всегда делал усердно и радостно, даже когда оставался один. Маленький брат, Антон, любимый товарищ его детских игр, услаждал ему младенческие годы. Степенный мальчик нравился вообще всем, особенно полюбил его господин де Моншор, который и выпросил его у отца на воспитание с детьми своими.
Вместе же с ними, Жан провел несколько лет в общественной школе-коллегиуме Ла Марш; потом послали его в Париж. Молодого, прилежного, послушного и тихого Кальвина ежедневно отличали, в ущерб его товарищам, которые за это завидовали ему; Кальвин беспрестанно порицал их то за одно, то за другое, и это сердило их; впрочем, он сам был своенравен и обидчив, товарищи поминутно дразнили его, насмехались над ним. Все это развило в нем болезненную раздражительность, упрямство и самолюбие, не смотря на то, что все наклонности его были добрыя…
Диспут на латинском языке в котором ученость и искусство Кальвина возбудили внимание всех слушателей, доставил ему, на 18-м году, место священника в Пон л'Эвеке; в этой должности он заслужил всеобщую похвалу. Впрочем, он уже на 12-м году, пользовался доходами с прихода: так неосмотрительно расточали в то время несметные богатства церкви.
2. Между тем, он не долго остался на поприще занятом с таким почетом. Ученый его родственник, Роберт Оливето, познакомил его впервые с полной Библией; к тому же Кальвин кое-что уже знал о правилах новых реформаторах в Германии и Швейцарии; тогда вера его в истину католицизма начала сильно колебаться, и это обстоятельство так беспокоило его, что он не знал, что ему делать: несколько времени боролась еще в нем привязанность к мнениям внушенным ему с младенчества, и тяжело ему было отказаться от прежних заблуждений. Но эта борьба длилась только до тех пор, пока новые верования не проникли в него с силою убеждения.
Как скоро совершилось это, - он почувствовал, что невозможно ему оставаться 20 более католическим священником. "Сердце не допускает меня остаться", объяснял он впоследствии. Он добровольно сложил с себя свое звание и отправился въ Орлеан учиться праву, что с радостию дозволил ему отец, надеясь, что это последнее поприще принесет его сыну гораздо болеше почета. С обычным своим прилежаниемъ, Кальвин в короткое время сделал удивительные успехи в науке правоведения.
Рвением к учению он даже отгонял от себя друзей, ибо всегда почти досадовал, когда чьи бы то ни было посещения мешали ему работать. Сами учителя удивлялись его быстрым успехам и, желая доставить ему почетное отличие, предложили ему прямо степень доктора. Но он скромно отказался, - он имел намерение для усовершенствования себя в законоведении послушать в Бурже знаменитого правоведа, Андреаса Альциатуса, призванного туда из Италии.
В то времи в буржском университете профессором греческого языка был молодой немец Вольмер, родом из Ротвейля, в Швабии. Кальвин познакомился с ним, и вследствие этого знакомства, так пристрастился к изучению древних языков и Новаго Завета, что покинул навсегда право и воспламенился желанием приобрести славу проповедника.
И действительно он начал проповедовать в дух нового учения в селениях, прилежащих к Буржу; речи его, пламенные и проникнутые сердечным убеждением были принимаемы везде, с величайшим одобрением. Его всячески старались удержать в Бурже, по смерть отца призвала его сначала в Нойон, а там в Париж, где он тотчас примкнул к реформатам учения Цвингли. Речами, произносимыми на тайных сходках, он умилял сердца слушателей, а разными духовными сочиненіями сильно содействовал распространению нового учения.
Уже на 24-м году, он считался у реформаторов главным столбом их церкви. Сестра Франциска Первого, королева наваррская Иоанна, тайно покровительствовавшая их партии, часто приглашала к себе Кальвина и беседовала с ним о религиозных предметах. Но вскоре начались преследования против гугенотов. Кальвин принужден был скрыться из Парижа и несколько времени разъезжал по своим приятелям. Потом он еще раз отважился посетить столицу, но должен был тотчас же бежать чтобы спасти себе жизнь.
Неохотно, но с покорностью и спокойствием оставил он отечество: "потому что, писал он, и правде не приходится жить во Франции, тем менее мне. Я же охотно подвергнусь судьбе, которая правду постигнет." Он поселился в Базеле, откуда учение Цвингли вполне изгнало католицизм. Там он нашел множество друзей и доброжелателей, а также наставников, у которых многому мог научиться. Там он впервые принялся за еврейский язык, и, как легко вообразить, принялся с обычным своим рвением.
Желая от души доставить своим убеждениям более доступа и высочайшее одобрение в отечестве, он написал "Наставление в христианской религии и посвятил это сочинение французскому королю, но духовные советники не допустили короля даже взглянуть на книгу. .
3. В 1536 г., Кальвин прибыл в Женеву, город давным-давно приобретший себе независимость республики и пользовавшийся полным благосостоянием. Два реформатских проповедника, Вильгельм Фарель и Петр Вире, незадолго посвятили ее в новое учение. Лишь только услыхали оба эти духовныя лица о приезде: Кальвина, как неотступно стали просить его пожить у них и хоть раз сказать проповедь.
Кальвин исполнил их желание и говорил с таким успехом что, после проповеди, народ толпами сбежался к его жилищу, чтобы благодарить его. Увидав это, Кальвин не мог удержаться от слез и должен был дать обещание сказать проповедь и на следующий день. Под конец, женевцы уже вовсе не хотели отпустить Кальвина и дали ему место священника. В этой должности деятельность его была самая тревожная.
Он часто делал поездки по соседственным маленьким общинам, поддерживая в них первобытные учреждения, назначал наставников, прекращал раздоры; посреди всех этих забот он кое-что напечатал и, между прочим, по примеру Лютера издал большой и малый катихизис. Он также часто держал диспуты, - великий охотник до них, он вызывал всех, не разделявших его мнений, публично вступать с ним в прения. Быстрый и блистательный успех увенчавший его старания развил в нем упорную страсть к спорам, оттого он не терпел чужого мнения не сходного с его собственным.
Так и с женевским магистратом Кальвин затеял распрю на счет литургии: он ни за что не хотели уступить, - и был изгнан из города. Лишь услыхали о том Страсбургцы, - тот час призвали к себе Кальвина в священники и профессоры богословия в их университет. И здесь распространил он новое учение, установил более строгий церковный порядок, и приобрёл уважение, которое доходило почти до какого-то страха перед ним.
В Страсбурге же он задумал жиниться: выбор его был счастлив, хотя брак остался бесплодным. Три года только пробыл он в Страсбурге; приверженцы его в Женеве одержали верх в тамошнем магистрате и народ нетерпеливо желал возвращения изгнанного проповедника. Несколько раз просили его возвратиться, но Страсбургцы не отпускали его от себя, пока наконец, после многократных просьб Женевских магистрата и горожан, Кальвин решился на новое переселение и, в 1541 г., благополучно прибыл опять в Женеву.
За несколько миль, выходили встречать его; все порицали его изгнание, все желали сложить с себя участие в этом дель, так что Кальвин шутя написал приятелю: "коли положиться на уверения Женевцев, что никто из них и не ведал про мое изгнание, то должно быть не люди, а дома изгнали меня из города."
4.Он стал опять проповедовать, учить, писать и ратовать. Его нравственное чувство возмущалось тем, что иной проценты брал, а иной продавал вещи дороже чемъ они были куплены, если притом не было сделано в них никаких улучшений. Для водворения нравственности между Женевцами, он предложил строгие церковные законы, по которым всякий дурной поступок, коли доносили о нем нарочно учрежденному суду благочиния, наказывался публичным покаянием.
Можно вообразить, как восставала молодежь против такой строгости; старики же, напротив того, находили в мысли Кальвина много назидательного, a Кальвин не таков был, чтобы оставить не конченным начатое дело; по этому сделали угодное ему, - и новый церковный порядок поддерживался, по крайней мере, до самой смерти учредителя.
Для Кальвина значение в обществе какого бы то ни было лица ровно ничего не значило, Ами Перрэн, сенатор и генерал-капитан в Женеве, был безнравственный человек и рьяный противник реформатора. Раз, явился он восприемником к новорожденному, которого крестил Кальвин. Но Кальвин не захотел допустить Перрэна, - он громко говорил, что в кумовья должно принимать только людей благочестивых и богобоязненных, на которых можно понадеяться что они станут по-христиански заботиться о благе своих крестников.
В другой раз, секретарь суда, некто Бертелье, развратным поведением навлек на себя отлучение от церкви. Он апеллировал магистрату, и магистрат разрешил ему, по прошествии полугода, приобщиться Св. Таин. Напрасно представлял Кальвин, что в этом человеке нет еще следов исправления - сенат хотел на этот раз, поставить на своем и утвердит власть свою над духовной консисторией.
Это значило задеть Кальвина за живое. В воскресенье, как Бертелье должен был причащаться, Кальвин произнес громовую речь против испорченности нравов и громовым же голосом закричал с кафедры: "скорей лишусь жизни, чем рука моя подаст Св. Дары недостойному." Эти слова произвели впечатление стали опасаться волнения в церкви и самые друзья Бертелье посоветовали ему удалиться. Но Кальвин не остановился на полдороги. Опираясь на всю массу народа, он вынудил у сената обещание никогда не вмешиваться в дела принадлежащие духовному ведомству.
Впрочем, необыкновенная добросовестность трудолюбие, бескорыстие которым удивлялись даже самые яростные порицатели Кальвина, весьма умеряли ненависть, какую навлек он на себя своею суровостью. Из примера Лютера мы уже видели, что человек, всеми силами души преследующий возвышенную цель чист бывает от пристрастия к торгашеским барышам, так даже, что боится и тени своекорыстия. Таков был и Кальвин. Он был беден, и бедняком хотел остаться.
Он отказался от добавочного жалованья, предложеннаго ему магистратом, - и молвил при этом; "я тружусь ради пользы, какую другие должны получить от меня, а не для собственных моих выгод." Все содержание его состояло из 50 талеров, двенадцати мер ржи, двух бочек вина и даровой квартиры. И не смотря на это, раз, во время дороговизны, он отказался от 20 талеров из своего содержания да еще тайно помогал кое-каким бедным.
Но к великим заблуждениям может привести и ревность веры, когда не достает ей христианской терпимости, - это показывает нам история несчастного Сервета. Михаэль Сервет, испанский врач, был великий мыслитель и любил также заниматься богословскими исследованиями. Он долго жил и разрабатывал свой предмет во Франции, находился в переписке со многими ученейшими людьми своего времени, и между прочими - с Кальвином.
Но Кальвин, лишь заметил что Михаэль Сервет имеет различные с ним мнения о триединстве Божества и не согласен с учением его о благодатном избрании, тотчас прекратил с ним переписку. Кальвин учил, что Бог от самой вечности предопределил добрых для блаженства, а злых на осуждение, а мы, люди, не ведаем почему Он избрал тех или других. Но в книг своей: "о восстановлении христианства Сервет выразил более свободное воззрение и Кальвин стал поносить его безбожным еретиком, который, в образе диавола, хочет соблазнить людей.
Когда, по настоянию французского духовенства, Сервет был взят под стражу в Виенне, Кальвин послал к тамошнему начальству собственноручные письма обвиненного, который и был за то осужден на смерть. Ему удалось, однако, бежать из тюрьмы. На пути, он заехал в Женеву, и, думая, что найдет безопасность в протестантском городе, расположился отдохнуть там несколько дней. Но увы! лишь только узнал Кальвин о приезде несчастного скитальца, - тот час же, по его настоянию, Сервета бросили в тюрьму.
Изумился Сервет, увидав благочестивого, честного Кальвина во главе своих обвинителей. Правда, Кальвин посетил его в темнице, с целью убедить его отречься от мнимых заблуждений. Но Сервет, как никогда Лютер, решился, до самой смерти, стоять за свои убеждения. Тогда Кальвин объявил его безбожным, неисправимым грешником и присудил за это к сожжению.
Обвиненный чуть не лишился чувств от ужаса, - но скоро собрался с духом и сослался на правоту своего дела потом же стал опять умолять о пощаде. Наконец он умолял заменить варварскую казнь огнем другою менее жестокою - отсечением головы; но все было напрасно. Его повлекли на костер, воздвигнутый перед самой ратушей. В последние минуты жизни, он посрамил фанатиков, прося у всех прощения в совершенных им прегрешениях.
"Я не страшусь смерти, молвил он тем, кто оставался при нем перед казнью, - но умереть, как преступник, вот что сокрушает мне сердце, Иисусе, Спаситель мой, утешь меня, как некогда Ты Сам был утешен! Змий, которого я хотел побороть, одолел меня." Сидя на низкой плахе, привязанный к колу, с роковой книгою возле себя, он видел как медленно разгорается костер, который сложили из свежих и сырых дров.
Почти изжаренный на чуть горевшем огне, несчастный мучился более получасу и беспрестанно восклицал: "Иисусе, Сыне Вечного Бога, помилуй меня!" Наконец народ, окружавший костер, сжалился над ним, набросал на него несколько вязанок дров, и, после неописанных мучений, Михаэль Сервет наконец задохся (27 октября 1553)
Грубе А.В. Очерки из истории и народных сказаний. Новая история 1883
Особенно злобились на Лютера доминиканцы, и без того не жаловавшие Августинских монахов, потому, что орден их вел выгодную торговлю отпустительными грамотами. В проповедях и в сочинениях своих они яростно напали на тезисы Лютера, без околичностей, называли составителя их еретиком и придали делу такой оборот, что будто бы Лютер, восставая на индульгенции, тем самым восстает против папы и самой церкви.
Но Лютер развил свое учение в собрании августинцев, объяснил и истолковал свои тезисы и отослал их к папе с просьбою произнести решение, в котором надеялся он "услышать голос Самого Иисуса Христа". Если б Лев Х отменил индульгенции, или, по крайней мере, прекратил важнейшие злоупотребления то Лютер, не перестававший дотоле уважать папский престол, наверное бы умолк.
Но Лев Х приказал Лютеру, в срок шестидесятидневный, явиться в Рим, для ответа за свои речи и сочинение. Тогда курфирст Саксонский, Фридрих Мудрый, уже полюбивший доктора Лютера за свободомыслие, объявил, что не допустит насильно везти его в Рим, - и устроил так, что Лев Х приказал легату своему кардиналу Гаэтану выслушать Лютера в Аугсбург, Лютер отправился туда пешком; курфирст снабдил его деньгами на путевые издержки и рекомендательными письмами ко многим влиятельным членам магистрата.
Кардинал принял Лютера ласково, однако, строго потребовал, чтобы он отказался от заблуждений, впредь, им не следовал, и повиновался во всем папе. Лютер бесстрашно ответил, что не знает за собою никаких заблуждений, и, с христианским мужеством, защищал свое учение.
Впрочем, он обещал молчать, если только заставят молчать и его противников. Кардинал остался очень недоволен его ответом; он велел ему уйти и никогда не возвращаться, коли не покорится. Тогда, по совету и с помощью друзей, Лютер оставил тайно Аугсбург и, через 11 дней, явился опять в Виттенберг. Но перед тем, в присутствии многих свидетелей, он апеллировал к лучше-уведомленному папе, на ложно уведомленного, и не только прибил этот вызов к стене Аугсбурского собора, но переслал его кардиналу Гаэтану.
Кардинал потребовал от курфирста, чтобы Лютер был выслан в Рим, а папа подтвердил разрешительные грамоты и объявил Лютера еретиком. Он писал Гаэтану: "как скоро добудешь его (т.е. Лютера) во власть свою, заключи его под крепкую стражу, и держи до тех пор, пока не получишь от нас дальнейших повелений на счет представления его к нам.
Если же он станет упорствовать в своем противлении, и ты не будешь иметь возможности овладеть им, то сим даруем тебе полную власть по всей Германии объявить его и всех его приверженцев еретиками, проклятыми и преданными анафеме". Такие речи побудили Лютера идти дальше: он апеллировал на папу ко вселенскому собору. Папа попытался кротостью склонить Лютера к уступкам.
Он поручил камереру своему, Карлу Мильтицу, Мейсенскому дворянину, поднести курфирсту Саксонскому золотую розу, в знак особого царского благоволения, а при этом случае, уладить полюбовно спор и с Лютером. Мильтиц вызвал Лютера в Аугсбург, кротким и ласковым обращением убедил доктора написать к папе почтительное письмо, а притом изъявить папскому престолу и римской церкви глубочайшую преданность.
Но дело, так удачно поведенное Мильтицем, было опять расстроено Иоанном Эком, профессором теологии в Ингольштат, Иоанн Эк, человек ученый, искусный, но вместе с тем строптивый и гордый, думал сделать больше чем все противники Лютера, именно- побороть его искусством своим в диспутах. Он вызвал Лютера, вместе с другими виттенбергскими теологами, на диспуте в Лейпциге Когда Лютер собрался в путь, карету его провожали 200 студентов, вооруженных пиками и алебардами.
Эти добрые люди хотели защищать Лютера от всяческих оскорблений. Лейпцигские диспуты продолжались несколько недель, но на них ничего не решили, ибо каждая партия себе приписывала победу. Тут Лютер почувствовал необходимость исследовать точное происхождение папской власти и обличить нечестивые притязания стольких пап. Раздраженный доктор Эк уехал в Рим, и склонил папу издать буллу против Лютера.
В этой булле предавались проклятию 41 положение из сочинений Лютера и определялось сжечь эти сочинения; сверх того, самому Лютеру угрожало отлучение от церкви, если в течение 60 дней, не отречется он от них; всем же германским властям повелевалось: Лютера и его приверженцев арестовать и прислать в Рим.
Торжествуя, воротился Эк в Германию для обнародования и приведения в действие папской буллы: он уже думал совсем уничтожить Лютера; однако, ошибся. Правда, в некоторых местностях как например в Кёльне, Майнце и Лёвене сожгли сочинения Лютера; но в курфюршестве саксонском и в других местах не смели даже обнародовать папской буллы. Народ изорвал ее в клочки, а в Лейпциге чуть не растерзал Эка.
Лютер потерял последнее уважение к святости и непогрешимости папы; он написал сочинение о вавилонском пленении церкви, назвав в нем папу Антихристом, желающим извратить истину Св. Писания, и оправдывал свои положения осужденные буллою за ересь. Вторично апеллировал он к церковному собору и отказался повиноваться папе. Публичным объявлением он созвал студентов, и 10 декабря 1520 г., в девять часов утра, сопровождаемый толпою докторов и студентов, вышел к Эльстерским воротам.
Там воздвигли и зажгли костер; Лютер собственноручно бросил в огонь сочинения о правах папы, изданную против него, Лютера, буллу и другие сочинения своих противников и произнес слова Св. Писания: "так как преогорчил ты святых Господних, то и тебя да преогорчит и да сожжет огонь вечный."
Это был решительный шаг к отпадению навсегда от католической церкви. От пламени Лютерова костра должен был возгореться факел страшных междоусобных войн, обративших в пустыню всю Германию, - и еще доселе не закрылась пропасть, отделяющая католиков от протестантов
Грубе А.В. Очерки из истории и народных сказаний. (Новая история), 1883
"Мальвина, девушка с голубыми волосами, разводится с олигархом Карабасом-Барабасом и выходит замуж за Буратино. Пьеро, узнав про такую новость, говорит ей: - Милая, по-моему ты совершаешь глупость. Карабас, конечно, изрядная сволочь, но богат, а Буратино всегда был беден, как церковная мышь... - Ничего, - с нежностью в голосе отвечает Мальвина -
- Зато мой дурачок в любой ситуации останется на плаву!)" 21 марта был Всемирный день поэзии. Перечислять поэтов можно много и разных, но я вспомню того поэта, у которого сегодня день рождения: в этот день, 21 марта 1889 года, родился Александр Николаевич Вертинский. Русский и советский эстрадный артист, поэт, киноактёр, композитор, певец. Про него написано много статей и книг, снят фильм. Есть воспоминания самого поэта и артиста. Я могу сделать только отсылку к его творчеству: "Где Вы теперь? Кто Вам целует пальцы ? Куда ушёл Ваш китайчонок Ли ?.. Вы, кажется, потом любили португальца, А может быть, с малайцем Вы ушли"... Музыка и слова А. Вертинского. Почему это - помню, как дед на семейных праздниках садился за пианино, наигрывал и напевал: "И снится мне – в притонах Сан-Франциско Лиловый негр Вам подаёт манто".... "Гимн менестрелей" Р.Фукса, А. Северного и Братьев Жемчужных. Альбом: Памяти А.Вертинского, 1976 год. ..."Наш дедушка Вертинский С талантом исполинским, На сцену выбегал он В костюме от Пьеро".... Образ, который создал Вертинский - образ Пьеро...
lj_foto_history
