Александр Блок родился 28 ноября (16 ноября по ст стилю) 1880 года в Санкт-Петербурге.
Уже в юности он завоевал славу известнейшего русского поэта своими "Стихами о прекрасной Даме".
Многие читатели под впечатлением этих стихов представляли его тонким и бледным юношей-мистиком.
Ничего подобного.
Из воспоминаний М.А. Бекетовой, тетки поэта и его первого биографа, знавшей его с рождения.
"...до знакомства с Блоком Андрей Белый представлял его себе болезненным, хилым юношей и был поражен и даже разочарован, увидав здорового, сильного и красивого человека, да еще в хорошо сшитом платье и со спокойной манерой себя держать."
"...в живом, настоящем Блоке было много светлого юмора и самой непосредственной, детской веселости.
...Блок на людях и у себя дома в интимном кругу - это два разных человека. Надо еще заметить, что он необыкновенно быстро переходил от одного настроения к другому, и потому легко могло случиться, что утром или днем он напишет самое мрачное стихотворение, а к вечеру развеселится и начнет шалить. Эта непосредственная, простая веселость роднила его с животными, которых он так нежно любил, проводя часы в играх и разговорах с ними.
О проявлениях этой простой веселости я попытаюсь теперь рассказать, хотя это очень и очень трудно.
Передать шутливый тон и манеру Блока, когда он был весел и не стеснялся, почти невозможно.
Дело было тут не в словах, а в тех шаловливых жестах и минах, к которым он прибегал вместо речи. Это был клоунский юмор в соединении с неудержимой потребностью шалить и некоторой хитростью избалованного ребенка, отделывающегося забавными выходками от всего того, что ему лень или не хочется делать.
Между прочим, Блок любил шалить и дурачиться на улице, в модных курортах и т. д., словом, там, где ходит чинная или занятая публика. Тут, конечно, играл роль и дух противоречия. Вел он себя в таких случаях так, что можно было принять его или за сумасшедшего, или за пьяного.
Так, еще в первый год замужества Люб. Дм. имела неосторожность пойти вместе с ним в Гостиный двор. Вскоре хождение по лавкам ему надоело, и он начал дурачиться. Внезапно подняв руки вверх как бы в порыве необычайного удивления или негодования, он бросился бежать по одной из линий Гостиного двора, крича с безумным, отчаянным видом: "Вельветин!" Люб. Дм., ужасаясь и хохоча, пыталась его образумить
и с тех пор уже закаялась брать его с собой в такие места. Подобные случаи повторялись много раз в жизни Блока также и в зрелом возрасте. Впрочем, мотивы его шалости были очень разнообразны и всегда неожиданны. Из многочисленных эпизодов, оставшихся у меня в памяти, я приведу лишь те, которые поддаются описанию. Их всего три, и все они происходили в Шахматове, где шаловливый дух Блока проявлялся особенно ярко. Первый - произошел в 1904 году, когда мать шила ему белую русскую рубашку, разукрашенную вышивками. Шить рубашку косоворотку так, чтобы она хорошо сидела, дело совсем нелегкое. Приходилось несколько раз примерять ее, чего Ал. Ал. терпеть не мог.
Тут же присутствовали и мы с Люб. Дм. Как известно, во время примерки надо стоять спокойно.
Он же все время делал усиленную гимнастику руками, плясал на месте и т. д., словом, так мешал матери,
что ему угрожали еще одной примеркой, от которой он уклонился особым способом. Мать и жена что-то долго совещались насчет рубашки, а Саша ушел в свою комнату. Когда же его позвали, он не откликнулся. Вошли к нему и что же увидели? Окно открыто, а на диване сидит большая кукла, изображающая Сашу. Она была грубо, но талантливо сделана из белой подушки, стянутой веревкой на месте талии. Поверх этого туловища было накинуто Сашино летнее пальто, а шляпа его, надетая на палку, создавала иллюзию головы. Самого же его, конечно, и след простыл, он давно выскочил в окошко.
И это тот самый Блок, который писал "Ночные часы" и "Седое утро"? - скажут читатели. Да, тот самый. Надоело мне слово "многогранность", но ничего не поделаешь. Приходится сказать, что Блок был бесконечно многогранен и сложен. И, кроме поэта с трагическим восприятием жизни, кроме пророка и лирика, в нем сидел еще и ребенок - непосредственный, бесхитростный, шаловливый и веселый. И так было до последних лет его жизни. В 1921 году это уже почти не проявлялось, но и тогда находили на него минуты шаловливого веселья. Так говорила мне его мать."
источник
Седое утро
Утреет. С богом! По домам!
Позвякивают колокольцы.
Ты хладно жмешь к моим губам
Свои серебряные кольцы,
И я — который раз подряд —
Целую кольцы, а не руки…
В плече, откинутом назад, -
Задор свободы и разлуки,
Но еле видная за мглой,
За дождевою, за докучной…
И взгляд, как уголь под золой,
И голос утренний и скучный…
Нет, жизнь и счастье до утра
Я находил не в этом взгляде!
Не этот голос пел вчера
С гитарой вместе на эстраде!..
Как мальчик, шаркнула; поклон
Отвешивает… «До свиданья…»
И звякнул о браслет жетон
(Какое-то воспоминанье)…
Я молча на нее гляжу,
Сжимаю пальцы ей до боли…
Ведь нам уж не встречаться боле.
Что ж на прощанье ей скажу?..
«Прощай, возьми еще колечко.
Оденешь рученьку свою
И смуглое свое сердечко
В серебряную чешую…
Лети, как пролетала, тая,
Ночь огневая, ночь былая…
Ты, время, память притуши,
А путь снежком запороши».
1913 г.
Теперь, после этих воспоминаний, как-то понятнее стихотворение Блока:
О, я хочу безумно жить:
Всё сущее — увековечить,
Безличное — вочеловечить,
Несбывшееся — воплотить!
Пусть душит жизни сон тяжелый,
Пусть задыхаюсь в этом сне, —
Быть может, юноша веселый
В грядущем скажет обо мне:
Простим угрюмство — разве это
Сокрытый двигатель его?
Он весь — дитя добра и света,
Он весь — свободы торжество!
( из сборника "Ямбы")
1914 г
