Крашеные яички, куличи и поцелуи – привычные атрибуты русской Пасхи, которые давно стали традицией. Однако прежде традиция была богаче. Некоторые особенности празднования к нашему времени пропали, в том числе из народной памяти. Например, пасхальная пальба.

Чуть больше, чем сто лет назад, по всем губерниям на Пасху стреляли из ружей, револьверов, самострелов, даже пушек, которые специально для этого держали при церквях. Особо пылкие обыватели устраивали подлинные канонады.

«Едва ли где Пасха Христова встречается так оригинально и в то же время странно, как у нас здесь в Алапаевске. Еще с самого Благовещения здесь уже ежедневно раздавались не то пушечные, не то ружейные выстрелы. «Это встреча Пасхи!» – спокойно говорит обыватель приезжающему человеку, ошеломленному залпами. Когда же настали последние дни поста, то пальба поднялась со всех концов и из середины селения. Казалось, что Алапаевск осажден многочисленным неприятелем и подвергается нещадной бомбардировке. [...] Даже дети отыскивали какой-нибудь старый ключ от амбара и, сделав на нем небольшое отверстие около ручки, превращали ключ в пушку и постреливали себе, поджигая порох в затравке спичкой» (Биржевые ведомости. 1897. 26 апреля. № 111).

Каждый год после Пасхи газеты писали о пасхальных смертях и увечьях.

В Новгородской губернии мужик в начале заутрени попросил разрешения (вероятно, у священника) бабахнуть из пистолета. Разрешили. Бабахнул. Прострелил висок соседнего мужика, который и скончался (Биржевые ведомости. 1901. № 103).

В Костромской губернии четыре мужика загрузили в архаическую пушку, стоящую у церкви, побольше пороха, чтобы жахнуло праздничнее и веселее. От взрыва пушка разлетелась на куски. Итог: сильные ранения всех четырех «любителей сильных ощущений» (Костромская жизнь. 1913. № 87).

Другую старинную пушку (XVII века) разорвало на Пасху в Клину. Погиб стоящий рядом крестьянин. Суд определил, что виновен отставной солдат, который набивал порох. Его приговорили к выговору и церковному покаянию (Новости и биржевая газета. 1896. № 47).

Несмотря на опасность, от традиции, конечно, не оказывались. Более того, страсть к пасхальным взрывам и пальбе была поставлена на коммерческие рельсы. Перед Пасхой те же газеты, которые чуть позже станут писать о трагедиях, печатали кучу объявлений о продаже пасхальных фейерверков и огненных фонтанов с уместным по случаю антуражем. В Орле, например, продавали «ракеты с крестами» и просто зажигательные «кресты».

Ну а порох на Пасху можно было купить в любой лавке.

Дорогая, ненаглядная моя супружница, Дашет Егоровна!

Посылаю тебе поклон от бела лица до сырой земли. Теперича тебя уведомляю, что у меня в жилах бежит не мужицкая кровья, а ахвицерская и теперича тебя нельзя звать Дашкою — надо Дашет Егоровною, мы теперича из телегентных людей. Посылаю тебе 500 рублей, что получил за спасение жизни ахвицерской. Купи себе шифоньеру с зеркалой и часы с птичкою, на дверь повесь драплю, а на окошки тюльную занавеску с фабричной клеймою. Свиней в хату не приваживай и сама с ними не вожжайся. Найми себе бабу, а величай её горничною. Справь себе костюму модную с прорежами внизу, чтобы было видно подвязки и сшей себе шубу волосами на улицу и зови её монтою.
Купи себе шляпу с пушинками и разные там модила, ещё сходи к дядьке Захарке и спроси его, чтобы покрасил тебе волосы в рыжий цвет, как у Прохоровой кобылы. Да смотри не ослухайся, не то разводную отребую, со мной теперь не шуткуй, я не тот, что давеча.
Пудру сыпь себе на морду, как фря телегентная. Сходи к сапожнику, пусть сделает тебе на ноги каблуки с тюфелями и ходи задом виляй. Продай мою гармонию и купи себе рояль с пианиной, поставь в правом углу, где телёнок стоял. Ладони три дикалоном, чтоб воняло, как от телегентных людей. Ногти мажь маникюрою, в носу пальцами не ковыряй, а купи себе костяную палочку. Не сморкай в подол, зубы чисть не пальцем, а щёточкой с порошком. Ещё купи себе ведро со шлангом, повесь его над койкою.
Всякие разговоры говори с кумплиментою и рот здорово не раззявай. Обрежь до колен мои чёрные штаны, обшей снизу кружавчиками,носи по праздникам. Чулки носи на подтяжках, знай себе цену, не оскорбляй самолюбию.
Как с кем полаешься, падай припадкою на землю и лежи, пока воду на кожу не нальют.
До ветру в сарай не ходи, а купи себе ведёрко с белой оправою и держи его под койкою .
На нашего кобеля сшей папажу, надень цепь и ходи с ним гулять, как столичная прелестница.
В гости ходи с радикюлею и зонтою. С деревенскими бабами не вожжайся, а водись с ахвицерскими бабами.
Вот и весь мой сказ. Не ослухайся.
С тем досвиданьица, твой муж, денщик его величества, 325 Воронежского полка, Свинцов Данила.
1812 год

Лица из прошлого. Подданные Российской Империи XIX, начала ХХ века

Граф Владимир Иванович Мусин-Пушкин (1830 -1886) и его жена Варвара Алексеевна (урожд. Шереметева, 1832 - 1885), 1861 год

Владимир Иванович Мусин-Пушкин — чиновник, действительный статский советник, почётный московский мировой судья, брат генерал-адъютанта графа А. И. Мусина-Пушкина. Из старинного дворянского рода. Сын генерал-майора гофмейстера Ивана Алексеевича Мусина-Пушкина (1783–1836) от брака с княжной Марией Александровной Урусовой (1801–1853). По отцу — внук графа А. И. Мусина-Пушкина, по матери — обер-камергера князя А. М. Урусова.

Юная гейша
Первой сама не пишет
Сорок кошек
(-Хокку для просветлённых-)

В коллекции лубков РНБ попался знатный стеб над сюжетом про старую деву и сорок кошек.



На лубке пояснение: «Не умеем мы, дураки, сделать ребенка; станем кормить серого котенка, авось под старость нам станет ловить черного мышонка».
Особенно прекрасны мыши внизу. Они и подписаны: «мыши» – вдруг кто-то не признает.

Образ Ленина-революционера знаком всем, но куда менее известен Ленин-ссыльный, наслаждавшийся деревенской жизнью и ведущий домашние войны с единственным человеком, кто его не боялся, — собственной тещей.

Ссылка как отпуск
В 1897 году Владимир Ульянов (Ленин) был сослан в село Шушенское. Вопреки расхожим представлениям, эта ссылка больше напоминала оздоровительный курорт. Добирался до места будущий вождь в купейном вагоне, а на месте получал солидное по тем временам пособие — 8 рублей в месяц.
Как вспоминала его жена Надежда Крупская, «дешевизна в Шушенском была поразительная». Этих денег хватало на просторную комнату в крестьянской избе, полноценное питание и даже услуги прачки. Сам Ленин в письмах родным признавался: «Квартирой и столом вполне доволен».

Сытный стол
Что касается того самого «стола», о котором упоминал Владимир Ильич, то, по мнению Надежды Крупской, «обед и ужин был простоват». На одну неделю исключительно для Ленина забивали барана. После того как тот был съеден, для вождя покупали мяса, которое рубили на котлеты.

И уж картофеля, свеклы, огурцов, капусты и выпечки было сколько угодно. Кажется, состояние здоровья Ленина во время ссылки даже улучшилось. Известно, что Ульянов страдал заболеванием желудка. Швейцарский доктор некогда рекомендовал ему регулярное употребление минеральной воды. Однако из Шушенского Ленин сообщал: «... я и думать забыл и надеюсь, что скоро забуду ее название».
Ильич восторгался: «Вот что значит охота и деревенская жизнь! Сразу все питерские болести побоку!». Не без гордости в этом же письме матери Ленин рассказывал: «...все нашли, что я растолстел за лето, загорел и высмотрю совсем сибиряком».

В мае 1898 года Надежда Крупская писала сестре супруга, Марии Ульяновой: «Он (Ленин) ужасно поздоровел, и вид у него блестящий сравнительно с тем, какой был в Питере». Не смогла удержаться от возгласа удивления и мать Надежды Крупской, Елизавета Васильевна, которая приехала в Шушенское в мае 1898 года вместе с дочерью. «Эк вас разнесло!» — воскликнула теща, увидев пополневшего зятя.

Ленин и тёща
Несмотря на то, что в момент приезда в Шушенское Елизавете Васильевне было около 55 лет, она не могла похвастать крепким здоровьем. Тем не менее именно теща обеспечивала ссыльным молодоженам быт. Надежда Константиновна готовить почти не умела да и вообще была не слишком приспособлена к жизни.
Со времен Шушенской ссылки, как утверждает Дмитрий Волкогонов, автор книги «Ленин», Елизавета Васильевна всюду следовала за Надеждой и ее супругом. Она жила вместе с ними и в период эмиграции. Мало того, Елизавета Васильевна даже умерла в швейцарском Берне, где тогда вели подпольную революционную работу Ленин и Крупская.

Нельзя сказать, что теща ненавидела Владимира Ильича. Елизавета Васильевна даже на венчании настояла, но и особой нежности к нему не питала. Наверное, только она могла сказать так в адрес Ленина: «Эк вас разнесло!». Елизавета Васильевна была единственным человеком в окружении Ульянова, кто мог дать ему отпор, поспорить с ним, отстоять свою независимость. Муж дочери ей был не слишком симпатичен: она считала, что тот не сможет обеспечить Надежду. Ленин, конечно, знал об этом.
Несмотря на то, что не сохранилось никаких документов, свидетельствующих об отношениях между Елизаветой Васильевной и Ильичем, об обиде последнего говорят некоторые факты. Например, Ленин очень любил анекдот: «Какое самое большое наказание за двоеженство?» — «Две тещи». А самым сильным ругательством Владимира Ильича считалось: «Три тещи вам за это!».

ыбрался сегодня с утра в центр. Снегу преизрядно навалило за ночь, а дворники все пьяные и работать не могут. Зато курьеры по доставке товаров в преогромном числе носятся туда-сюда. Вот так выглядит Красная площадь сейчас:

Если в Европейской России много первобытной патриархальности, то в Сибири много первобытного зверства. Кто, например, поверит, что в глубине этой далекой стороны охотятся на людей так же, как на зверя. А между тем о такого рода «промысле» рассказывает «Екатеринбургская Неделя». Охотятся на так называемых «горбачей».

Горбач – это возвращающийся с приисков рабочий, на спине которого имеется котомка с немудрым «барахлишком». Вот на этого-то обездоленного человека и охотятся сибирские крестьяне, находя в своем кодексе жизни следующую формулу, оправдывающую, по их мнению, убийства: «Живем мы, сударь, охотой. Много ли напромышляешь? Вот горбач подвернется – иное дело: частенько не только лопатина добрая, но и деньжонки найдутся».

Охота совершается так: узнают «промышленники», что идет кучка рабочих, небольшая, человек пять-шесть. Навстречу этой кучке отправляются «охотники», спрячутся в лесу и начнут бить пулями жертву за жертвой. Какая возмутительная, какая страшная картина!

Но если судьба устроит так, что «промышленник» попадется в руки «горбачей», то пощады ему нет, и его ждет ужасная смерть: на него надевают «красную шапку».

Шапка эта – раскаленный докрасна медный или железный котелок.

Какие пытки средневековой инквизиции сравнятся с пыткой, совершающейся в дремучем лесу, в глухой тайге?

«Русская жизнь». 1893. № 102.

овля антихристов была обычным и даже частым развлечением крестьян. Кого только не записывали в антихристы: статистиков, геологов, художников, землемеров, уродливых детей и, конечно, агентов кредитных и страховых обществ. Этнографов тоже.
В Витебскую губернию прибыл профессор для измерения голов местных жителей. Крестьяне мигом признали в почтенном этнографе исчадие ада, которое налагает на христиан нечестивую печать, измеряя их черепа. Дошло до того, что в одном подгороднем селе решили или принять мученический венец от антихриста, или же убить антихриста, по древнему обычаю, кольями. К счастью, исправник предупредил несчастье, посоветовав профессору поворотить обратно.

«Но слухи об антихристе и его безбожных похождениях еще долго волновали умы. Говорили, что один храбрый парень выстрелил в антихриста из ружья, причем последний пригрозил напомнить ему о себе через три года и разлился водой» (Орловский вестник. 1894. № 244)...

О том, что антихрист уже народился и шастает по миру, с удовольствием рассказывала вся «бродячая Русь». Каждый из тысяч странников и богомолок с удовольствием, за миску каши и медный пятак, готов был рассказать новый эпизод бесконечного сериала «Антихрист». Иные истории потрясающие. Например, что сразу после рождения у младенца-антихриста выросли за ушами крылья и он отправился облетать мир, предназначенный ему для истязания (Новости и Биржевая газета. 1881. № 256).
Летающий чебурашка-антихрист... А, каково?! Вот он: настоящий, непричесанный русский фольклор.

Самая большая историческая нелепица стряслась в 1833 году. Оренбургские казаки разглядели антихриста в... Пушкине, который приехал расспрашивать о Пугачевском бунте. Едва «наше все» уехало, казаки сочинили и направили начальнику края донос:
«…был у нас неизвестного звания человек, со товарищи, середняго роста, лицом смугл, волосом черен и курчав, на пальцах за место ногтей когти, подбивал под Пугачевщину и дарил золотом: должён быть Антихрист, потому вместо ногтей на пальцах когти» (Русский архив. 1900. № 1. С. 155).
Хорошо, что не убили. А то бы не было ни «Сказки о Золотом петушке», ни «Сказки о рыбаке и рыбке». И «Капитанскую дочку» никто бы не написал. Да и «памятник нерукотворный» никто себе бы не воздвиг.

В «Николаевском вестнике» пишут о курьезном случае смерти рыбака на Днепре близ Херсона. Рыбаки вытащили невод, полный рыбы, и, перевалясь через плот, любовались, разиня рот, как плещется рыба.

Один из них разинул рот до того, что в него прыгнула щука и острой головкой попала в дыхательное горло. Бедный рыбак повалился на спину и силился вытащить рыбу изо рта, но руки его скользили по мокрой коже щуки, а распущенные жабры уперлись в зубы.

Товарищи окружили страдальца и хохотали, не подозревая опасности, и только тогда принялись за помощь, когда он, чрез несколько минут, испустил дух.

Олонецкие губернские ведомости. 1868, 7 сентября. № 39

В крайне затруднительном положении очутился один из харьковских обывателей, С., служащий в какой-то коммерческой конторе. У С. недавно заболела корью четырехлетняя дочь и, несмотря на то что в Харькове медицинская помощь организована довольно хорошо, для лечения больной девочки приглашена была какая-то местная знахарка бабка Ульяна. Осмотрев больную, старуха заявила, что «первым средством против кори служит кошачье молоко», стоит, де, дать его только три капли на уксусе, как болезнь пройдет быстро. Как это часто бывает, чего ищешь, найдешь не скоро. Так было и с С.

Он обегал чуть не треть своего района, а молочной кошки нигде не оказывалось. С. возвращался с своих неудачных розысков сильно опечаленным. Когда он пошел в переднюю, общую с другими жильцами, то в полуоткрытую дверь чужой квартиры увидел следующую картину. На постели лежала растянувшаяся громадная кошка, которая кормила двух котят…

С. тотчас же узнал, что владелица кошки и котят – старая дева Л. Все просьбы и мольбы С. о кошачьем молоке остались напрасными. Старая дева заявила категорически, что она «ни за что не позволит мучить свою Мирку». Любовь к детям заставляет отважиться на многое. Так было и с С. Улучив минуту, когда его соседка вышла из своей каморки, он отвинтил кольцо ее запертой двери и проник в эту каморку со стаканом в руках. Он ощущал уже рукой блестящую шерсть Мирки, как в это мгновение на пороге появилась владелица кошки.

- Батюшки, караул, разбой, грабят! – раздались визгливые крики старушки, на которые сбежались другие жильцы. С. был сильно смущен.

Многие, узнав, в чем дело, гомерически смеялись. Но г-же Л. было не до смеху; она на другой же день подала местному мировому судье жалобу, обвиняя С. в покушении на истязание принадлежащего ей животного, говоря, что кошек не доят.

Разбор этого дела, по словам «Южн. Кр.», сопровождался многими комическими выходками и объяснениями сторон. Судья оправдал С.

«Орловский вестник», №344, 31 декабря 1898 г.

Новое словечко, прибывшее в Петербург вместе с винной монополией и быстро приобретающее популярность в столице. «Мерзавчиком» окрестили минимальное (двухсотое) деление ведра, имеющееся в казенной продаже в особом флаконе, вместимостью в 1½-2 рюмки.

Приблизительно «мерзавчик» соответствует порционному стакану средней величины, отсюда и его добродушно-юмористическое прозвище, говорящее о его соблазнительности для потребителей и обеспечивающее ему обширное обращение на петербургском рынке.

«Барышня, дай-ка мне мерзавчика», - говорит извозчичий зипун, конфузливо подходя к сетчатому барьеру, за которым у окошечка сидит продавщица, и «барышня» без пояснительных расспросов подает требуемое.

«Мерзавчик» продается по 6 копеек, из которых две назначены за посуду и могут быть получены обратно при возвращении порожнего флакона.

«Саратовский дневник». 1898. № 7.

Портретов Пушкина множество, и каждый из них — как ключ к разгадке великого поэта. Художники той эпохи, от Кипренского до Айвазовского, стремились запечатлеть не только лицо выдающегося писателя, но и ту неповторимую ауру гения, которая его окружала. Созданный ими образ стал символом русской литературы и национального самосознания. Эти портреты — не просто картины, а живые свидетели эпохи, в которой он был центром. Особенностью каждой картины является то, что они открывают поэта с новой стороны.

Подробнее..

https://kulturologia.ru/blogs/111124/62098/

Из Болхова пишут.

У нас случился такой казус. Во время гулянья по Никольской мостовой из бакалейной лавки Портнова приказчики выгнали большую крысу. Она бросилась в публику и, подбежав к одной прогуливавшейся даме, вдруг исчезла.

Не прошло и двух минут, как испуганная женщина вскрикнула. Около нее собрался народ – и что же оказалось?

Крыса, для спасения себя, вскочила к ней под платье и перепугала ее не на шутку…

От этой находчивой крысы женщину едва удалось освободить.

«Орловский вестник». 1890. № 317.

Чикагским присяжным предстоит решить интересный в судебном отношении вопрос. Дело в следующем. В городе Чикаго несколько времени назад жил некто Арги Броуер, занимавшийся показыванием публике всевозможных редкостных зверей в принадлежащем ему зверинце.

Между прочими диковинками в зверинце Броуера находилось неведомое, по его словам, существо, которое, как он уверял, нечто среднее между человеком и обезьяной, всем существом своим вполне подтверждающее теорию Дарвина, которой он сам был ярым приверженцем.

По словам же лиц, имевших случай видеть это, называемое Броуером неведомое существо, прародитель человека имел вид полуобезьяны и получеловека, по всему вероятию человек, совершенно одичавший с самого юного возраста.

К несчастью, последователь Дарвина отличался страстной дикостью и злостью. Однажды он в порыве гнева высек «прародителя» так жестоко, что тот вскоре умер от последствий варварской экзекуции.

Теперь присяжным предстоит решить вопрос, кого собственно убил Броуер – человеческое существо или же обезьяну. В первом случае он виновен в убийстве, во втором же случае деяние его подлежит преследованию со стороны Общества покровительства животным.

«Казанский телеграф». 1899. № 2071.

В Петербург возвратился из Могилевской губернии один адвокат, ездивший туда по делам. В гостиницу, где он остановился, приходит к нему благообразной наружности мужик и просит защитить.

- Ты преступление совершил? – спрашивает его адвокат.

- Нет, преступления никакого.

- Так в чем же дело?

- Жида волкам стравил.

- Что такое?!

- Так точно. Жида волкам стравил. Дело было на Маслянице, повез я в город на базар свинью продавать с семью поросятами. На дороге попадается жид и просит меня подвезти. Взял я его с собой, еду. Вдруг волки! Я – гнать лошаденку… настигают; вижу, дело дрянь, и стал бросать по поросенку, чтобы, значит, задержать их. Перебросал всех, а они все настигают. Начал отвязывать свинью, а волки уж в санки лезут… Ну тут грех и попутал, - взял да и спихнул им жида.

- Так ведь вас только двое было, кто же донес-то?

- Сам я донес. Как приехал домой, до сих пор все мучился, а вот сейчас пошел и объявил. Защити, будь отец родной.

Адвокат, с которым это произошло, собирается ехать на защиту мужика.

«Волжский вестник». 1889. № 135.

«Современные известия» рассказывают о следующем факте, который мог бы казаться невероятным, если б его не подтверждали вполне достойные доверия очевидцы.

В Москве сотрудник одного из журналов, возвращаясь вечером домой, зашел в зверинец Винклера. В карманах его пальто находился пук газет и рукопись трех глав романа, только что им полученного для просмотра от одной приезжей в Москву дамы.

Побыв некоторое время около слона и покормив его хлебом, он повернулся, чтобы идти далее, но в эту самую минуту слон хоботом вытащил у него из кармана рукопись. Прислуга и хозяин зверинца бросились, было, отнимать, но было уже поздно; слон проглотил роман и преспокойно покачивал головой, как будто благодарил за вкусное блюдо.

«Саратовский дневник», 1880.

Леонид Соломаткин, художник-шестидесятник, является, возможно, одной из самых загадочных фигур в истории искусства России. Продолжатель принципов Федотова, обожатель Перова, он создал свой уникальный мир, полный таинственных и гротескных героев. Соломаткин никогда не был обличителем пороков и поборником нравственности, не смеялся над слабостями маленького человека и не жалел его. Будучи сиротой, бродягой-чумаком, а затем – алкоголиком, закончившим свою жизнь в больнице для бедных, художник был частью лирического мира, который он писал.

Подробнее..

https://kulturologia.ru/blogs/160824/61003/

"Орловский вестник", 1892

ти огромные дробовики использовали в XIX и начале XX века для охоты на гусей и диких уток, поэтому их назвали «уточницами». Одним выстрелом из такого ружья можно было убить до 50 водоплавающих птиц.

Диаметр ствола таких ружей, как правило, превышал 5 сантиметров, а при каждом выстреле вылетало около 500 граммов дроби. Такие ружья часто устанавливались в лодках, которые использовали для охоты. Для прицеливания поворачивали лодку.

Отдача у таких дробовиков была мощной. Остап Вишня описывал это так:
«Чтобы стрелять из утятницы, нужно уметь хорошо делать заднее сальто. Утятница, положим, сама вам сальто сделает, но лучше выстрелить и сразу же самому идти в сальто».

Как и следовало ожидать, использование этих ружей негативно сказалось на численности птиц в экосистеме. К середине XIX века большинство штатов США запретили их применение, но в Великобритании они все еще разрешены.

("Осколки", №21, 1884 г.)

В селе Явлоновце Липецкого уезда недавно крестьянин М.К., двадцати лет, подавился живым ершом и тут же умер.
Один крестьянин ловил рыбу и, вытащив вершу с рыбой, закурил трубку. К нему подошел К. и, взяв живого ерша, проглотил его. Затем К. взял другого ерша большей величины, животрепещущего, с намерением проглотить с «хвоста». Рыбак стал останавливать его от опасного намерения, на что К. возразил, что он не только ершей, но и раков живых глотал. Затем К. начал глотать ерша с хвоста, но ерш в глотке встрепенулся и застрял. Тщетно несчастный пытался вытащить пальцами ерша из глотки. Пытались было вытаскивать пальцами ерша другие, но несчастный пытался кусаться. Чрез несколько минут он умер в страшных муках на глазах и к ужасу собравшейся вокруг него толпы. Когда сказали матери умершего, что сын ее подавился живым ершом, то он всплеснула руками и захохотала, лишившись рассудка.
Другой брат подавившегося живым ершом года 2 тому назад случайно утонул. Оставшийся третий брат – идиот.
Крым. 1890. №64

Недавно в Астрахани давали пьесу какого-то Жиделева. Местный "Листок" характеризовал ее так: "Тупая, бездарная и в высшей степени неприличная пьеса; мужчина с хриплым голосом, одетый в дамский костюм и выдающий себя за девицу легкого поведения, интригует пьяного купца. Купец совершенно растаял и предлагает мнимой девице 100 рублей. Девица назначает купцу свидание в гостинице Мочалова. Мистификация в конце концов, разумеется, разоблачается".
Мы думали, зритель сплюнул - и конец. Не тут-то было.
Оказывается, что эта нелепость чуть ли не списана с действительности. И вот, продолжает та же газета: "Представьте себе, с одним из наших купцов было действительно нечто подобное. Теперь этого купца дразнят: это, говорят, тебя вывели в пьесе. Купец ругается, отплевывается и старается узнать, кто такой господин Жиделев, автор пьесы, дабы потребовать у него объяснений. Кроме того "инкриминируемый" купец, говорят, собирается писать опровержение".
"Саратовский листок". 1899. № 32

- Хочешь три рубля?
- За этакую-то ёлку? Ведь эта ёлка вас сдержит, барин, ежели бы вы на ней повесились!
«Осколки». №51. 1896 год

Из Касум-Кента пишут в «Каспий»: недавно умерла в Кюринском округе (Дагест. области) девица-мусульманка, жительница селения Зизик – Каравела Удинькизы 50-ти лет. Она была единственная «равноправная» из среды своих правоверных мусульманок. Вот ее история.
Лет 26 тому назад она осталась сиротой; домом управлял ее брат-вдовец, имевший в живых пять душ детей. Через два года после смерти отца и матери она лишилась и последней опоры – своего кормильца брата, которого кто-то убил. И вот она, будучи 16-ти лет, дала слово «сироткам», оставшимся после смерти брата, заменить им собой кормильца. Сказано – сделано. Она сбрила волосы на своей голове, надела мужской костюм и явилась в сельский суд с просьбой не отказать ей нести все обязанности, которые ранее выполнял ее брат, обещая все это выполнить в точности. И действительно, в скором времени она своей энергией, настойчивостью и умением доказала, что способна заниматься теми же работами, как и мужчины, обрабатывая наравне с ними землю.
Она даже добилась на общих сельских сходках право голоса и с тех пор до самой смерти несла одинаковые с мужчинами обязанности, отбывая наравне и все повинности – государственные и земские.
Покойная была высокого роста, плотного телосложения, стройная и чрезвычайно деятельная. Она была настолько лихая наездница, что ни один мужчина не мог сравняться с ней; она также не имела себе соперника в состязании в стрельбе в цель и в джигитовке При этом она была хороший охотник; в ее сакле по стенам развешаны многочисленные охотничьи трофеи. Но всего замечательнее, что в жизни ее не было ни одного случая «недоразумения», не говоря уже о ссорах и драках с обнаженными кинжалами, присущих кюринцам, - она жила в мире и согласии со всеми, так что ее односельчане и многие другие навсегда сохранят о ней добрую память.
«Саратовский листок», №148, 1895 год

В 1847 году 24-летний дерзкий столичный хлыщ, потомственный дворянин, отставной гусар Сергей Лисицын ступил на палубу корабля под Андреевским флагом, стремясь попасть в Америку. Был принят в офицерской кают-компании дружелюбно, но в пьяном виде наговорил дерзостей командиру корабля и стал подбивать матросов на мятеж. Капитан приказал скрутить подстрекателя, завязать глаза и высадить на пустынный берег, с запиской…
Когда арестант освободился от пут и сорвал повязку с глаз, на горизонте он увидел уходящий корабль. Благородный капитан оставил ему чемодан с одеждой, три пары сапог, тулуп (Охотское море – не тропический океан), пару пистолетов, шашку, кинжал, запас сахара и чая, золотые карманные часы, складной нож, пуд сухарей, две фляги с водкой, чистые записные книжки, бритвенный прибор, огниво, запас спичек и даже 200 гаванских сигар.
Ко всему этому прилагались отличное ружьё с 26 зарядами и записка командира корабля: «Любезный Сергей Петрович! По Морскому уставу вас следовало бы осудить на смерть. Но ради вашей молодости и ваших замечательных талантов, а главное, подмеченного мною доброго сердца я дарю вам жизнь… Душевно желаю, чтобы уединение и нужда исправили ваш несчастный характер. Время и размышления научат вас оценить мою снисходительность, и если судьба когда-нибудь сведёт нас снова, чего я душевно желаю, то мы не встретимся врагами. А. М. ».
Дворянин Лисицын сроду ничего не делал своими руками: в имении его обслуживали крепостные, в полку опекал денщик. Зная, что корабль шёл по Охотскому морю, он надеялся, что его оставили на одном из клочков суши гряды Алеутских или Курильских островов. Но вскоре убедился, что его положение хуже некуда. Он был зажат судьбой в клещи двух морей. Перед ним плескалось холодное Охотское море, а за спиной шумело дремучее «зелёное море тайги». А в ней – медведи, волки, рыси, ядовитые змеи…
За неделю «русский Робинзон» устроил себе дом с печью, смастерил мебель. Сделал пращу, лук и стрелы (благоразумно решив беречь патроны к ружью). И правильно – зимой в его дом рвалась голодная волчья стая – убил из ружья 8 хищников в упор. А перед этим подстрелил медведя, обеспечив себя тёплой шубой и запасом медвежатины. Ловил рыбу, собирал и сушил грибы.
12 апреля Сергей Лисицын прогуливался по берегу, оценивая последствия весенних штормов, и увидел лежащего ничком человека. Без сил и чувств. Выяснилось, что Василий, так звали несчастного, – с транспорта, шедшего в Русскую Америку. Судно дало течь, все с него сбежали, а его с сыном забыли. Корабль нашли неподалёку. Помимо 16-летнего паренька на нём оказались две овчарки, коты, 8 холмогорских коров, бык, 16 волов, 26 овец, запасы продуктов, инструменты, семена ячменя и ржи, а ещё оружие, телескоп, две подзорные трубы, самовар, строительный и огородный инструмент.
Семь месяцев одиночества напрочь выветрили у «барина» всю дворянскую спесь. С таким хозяйством и ещё с двумя парами крепких и умелых рук они за лето не только обновили дом и баню, но и научились делать масло, сметану, сыр и творог. Вспахали поле и собрали урожай ячменя и ржи. Организовали обильный лов морской и речной рыбы. Начали сбор и переработку грибов, ягод и лесных трав. Словом, зажили трудовой коммуной.
…. В 1857 г. писатель Александр Сибиряков встречался с гостеприимным хозяином медных и золотых приисков в Приамурье Сергеем Лисицыным. Залежи медной руды и золота тот когда-то нашёл, будучи в одиночестве. Он был назначен правительством ещё и управляющим этими землями. Василий «Пятница» был при нём. Его сын учился в Московском университете.
А в Петербургском университете за счёт Лисицына учились оба сына командира корабля, который когда-то высадил смутьяна-гусара на пустынный берег. Став богатым человеком, Сергей Лисицын нашёл старика, проводил его в последний путь и взял на себя все заботы о его детях.

"Явление Препод. Сергия польским полчищам во время осады Троицкой Лавры." Рис. А. Кудрявцева (Ко дню 500-летия кончины Св. Сергия), "Родина". 1892 г.

("Родина", 1892 г.)

Крест «Никита Бесогон», XIV-XV ВВ.