У настоящих друзей не принято спрашивать «нах..?» Потому, когда издалека позвонил друг Коля и предложил встретить кое-кого в аэропорту, я лишь спросил, как узнаю этого типа и куда его доставить,    не дав на съеденье алчным погонщикам желтых стоковых мулов.

– Узнаешь... И будь с ней поласковей. – интригующе сказали мне.

– О! Дама. Хорошенькая? – игриво говорю я.

– Две недели назад, когда видел её последний раз, она была чертовски хороша собой. – говорит Коля. – Нефертити, жопа, тити, но понизь обороты до холостых, Сёма. У Верочки всего-то лишь стыковочный рейс в твоем захолустье, поэтому покажи ей достопримечательности Шереметьево и посади на нужный рейс, а там я ее встречу.

Энтузиазм резко пропал. Кобылка была наскоком, и оседлана другим, что называется.

– А что, – говорю уныло, – барышня сама не может обозреть фонящий рентген на входе, стойла регистрации и фирменные тележки? Или ей нужен халявный тягач для чемодана? Извини, дружище, но…

– Верочка вывихнула ногу. – вкрадчиво говорит Коля. – Но другая конечность цела, и ты пожалеешь, если не увидишь это изящно складывающееся пополам великолепие.

Я несколько воспрял и поспешил туда, где взад - вперед шпиндиляют самолеты и смело пропадает багаж, а кружка пива ценой в трансатлантический перелет! 

«Её лицо еще хранило следы былой красоты…» – пришло в голову при появлении Верочки. Немедля, как схлынула толпа прилетевших, мою подопечную крадучись выкатил сотрудник аэропорта.
Чтоб не пугать встречающих и потенциальных пассажиров в одном лице.

Ибо Верочка словно выпала из ТУ - 154 и угодила в штакетник.

Чаще, с курортов Африки приезжают веселыми, загорелыми, готовыми для новых свершений…

Верочку же, словно, пытались мумифицировать. В Египте питают слабость к этой процедуре, замедляющей старение. Но, секреты мастерства безвозвратно потеряны…

У Верочки была небрежно загипсована нога, движения головы курировал шейный корсет, левое запястье в бинтах, правая, согнутая рука примотана к лангету и торчит перед грудью в духе «Выпьем за здоровье не чокаясь!». Короче, – удручающее зрелище…

Очаровательно прихрамывающая красотка, потянувшая лапку на аэробике у бассейна, оказалась особой, угодившей под падение железного метеорита.

Я офигeл и не сразу подобрал слова, подходящие столь неожиданному и грустному рандеву.

– Рад приветствовать Вас в нашем городе! Мы рады всем! – сказал я и возложил цветы. Бедняжке на колени.

Она приветливо пошевелила пальцами, а провожатый передал мне органы управления коляской. Я замешкался, соображая, не двинуться ли в медпункт на перевязку?

– Куда? – переспрашиваю Верочку, решив, что ослышался.

– Трогай в бар. – повторяет она, избавляя меня от размышлений, как быть. Бар лучше, чем колесить по Шарику, провоцируя массовую сдачу авиабилетов, и я дал малый ход.

– Смело врубайте третью. – говорит она, нетерпеливо ерзая. – В горле пересохло.

В баре она заказала… крепкий коктейль. Я вооружил напиток соломинкой. Поить Верочку пришлось также мне – её пальцы лишь беспомощно топорщились.

Она требовательно вытянула губы, я элегантно вставил трубочку, и Вера без отрыва впитала половину бокала.

– Аа! – говорит с хрипотцой. И жадно допивает. Заказываю еще.

– И сто бурбона. – требует она и добавляет. – Что-то кости ломит. Кажется, просквозило у иллюминатора, ха-ха!

Похоже, повышенной жизнедеятельности Верочке было не занимать…
Плеснул в нее бурбон, – у путешественницы и глазки заблестели, как у той лягушки, оседлавшей уток.

– Где были? – спрашиваю. Выходить с вопросом, что произошло, был бы верхом мещанства.

И без того, гипсом жирно выложено – со мной случилось нечто неприятное, господа, но не фига таращиться.  Давайте о прекрасном..

 

– Где были?
– В Египте.
– И как пирамиды?
Она красноречиво пошевелила пальцами – офигeные пирамиды, мол. Сам не видишь?..
– А саркофаги?

Она так взглянула, что я понял – и саркофаги тоже…
Сижу, соображаю, что еще сказать, как она сама: – Очень небезопасная страна этот Египет. – говорит, обиженно поджав губки.

Это она метко...
Бедняжке, видимо, требуется выговориться, решил я. Ступила на родную землю, выпила стопочку – известное дело…

– Да что вы? – говорю с интересом.
– Да-да. Не советую. Недавно одну пару в море забыли. Съели акулы. По этим египетским мотивам сняли кино. Рекомендую.

– Ц-ц!..
– Да, – продолжает она. – Верблюды здоровы лягаться, а в отеле легко отравиться насмерть. Особенно салатами… Прогулки по Нилу и дискотекам с паленым бухлом опасны, – крокодилы и молодые египтяне не дремлют…

– Экскурсии по пустыне на квадроциклах, нередко заканчиваются трагически! – делится опытом Вера. – Техники безопасности никакой. Группа туристов упала с пирамиды Хеопса…

Постой, думаю, так тебя верблюд, оливье или пирамиды так подвели?..

А она кроет Египет, как Моше Даян и артиллерия не крыли во время Шестидневной заварушки. И я её понимаю. Через полтора часа открылась регистрация на её рейс, но не открылась тайна, – что же случилось с Верой на коварной земле фараонов?..

Попрощались тепло. Очень жалел её, но женщина держалась молодцом.

Звоню Коле: – Отправил, встречай. Кстати, а что с нашей девочкой таки стряслось?

А он и говорит: – Отмечали в клубе пред-пред-предпоследний день отпуска, она с танцевального шеста навернулась. Шейный позвонок треснул.

– Фигня какая-то... – говорю. – Или это шест для прыжков в высоту… Она ж вся искорежена, бедняжка…

– Эта уже после клуба. – говорит Коля. – С балкона в бассейн хотела нырнуть – её номер с выходом прямо в бассейн.

– И?..
– А гуляли в другом номере…

 

© А. Болдырев