Держится гордо...

Не прячет свой взгляд,

Плавной походкой мимо пройдёт,

Запах сирени с собой принесёт...

Странная женщина с ласковым взглядом,

Странно счастливым становишься рядом.

Будто частичку души отдаёт...

Шёпотом тихим с собой позовёт...

Странная, милая, очень красивая,

Чья-то единственная, неповторимая...

Сердцем нежна и немножко ранимая,

Чья-то ЛЮБОВЬ и СУДЬБА...

© Copyright: Галина Воленберг, 2009

Оторвали все-таки! Оторвали!

Успокоиться? Не знаю уж... едва ли...

Не в поселке, не в деревне, не в станице -

В столице!

Где! В троллейбусе!

Моем же - это надо же!

Грех - на душу!

Как не стыдно?

Как не совестно вообще?

На плаще!

Озверели?

Не сошли с ума вы часом?

Прямо с "мясом"!

Ладно, я молчу о неприличности,

О деяний сих неправомочности,

Но подумали вы о катастрофичности:

Где теперь найду такую в точности?

Вы могли хоть догадаться, вы хоть поняли:

Не могу же я лететь за ней в Японию!

Радуйтесь! От счастья одурейте!

Лета одна тысяча девятьсот восемьдесят третьего, Октября тридцатого (семнадцатого - по старому стилю) 

Досадили все-таки! Досадили!

Среди бела дня

Меж тремя и четырьмя -

В интервале -

Оторвали все-таки!

Оторвали!

Вербин Евгений Иванович 1983

Наверное, это старость...

О прошлом болит душа,

Всё, собственно, там осталось,

А стрелки вперёд спешат.

Глаза открываешь — восемь,

Сходил в магазин — среда,

Сварил себе кофе — осень,

Прилёг отдохнуть… ну, да…

Но есть у меня, припрятан,

Ещё один циферблат,

Цветные на нём заплаты, 

И время течёт назад,

Ко дням с «Пионерской зорькой»,

С героями из былин,

Туда, где Хоттабыч с Волькой,

«Мурзилка» и нафталин.

Где молоды папа с мамой,

Где радостный Первомай,

И где — гоп-цаца — тот самый

Девятый идёт трамвай.

Скакалки, кино, пистоны,

Свидания, эскимо,

Домашние телефоны,

Стоявшие на трюмо.

Торжественное с экрана,

Московское: «Гаварит…»,

Сенкевич возил по странам.

Был выбрит, а не побрит.

Там письма пером писали,

Разгладив тетрадный лист,

Всегда магазин искали

С названием «Букинист».

На праздники покупали

Копеечный «Солнцедар»,

Пакеты в тазу стирали,

Жевали блестящий вар.

…Ну, вот, механизм заело,

Куда мне — вперёд, назад?

Да… жалко, не всё успела

Самой себе показать.

Осталась бы там надолго,

А лучше бы навсегда:

Родители, дача, Волга —

Счастливейшие года.

Наверное, это старость:

Здесь — «функция»,

Там — душа.

Здесь только курить осталось,

А там я могу — дышать.

@ О. Бакулина.