Дипломатический обед в государстве Хухундия

Весть о создании независимого государства Хухундия облетела мир.  Это была новая победа стран Азии, Африки и Латинской Америки в борьбе против колониализма и империализма.  Через двадцать минут после объявления независимости Хухундская Единая Социалистическая Республика была единогласно принята в Организацию Объединённых Наций.  Делегаты ООН бурными аплодисментами, стоя приветствовали представителя ХЕСР, занявшего почётное место в президиуме. 

Либеральная общественность всего мира была радостно возбуждена.

-  Это надо же, надо же только, - говорила общественность, - раньше девяносто девять процентов взрослого населения Хухундии были неграмотными, а теперь девяносто восемь процентов, включая грудных детей, умеют читать и писать букву «хэ»!

На второй день существования независимой Хухундии американское правительство направило туда свою делегацию налаживать экономические и культурные связи.  В состав делегации, которую возглавлял Государственный Секретарь США, входили:

министр сельского хозяйства,

два сенатора,

четыре конгрессмена,

восемь бизнесменов, включая президента корпорации Кукси-Кола,

            шестнадцать киноактёров и киноактрис,

            тридцать два переводчика,

шестьдесят четыре журналиста, представлявшие все крупные газеты и телевизионные компании Америки.

Делегацию встречало правительство и народ Хухундии. В своей  приветственной речи премьер-министр Хухундии подчеркнул, что исторический визит американской делегации поможет американцам лучше понять чаяния хухундского народа.  Премьер говорил на прекрасном французском языке.  Он окончил Сорбонну и имел степень доктора в области философии, экономики и международных отношений.

После короткой церемонии встречи делегатов отвезли во Дворец Правительства на торжественный обед.  Здесь уже сияли ослепительной белизной накрахмаленные скатерти, бутылки с шампанским притаились в серебряных ведёрках, и радужные искры вспыхивали на гранях хрустальных бокалов.  Не видно было только закусок.  Словно угадав недоумение гостей, Премьер-министр обаятельно улыбнулся и разъяснил:

-  Никакой другой еды не будет.  Мы будем кушать вас.

И он поднял тост за здоровье членов американской делегации.

-  Ура, ура! – закричали хухундцы. – За здоровье нашей закуски.

Тут подоспела бригада поваров во главе с шефом полиции, и почётным гостям предложили пройти на кухню.

... Весть о событиях в Хухундии достигла Америки в тот же час.  Первой отреагировала газета «Вашингтон Пост», напечатав пространную статью одного известного обозревателя под названием «Кризис в Хухундии, его истоки и последствия».  В первом абзаце автор объяснял, что он, конечно, не оправдывает людоедства.  На последующих двух страницах он писал о беспросветной, полной страданий и нищеты жизни народа Хухундии под гнётом колониализма.  Ответственность за эти страдания автор возлагал на Соединённые Штаты Америки.  Статью иллюстрировала фотография голой истощённой хухундской девочки, которая плакала от голода.

Госдепартамент США направил в Хухундию телеграмму протеста.  «Если хоть один волос, - говорилось в телеграмме, - упадёт с головы хоть одного члена американской делегации, последствия будут весьма серьёзными».

Когда телеграмма была доставлена во Дворец Правительства Хухундии, там как раз приступили к холодной закуске.  На столе красовался сенатор-демократ, фаршированный своим коллегой-республиканцем.  Вокруг сенатора расположились:

          группа переводчиков под майонезом,

          семь бизнесменов горячего копчения,

          заливной президент корпорации Кукси-Кола,

     паштет из работников средств массовой информации.

     Премьер-министру прочли телеграмму.

–  Они не понимают чувств нашего народа, – грустно сказал он, обгладывая берцовую кость сенатора-демократа.

 «Можем ли мы понять чувства народа Хухундии? – писал в своей следующей статье обозреватель «Вашингтон Пост». – Конечно, никто не оправдывает людоедства.  Но можно ли назвать это людоедством, если люди восполняют элементарный недостаток белков и углеводов, которых они веками были лишены?»

Госдепартамент направил в Хухундию вторую телеграмму, в которой говорилось, что если хоть один волос упадёт с головы хоть одного из оставшихся в живых членов американской делегации, то последствия будут весьма серьёзными.

 Эту телеграмму в Хухундии вообще не прочли, поскольку переводчиков к тому времени доели и теперь с нетерпением ждали супа-консоме из шейных позвонков высоких гостей.

Мир переполошился.  Было созвано экстренное заседание Совета Безопасности ООН, на котором США внесли резолюцию, требующую немедленно прекратить людоедство и отпустить американскую делегацию.  Резолюция была отвергнута большинством голосов.  Россия и Венесуэла предложили встречную резолюцию, осуждающую американский империализм.  К ним присоединились неприсоединившиеся страны.  На эту резолюцию наложил вето представитель США.  В результате, после жарких дебатов была принята резолюция, осуждающая Израиль и мировой сионизм.

Римский Папа выступил с призывом к народам всего мира жить в мире и дружбе.  Чтобы доказать искренность своих устремлений, он пожелал немедленно лично посетить Хухундию.  Правительство Хухундии ответило, что в настоящий момент не может принять Папу, поскольку время ужина ещё не настало. 

Россия направила в Хухундию приветственную телеграмму, в которой она желала братскому хухундскому народу дальнейших успехов в борьбе за независимость и приятного аппетита.

Телеграмма пришла вовремя: к столу как раз подали государственного секретаря с яблоками и основной состав голливудских актёров под красным соусом.  По личной просьбе хухундского министра внутренних дел ему приготовили сердца и почки американских конгрессменов на вертеле.  По этому поводу в «Нью-Йорк Пост» на первой странице появился броский мрачно-иронический заголовок:  «Хухундцам нельзя отказать в сердечности».  В Голливуде приступили к съёмкам фильма ужасов под названием «Сердца четырёх».

 Когда за столом разделывали одну известную актрису, всплыла пикантная подробность: она оказалась мужчиной, переделанным в женщину средствами современной медицины.  Разразился скандал.  Наряду с бывшими мужьями актрисы объявились её бывшие жёны, претендовавшие на наследство.  Один адвокат подал в суд на все кинокомпании, когда-либо снимавшие фильмы с её участием.  Он требовал компенсации всем кинозрителям мира, которых обманным путём пленило женское обаяние актрисы.

Газета «Осведомитель», пользуясь случаем, сделала своё собственное открытие.  Она напечатала, что один популярный рок-певец на самом деле – женщина, а может даже девушка.  Певец подал в суд на газету за оскорбление.  Газета проиграла, но зато её тираж резко увеличился.  Тогда комитет защиты прав женщин подал в суд на певца, поскольку быть женщиной вовсе не оскорбительно.  На этот раз проиграл певец, зато продажа его пластинок увеличилась в три раза.

Все эти новости на какое-то время отвлекли внимание общественности от событий в Хухундии.  Госдепартамент США продолжал посылать телеграммы о том, что если в Хухундии остался в живых хоть один американец и если хоть один волос упадёт с его головы, то последствия будут весьма серьёзными.  Премьер-министр велел складывать телеграммы в отдельную кучку, чтобы потом ответить на все сразу.                        

Но тут произошло событие, снова всколыхнувшее мир: у министра внутренних дел Хухундии сделалась изжога и расстройство желудка.  Министр определённо не переваривал американцев.  Российские газеты запестрели заголовками: «Изжогой не сломить волю народа» и «Понос – зловещее оружие ЦРУ».  Генеральная ассамблея ООН очередной раз заклеймила сионизм.  «Вашингтон Пост» описывала страдания человека, терзаемого изжогой, и обвиняла американский Конгресс в жестокосердии.  В Нью-Йорке перед зданием ООН прошла демонстрация граждан хухундского происхождения против вмешательства во внутренние дела Хухундии.  В ней принимали участие две известные голливудские кинозвёзды .  Демонстранты жгли американские флаги и, потрясая кулаками, скандировали:

–  Ху-ху не хо-хо!

Тем временем обед подошёл к концу.  Правительство и народ Хухундии осоловело ковыряли в зубах.  На праздничном столе остывал недоеденный мусс из кинозвёзд.  Премьер-министр, как и обещал, немедленно ответил на телеграммы американского правительства.  Он сообщил, что народ Хухундии, который всегда последовательно стремился к миру и дружбе, в знак своей доброй воли отпускает недоеденную делегацию США.

В тот же день в Америку вернулся один министр сельского хозяйства.  Это был сухой желчный старик, человек жёсткий и совершенно несъедобный.  Его встречали как героя.  По всей стране был объявлен национальный праздник.  В Нью-Йорке на Пятой авеню состоялся парад, какого ньюйоркцы не видывали уже месяца три.  Пресса и телевидение комментировали это событие как очередную победу дела мира и дружбы между народами.

Несколько дней спустя правительство Хухундии обратилось к развитым странам Запада с предложением направить в Хухундию свои делегации с официальным дружеским визитом.  Правительства Франции, Германии и Швеции с благодарностью приняли приглашение. 

Дина Рубина

Вот вы говорите: некоторые особенности нашей жизни. Да, они имеются. Определенный, так сказать, риск быть развеянным по ветру в единное, говоря высоким штилем, мгновение...

А я, вот, наоборот, хотите — расскажу о счастливых случаях?

Это происходило как раз прошлой осенью, когда очередной арабский патриот готов был взорвать собственную задницу, чтобы ухлопать пятерых евреев. Словом, той осенью они взрывали собою все, что под руку попадется. Но, как писал в предсмертной записке один повесившийся парикмахер из Бердичева: "всех не переброешь".

Так вот, в один из этих осенних взрывов угодила мама. И вы не поверите — как удачно. Она потом недели две всем знакомым без конца рассказывала, спокойно так, обстоятельно — как ей невероятно повезло.

Я ей всегда говорю: ну чего ты, надо-не надо на этот рынок шастаешь! У тебя, вон, магазин за углом, и кошелки тащить недалеко. Нет, ей обязательно надо на рынок ехать — в этот крик, гомон, тесноту и толкучку, в этот шварменный дым и чад, в эти восточные песни и восточную ругань...

С другой стороны — ей скучно, она ж на пенсии, педагог с тридцатитрехлетним стажем, бессменный классный руководитель седьмых классов. А с седьмыми классами советской школы никакой восточный базар не сравнится.

Словом, поехала она в очередной раз на рынок за какой-то мелочишкой. За помидорами, кажется. Так вот, эти помидоры ее и спасли.

Она уже шла с кошелками к выходу — тому, что в открытом ряду со стороны улицы Яффо, но задержалась у помидоров. С одной стороны — итак уже руки оттянуты, с другой стороны — жаль, красивые такие помидоры, и недорого...Вот те три минуты, за которые она стояла и не могла решить — брать или не брать эти благословенные помидоры, ее и спасли. В тот момент, когда старик стал взвешивать ей два ее кило, тут и бабахнуло впереди, как раз, где она должна была в ту секунду находиться. Взлетело на воздух покореженных полмира — так маме показалось. Нормальненько?! Но это еще не все.

Орущая тьма народу диким табуном прянула назад, хлынула в узкие боковые улочки рынка. И тут второй раз рвануло, и как раз — впереди, куда все ринулись,опять шагов за пятьдесят от мамы...

И у нее — так она рассказывает — наступило вдруг странное спокойствие. Абсолютное, незыблемое. Она уверяет, что совсем не испугалась, только ноги стали бесчувственными. И на этих ватных ногах она пошла искать свои кошелки, которые не помнила, где бросила.

А на месте взрывов уже все оцеплено, уже амбулансы ревут, уже религиозные эти ребята из "хевра кадиша" части тел собирают. А мама моя, значит, — абсолютно спокойная, — вокруг гуляет, ищет кошелки. И только ног не чувствует, а так — все в порядке.

Кстати, вот люди по разному на испуг реагируют. На близость смерти. Там одна старуха, вполне солидная, в очках в золотой оправе, кружилась вокруг себя, как в фуэтэ, не останавливаясь.

Спрашивается: в обычной жизни могла б она так покружиться? у нее же, наверняка, давление, сердце, радикулит какой-нибудь. Кружится и кружится, как балерина, и всех отталкивает, кто ее остановить хочет. А другая — молодая женщина — совершенно целая, только вся как будто в саже, и на ней лохмотья обгорелые, а сама, вот поверите, без единой царапины, только какая-то чумная, — сидит, молчит и не отвечает: где она живет и кто она; полицейские даже растерялись — на каком языке к ней обращаться.

Кругом, повторяю, все оцеплено, солдаты со всех сторон бегут...Вот что у нас молодцы, так молодцы: как где рванет, сразу и полицейские, и солдаты, и амбулансы — как из под земли. Это — положительная сторона вопроса, как ни крутите.

И тут мама в этой безумной воющей хаотической ситуации набредает на Валеру Каца.

Валера Кац — наш приятель, врач, каждую среду ездит на рынок за своим любимым карпом. Там рыбная лавка есть на углу между третьим и четвертым поперечным рядом, ее один иракец держит. Веселый такой парень, молодой. Если надо, он вам ее и почистит, и нарежет, так что можно из голов уху варить, или рыбный холодец...Чистит рыбу и все шутит, шутит, рассказывает что-то...Причем, на всех языках, он и по-русски много слов знает. Бывает, подходишь к нему, а он издалека кричит: "Карпион резыт, чистыт, варит-жарит пожалюста!"...Хороший парень...был...

Валера как раз велел ему карпа почистить, и говорит — слушай, у меня время стоянки кончается, ничего, если я тут у тебя кошелки под прилавком оставлю, сбегаю на минуту к машине? Тот ему говорит — о чем, мол, речь. Вот, ставь сюда свои сумки, что с ними может случиться!

Валера повернулся, отошел буквально шагов на пятьдесят и тут за его спиной рвануло и он, от грохота, упал. Понимаете — и продавец, с недочищенным карпом, и лавка, и кошелки, с которыми ничего не могло случиться, все — в тартарары... Вы скажете, что о кошелках негоже вспоминать, когда столько людей погибло? Это правда...Я, кому ни рассказываю, все время об эти кошелки и об этого карпа, об эти мамины помидоры спотыкаюсь...Мне говорят — Господи, при чем тут карп! А я думаю — вот в этом и кроится безумие нашей жизни, что простые, милые, необходимые всем живым людям, вещи, слова и понятия, теряют свое простое естественное обаяние, и — как на войне — перестают иметь значение. А жаль...Мне, например, эти мамины помидоры, после того, как мы ее по всем больницам полдня искали, — они мне долго снились...

А через неделю рвануло на Бен-Иегуде. Передавали, что их трое было, переодетые: один в женской одежде, другой — в одежде старика, а про третьего не знаю, как-то смутно сообщали.

Вот я их себе представляю, как они ноги взрывчаткой обкладывали, и как потом эти ноги поверх крыш летели, и как этот, который бабой нарядился, лифчик взрывчаткой набивал...у меня, как подумаю об этом, как представлю эти все приготовления... ум за разум заходит...

У моей подруги Таньки младший сынок как раз в это время пошел на Бен-Иегуду шварму покупать. Его за домашний обед не усадишь, ни супа тебе, ни борща не ест, шварму ему подавай. Вернулся в тот день домой из школы, выклянчил у матери мелочь и убежал...

А через полчаса передают: террористический акт в самом центре столицы. Танька выскочила из дому и помчалась, как безумная. Прибежала на Бен-Иегуду, рабросала всех полицейских, пробилась через три заслона, кричала: "Там мой мальчик!!" и колотила полицейских кулаком по спине, по груди, по рукам, она же бешеная. Когда пробилась к последнему заслону, увидела наваленные тела, — забилась. Ее огромный полицейский -хвать: куда, говорит? Она каркнула, как ворона: "Мой ребенок!!". Он облапил ее, схватил ее голову, спрятал лицом к себе в подмышку, словно хотел шею свернуть, и с такой болью проговорил, с такой черной горечью: "Ты что, не понимаешь, геверэт — поздно уже. Поздно! Слишком поздно." Тогда она обмякла в его руках, завыла тоненько, подскочил другой полицейский и они поволокли безвольную Таньку под руки вниз по Бен-Иегуде, подальше от места взрыва.

Но, вот такое счастье: мальчик, Элька, спасся. Его спас хозяин шварменной, мужик, как все у нас — армейский, хоженый. Когда неподалеку раздался первый взрыв, он, вместо того, чтобы — естественный порыв, правда? — выбежать наружу, глянуть, где рвануло, — вместо этого, загнал всех, кто в кафешке находился, и Эльку, со швармой в руках — в туалет в глубине зальчика, буквально затолкал и двери закрыл. И в эту минуту рвануло как раз у входа в шварменную, стекла посыпались, покореженная дверь на воздух взлетела...

Ну, Танька на другое утро, конечно, пришла в эту шварменную, спасибо сказать мужику. Он с перевязанной правой рукой, держа веник левой, подметал осколки и мусор. Постояли, поговорили, Танька поплакала. Потом пошла, пожертвовала за спасение сына сто восемь десят шекелей в эту организацию, ну, фонд такой, который калекам помогает, коляски, там, костыли всякие раздает — у них офис как раз недалеко, на улице Пророков находится, очень удобно. А восемнадцать шекелей она в ладони зажала, стала подходящего нищего искать. Вы спросите — почему восемнадцать? Потому, что по гематрии это — числовое значение слова "хай" — "живой". Так полагается — за спасенную Богом жизнь жертвовать восемнадцать, или в десять раз больше, или, если у вас имеется — в сто раз больше — нищему, или на доброе какое дело...В общем, как кому нравится...

Ну, значит, идет она по Бен-Егуде, зажав в руке восемнадцать шекелей — сумма для уличного подаяния немыслимая. И ни одного нищего не находит. Попрятались после вчерашнего. Оно понятно, народ у нас хоть и привычный ко всему, но все же впечатлительный. Хотя, повторяю: всех не переброешь.

А надо сказать, среди разномастной толпы еврейских нищих у нас и переодетые арабы попадаются, потому, как им лучше, чем кому бы то ни было известно: жестокие проклятые евреи подают охотнее и чаще, чем мусульманские братья. Так что, вот, встречаются у нас арабы — еврейские нищие. А что тут такого? У нас в России бывали евреи — русские писатели. Писатель ведь тоже, как и нищий — не профессия, а призвание.

Ну и идет она, и повторяет про себя: Господи, только бы не араб попался! Только бы не араб!

Наконец, видит: сидит на углу немолодой нищий, с черной кипой на голове, человек, значит, религиозный. Она подошла, вмяла в ладонь ему деньги и пошла. Краем глаза видела, как мимо еще какой-то человек проходит, и с ее нищим двумя словами перекинулся.

Подала она, значит, Божьему человеку, деньги, и идет дальше, как сомнамбула. И тут он ее окликает. Она вернулась:— Что ты сказал? Я не слышу?

А он спрашивает: ты в себе, мол? — И протягивает на ладони деньги, потому что, повторяю, для уличного подаяния восемнадцать шекелей — это целый капитал.

Она говорит ему, как во сне: — Бери, бери, у меня вчера ребенок здесь спасся.

Повернулась и пошла своей дорогой. Ее нагоняет тот, другой человек, который с нищим словами перекинулся и говорит, как бы между прочим: — Я его давно, лет тридцать знаю...Он раньше, в молодости, арабом был, потом прошел гиюр, стал евреем. Я его лет тридцать уже знаю, он человек хороший...

Вот как бывает. Я это для чего рассказываю? Для того, что не наше это дело — условия небу ставить. Делай, что тебе совесть и разум велят, а там уж начальство распорядится — куда и на что средства распределить. Ну, средства, это, понятно, не только деньги, а вообще — все, что нашу жизнь делает осмысленной и не зряшной.

И вот, все они — как закрою глаза — все вокруг меня медленно кружатся: и старуха та, в замедленном танце, и спартански спокойная мама с помидорами, на ватных ногах, и Валера Кац с невзорванной рыбой-карп, и немая женщина в обгорелых лохмотьях: они передо мною не такие, как в жизни, а вот, как на картине художника-примитивиста, какого-нибудь, например, Пиросмани... — угловато нарисованные, плосковатые, грубо раскрашенные. И у них над головами — тень террориста в рваном лифчике парит.

Вроде как и не картина, а вывеска. Такая вот вывеска для нашей здесь жизни.

Иерусалим, 1998 г.

Кантонисты - "живодерня" для еврейских детей в России

Alex Shulman (shaon)
 

Участники проекта «История в цвете» на сайте reddit придумали, как заглянуть в прошлый век, не теряя красок. Профессиональные цифровые художники раскрасили исторические фотографии, существующие только в черно-белом варианте, тем самым вдохнув в них жизнь.

Одри Хэпберн

      Paul Dmoch родился в 1958 году в Польше. Живёт в Бельгии. По профессии - архитектор и аквалерист. Для его живописи характерна точность в прорисовке зданий. Он передаёт характер , величие и индивидуальность.

"Я понял, что живопись предлагает возможность создать мой собственный мир света и разделяет мою любовь к архитектуре. Это мой шанс поделиться тем, что создано человеческим гением".

 Barcelona, Espagne.

Еще не раз вы вспомните меня
И весь мой мир волнующий и странный,
Нелепый мир из песен и огня,
Но меж других единый необманный.

Он мог стать вашим тоже и не стал,
Его вам было мало или много,
Должно быть, плохо я стихи писал
И вас неправедно просил у Бога.

Но каждый раз вы склонитесь без сил
И скажете: "Я вспоминать не смею.
Ведь мир иной меня обворожил
Простой и грубой прелестью своею.

Всё расхищено, предано, продано,
Черной смерти мелькало крыло,
Все голодной тоскою изглодано,
Отчего же нам стало светло?

Днем дыханьями веет вишневыми
Небывалый под городом лес,
Ночью блещет созвездьями новыми
Глубь прозрачных июльских небес,-

И так близко подходит чудесное
К развалившимся грязным домам...
Никому, никому неизвестное,
Но от века желанное нам.

Невероятно талантливому и веселому продюсеру, артисту и сценаристу Семену Слепакову 23 августа исполнилосья 34 года. Все самые популярные комедийные проекты последнего времени – его рук дело. Он был одним из основателей и идейных вдохновителей шоу Наша Russia, «Универ», «Интерны» и многих других. Глядя на него, кажется, что он не способен быть серьезным и тем более тяжело поверить в то, что Семен является кандидатом экономических наук и защитил диссертацию на тему «Рыночная адаптация воспроизводственного комплекса рекреационного региона», имеет два высших образования.  Читать далее

Михаи́л Алексе́евич Кузми́н (6 (18) октября 1872, Ярославль — 1 марта 1936, Ленинград) русский поэт Серебряного века, переводчик, прозаик, композитор. Из цикла "Театр поэзии Аллы Демидовой"

Серия сообщений "Театр поэзии у микрофона Аллы Демидовой":

Часть 1 - Николай Рубцов
Часть 2 - Театр поэзии Аллы Демидовой - Стихи, обращенные к Богу
...
Часть 11 - Театр поэзии Аллы Демидовой - Зинаида Гиппиус
Часть 12 - Театр поэзии Аллы Демидовой - Осип Мандельштам
Часть 13 - Театр поэзии Аллы Демидовой - Михаил Кузмин

Талантливейший русский писатель Александр Грин появился на свет 23 августа 1880 года. Научившись читать в шесть лет, он очень быстро увлекся литературой, прочитав множество приключенческих и фантастических произведений. Вымышленные миры его манили и привлекали. Александру Гриневскому (настоящая фамилия писателя) нравилось не только о них узнавать, но и придумывать свои собственные.   Читать далее

23 августа празднует день рождения заслуженная артистка России, известная эстрадная певица Алена Апина. Ее композиции легкие, простые, веселые и очень душевные, — не случайно Алена получила любовное прозвище «Девушка из народа».

Читать далее

Иерусалим - древняя и современная столица еврейского государства

Иллюстрированная  беседа-экскурсия  

Марины Магриловой (Воробьевой) в программе Алоны Бренер,

посвященной Дню Иерусалима.

Радио Рэка (Израиль), 20 мая 2012 года. 

Песня «Cuore matto»(Сумасшедшое сердце) композитора Гаэтано Тото Савио (Gaetano Toto Savio) на слова Армандо Амбросино (Armando Ambrosino) в 1967 году произвела фурор на фестивале Сан-Ремо. Ее исполнил молодой тогда певец Литтл Тони (Little Tony, настоящее имя – Антонио Чиаччи (Аntonio Ciacci), родился в 1941 году в городе Тиволи, Италия).   Читать далее

Иэн Флеминг признавался, что именно Сиднею Рейли и никому другому своим рождением обязан его агент 007 Джеймс Бонд. Каких только имён не носил этот одессит в своей бурной жизни: Георгий Розенблюм, он же ST.1, он же, (Соломон), он же Педро, он же химик С. Штерн, он же сотрудник ВЧК Релинский, он же купец Константин Массино, он же антиквар Георгий Бергман, он же торговец Николай Николаевич Штейнберг. И последнее имя — «№73» по номеру камеры, своего последнего земного пристанища.

Читать далее