Случайны выбор дневника Раскрыть/свернуть полный список возможностей


Найдено 28121 сообщений
Cообщения с меткой

тексты - Самое интересное в блогах

Следующие 30  »
lj_foto_history

День в истории. Император в советском плену

Пятница, 19 Августа 2022 г. 10:45 (ссылка)


Рисунок С. Костина. Сентябрь 1945 года. «Трофеи счет любят. В Мукдене, на аэродроме, нашими войсками задержан и интернирован вместе со свитой «император» марионеточного государства Маньчжоу-Го — Пу-И.
— Проверь-ка, Сидоров, ещё разок: самолётов — 483, полевых орудий — 642, императоров — 1».


19 августа 1945 года был взят в плен последний китайский император Пу И (1906—1967). Над всей Китайской империей он царствовал ещё ребёнком, в 1908—1912 годах, до начала Синьхайской революции. Однако ему ещё довелось поцарствовать на японских штыках, в качестве императора марионеточного государства под названием Маньчжоу-Го, в 1934—1945 годах. Но вот и тут до него добралась Красная Армия...


Пу И в мундире генералиссимуса

Пять лет он провёл в советском плену, а затем был выдан Китайской Народной Республике. Здесь провёл несколько лет за решёткой, проходя «перевоспитание». А потом вышел на свободу, встречался с главой КНР Мао Цзэдуном и даже стал депутатом Всекитайского собрания народных представителей.
Кроме того, он написал довольно любопытную автобиографическую книгу «Первая половина моей жизни». Она была, между прочим, издана и в СССР в 1968 году с подзаголовком «Воспоминания Пу И — последнего императора Китая».


Военнослужащие Красной Армии на троне свергнутого последнего китайского императора Пу И. Китай, город Чанчунь, 1945 год

Отрывок из этой книги:

«За пять лет, прожитые в Советском Союзе, я так и не смог расстаться с прежними привычками. Когда мы были цереведены в лагерь под Хабаровск, где не было обслуживающего персонала, за мной по-прежнему кто-нибудь да ухаживал. Домашние стелили мне постель, прибирали комнату, подносили еду, стирали одежду. Они не осмеливались открыто называть меня императором и поэтому говорили просто «высочайший». Каждый день утром они входили в мою комнату и, согласно этикету, кланялись мне в ноги, выражая этим своё почтение.
Однажды я решил погулять и стал спускаться с лестницы. Под лестницей на стуле сидел один из бывших «чинов». Увидев меня, он даже не пошевелился. Меня это очень задело, и с тех пор я перестал спускаться вниз. Целые дни просиживал я наверху и большую часть времени проводил в чтении молитв. Однако большинство чиновников по-прежнему относились ко мне с почтением. Например, в течение всех пяти лет нашего пребывания в Советском Союзе на китайский Новый год обычно готовили пельмени и первая чашка всегда подносилась мне.
Я сам ничего не делал и не хотел, чтобы члены моей семьи что-нибудь делали для других. Однажды перед обедом мои младшие братья и сестры стали накрывать для всех на стол. Я тут же запретил им это делать. Мог ли я допустить, чтобы члены моей семьи кому-то прислуживали!
В 1947-1948 годах всех их перевели в другой лагерь, расположенный неподалеку. Впервые я разлучился со своими домочадцами и почувствовал от этого прежде всего большое неудобство. Советские власти разрешили мне питаться отдельно от всех. Но кто же будет подавать мне пищу? К счастью, мой тесть проявил в этом инициативу. Он не только подносил мне еду, но даже вызвался стирать для меня.
Коль скоро я не мог отвыкнуть от прежнего образа жизни, в моём сознании вообще не происходило никаких изменений, а о признании своей вины не могло быть и речи.
Я знал, что перед законом я совершил преступление, именуемое государственной изменой. Однако я рассматривал это как случайную превратность судьбы. «Где крепкая власть, там и закон» и «Победивший — князь, а побеждённый — раб», — так я считал в то время. Мне и в голову не приходило, что я должен нести какую-то ответственность. Тем более я не задумывался над тем, что толкнуло меня на совершение преступления.
Чтобы избежать наказания, я применил все тот же старый, испытанный метод. Поскольку мою судьбу решал Советский Союз, следовало снискать его расположение. И я под предлогом помощи послевоенному экономическому строительству передал Советскому Союзу мои драгоценности и украшения.
Однако я отдал не все драгоценности. Лучшую часть я оставил и велел своему племяннику запрятать под второе дно чемодана. Оно оказалось узким, и вместить туда все было невозможно. Поэтому драгоценности заталкивались куда попало, даже в мыло. И все же места не хватило, многое пришлось выкинуть.
Однажды в вестибюль вошли переводчик и офицер. Держа в руке что-то блестящее, офицер обратился ко всем:
— Чьё это? Кто сунул это в испорченный радиатор машины, лежащий во дворе?
Все, кто был в вестибюле, обступили их и увидели в руке офицера дорогие украшения. Кто-то заметил:
— А тут даже есть печать пекинского ювелирного магазина. Странно, кто же это мог положить?
Я тут же узнал их. Эти украшения по моей просьбе выбросили мои племянники. Теперь их перевели в другой лагерь, и я решил не признаваться. Качая головой, я сказал:
— Странно, странно, кто же это положил?
Вопреки моему ожиданию в руках у переводчика была ещё одна вещь - старая деревянная гребенка. Он подошёл ко мне и сказал:
— Эта гребёнка лежала вместе с украшениями. По-моему, она ваша!
Я растерялся и поспешил отказаться:
— Нет, нет! Гребёнка тоже не моя!
Офицер и переводчик не знали, как поступить. Постояв некоторое время, они ушли.
Я не только выбросил некоторое количество украшений, но и сжег в печке немало жемчуга. Перед самым отъездом из Советского Союза я велел моему слуге, «большому» Ли, забросить оставшийся жемчуг в трубу на крыше.
Японцев я ненавидел. Когда Советский Союз вёл расследование злодеяний японских бандитов на Северо-Востоке, я с большой готовностью давал показания. Потом меня вызвали в Токио в качестве свидетеля на Международный военный трибунал для Дальнего Востока, где я с большим удовлетворением разоблачал японских военных преступников, всячески замалчивая свою вину и стараясь выгородить себя, ибо боялся, что меня самого будут судить.
В Токио я поехал в августе 1946 года и выступал на суде 8 дней. Говорят, что это были самые длинные свидетельские показания на всём процессе.
Как к свидетелю мне предъявлялись требования показать истинное лицо японских агрессоров, рассказать, каким образом Япония использовала меня, цинского императора, в качестве марионетки для осуществления своих агрессивных планов в Северо-Восточных провинциях.
Ужасно стыдно вспоминать свои показания. Я боялся, что в будущем и мне придется держать ответ перед своим народом, и сердце моё учащенно билось. Чтобы оставить пути к отступлению, я скрывал свои преступления, умалчивал об исторических фактах, рассказывал лишь о части злодеяний, совершённых японскими захватчиками, не разоблачив до конца преступную политику японского империализма.
Секретная связь японских империалистов с кликой, которую я возглавлял, возникла ещё до событий 18 сентября. То, что японцы откармливали и растили всю нашу компанию, вообще не являлось ни для кого секретом. После событий 18 сентября мой открытый переход на сторону врага был результатом длительных контактов с японцами. Чтобы выгородить себя, я скрыл это и говорил лишь о том, какое на меня было оказано давление и как я пострадал от этого.
Когда внутренняя реакция входит в сговор с иностранным империализмом, противоречия между ними неизбежны. Я же всё это представил на суде как борьбу добра со злом.
На заседаниях суда я несколько раз выходил из себя. Когда зашла речь о моей встрече с "небесным императором" и введении в Маньчжоу-Го культа богини солнца Аматерасу Омиками, один из японских адвокатов сказал мне, что оскорбления предков японского императора совершенно не совместимы с восточной моралью. Я не сдержался и заорал:
— Но я же не заставлял их поклоняться моим предкам!
Это вызвало хохот в зале, а я долго не мог успокоиться. [...]
Советский поезд, в котором препровождались под стражей военные преступники Маньчжоу-Го, 31 июля 1950 года прибыл на станцию Пограничная на китайско-советской границе. Начальник сообщил, что передача нас китайскому правительству состоится только на следующее утро, и пожелал спокойной ночи.
В Хабаровске при посадке в поезд меня разлучили с семьей и поместили в вагон с советскими офицерами.
Я лежал на полке с открытыми глазами, уставившись в одну точку; мучивший меня страх смерти не давал заснуть. Я сел, несколько раз прочёл про себя молитву и только хотел было лечь, как с перрона послышались шаги; мне показалось, будто подходит отряд солдат. Я посмотрел в окно - никого не было. Мерный стук сапог постепенно затих, и лишь вдалеке зловеще мерцал свет лампы. Я вздохнул, снова забился в угол купе и уставился на пустые стаканы, стоявшие на столике у окна. Вспомнились слова, сказанные советским капитаном - начальником конвоя:
— Рассветёт — и вы увидите свою родину. Возвращение на родину — всегда праздник!.
В то время я больше думал о предках, чем о родине, а коммунисты ассоциировались в моём сознании с «бурным паводком и лютыми зверями». Правда, в Советском Союзе, хотя он и коммунистическая: страна, ко мне отнеслись гуманно. Но Советский Союз — одно из союзных государств, связанных международными соглашениями. В Китае же обстановка иная. Китайские коммунисты свергли Чан Кай-ши, не признают никаких «законных династий» и, естественно, могут поступить со мной так, как пожелают. К тому же они ненавидели меня во сто крат больше, чем Чан Кай-ши. И вот теперь меня должны передать в их руки. Есть ли ещё надежда на спасение? «Красивая смерть хуже жалкого существования», — эта мысль не раз поддерживала меня в течение десяти с лишним лет. Теперь я считал, что «жалкое существование» по-прежнему остается иллюзией, ожидать же «красивой смерти» значило ожидать слишком многого.
Всю ночь меня мучили эти кошмарные мысли. Когда рассвело, советский капитан предложил мне пойти с ним к представителям китайского лравительства. Я же думал только о том, хватит ли у меня мужества перед смертью крикнуть: «Да здравствует император Тайцзу!»
Плохо соображая, с распухшей головой, я вошёл в купе, где сидели два китайца: один был одет во френч, другой — в военную форму цвета хаки без знаков отличия, только на груди имелась нашивка: «Народно-освободительная армия Китая».
Тот, кто был одет во френч, повернувшись, пристально посмотрел на меня и сказал:
— Я прибыл встретить вас по приказу премьер-министра Чжоу Энь-лая. Теперь все вы вернулись на родину...
Опустив голову, я ждал, что сейчас военный наденет на меня наручники. Однако он не двигался с места.
«Знает, что мне не убежать», — подумал я, когда вместе с советским капитаном вышел из купе. На перроне выстроились две шеренги солдат с винтовками: с одной стороны советские солдаты, с другой — китайские с такими же нашивками, как у военного в купе. Мы прошли между шеренгами солдат и вошли в поезд, стоящий напротив. В эти короткие минуты я вспомнил, что восьмимиллионная армия Чан Кай-ши была уничтожена именно людьми с такими нашивками. Теперь же в их глазах я казался хуже червяка.
В вагоне я увидел бывших чиновников Маньчжоу-Го и моих родственников. Все они сидели смирно, и никто не был связан. Меня проводили к моему месту недалеко от конца вагона, и солдат положил мой чемодан на полку. Я сел и хотел было взглянуть в окно и только тогда увидел, что все стёкла были заклеены бумагой; посмотрел в один конец, вагона, в другой — в каждом стоял солдат с автоматом. Я похолодел от страха. Куда же нас везут с такой охраной, если не на казнь? Я взглянул на сидевших слева от меня. Лица их были мёртвенно-бледны.
Вскоре в вагон вошёл человек, по виду офицер, но без оружия.
— Ну, теперь вы вернулись на родину, — сказал он, оглядывая нас. — Центральное народное правительство всё уже для вас приготовило. Вам не о чем беспокоиться. В поезде есть медицинский персонал; кто нездоров, может обратиться к врачу...
Что бы это могло значить? «Родину», «приготовлено», «не беспокоиться», «больные могут обратиться к врачу». «А, - подумал я, - это для того, чтобы успокоить нас и избежать в пути инцидента». Позже несколько солдат принесли большую корзинку с чашками и палочки для еды. Раздавая их нам, они говорили:
— Берегите их, не разбейте, в дороге негде будет взять новые.
Я думал: «Дорога на каэнь, видимо, не коротка, иначе к чему все ети слова?»
На завтрак нам дали маринованные овощи, солёные яйца и рисовую кашу. Аромат домашней кухни возбудил у всех аппетит. В одно мгновение большое ведро с рисом опустело. Увидев это, солдаты уступили нам кашу, которую собирались есть сами. Я знал, что в поезде нет кухни. Солдаты могли вновь приготовить себе еду только на следующей станции, поэтому их поступок не укладывался у меня в голове. В конце концов, мне было ясно только одно: так или иначе, они не могут питать к нам добрых чувств.
После завтрака лица у многих оживились. Позднее, когда заговорили о поступке солдат, большинство отметили, что конвойные очень воспитанны, дисциплинированны и по крайней мере в пути жестоко обращаться с нами не будут. У меня в то время подобных мыслей не было и всё представлялось совсем в ином свете... Позавтракав, некоторые задремали, я же не находил себе места».


Экс-император-заключённый сам зашивает свою одежду


Встреча Мао Цзэдуна и Пу И. 1962 год


Пу И в последние годы жизни

https://foto-history.livejournal.com/16794848.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
anarqyy92

Без заголовка

Четверг, 18 Августа 2022 г. 07:23 (ссылка)

Заказать бухгалтерские услуги в Уфе - https://vk.com/wall-210238775_517

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_foto_history

Как академик Сахаров пожалел нациста номер 2

Среда, 17 Августа 2022 г. 16:18 (ссылка)


Геринг и Гесс (справа) во время Нюрнбергского процесса

В этот день, 17 августа 1987 года, по официальной версии, покончил с собой последний из узников тюрьмы Шпандау — пожизненно осуждённый Рудольф Гесс (1894—1987), бывший «нацист номер два» Третьего рейха. Странная история! Самоубийство 93-летнего заключённого, за которым наблюдали сразу четыре государства-победителя? Которого вот-вот могли освободить, учитывая пресловутое «новое мышление» и веявший над миром не менее пресловутый «Wind Of Change» («ветер перемен», по версии музыкантов Scorpions)?
Но разбираться в этом надо долго и кропотливо, так что коснусь только одного характерного момента в длинной биографии одного из главарей Третьего рейха. Речь идёт о заступничестве за него главного советского диссидента и — ха, ха — «гуманиста», Нобелевского лауреата мира, он же изобретатель советской водородной бомбы, академика Андрея Сахарова. В книге «О стране и мире» (1975), где Сахаров торжественно отрекался от всех своих былых «леводиссидентских» «заблуждений» 1960-х годов (например, горячо поддерживал американское военное вмешательство во Вьетнаме, которое в 1968 году ещё гневно осуждал), он опубликовал следующий многозначительный пассаж:


Скамья подсудимых в Нюрнберге

«Очень трагична судьба людей, осуждённых на 25 лет заключения до принятия в 1958 году нового законодательства, устанавливающего максимальный срок заключения в 15 лет. Обычно любой закон, смягчающий участь осуждённых, имеет обратную силу. Но по специальному решению Верховного Совета СССР (ни у одного из депутатов рука не дрогнула) эти люди до сих пор в лагерях». Затем Сахаров перечислял нескольких литовских и украинских националистов, получивших такие сроки, и непринуждённо продолжал: «Я, как и большинство читателей этих строк, никого из них никогда не видел в глаза; но судьба, напоминающая о судьбе узников средневековых тюрем, а в наши дни — несчастного Гесса, — не может не потрясать».


Карикатура Кукрыниксов


Карикатура Кукрыниксов, высмеивающая «линию защиты» Гесса, которая состояла в симуляции психического заболевания



У друзей академика, таких же диссидентов, как и он, от чтения этих строк в рукописи, что называется, челюсть отпала. Они стали наперебой уговаривать автора вычеркнуть эту скандальную фразу. Сам Сахаров вспоминал об этом: «Фраза возникла более или менее случайно. Я писал в книге об осуждённых на 25 лет политзаключенных СССР и подумал о Рудольфе Гессе, судьба которого привлекает гораздо больше внимания; я знаю о кампаниях в его защиту. Я назвал его несчастным, и это, конечно, верно. После, когда рукопись уже была за рубежом, Вольпин и Чалидзе передали мне своё мнение, что Гесс и наши политзаключённые не должны стоять рядом. Но я уже не хотел выкидывать написанное и только сделал добавление (что я знаю о его роли в формировании преступного нацизма)».
Выглядело это дополнение так: «Я пишу о Гессе, зная о его соучастии в создании преступной системы нацизма, но пожизненное заключение почти эквивалентно смертной казни, которую я отрицаю принципиально, безотносительно к тяжести совершенных преступлений».
Сахаров: «Советская пресса ответила нападками. В них особенно часто упоминается моя фраза о Гессе... Вместе с фразой о «режиме консолидации» в Чили в письме трёх авторов о Неруде упоминание о Гессе стало дежурным блюдом во всех «антисахаровских» кампаниях. Не густо!»
«Левый диссидент» историк Рой Медведев: «Даже мой добрый знакомый академик Сахаров в одной из своих публицистических статей написал, что надо решить проблему несчастного Гесса. И тогда советская печать набросилась на Сахарова за то, что он, мол, выгораживает военного преступника. Я спросил его, зачем он это делает? «Жалко, старик беспомощный сидит в тюрьме, его охраняют четыре государства. Бессмысленная ситуация. Надо его освободить».
Мда. Что ж, комментировать тут почти нечего. Получается, что нацистского главаря диссиденты в лице Сахарова причли к лику политзаключённых советского режима ещё в 1975 году. И потребовали его освобождения...
В этом маленьком событии, как и в поддержке Сахаровым войны США во Вьетнаме, и в упомянутой им поддержке чилийской хунты генерала Пиночета, как в капле воды, отразилось будущее. Где было всё это: и разгул нацистов, и пиночетовский террор против левых и вообще оппозиционеров, и войны, как во Вьетнаме. Всё!
А ведь многие тогда не хотели в такое будущее верить...


Подсудимым доставили из 1975 года статью А.Д. Сахарова


23 декабря 1986 года. Академик А.Д. Сахаров на Ярославском вокзале в Москве после возвращения из ссылки в Горький






А. Ваганов. Плакат. 1990


Плакат. 1990

https://foto-history.livejournal.com/16785315.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
comriskthu

Без заголовка

Суббота, 14 Августа 2022 г. 03:41 (ссылка)

Qled телевизор samsung qe85qn800au Москва - https://ok.ru/group/62276214587612/topic/154654972277724

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_foto_history

Лев Толстой против пьянства...

Суббота, 13 Августа 2022 г. 09:47 (ссылка)


То, что деревенские и городские мужики беспробудно пьют, граф давно знал,
он даже свои листки против пьянства сочинил и раздавал грамотным мужикам.
Но одно дело мужики, народ дикий -
"вино и гулянье составляют для него такой соблазн, перед которым он не может устоять".

Одно дело мужики, другое дело - образованные люди, празднующие праздник просвещения.
Праздник просвещения - это Татьянин день, 25 января, начало зимних каникул.

И надо же, чтобы именно перед Татьяниным днём Толстой оказался в Москве
и утром (ст.ст.) 9 января 1889 года прочитал в газете объявление:

"Товарищеский обед воспитанников Императорского московского университета в день его основания 12-го января имеет быть в 5 час. дня
в ресторане Большой Московской гостиницы с главного подъезда.
Билеты по 6 руб. можно получать... (там-то и там-то)"

Что такое "товарищеские обеды" на Татьянин день не знал только какой-нибудь заезжий заморский гость.
А все остальные знали: студенчество и профессура будут гулять по случаю наступления зимних каникул!
(Здесь гулять = пить).

Вот и Чехов напишет в 1885-м в фельетоне в честь 130-летия основания московского университета.
"В этом году выпили все, кроме Москвы-реки, и то благодаря тому, что она замёрзла...
Было так весело, что один студиоз от избытка чувств выкупался в резервуаре, где плавают стерляди...".

А брат Чехова художник Николай Павлович Чехов проиллюстрирует фельетон,
заодно припечатав на картинке брата Антона, бывшего студента московского университета:




Вот ранний (1884) портрет А.П. Чехова, тоже худ. Н.П. Чехов:


И так захотелось графу, чтобы народ простой и народ университетский праздновали бы свои праздники по-разному.
Без дикого загула.

Переполнилась в 1889 году у Льва Николаевича чаша терпения - после объявления про товарищеские обеды по 6 рублей.
В тот же день написал статью "Праздник просвещения 12 января" для газеты "Русские ведомости".
И сам же и отвёз в редакцию.

И врезал по полной в той статье московской профессуре.
И сделал огорчительный вывод - праздник самых просвещённых людей
не отличается ничем от праздника самых диких людей, кроме внешней формы.

Одни едят лапшу и пьют водку, поют русские песни и падают в грязь...
Другие — омаров, сыры, ликёры, водку, вина и шампанское,
поют заплетающимися языками бессмысленные латинские песни и падают на бархатные диваны...

"..Дошло дело до того, что безобразнейшая оргия, в которой спаиваются юноши стариками,
оргия ежегодно повторяющаяся, никого не оскорбляет
и никому не мешает похмелившись после 12 января продолжать за стаканом вина и папиросой о нравственности высокой говорить.
Гадко это и стыдно это..."




А студенчество ещё долгие годы таким образом отмечали Татьянин день.
Статья Толстого отразилась тогда в фельетонах, например, у литератора А.В.Амфитеатрова (1862-1938):



"В "Эрмитаже" меня остановил незнакомый студент, необыкновенно сосредоточенного и мрачного вида.
- Ты кто?
Я назвал себя.
- Поди же и скажи от меня своему Толстому...
- Да он не мой, он - общий...
- Не мешай! Поди и скажи от меня своему Толстому, что Гаврилов пьян.
И когда фельетон будешь писать, так и напиши, что Гаврилов пьян. На зло. И всегда на Татьяну пьян будет"



Фото из своб. источников, коллаж в начале поста мой

https://foto-history.livejournal.com/16761380.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_foto_history

День в истории. Убийство Земмельвейса

Пятница, 13 Августа 2022 г. 00:08 (ссылка)


Памятник Земмельвейсу перед больницей Сент-Рокус, Будапешт. 1904. На Земмельвейса с благодарностью смотрит мать с ребёнком, а рядом другой её ребёнок в виде ангела

13 августа — день гибели, а пожалуй, можно сказать, что и убийства Игнаца Земмельвейса (1818—1865) — венгерского врача, прозванного «спасителем матерей». Потому что он умер от побоев, полученных от персонала психиатрической лечебницы, куда его упекли насильно и обманом. Как это назвать иначе, как не убийством? Относится эта история к области не политики, а скорее медицины, но так ярко показывает портрет буржуазного общества, основанного на безжалостной конкуренции и принципе «человек человеку волк», что яснее и не надо.
Сейчас человечество помнит Земмельвейса с благодарностью, потому что этот врач одним из первых озаботился причинами так называемой родильной горячки — заражения крови у беременных, которое отнимало сотни тысяч жизней. По смертоносности родильная горячка уносила больше людей, чем оспа и холера, вместе взятые: например, только в одной Пруссии за 60 лет от неё умерли 363.624 женщины. В эпоху Земмельвейса в клиниках умирало от 20 до 30% всех рожениц. И вот он был человеком, который задался настойчивым и неотступным вопросом: почему? На этот счёт бытовали разные теории, от той премудрой мысли, что горячку «приносит воля Господа» и до той, что её вызывает эмоциональное потрясение у роженицы. Или перегрев. Или неправильное питание. Но в общем врачи привыкли относиться к горячке, как к неизбежному злу. Однако Земмельвейс обратил внимание, что в разных клиниках цифры смертности от горячки различаются в разы. И пытался установить, в чём тут причина.


Последняя прижизненная фотография Игнаца Земмельвейса. 1864

Он выяснил, что в одной из клиник за 6 лет от горячки умерло около 2000 женщин, а во второй — только 700. И стал скрупулёзно, вплоть до мелочей, копировать все условия второй клиники в первой: давал женщинам рожать в позе лёжа на боку, а не на спине, переносил их в палаты после родов, а не заставлял идти самих и т.д. Дошёл до того, что для проверки теории «эмоционального потрясения» пригласил в клинику священника, который ежедневно, как вестник смерти, ходил из палаты в палату, громко звеня в колокол, и соборуя умирающих. Оставшиеся в живых роженицы были потрясены и шокированы, но смертность никак не изменилась.
Как ни странно, но решить загадку помогла гибель от заражения крови близкого друга и старшего коллеги Земмельвейса. Он порезался скальпелем при вскрытии умершей от родильной горячки. Земмельвейс обратил внимание, что его предсмертные симптомы в точности напоминали родильную горячку. А ведь она считалась чисто женской болезнью! И врача осенило: а уж не всё ли дело в грязном инструменте и грязных руках врачей? Ведь очень часто они шли принимать роды прямо после вскрытий, толком не вымыв руки.
И Земмельвейс предложил свой способ борьбы с родильной горячкой: каждый врач перед тем, как принимать роды, должен 15 минут мыть руки в растворе хлорной извести. Так же следовало обрабатывать и инструмент. Сразу после введения этого правила смертность рожениц в Венской центральной клинике упала с 18,27% до 1,27%. Но многим врачам новшество не понравилось — они жаловались, что хлор раздражает кожу рук, да и само мытьё отнимает уйму времени.



Но главное, теория Земмельвейса жестоко била по авторитету всего врачебного сообщества. Ведь получалось, что медики простой неряшливостью, а затем и упрямством, не желая принять метод Земмельвейса, свели в могилу сотни тысяч, если не миллионы женщин и их новорождённых детей! Врачи всего мира продолжали убивать пациентов грязными руками, но антисептику «из принципа» не применяли! Хотя некоторые хитрили. Например, венский профессор Браун ввёл в своей клинике хлорную известь, но официально сообщил, что смертность снизилась из-за... улучшения отопления и вентиляции.
А Земмельвейс не щадил самолюбия упорствующих коллег. О том, как горячо и страстно он отстаивал свои взгляды, можно судить по отрывку из его письма врачу-оппоненту: «Ваше учение... опирается на ваше невежество. Если вы... намерены и дальше убеждать своих студентов и акушерок, будто родильная горячка — самая обыкновенная болезнь, я во всеуслышание объявляю вас убийцей перед Богом и людьми».
Стоит ли удивляться, что в конце концов задиристого учёного обманом, насильно госпитализировали в лечебницу для умалишённых, где он пробыл, впрочем, недолго: через две недели скончался. Спустя целый век обнаружились документы посмертного осмотра его тела, в которых описывались многочисленные переломы, травмы мягких тканей, обширный плеврит... Попросту говоря, врача, спасшего тысячи жизней, забил до смерти медицинский персонал этой лечебницы.
А уже в наше время появилось выражение «рефлекс Земмельвейса», означающее «практически непреодолимое отрицание истеблишментом истин, которые противоречат устоявшимся представлениям, особенно если это отрицание исходит от рядового человека, такого, как все». Что тут сказать? Рефлекс Земмельвейса господствует во всём, во всех областях науки и общественной жизни, при буржуазном строе это абсолютная норма, и пробить эту броню могут разве что исключительные герои, да и то далеко не все. Героем Земмельвейс, безусловно, был, и миллионы женщин обязаны жизнью его открытию. Но чем его за это отблагодарили?

https://foto-history.livejournal.com/16760130.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество

Следующие 30  »

<тексты - Самое интересное в блогах

Страницы: [1] 2 3 ..
.. 10

LiveInternet.Ru Ссылки: на главную|почта|знакомства|одноклассники|фото|открытки|тесты|чат
О проекте: помощь|контакты|разместить рекламу|версия для pda