Прислал Виталий Гитберг-Торонто/Канада.

Дмитрий Муратов — российский журналист, один из основателей и главный редактор (с февраля 1995) «Новой газеты».
Муратов о современном положении Израиля. Данная статья была опубликована в газете "Oбозреватель".

Я не еврей и не склонен отождествлять интересы еврейского государства с интересами всего человечества. Наверное, как это жестоко ни звучит, если бы вследствие ликвидации государства Израиль был достигнут прочный и долговременный мир на земле, то может быть (по очень большому счету) стоило бы пожертвовать этим уникальным государством, как Авраам собирался пожертвовать своим единственным сыном. Но все дело в том, что эта жуткая жертва не только не спасет западную цивилизацию, а наоборот - приблизит ее конец.
Ведь это не выдумка евреев, что Израиль - это форпост западной цивилизации. Именно евреи защищают собой весь цивилизованный мир от средневекового мракобесия исламистов. Более того - спасают от мракобесия и сам исламский мир. Я не оговорился. Ведь сам по себе священный Коран не призывает к непримиримому экстремизму. По своей истинной сути эта религия не более агрессивна, чем все другие мировые религии. Да и следует заметить, что ислам роднит с христианством только личность Иисуса Христа (Исы) , а вот с иудаизмом у него гораздо больше общего: Муса (Моисей), обряд обрезания, запрет на употребление в пищу свинины и многое другое.
Что смущает мусульман в христианстве? Прежде всего божественное происхождение Христа. Они признают его величие, но только как одного из трех великих пророков, вместе с Моисеем и Мохаммедом. Также они отрицают непорочное зачатие. Не признают Троицу, считая ее отступлением от принципа единобожия. Но ведь у иудеев точно такие же претензии к христианству. Нужно признать, что это весьма близкие религиозные мировоззрения. К тому же арабы - точно такие же семиты как и евреи. В средние века сосуществование этих народов и их религий почти не омрачалось. Особенно во времена испанских халифатов. Я себе представил чисто гипотетический союз этих народов и оторопел от мысли - какая бы это была фантастическая сила! Находчивый разум евреев плюс природные богатства арабов дали бы такой сплав, который зажал бы в кулак весь мир. Причем тогда это был бы не средневековый вариант ислама, а цивилизованный, современный. И многие моральные ценности этой религии помогали бы спасать мир от нынешней деградации.
Но, к сожалению, это лишь нереальные бредни. Ведь ничего разумного в реальной действительности не происходит. А, увы, существует постоянная угроза, что крошечный Израиль может быть уничтожен арабскими агрессорами. Гарантирую, что тогда ничего хорошего не будет. Уже сейчас Европа неуклонно исламизируется. Причем это ислам в самом экстремистском и средневековом варианте.
Говорю прямо: западному сообществу крупно повезло, что его интересы совпадают с интересами еврейского государства. Защищая себя, Израиль защищает и весь цивилизованный мир. Так зачем же ему мешать? А ведь мешают! Последние высказывания Барака Обамы о возвращении Израиля к границам 1967 года свидетельствует, мягко говоря, о его недомыслии. Не думаю, что в голове американского президента бурлят исламские настроения. Вероятно, что это такая себе благородная игра в справедливость, которая приводит его к неразумным действиям.
А если вспомнить прежнее отношение США к Израилю, то можно сказать, что любовь американского руководства к еврейскому государству зиждилась не так на еврейском лобби внутри США, как на совпадении ближневосточных интересов Вашингтона и Иерусалима. Так почему же это не видит нынешний президент Обама?
Не стоит обвинять его в юдофобии. Скорее - это его нерасчетливость.
Возможно его нынешняя дружба с новыми <<революционными>> лидерами арабских стран и принесет США (а вернее нефтяным магнатам) какие-то кратковременные дивиденды, но в недалекой перспективе это им еще аукнется. Ведь падение Израиля, неизбежно обернется всеобщей цивилизационной катастрофой. Казалось бы, маленький клочок суши, а из-за него столько проблем. Так случилось, что испокон веков Иерусалим (да и вся Палестина) был яблоком раздора для разных народов и даже цивилизаций. Казалось бы - что стоит богатому арабскому миру приютить и накормить в общем-то немногочисленный палестинский народ. Тем более, что большинство палестинцев уже давно живет вне родины. Если они все вернутся сюда, то вскоре задохнутся от перенаселения и безработицы. Многим из них видится выход из положения в захвате территории, на которой сейчас проживают евреи. Их, конечно, абсолютно не интересует, куда денутся те. Они говорят: "Пускай возвращаются туда, откуда приехали!" Однако нужно учесть, что "туда" евреи попали отнюдь не по своей воле. Их вышвырнули из Палестины, которая была для них родиной, и рассеяли по всей земле. Они вынуждены были поселиться в самых разных странах. И уж никак нельзя сказать, что их там встретили с распростертыми объятиями. И это ужасно, даже если не принимать во внимание чудовищный Холокост второй мировой войны. Если можно требовать переселения евреев, то почему нельзя представить себе переселение палестинцев в страны, где живут их братья по крови и единоверцы, такие же арабы, как они? Разве кто-то будет их там преследовать по национальным и религиозным причинам?
Палестинцы говорят: <<На нынешней нашей территории ничего нет. А вот у евреев все есть!..>> Но ведь когда евреи прибыли в Палестину, на их будущих землях тоже ничего не было. Все, что сейчас есть, создано исключительно их трудом. Конечно, было бы выгодно захватить все, созданное евреями, и кайфовать на всем готовом. Желание палестинцев я понимаю. Но как могут придерживаться этих же взглядов крайне гуманные европейцы, сочувствующие бедным, несчастным, и крайне бездеятельным палестинцам и в тоже время отказывать в сочувствии богатым только за счет своей работоспособности евреям? Забрать все у евреев - это даже хуже, чем хищнический большевистский лозунг "Грабь награбленное!" Ведь евреи ничего не забрали у арабов, кроме куска выжженной солнцем бесплодной пустыни и двух-трех почти безлюдных приморских городов. Так что не стоит изображать евреев волками, а палестинцев несчастными ягнятами. Наоборот - претензии последних зиждятся на постулате: <<Ты виноват лишь тем, что хочется мне кушать!>> Забавно, что комплекс несуществующей вины присутствует даже у израильтян.
Крики о том, что, мол, если бы не помощь американцев, Израиль был бы уничтожен, - полная ерунда. Как может спасти чья-то помощь, когда во время военных конфликтов судьба Израиля решалась за считанные дни, может даже часы. И тут сыграли большую роль как раз те пресловутые еврейские поселения (на самом деле оборонные опорные пункты) на территории западного берега реки Иордан. Если бы не они, арабские армии разрезали бы еврейское государство на несколько частей и потом добили его. Такая же история с Голанскими высотами.
Смешно говорить об их экономическом значении для Сирии. Никогда там ничего значительного не было. Разве что кроме Эль-Кунейтры, которая, кстати, осталась у сирийцев. Но вот огромное стратегическое значение для Израиля Голанские высоты несомненно имеют. Ведь раньше под прицелом сирийской артиллерии находилась чуть ли не половина еврейского государства. Другое дело, что сирийцы своим преимуществом воспользоваться не сумели. Но сейчас возвращать Сирии эти высоты - безумие. В морально-политическом отношении Израилю это ничего бы не дало, так как сирийцы все равно не были бы им благодарны, считая эту территорию исконно своей, а в стратегическом отношении евреи потеряли бы колоссально много.
Сейчас в арабо-израильских отношениях патовая ситуация. С одной стороны, бесконечно препятствовать провозглашению палестинского государства очень трудно, почти невозможно. А, с другой, отказаться от поселений на западном берегу Иордана и от Голанских высот тоже нельзя. И дело, тут, не в поселенцах. В конце концов выселили же их с территории сектора Газа. Все дело в стратегических опорных пунктах. Расставшись с ними, Израилю будет невозможно сдержать первый удар противника и успеть отмобилизовать резервистов, которые составляют чуть не половину его армии. Для еврейского государства защита родины - это не только дело армии, а дело всего народа. Каждый раз это отечественная , народная война.
Выход из патовой ситуации один: так как на карту поставлено само существование государства, нужно наплевать на мощнейшую пропалестинскую, антиизраильскую пропаганду и всячески заботиться исключительно об интересах своего народа. Смешно: если евреи проиграют схватку, их тоже все будут жалеть. Так же как сейчас скорбят о жертвах Холокоста. Но это уже будет оплакивание мертвых.
Нужно евреям забыть все внутриполитические дрязги. Неважно, кто ястребы, а кто голуби. Проиграв битву, и ястребы и голуби очутятся в одной помойной яме.
Я, не дай Бог, не призываю израильтян к геноциду палестинцев. Ведь те являются несчастными заложниками амбиций их богатых арабских собратьев. Я призываю всех евреев, как проживающих в Палестине, так и в США и Европе, к четкому пониманию того, что сейчас речь идет о спасении еврейского народа от уничтожения, от геноцида. Необходимо сплотиться, так, как это произошло во время восстания в варшавском гетто. Думаю, при этом евреям стоит рассчитывать главным образом на себя. Правильно писали Ильф и Петров: <<Спасение утопающих - дело рук самих утопающих.>>
Перед евреями сейчас стоит гамлетовский вопрос: <<Быть или не быть?>> Если не хватит мудрости, стойкости и патриотизма, то история, увы, вычеркнет из своей книги этот богоизбранный народ. А что? Сколько великих народов ушло в небытие...
Итак - Быть или не быть? Вот в чем вопрос!

Прислал Анатолий Марголис-Нетания/Израель.



Потрясение от прочитанного столь глубоко ещё и потому, что Личность Эрика Хоффера возвышается
над всеми нами Духом и Мыслью. - Его должны знать все: изучать в школах и университетах.
Ибо он - вечное достояние всех ЛЮДЕЙ .
Л.

Имя Эрика Хоффера, к сожалению, в Израиле знают единицы, а должны знать все. О нем не пишет израильская пресса, не упоминают на телевидении и радио. Величайшая несправедливость. Ведь это именно Эрик Хоффер, американский философ, сын немецких эмигрантов, нееврей, написал в 68-ом году: «…то, что происходит с Израилем, то ожидает и всех нас. Если же Израиль погибнет, уделом нашим станет Катастрофа…»
Он родился 25 июля 1902 года в нью-йоркском Бронксе. В семилетнем возрасте, после смерти матери, ослеп без всяких видимых причин, и восемь лет находился в полной тьме. Когда мальчику исполнилось 15 лет, случилось чудо – вернулось зрение. Врачи, находящиеся в шоке от такого «прозрения», предупредили, что в любую минуту слепота может вернуться, и парень схватился за книги, чтобы вместить в себя как можно больше, на случай, если вновь наступит темнота. В этом же году заболел отец, и семья начала стремительно нищать. Мальчику пришлось найти работу, чтобы они с отцом не умерли с голоду. Большого выбора не было: пятнадцатилетний парень без начального образования мог рассчитывать только на самую грязную и низкооплачиваемую работу: грузчик в порту, посудомойщик в кафе и ресторанах, дровосек, железнодорожный разнорабочий. Он так никогда и не получил формального образования. И впоследствии он не провел ни одного дня в школе или в университете. Все знания добыл самостоятельно, из книг, которые постоянно носил с собой. Когда ему исполнилось 18, отец умер.
«После смерти отца, — вспоминал Хоффер, — я понял, что мне придется заботиться о себе самому. Я уже определенно знал несколько вещей: во-первых, что не хочу работать на фабрике; во-вторых, что не вынесу зависимости от благосклонности какого-нибудь начальства; в-третьих, что всегда буду бедным…». В Калифорнии быть бедным легче, чем в Нью-Йорке, туда он и отправился. Так и перебивался 20 лет, не расставаясь с книгами и записывая свои мысли.
Началась Вторая мировая. В армию, его, конечно, не взяли. Он вступил в союз портовых грузчиков, и проработал в порту до 1967 года. Даже после того, как в 51-ом вышла его первая книга «Истинноверующий», он продолжал работать на тяжелой физической работе.
Книга произвела впечатление, она резко отличалась от привычных научных работ. Оригинальная, полная чеканных, ярких и удивительно лаконичных мыслей о природе власти, общественных движений и внутренней жизни людей. Совершенно не похожая на привычные академические издания. Работа, ставшая в США классической, к сожалению, до сих пор не имеет должного резонанса на европейском континенте. Думается, что одна из причин этого недостаточного внимания — то, о чем мы говорили выше — в отличие от Фрейда, Вебера, Ортеги, Юнга и других, также сделавших предметом своего анализа природу массового сознания и поведения, существенно повлиявших на умы и настроения XX века, Хоффер не воспринимается академически. Да и сама фигура философа — портовый грузчик, батрак, бродяга…
Вот несколько выдержек из книги. Оцените.
Недовольство сильнее всего, пожалуй, тогда, когда страдания терпимы; т. е. когда условия жизни улучшаются настолько, что человеку начинает казаться возможным полное благополучие. Несправедливость чувствуется острее в момент, когда кажется, что справедливость вот-вот восторжествует.
Интенсивность недовольства обратно пропорциональна расстоянию до желанной цели.
Наша неудовлетворенность сильнее тогда, когда мы многое имеем и хотим иметь еще больше, чем когда мы ничего не имеем и хотим немногого. Мы меньше недовольны, когда нам не хватает многого, чем когда нам не хватает чего-нибудь одного.
Смутьяны в рабском обществе — это или недавно порабощенные, или освобожденные рабы. Непривычная свобода для только что освобожденного раба — корень его недовольства.
Свобода усиливает чувство неудовлетворенности так же, как и ослабляет его. При свободе передвижения неудача выбора полностью ложится на плечи отдельной личности. Свобода предоставляет больше вариантов действия, но тем самым ведет к большему числу ошибок и к большей неудовлетворенности.
Ну и как же без евреев? Без евреев нельзя. Смотрите, что говорит Эрик Хоффер о нас. Прошу не забывать, что написано это было в сороковые годы прошлого века.
Коммунальная сплоченность евреев как в Палестине, так и в рассеянии после исхода из Палестины и была, вероятно, одной из причин того, что христианство среди них имело мало успеха. Разрушение Иерусалимского храма римлянами привело к тому, что евреи еще больше сплотились. Приверженность евреев к своему храму и Иерусалиму перешла к синагоге и общине. Позднее, когда христианская церковь стала обладать большой силой, достаточной, чтобы загнать евреев в гетто, — этим она обеспечила им еще большую сплоченность и тем самым, не желая того, обеспечила существование иудаизма на долгие времена. Наступившее позднее Просвещение подорвало ортодоксальный иудаизм и стены гетто. Неожиданно — пожалуй, впервые со дней Иова и Екклезиаста — еврей почувствовал себя страшно одиноким во враждебном мире. Коллектива, с которым он мог бы сжиться и раствориться в нем, не было. Синагога и община к тому времени захудали, стали безжизненными, а двухтысячелетние традиции и предрассудки мешали еврею совсем слиться с нееврейским общественным коллективом. Таким образом, современный еврей превратился в наиболее автономную личность, а потому — и в наиболее неудовлетворенную. Неудивительно, что массовые движения в новое время часто находят в еврее готового новобранца. По той же причине евреи, убегая от неудовлетворенности, наполняли и другие дороги — переселения, эмиграции и других метаний и поисков. Еврей страстными усилиями старался доказать ценность своей личности и в материальных достижениях, и в творческой работе. Правда, своими собственными усилиями он мог создавать одно маленькое подобие коллективности, а именно — семью, — и он пользовался этой возможностью, насколько хватало сил. Но это единственное убежище европейского еврея сжег Гитлер в концлагерях и газовых камерах. Вот почему сегодня, больше чем когда бы то ни было, еврей, особенно в Европе, представляет собой идеал потенциального новообращенного. И кажется просто провиденциальным, что сионизм оказался под рукой у еврея в его черный час, чтобы заключить его в свои коллективные объятия и излечить от индивидуальной изоляции. Израиль, действительно, редкое убежище: это — дом и семья, синагога и конгрегация, нация и революционная партия — все вместе…
То же самое и в случае с евреями: по их поведению в Европе невозможно было представить их поведение в Палестине. Политика британских колониальных чиновников в Палестине была логична, но не проницательна. Они рассуждали так: если Гитлер сумел истребить шесть миллионов евреев, не встретив при этом серьезного сопротивления, то будет не так уж трудно справиться с шестьюстами тысячами евреев в Палестине. Но они убедились, что евреи в Палестине, когда бы они туда ни попали, оказались страшными врагами: храбрыми, стойкими и находчивыми. Еврей в Европе стоял перед врагом одинокой, изолированной личностью, живой пылинкой в вечном «Ничто». В Палестине — он чувствовал себя не человеческим атомом, а членом вечной расы, с историческим прошлым и захватывающим дыхание будущим.
Интересно, что евреи, покорно шедшие на убой в гитлеровской Европе, отчаянно боролись в Палестине. И хотя говорят, что в Палестине они сражались потому, что у них не было иного выхода — иначе арабы перерезали бы им всем горла, — тем не менее верно, что их отвага и готовность к самопожертвованию были не от отчаяния, а от горячей заботы возродить свою древнюю страну и древний народ. И они, действительно, умирали за города, еще не построенные, за сады, еще не посаженные…
В мае 1968-го, через год после окончания Шестидневной войны в «Лос-Анджелес Таймс» выходит статья Хоффера «Специфическое положение Израиля».
Евреи — своеобразный народ: то, что разрешено другим, евреям запрещено. Другие народы изгоняли тысячи, даже миллионы людей, но проблемы беженцев для них не существовало. Занималась этим Россия, Польша и Чехословакия делали то же самое, Турция вышвырнула миллион греков, а Алжир — миллион французов. Индонезия изгнала Бог знает сколько китайцев — и никто не проронил ни слова по поводу беженцев.
Но в случае с Израилем перемещенные арабы стали вечными беженцами. Все настаивают на том, что Израиль обязан принять назад всех арабов до последнего. Арнольд Тойнби назвал перемещение арабов большим злом, чем все зверства нацистов.
Другие страны, победив на поле боя, всегда диктовали условия мира. Но когда побеждал Израиль, он должен был умолять о мире. Все ожидают, что единственными подлинными христианами в этом мире должны быть евреи.
Другие страны, будучи побежденными, выживали и восставали вновь, но если бы Израиль проиграл войну, он был бы уничтожен полностью. Если в июне прошедшего года Насер оказался бы победителем, он стер бы Израиль с лица Земли, и никто не шевельнул бы и пальцем, чтобы спасти евреев. Никакие обещания помощи евреям, данные любым правительством, включая и наше собственное, не стоят той бумаги, на которой они написаны.
Весь мир возмущается, когда погибают люди во Вьетнаме, или когда в Родезии казнят двух негров. Но когда Гитлер убивал евреев, никто не пытался протестовать. Шведы, которые готовы разорвать дипломатические отношения с Америкой из-за того, что мы делаем во Вьетнаме, не издали ни звука, когда Гитлер уничтожал евреев. Но зато они посылали ему первоклассную железную руду и шарикоподшипники и помогали перевозить войска по железной дороге в Норвегию.
Евреи одиноки в этом мире. Если Израилю суждено выстоять, это произойдет только благодаря их собственным усилиям. Но, тем не менее, именно Израиль является нашим единственным надежным союзником, не выдвигающим никаких предварительных условий. Мы можем рассчитывать на Израиль больше, чем Израиль — на нас. И нужно только попытаться представить себе, что случилось бы, если бы прошлым летом в войне победили арабы и стоящие за их спиной русские, чтобы понять, насколько важным является выживание Израиля для Америки и для Запада в целом.
У меня есть предчувствие, которое не оставит меня никогда — то, что происходит с Израилем, то ожидает и всех нас. Если же Израиль погибнет, уделом нашим станет Катастрофа.
Я на секунду отвлекусь, вы уж извините, но не могу отказать себе в удовольствии представить вам реакцию на эту статью, найденную мной в дебрх Интернета.
«За одну только эту мудрую статью Хоффер был достоен Нобелевской премии мира. Но не таковы норвежские комитетчики, чтобы прислушиваться к мудрецам и заботиться о мире во всем мире или в отдельных его горячих точках.Вопреки здравому смыслу и понятиям о справедливости премию получили «на троих» террорист, маньяк и массовый убийца Арафат, близорукий до израильский премьер Ицхак Рабин и политикан левого толка, сделавший себе карьеру на продаже интересов Израиля министр ин. дел Шимон Перес (от картины, где два пусть и неумных,и не твердых, но все же сапиенса пожимают кровавую когтистую лапу отвратительному кривляющемуся звероящеру, бросает в дрожь, ум заходит за разум). А способствовал этой гнусной авантюре любитель минета на рабочем месте, ничтожный, глупый потеющий американский «демократ» Клинтон со своей дурацкой «дорожной картой». Премия не только не способствовала установлению мира, но вызвала прилив энтузиазма у террористов и сопровождалась резкой активизацией их деятельности. Однако ни малейших сожалений и угрызений совести не наблюдалось у «борцов за дело мира» при виде крови, обильно пролитой на израильской земле. И не прояснились мозги, не появилось понимания того, что их усилиями предсказанная Хоффером Европейско-Американская Катастрофа приближается семимильными шагами. Если бы не было так жаль чудом возникшую европейскую Цивилизацию, детьми и пасынками которой мы все являемся, так и хотелось бы мстительно воскликнуть: «И поделом вам твари! Ни на что вы не годитесь кроме как с вырезанными гениталиями присматривать за гаремами шейхов, заполненными отнятыми у вас женами, сестрами и дочерьми!».
Даже став почетным профессором университета в Беркли, Хоффер проводил лекции в рабочей одежде и являлся на заседания ученого совета после тяжелой физической работы в порту. Он прожил всю жизнь в одиночестве, но никогда не тяготился им. Он говорил, что подлинная тоска и одиночество заключаются в неспособности быть наедине с самим собой и думать самостоятельно.
В 1982 году президент Рейган вручил Эрику Хофферу Президентскую Медаль Свободы (Presidential Medal of Freedom) — высший правительственный знак отличия, который может получить гражданское лицо в США.
21 мая 1983-го года Эрика Хоффера не стало.

Прислал Анатолий Марголис-Нетания/Израель.

Чтоб он был здоров!



ДЖО МАККЕЙН - БРАТ СЕНАТОРА ДЖОНА МАККЕЙНА - O ЕВРЕЯХ И ИЗРАИЛE



Сейчас в СМИ много беспокойства - "Сможет ли Израиль выжить?"

Не волнуйтесь. Палестинцы, арабы и, возможно, большинство американцев не понимают, что евреи уже больше никогда не пойдут покорно на убой. НИКОГДА. И если мир не хочет понять, что в случае нападения на Израиль УМРУТ МИЛЛИОНЫ АРАБОВ, это его дело. В истории мира евреи всегда были наиболее гонимыми. Их обвиняли, били, гнали и убивали. Не только во время Второй мировой войны, во время Холокоста, но и в течение тысяч предшествующих лет.

Евреи действительно были "Избранными Людьми" в ужасном и трагическом смысле этих слов. Библейская история порабощения евреев Египтом - это история, наполненная не только теологической легендой но и героическими эпопеями еврейских восстаний и еврейской борьбы с завоевателями.

В начале нашей эры Римляне (которые в течение долгого времени не только "терпели" евреев, но даже, восхищались ими, ставя их "выше" других вассалов) устали от их постоянных требований независимости и выбрали раннее "решение еврейского вопроса": Иерусалим был разрушен и сравнен с землёй, еврейское сопротивление подавлялось римской военной машиной (см. " Masada").

Тогда то и началась диаспора - РАССЕИВАНИЕ ЕВРЕЕВ по всему миру. Их историческая родина была завоевана агрессором и разрушена, их культура растоптана. Они были вынуждены искать места и страны где они могли бы жить в безопасности. Но безопасность на новых местах была ненадежна и хрупка. Поселявшиеся в других странах евреи и там подвергались притеснениям и гонениям. Слова "погром", "гетто", "антисемитизм" быстро входили в обиход многих языков. В Европе терпимость и иногда даже теплота к беженцам-евреям все чаще сменялась недоброжелательностью. Евреям не прощали их интеллект, их способность к наукам, врачеванию и торговле. Нет страны в Европе или Западной Азии, где толпа в какой-то момент не бросилась бы грабить и убивать детей Моисея. А правители стран не только нанимали на службу лучшие еврейские умы, но и пытались манипулировать еврейским населением, которое в каждой стране неизменно и быстро становилось заметной культурной и экономической силой, Уинстон Черчилль считал одним из самых великих английских королей Эдварда I. В годы его правления, в конце 1200-х, британской короне подчинились Уэльс и Корнуолл, Шотландия и Ирландия. Эдвард I был первым европейским монархом, который построил эффективную администрацию, ввел новые законы и построил политическую систему страны . Не забыл он и о евреях. Точнее - Эдвард не забыл о еврейских деньгах.

По законам тогдашней Британии евреи не могли владеть землей, не могли занимать общественных должностей, не могли заниматься большинством отраслей и профессий. И евреи поняли, что только накопление денег может дать им хоть какую то уверенность в завтрашнем дне, поняли что чулок с золотом и серебром отобрать намного труднее, чем землю или должность. Евреи стали копить деньги. Эдвард взял у еврейских общин ссуду - одолжить ему деньги согласились только они. Именно на эти еврейские деньги Король Англии смог профинансировать свои имперские интересы в Европе. Но возвращать долги Королю не хотелось и Эдвард нашел выход - он просто выслал евреев из страны.

Через некоторое время Эдвард пригласил евреев назад, пообещав им всевозможные блага и защиту. Евреи поверили и вернулись. Эдвард одолжил у них еще больше денег и... выгнал их снова. Большинство людей не знает, что эпоха Ренессанса пришла в Испанию раньше, чем во многие другие страны. В поздне-средневековый период в Испанию ехали все - арабы, евреи, европейцы. Университет Саламанки был одним из больших центров науки в мире - ученые всех стран считали за честь делиться с коллегами своими знаниями и идеями именно в космополитичной Саламанке.

Но в 1492 году Фердинанд и Изабелла, убежденные в непогрешимости религиозного фундаментализма ввели "Закон Очистки". Все евреи, арабы и другие нехристиане были высланы из страны или сгорели на кострах инквизиции. Уцелевшие от "очистки" евреи стали называться сефардами - в отличие от беженцев из Восточной Европы, которые назывались ашкенази.



Прибытие евреев в Соединенные Штаты открыло новую эру в судьбе этого народа. Большинство американцев - приехавших из антисемитской Европы - презирали евреев, но евреев защищали конституция и законы США. И евреи, обеими руками ухватившиеся за свое спасение - свободу, равенство и братство по-американски, за американскую мечту, с новой силой показали на что они способны.

Еврейские идеи, знания и энтузиазм были инвестированы в новые предприятия, в розничную торговлю, в индустрию развлечений. Евреи дали Америке прекрасных ученых и предпринимателей, писателей и композиторов, врачей и адвокатов. В том, что Соединенные Штаты стали самой сильной и процветающей державой есть и еврейская заслуга, в жилах этой великой страны течет и еврейская кровь. Как контрастирует все это с Холокостом - методичным уничтожением миллионов. Евреев убивали во все времена, но только нацисты поставили эти убийства на конвейер. Приблизительно 15 лет назад я стоял в центре Дахау, пытаясь постичь как мог случиться Холокост. Чудовищность того, что произошло там, понимание, что все это происходило неподалеку от улиц, где жили обычные трудолюбивые немцы среднего и рабочего класса, щемили сердце. Как могли люди оставаться безразличными к страданиям и гибели других людей, слышать их крики, знать про их боль и молчать? Воспринимать факт такого террора без дрожи? Я больше не задаюсь этим вопросом. Как мы все знаем, ЛЮБАЯ секта человеческого рода способна уничтожать членов другой секты. Член Waffen SS, сербский снайпер, турецкий полицейский в Армении 1920-х годов, Klansman в Миссиссипи...

Да, даже история Соединенных Штатах не розовая аллея. Даже в университетах и аспирантурах США в прошлом были ограничения на прием евреев. Но теперь у евреев снова есть их настоящая историческая Родина. Место, которое принадлежало им когда-то и принадлежит им сейчас. И в этом суть. Теперь уже не имеет значения, сколько времени и кто будет пытаться уничтожить Израиль - в случае вооруженного конфликта евреи будут драться за свою страну, за свой народ, за своих детей, они будут бороться, как борется львица, чтобы спасти своих детёнышей. Они будут бороться со свирепостью и умением, которое изумит нас, изумит мир. Многие умрут. Я думаю, что умрут главным образом те, кто нападет на евреев. Если бы в начале этой битвы были объявлены жуткие исторические пари, то я поставил бы на израильтян, будучи уверен, что они будут стоять до конца и победят. Ирония истории: в то время как мы посылаем наших парней в далекие страны чтобы наказать тех, кто принес нам ужасы 11-го сентября в Нью Йорке, наше правительство пытается удержать израильтян от возмездия убийцам.

Мы носим траур и помним 11-ое сентября, но мы не замечаем, что в Израиле свое 11-ое сентября случается почти каждый день. Однако, замечаем мы это или нет - не имеет значения. Как не имеет никакого значения, с кем вы - с израильтянами или с теми, кто считает, что Израиль - нарушитель покоя на Ближнем Востоке. Не имеет значения, потому что как только на горизонте замаячит новый Холокост, Израиль - с согласия и при содействии Соединенных Штатов и Европы или без этого согласия и содействия - без промедления и нерешительности уничтожит тех, кто попытается уничтожить его. Евреи больше не будут покорно идти на убой.

Джо Маккейн

Железный занавес Отечественной войны 1812 года
Игорь Горолевич
2012 год в России объявлен не только «годом Истории», но и является годом празднования 200-летия победы России в Отечественной войне 1812 года, поднявшей политический и военный авторитет нашего Отечества на небывалую высоту, как в Европе, так и Мире.
В России и странах Европы в этот период проходят всевозможные научные мероприятия, призванные подвести для потомков окончательную итоговую черту под этим самым общеизвестным и почитаемым событием Европейской истории начала XIX века.

С этой целью 4 и 5 апреля 2012 года в Париже проходила Международная конференция «1812, кампания в России: взгляды европейцев на прошедшую войну». Организаторами этого авторитетного научного форума стали фонды «Наполеон» и «Воспоминание», Исследовательский центр Истории славян, Университет Париж I и дипломатические Архивы. Сопредседателями конференции являлись г-н Виктор-Андрэ Массена, принц д’Эсслинг, президент фонда «Наполеон» и г-жа Мари-Пьер Реи, профессор Университета Париж I.

Не смотря на авторитетный состав членов научного комитета конференции, в частности, Жака-Оливье Будона (президента Института Наполеона, профессора Университета Париж IV – Сорбонна), Кристиана Фило (президента фонда «Воспоминания»), Патриса Гениффеи (директора Исследовательского центра Истории славян), Петера Икка (профессора Университета Батх, руководителя департамента международных дел фонда «Наполеон») и Жака Журкена (вице-президент Института Наполеона), к сожалению, ни один представитель российской академической исторической науки в него не вошёл.

С одной стороны, такое отношение к российской исторической науке по одному из ярчайших и почитаемых моментов национальной истории России, ставит под сомнение объективность итогов прошедшего международного научного форума, но с другой стороны, чрезвычайно полезно и любопытно знать общее мнение европейцев на военную кампанию 1812 года в России. Как бы то ни было, предложенный подход к рассмотрению общеевропейской истории на фоне позитивной динамики в экономических и политических взаимоотношений между Россией и европейскими государствами, оказался контрпродуктивен. Конференция выявила различие во взглядах оппонентов в отношении войны 1812 года и подтвердила необходимость, при наличии обоюдной доброй воли в достижении истины, проведения диалога для достижения полного согласия сторон. Положительным примером такого диалога может служить Европа, где за 200 лет все народы, придя к согласию, выработали общий взгляд, пусть, даже, спорный, из-за недостаточно полного учёта информационной базы российских архивов, на военную кампанию 1812 года.

Работа конференции проходила в Центре конференций Министерства иностранных дел Франции в Париже, где собрались около 400 участников, испытывающих интерес к образу самого Наполеона и связанному с его деятельностью периода европейской истории, включая Русский поход 1812 года, из большинства стран Европы, США и Канады. Многие специалисты по тем или иным причинам, не смогли принять личное участие в конференции и ограничились участием в ней предоставлением своих научных статей. Среди около полутора десятка научных работ, представленных на этот престижный международный форум российскими исследователями, две работы принадлежали автору настоящей статьи.

Двухдневный регламент Конференции был достаточно жёстким и по программе мероприятия участники конференции заслушали всего 31 доклад, хотя, желающих было значительно больше. О специфике подбора докладов говорит то обстоятельство, что от России было всего одно, мало актуальное выступление Александра Чудинова «Изображение Наполеона в русском фольклоре», да и то в 15-40 под занавес второго дня.

По логике, рассмотрение военной кампании 1812 года, объединившей военные операции и гигантские, на тот момент истории, человеческие и материальные потери, должно было доказать поворотный момент в европейской истории, как с точки зрения геополитического равновесия сил, так и с точки зрения национальных судеб участвующих в войне государств. Но эти два соображения выявили различия концепций в понимании событий 200-летней давности у российских и европейских участников конференции.

О многом говорят и названия заслушанных докладов: «Что было нужно русским в Европе, от Петра I до Александра I?» (Lucien Bely), «Наполеон и воссоздание миража русского единства» (Michel Kerautret), «Армия Двадцати наций: организация, логистика» (Mireille Musso), «Поляки Великой Армии» (Andrzej Nieuwazny), «Итальянцы Великой Армии» (Luigi Mascilli-Migliorini), «Сражение на Москве-реке» (Christian Fileaux), «Русские и патриотическая война» (Jacques-Olivier Boudon), «Русская власть и народ по отношению к Наполеону и его Великой Армии» (Marie-Pierre Rey), «Русские армии в 1812 году» (Nicolas Dujin), «В поиске настоящего Барклая де Толли» (Jean-Joel Bregeon), «Французы на службе России» (Natalia Griffon de Pleineville), «Генерал Робер Вильзон и англо-русские отношения вокруг кампании 1812» (Peter Hicks), «Русские и пожар Москвы» (Maya Goubina), «Формирование образа врага: российская власть и французское сообщество Москвы в 1812 году» (Vladislav Rjeoutski), «Mосква-Бородино: диалог между двумя таблицами» (Valerie Bajou), «1941-1812» (Thierry Lentz) и т.д. Надо понимать, что Россия в этих докладах выглядела в не привычном для россиян образе. Сам Наполеон, французы и их союзники докладчиками изображались в романтических образах героев, в отличие от русских «варваров», сжигающих свои дома и, даже, целые города, включая свою древнюю столицу Москву. И это не случайно. Идёт серьёзная идеологическая работа по пересмотру, если не окончательных ярко выраженных итогов военной кампании 1812 года, то её фрагментов, которые разрушая устоявшиеся фальсификации российской истории, ставят под сомнение сам факт её легитимности. Россия в настоящее время проигрывает это соперничество….

Чем Россия отвечает на современные вызовы европейцев в 200-летнюю годовщину своей победы над наполеоновской Францией? В отличие от рачительных европейцев, чётко улавливающих каждое изменение в геополитике для корректировки вектора финансирования своих исторических исследований, Россия тратит огромные средства для поддержания своей искажённой истории военной кампании 1812 года посредством восстановления старых и возведения новых памятников, в реконструкциях проигранных сражений, в «конные пробеги» Москва – Париж, дорогостоящие издания фальсифицированной истории, в подготовку пышных празднований по всей своей территории и так далее, во всё, кроме новых исторических исследований. Ясно, что при современном уровне коррупции основная часть выделенных из федерального бюджета и добровольно-принудительно собранных в регионах средств будут использованы мало эффективно. А новые исследования уже существуют и в России, только они, к сожалению, не поддерживаются государством и создаются энтузиастами под свою от-ветственность и за свой счёт.

Более того, эти процессы происходят на фоне действия Указа Президента Российской Федерации от 15 мая 2009 г. № 549 «О Комиссии при Президенте Российской Федерации по противодействию попыткам фальсификации истории в ущерб интересам России» (А если «ущерба интересам России» нет – значит фальсификацировать историю можно продолжать? Кто определяет наличие и степень «ущерба интересам России»? Может сама существующая фальсифицированная история России наносит ущерб её интересам? – прим. Автора), который не карает за умышленное искажение истории, а только создаёт условия для противодействия её фальсификации. А что это значит «создаёт условия для противодействия» в государственном масштабе нам хорошо известно: уменьшение или отказ в бюджетном финансировании «не угодных» исследований, запрет на профессию, игнорирование творческих достижений, создание образа «чудака» и другой подобный набор действий. Наглядным примером такого «создания условий» является школа, в которую периодически приходят циркуляры с рекомендациями использования учебников истории тех или иных авторов. Исходя из того, что учебники 80-х, 90-х и 2000-х годов сильно отличаются друг от друга, то напрашивается вывод: Власть сама переписывает историю в угоду текущих политических и идеологических интересов.

Следует вспомнить и о недавней угрозе принятия Госдумой РФ Закона «О фальсификации истории». К счастью для России здравый смысл восторжествовал, и в январе 2010 года Правительство РФ не одобрило данный законопроект. Законопроект был отклонён, но политические воззрения достаточно влиятельных политических деятелей, инициирующих и поддержавших его, остались и продолжают «противодействовать фальсификации истории» трактуя её по своему. Ведь история совсем не точная наука и может подвергаться фальсификации даже в момент свершения самого события и при наличии архивных документов, например, донесения М.И. Кутузова по итогам Бородинского сражения и боя на реке Чернишне близ села Тарутино в Отечественной войне 1812 года.

После победы англичан и прусаков в значимом сражении при Ватерлоо и заточения Наполеона в 1815 году на английском острове Святой Елены, стало ясно, кому принадлежат лавры окончательной победы. Самый почётный трофей 25-летней эпохи наполеоновских войн – сам император Наполеон Бонапарт, достались Англии, и этот факт следует принять. В свою очередь Россия единолично захватила герцогство Варшавское, создав на его территории королевство Польское из 8 воеводств. 3 мая 1815 года в ходе Великого конгресса Александр I подписал «Основы конституции» Королевства Польского. Пруссия и Австрия потеряли основные территории от разделов Речи Посполитой, что окончательно разрушило сильнейшую коалицию этих государств с Россией. Австрия потеряла большинство своих территориальных приобретений, а Пруссия сохранила за собой лишь великое княжество Познанское и «вольный город» Гданьск (Данциг).

За совместной победой над Наполеоновской Францией отношения между недавними союзниками охладели. Антинаполеоновская коалиция распалась, присутствие России в Западной Европе из-за различия интересов разных государств стало «не желательным», и она вынуждена была уйти. Сложившаяся в Европе политическая обстановка и взаимные претензии привели к постепенному опусканию «железного занавеса» между западноевропейскими государствами и Россией.

Окончательным моментом опускания этого занавеса можно считать 1837 год, когда к 25-летию победы в войне 1812 года по «высочайшему повелению» Николая I было закреплено в российской истории новое название прошедшей войны – «Отечественная война».

Переименование проходило в обстановке всеобщего ликования и было продиктовано не-обходимостью поддержания в обществе главной идеи царской власти - иллюзии единства всех сословий во главе с дворянством. С этого времени был утверждён официальный фальсифицированный «русский» вариант военной кампании 1812 года, вырывающий это событие из единого контекста единой Европейской истории наполеоновских войн и отрицающий существование в этот период коалиции Англии-России-Испании и значительную роль Англии в победу в этой войне. Сам факт присвоения нового наименования событию через 25 лет после его свершения выглядит неестественно. По аналогии это равносильно было, если бы Великую Отечественную войну провозгласили не в 1941 году, а через 25 лет после Победы – в 1970. Ещё при жизни многих участников и очевидцев войны 1812 года, российские историографы, художники, политики и цензура, как бы подтверждая слова Наполеона, что: «История – есть басня, в которую договорились поверить», приступили к формированию новой трактовки прошедшей войны. История войны обросла огромным количеством чрезвычайно устойчивых стереотипов и мифов, порождаемых осознанием исследователями «государственных интересов» и идей «попечительства об обществе». В результате была создана «удобная» версия войны, в которую, при ограничении на целый век доступа к архивам военной кампании 1812 года, царская цензура постепенно заставила всех «уверовать».

Примером натянутых отношений России с Европой является заметка А.С. Пушкина по поводу стихотворения «Полководец», опубликованной им в 1835 году. Отвечая на нападки цензуры и общественную критику он писал: «Одно стихотворение, напечатанное в моём журнале, навлекло на меня обвинение, в котором долгом полагаю оправдаться. Это стихотворение заключает в себе несколько грустных размышлений о заслуженном полководце, который в великий 1812 год прошёл первую половину поприща и взял на свою долю все невзгоды отступления, всю ответственность за неизбежные уроны, предоставя своему бессмертному преемнику славу отпора, побед и полного торжества. Я не мог подумать, чтобы тут можно было увидеть намерение оскорбить чувство народной гордости и старание унизить священную память Кутузова; однако ж, меня в том обвинили...

Неужели должны мы быть неблагодарны к заслугам Барклая-де-Толли потому, что Кутузов велик? Ужели, после 25-летнего безмолвия, поэзии не дозволенно произнести его имя с участием и умилением? Вы упрекаете стихотворца в несправедливости его жалоб; вы говорите, что заслуги Барклая были признаны, оценены, награждены. Так, но кем и когда?.. Конечно, не народом, и не в 1812 году. Минута, когда Барклай принуждён был уступить начальство над войсками, была радостна для России, но, тем не менее, тяжела для его стоического сердца. Его отступление, которое ныне является ясным и необходимым действием, казалось вовсе не таковым: не только роптал народ, ожесточённый и негодующий, но даже опытные воины горько упрекали его и почти в глаза называли изменником. Барклай, не внушающий доверенности войску, ему подвластному, окружённый враждой, язвимый злоречием, но убеждённый в самом себе, молча идущий к сокровенной цели и уступающий власть, не успев оправдать себя перед глазами России, останется навсегда в истории высокопоэтическим ЛИЦОМ».

Из ответа А.С. Пушкина следует, что основная концепция «русского» варианта военной кампании 1812 года к тому времени уже была утверждена «Высочайше». По тем или иным причинам имя Барклая-де-Толли и других иностранцев, верно служащих России, было уже «не желательным для упоминания»!

В настоящее время мало что изменилось. Часто ли мы вспоминаем об активных участниках кампании 1812 года выходцев из Европы «с иностранными фамилиями», которые с честью добывали славу России на полях сражений? Многие из них были отмечены за храбрость высшими российскими орденами, в том числе: Барклай-де-Толли, Беннигсен, Милорадович, Багговут, Ланжерон и братья Сен-При, Бартоломей, Керн, Винценгероде, Витгенштейн, Толь, Левенштерн, Пфуль, Прендель, Рихтер, Вюртембергский, де Дамас, Козен, Ламберт, Д'Олон, Мишо, Трузсон, Теттенборн, Эммануэль, Клаузевиц, Эссен, Бенкендорф, фон Фок, Опперман, Виллие, Пон-Сет, Орурк, Паулуччи, Вольцоген и многие другие.

После развала Советского Союза к этому внушительному списку вполне правомерно следует добавить и фамилии выходцев из новых независимых государств, в том числе: Багратион, Меллер-Закомельский, Кульнев, Костенецкий, Паскевич, Неверовский, Юрковский, Юзефович, Панчулидзев, князь Ахмад бей Хункалов и других.

Без этих фамилий история России периода военной кампании 1812 года не мыслима!
Средства массовой информации, в период празднования 200-летия Бородинского сражения, на первый план выдвигали только события, имевшие место на Багратионовых флешах, и рейд в тыл армии Наполеона казаков атамана Платова (рассеянных французской кавалерией – прим. Автора), но не ожесточенные сражения в центре и на правом фланге, удерживаемых армией Барклая-де-Толли.

Следует признать, что в отличие от «русского» варианта истории, «европейский» вариант, хотя, и не лишён недостатков, является более объективным в силу значительного числа заинтересованных в этом государств. «Европейская истина» рождалась в спорах не-посредственно после достопамятных событий и «шлифовалась» в течение двух веков.

Единственным моментом, объединявшим европейских «спорщиков» на протяжении всего прошедшего времени, было настороженно-негативное отношение к России. Но такое отношение вырабатывалось при дефиците документальной информации из российских архивов о периоде 1810-1812 годов, что не позволяет говорить о полной объективности «европейского» варианта истории того времени. Осознавая важность влияния кампании 1812 года, ставшей пиковым фрагментом эпохи наполеоновских войн, на судьбы народов Европы и желание принизить роль России в европейской политике, европейцами был сформирован некий «двуликий» вариант «европейской» истории военных кампаний 1812-1815 годов, состоящий из: объективной части, рассматривающей взаимоотношение европейских государств между собой, и фальсифицированной, рассматривающей взаимоотношение европейских государств с Россией. Значительное влияние на искажение второй части оказывают последствия развала Советского Союза и, связанные с ним, последующие изменения геополитики в Европе. Укрепление военно-политического альянса НАТО диктует европейским историкам требование представлять Россию в образе «потенциального противника» и автономно от европейского сообщества, всячески дезавуируя наличие у неё некогда крепких взаимовыгодных партнёрских отношений со многими европейскими государствами. Надо полагать, что европейцы боятся узнать «неудобную» для себя информацию из российских архивов и как прежде «полюбить» Россию, когда они толпами стремились, включая самого Наполеона, попасть на военную и гражданскую службу к русскому царю. Они понимают, что новая историческая информация и безмерная любовь к России способны разрушить их хрупкую европейскую «идиллию». Не последнюю роль в сдерживании европейцев является российская идеология, сформированная на догмах фальсифицированной «российской» истории.
Следует отметить, что прошедшая конференция в Париже была в основном посвяще-на «развитию» фальсифицированной части «европейской» истории.

У «российской» фальсификации истории военной кампании 1812 года иная основа.
Прошедшая война стала для России великим потрясением, не смотря на её техническую готовность к этой войне. К чему Россия была не готова, так это к информированности общества о, принесённых с собой армией Наполеона отголосках французской буржуазной революции и об европейских порядках, сильно отличавшихся от ситуации в России, где процветало крепостное право. Создалась политическая необходимость формировать в обществе, ставшем задавать «не желательные» вопросы, позитивное единое мнение в отношении некоторых событий, не имеющих логичных объяснений. Исследователи Двенадцатого года посвящали свои работы сглаживанию «не удобных» моментов в ущерб логике самой кампании. Оставшись в одиночестве за «железным занавесом» Россия не удержалась от искушения переписать свою часть истории Двенадцатого года, что причинило значительный ущерб не только общеевропейской, но и мировой истории. Спорить и выяснять истину, было не с кем, всё было в руках Самодержца или, позднее, правящей верхушки…. Бесспорно, были реальные великие события, массовый и личный героизм, стратегическое мышление высшего командования, великие полководцы, великолепная деятельность разведки и контрразведки, гражданский и военный подвиг всех сословий российского общества и многое другое. Только этому могли бы позавидовать многие государства Европы. Однако амбициозной России этого было мало, её не устраивала, отведённая ей, ниша второстепенной «роли» в эпоху наполеоновских войн, ей не хватало лавров Англии.

Следует признать, что, даже, военная кампания 1812 года не обошлась без мощной поддержки английской дипломатии, обеспечившей ей заключение мирных договоров с Турцией и Швецией, приостановившей активные боевые действия Персии, обеспечившей поставку в Россию 150 тысяч современных английских ружей с боеприпасами и создавшей в начале войны коалицию России, Англии и Испании.

При этом у России было много «не удобных» моментов, которые она не хотела бы выносить на обсуждение европейских государств. Подробное их описание является не благодарной темой для отдельного обсуждения и занимает много времени. Поэтому, для примера, акцентирую внимание читателей только на одном пиковом событии, связанном со сменой главнокомандующих. Само появление М.И. Кутузова из опалы, после подписания Бухарестского мирного договора с Турцией, подлинная причина которой была известна ограниченному кругу лиц, из начальника только формировавшихся слабовооружённых ополчений С.-Петербурга и Москвы на пост главнокомандующего всеми армиями, до настоящего времени до конца не изучено и окутано туманом легенд, измышленных историками. Почему приезд к армии М.И. Кутузова, назначенного на пост главнокомандующего 05.08.1812 г., состоялся только 19.08.1812 г. (М.И. Кутузов откровенно не спешил возглавить армию) в преддверии подготовленного Барклаем-де-Толли генерального сражения у Царева Займища (Смоленская губерния) в момент численного равенства сил с армией противника при перевесе русской армии в артиллерии?

Барклай-де-Толли оставил Кутузову хорошее «наследство»: корпус Витгенштейна, дав отпор маршалу Удино, надёжно прикрывал весь север России; отдельный корпус Эссена прикрывал Ригу; созданный первый армейский «партизанский» отряд под командованием барона Винценгероде прикрывал и тревожил французов на Тверской дороге, Ярославском, Дмитровском и Рузском трактах; в районе Торопца стоял отдельный корпус П.И. Меллер-Закомельского; 3-тья армия Тормасова и отдельный корпус Ф.Ф. Эртеля прикрывали юг Белоруссии; 4-ая армия адмирала Чичагова прикрывала Киев; мятеж в Грузии, спровоцированный французской разведкой, локализован и, в основном, подавлен; с Дона спешили казачьи полки; подписанное им в Смоленске воззвание «Обывателям Псковским, Смоленским и Калужским» не только открывало путь широким народным массам к ведению народной войны, но и ограничивало театр боевых действий на исконно русской территории в границах трёх губерний (без перехода в Московскую губернию); генерал Милорадович заканчивал в Калуге формирование нового рекрутского корпуса; в Калуге, Калужской и Тульской губерниях были развёрнуты временные госпиталя, сосредоточены значительные запасы провианта и фуража; Калужские и Новгородские запасные артиллерийские парки были укомплектованы полностью (объём хранения боеприпасов и военного имущества в них был на 17 дивизий); основная масса французских шпионов была обезврежена, а оставшиеся снабжались русской контрразведкой дезинформацией, путавшей действия Наполеона; Московский арсенал с объёмом хранения на 2 дивизии был готов вооружить всех желающих сражаться за Отечество; по губерниям проходили рекрутские наборы и формировались ополчения; армия Наполеона была растянута на сотни километров, а система её управления была уязвима. Всего общая численность чинов, состоящих на службе в сухопутных силах России к сентябрю 1812 года составляла около 975 тыс. человек. Тайная стратегическая операция Барклая-де-Толли вошла в стадию завершения – «ловушка для Наполеона» вот-вот должна была бы захлопнуться после генерального сражения на удобной позиции у Царева Займища. Вопрос: «За кем будет окончательная победа?» был практически решён и главную роль уже играл только фактор времени.

Следует признать, что личных заслуг М.И. Кутузова в формировании этой оперативной обстановки, доставшейся ему в «наследство» от Барклая-де-Толли, не было. По планам Барклая-де-Толли, сразу же после генерального сражения у Царева Займища русская армия, посредством маневра должна была выйти на Новую калужскую дорогу и отойти к Калуге, к основным стратегическим запасам, переводя её в тыл французской армии при движении последней к Москве и, что делало само это движение катастрофой для Наполеона.

Но «приехал Кутузов бить французов!» В результате была оставлена удобная позиция у Царева Займища, театр боевых действий перенесён в Московскую губернию, где на менее удобной позиции при Бородино, не смотря на небывалую храбрость и стойкость русской армии, Наполеону удалось ценой огромных потерь одержать победу. Итогом сраже-ния стала потеря русской армией около 64% своей численности (около 80 тыс. человек, включая 12,5 тыс. раненных, брошенных на голодную смерть в Можайске, и 21 тыс. раненных, сгоревших в пожарах Москвы), в качестве трофеев французы получили Московский арсенал, сожжена российская святыня – Москва, с бесценным наследием русской национальной культуры, и так далее.

Сдача Москвы врагу является «чёрным и не смываемым пятном», лежащим на Российской истории того времени. Она несёт в себе исторический прецедент «не обязательности её защиты» по инициативе того или иного исторического лица, тем более что подобное деяние не порицалось историей, а, напротив, было возведено в ранг подвига «национального самопожертвования» и находило яростное оправдание у советских и российских историков…. В тоже время, всем было ясно, что предложи кто-нибудь из верховного командования аналогичный вариант Сталину в 1941 году, и судьба автора этой идеи, а, возможно, всех его друзей, знакомых и родственников, была бы решена в считанные часы....

Другой причиной «российской» фальсификации истории военной кампании 1812 года стало «засекречивание» информации об этом событии почти на целый век. Первые организованные архивные изыскания, связанные с изучением войны 1812 года, начали осуществляться только с 1901 года в крупнейших архивохранилищах документов того периода времени Военно-учёном архиве и Московском отделении Общего архива Главного штаба (МО ОАГШ). При Главном штабе было учреждено особое делопроизводство по описанию архива и приведению его в порядок под руководством капитана Николая Петровича Поликарпова.

Предполагалось составление описей и карточного каталога на дела. С 1906 года МО ОАГШ возглавил известный уже в своё время архивист полковник Н.П. Поликарпов. Таким образом, группой работников архива полковника Н.П. Поликарпова были впервые приоткрыты и разобраны архивы войны 1812 года.

Сенсационным был доклад Поликарпова 1 апреля 1911 года на заседании Московского отделения Императорского русского военно-исторического общества по вопросу о че-ствовании юбилея 1812 года, на котором, в частности, им было сказано: «Шуму относи-тельно чествования этого юбилея много, даже очень много. Предложений и проектов, в большинстве неосуществимых по их величавой помпезности и сопряжённым с этой пом-пезностью значительным денежным затратам, имеется тоже немало» (Как это напоминает современную подготовку к празднованию 200-летнего юбилея – прим. Автора).
Одновременно он первым в XX веке поставил вопрос о Бородинском сражении: «Бородинское сражение было нашей победой или поражением?». Им было высказано мнение о том, что «переломным моментом стало не Бородинское сражение, а сражение на реке Чернишне… если это так, то нужно восстановить историческую справедливость: первым полем брани назвать Куликово, вторым — Бородинское, третьим — Тарутинское. Чтобы Тарутинское поле соответствовало почётному месту, на нём, как и на Бородинском, нужно поставить памятники полкам, дивизиям и корпусам с соответствующими надписями, на месте гибели генерала Багговута - памятный знак, на месте его захоронения на кладбище Лаврентьевского монастыря в Калуге - надгробие с эпитафией, на месте деревни Леташёвки, где была главная квартира Кутузова, соорудить мемориал».

Выступление архивиста произвело в то время шоковый эффект и привело в негодование влиятельнейшую особу того времени - командующего войсками Московского военного округа генерала от кавалерии А. Плеве. За своё «вольнодумство» Н.П. Поликарпов был обвинён в «стремлении разрушить установившийся уже в течение чуть ли не ста лет общий взгляд на Отечественную войну 1812 года» [сформированный цензурой] и уволен со службы без содержания. Вскоре Н.П. Поликарпов умер в страшной нужде от болезни. Со смертью талантливого российского историка-архивиста под запрет попали и все его научные исследования, которые до настоящего времени так и не вошли в исторический оборот.

Осознавая вредоносность явления по формированию в обществе к середине XIX века искажённого взгляда на события Двенадцатого года, один из авторов сборника «Отечест-венная война и русское общество» В.П. Алексеев писал: «В конце концов, события 1812 года обволоклись каким-то туманом национально-патриотических чувств, которые не могли рассеять даже начавшие появляться записки и мемуары русских и иностранных участников войны, и отношение к этой войне в духе национализма и специфического патриотизма сделалось традиционным. Иное отношение могло навлечь подозрение в [отсутствии] преданности отечеству и, как всегда, правительству». Далее он писал: «Полная и строго научная история Отечественной войны, несмотря на истекшее столетие её, ещё впереди. В настоящее время для такой работы нет налицо ни исчерпывающей полноты материала, ни предварительной критической обработки его... За столетие, отделяющее нас от войны [18]12 года, историография Отечественной войны не освободилась ещё от окончательных ложных взглядов на эту эпоху, от своего рода предрассуд-ков и не стала вполне на научную почву» (Сегодня, через два столетия после войны 1812 года, эти слова не потеряли свою актуальность – прим. Автора).

Такое стремление власти «сохранить любой ценой» установившийся «искусственно сформированный» общий взгляд на Отечественную войну 1812 года объясняет сравнительно небольшое до 1912 года число исследований системного осмысления истории событий того времени.

За 200 лет по политическим и идеологическим мотивам Россия так и не продвинулась в понимании того, что военная кампания 1812 года не была её частным делом в борьбе с Францией, а являлась пиковым моментом 25-летней общеевропейской эпохи Наполеоновских войн, в основе которой лежал конфликт Франции и Англии за передел Мира. Этот конфликт наложился на другой, тлеющий с 1772 года конфликт, связанный с циничным разделом Польши тремя могущественными государствами Европы - Пруссией, Россией и Австро-Венгрией, создавшими сильнейший военно-политический альянс.

В результате побед Наполеона к 1812 году изменилась расстановка сил в Европе, что привело к возникновению кризиса общеевропейской дипломатии, вылившегося в военный конфликт двух коалиций: Англия-Россия-Испания и Франция-Италия-Пруссия-Австрия-Дания-Нидерланды-Польша (герцогство Варшавское) и других государств Европы при нейтралитете Швеции и Турции. В сложившейся ситуации Наполеон впервые затронул интересы России, на спорных территориях, где она являлась не потерпевшей, а соперничающей стороной. Речь идёт о территории Великого княжества Литовского (Литва, Беларусь и часть Украины), не правомерно захваченной Россией в царствование Екатерины II в результате раздела Речи Посполитой. Следует признать, что эти нерусские народы попали под жестокую русификацию. Наполеон в 1812 году пришёл в Россию решать судьбу Англии, а судьба поляков, литовцев, белорусов и украинцев была лишь «разменной монетой» в этом споре, способом давления на несговорчивую Россию.

После распада Советского Союза изменилась геополитическая ситуация в Европе и в настоящее время народы Польши, Литвы, Беларуси, Украины и Грузии уже претендуют на значительную часть «приватизированной» Россией фальсифицированного варианта «российской» истории войны 1812 года…. И аналогичных проблем у нас с соседями, если сделать сравнительный анализ историй по периметру границ России, более чем предостаточно. Практически все республики Советского Союза в одностороннем порядке переписали свои истории, естественно не в лучшую для России сторону. А это уже серьезный повод задуматься не только историкам, но и политикам. Тем более что это касается и внутреннего устройства России, в которой каждый населяющий её народ хочет знать не общую историю России с точки зрения выгод центров сосредоточения власти, а свою национальную историю. Это касается и объективной оценки событий войны 1812 года. Обществу уже мало знать победоносные окончательные итоги той войны, оно хочет разобраться в истинных причинах её начала, в отношении к ней разных слоев общества и народов, входящих в состав Российской империи, реальный вклад известных и малоизвестных личностей (многие из которых были иностранцами) в Великую победу, степень искажения «победных» реляций (особенно после 19 августа 1812 г.) при отсутствии самих «побед» и другое. С особенной силой эти тенденции выявились в ходе подготовки к 200-летнему юбилею Отечественной войны 1812 года. При этом во всех случаях исторические разногласия должны получить научную оценку на международном уровне, что требует необходимость серьезного изучения аргументов других сторон, возможно, с привлечением независимых стран.

Пока россияне будут рассматривать историю России в масштабах Российской империи или СССР без учёта современных трактовок историй бывших Союзных республик и вкладывать огромные средства для её поддержания, Россия не сможет в полной мере приобщиться к общеевропейским ценностям. Россия как научная держава должна выступать за триумф Всемирной истории над национальными точками зрения, тогда и только тогда Россия обретёт моральное уважение со стороны всех государств без исключений. И здесь человечество ничего не придумало лучшего, чем процедура самоочищения и покаяния.
Как верно сказал великий русский историк Василий Ключевский: «История - это не учительница, а надзирательница: она ничему не учит, но сурово наказывает за незнание уроков».


Горолевич Игорь Евгеньевич,
Член-корреспондент Петровской академии наук и искусств (СПб.)


© Copyright: Игорь Горолевич, 2012
Свидетельство о публикации №212103100697

Грета Ионкис. Евреи и немцы в контексте истории и культуры. СПб., “Алетейя”, 2006, 400 стр., с ил.

Две тысячи лет назад первые выходцы из Земли обетованной поселились в краю древних германцев. С тех пор пути их непрерывно пересекались, периоды мирного соседства сменялись распрями и погромами. Об этом подробно рассказывает экспозиция Еврейского музея в Берлине, по залам которого Грета Ионкис провела заочную экскурсию в своей увлекательной книге, посвященной взаимоотношениям двух народов в контексте истории и культуры. Это умное и грустное повествование.

Напомнив об основных этапах интеграции евреев в германское сообщество, Грета Ионкис сосредоточивает свое внимание на периоде Хаскала — еврейском Просвещении, когда из недр гетто вышло немало выдающихся философов, юристов, а затем и финансистов, в услугах которых нуждались сильные мира сего. Примечательно, что в этот период впервые был создан немецким писателем образ идеального иудея — рассудительного, великодушного, веротерпимого — заглавного героя драмы Готхольда Эфраима Лессинга “Натан Мудрый” (1779).

Обратившись к временам крестовых походов, великий немецкий просветитель показал, что суть человека не в национальности, вероисповедании и сословной принадлежности, а в его самоотверженности и человеколюбии. Г.-Э. Лессинг, большой друг вождя движения Хаскала Мозеса Мендельсона, поставил перед собой задачу развеять предубеждения немцев относительно евреев. В этом смысле драма “Натан Мудрый” — это утопическая мечта о всеобщем человеческом братстве, каковой ей суждено оставаться и доныне. Однако вспомним, что после разгрома нацизма на многих немецких сценах ставился “Натан Мудрый” как завет соотечественникам быть гуманистами по отношению ко всем людям в Германии и за ее пределами.

Г.-Э. Лессинг сделал важный почин. Вслед за его красноречивой драмой появляются цикл стихотворений “Еврейские мелодии” Генриха Гейне и его же новелла “Бахарахский раввин”, а уже в XX веке — роман “Еврей Зюсс” Лиона Фейхтвангера, тетралогия Томаса Манна “Иосиф и его братья”, “Собачьи годы” Гюнтера Грасса и многие другие произведения — А. Зегерс, А. Дёблина, Б. Брехта, в которых трактуется всякий раз по-разному, но с неизменным уважением феномен немецкого еврея.

Грета Ионкис собрала и проработала огромный материал. Многие годы профессор Ионкис преподавала историю зарубежной литературы в Комсомольске-на-Амуре и в Кишиневе. Сегодня Грета Эвривиадовна живет в Кёльне и научно-просветительской работы не оставляет. Ею изучено множество источников, порою труднодоступных, чтобы всесторонне на литературном материале проследить, как немецкий язык становился родным для народа Моисея, как Германия из чужбины превращалась в родину. Вместе с тем — и это занимает в книге огромное место — Грета Ионкис показывает, как из предубеждения против былых чужестранцев рождалось у немцев чувство партнерства, а затем и спаянности с теми, кто посещал не костел, а синагогу. Инициаторами здесь выступали величайшие мыслители и писатели Германии: Иоганн Ройхлин, Иоганн Вольфганг Гёте, Фридрих Ницше, а уже во времена, близкие к нашим, — Эрих Мария Ремарк, Гюнтер Грасс и многие другие не столь известные публицисты, религиозные деятели и музейные работники. Каждому Грета Ионкис посвящает специальный очерк, в котором немало фактов и документов, но все реалии — радостные и трагические — эмоционально окрашены то благодарностью, то гневом.

Книга Греты Ионкис — это еще одна попытка ответить на вопрос, как могло произойти все то, что случилось в 1933 году, как столь образованная и организованная нация поддалась нацистскому мракобесию, результатом которого стал холокост. Ответов нет, или их великое множество, что по сути равнозначно. Грета Ионкис вчитывается в творения великих немцев и пытается найти в них ответ на этот трагический вопрос прошедшего столетия.

В начале был Мартин Лютер, его слово сыграло решающую роль в религиозном и нравственном сознании немцев. Зачинатель Реформации обращался со своими проповедями к нации в целом и к каждому немцу в отдельности. Стремясь к обновлению религии в духе ранних христиан, он поставил на первый план личную веру, непосредственное общение с Богом без римско-католического посредничества. В этом плане он опирался на Библию и древнейшие еврейские книги, за что от католиков услышал обвинение в “иудаизации” церкви. В борьбе с папством он использовал также союз с еврейскими общинами; но основатель германского протестантизма с момента признания лютеранства сделался яростным юдофобом, призывая к расправам и изгнанию иноверцев. Грета Ионкис справедливо подчеркивает, что послушание, дисциплина, выполнение приказа без рассуждений были привиты народу Мартином Лютером и его многочисленными последователями.

Нельзя не согласиться с автором публицистического исследования: “Великий парадокс состоит в том, что человек, провозгласивший полную свободу христианина при обращении к Богу, духовно поработил немецкую нацию”, привив ей пресловутый немецкий Ordnung с отрицательными его последствиями, нивелировавшими личность. Разумеется, Лютер не мог предвидеть, к каким тотальным последствиям приведет его личная неприязнь к евреям, но он, как это ни прискорбно, санкционировал антисемитизм лютеран да и представителей других конфессий в Германии.

Иной была позиция в еврейском вопросе другого великого немца — Иоганна Вольфганга Гёте. Гений эпохи Просвещения, он видел вокруг себя просвещенных и одаренных потомков израильских переселенцев. Молодой Гёте проявлял интерес к гебраистике, даже пытался выучить древнееврейский. Во Франкфурте-на-Майне — родине Гёте — жило немало евреев, и в юные годы поэт с опаской, но все же заглядывал в еврейский квартал. Довелось ему побывать и на празднике Кущей, о чем он вспоминал уже в зрелые годы. То, что автор “Фауста” глубоко проник в Ветхий Завет, заметить нетрудно — в знаменитой трагедии немало библейских реминисценций. Грета Ионкис подчеркивает, что философские взгляды Гёте сформировались под влиянием еврейского мыслителя Баруха Спинозы.

Изучив досконально биографию Гёте, автор в очерке “Гёте и народ Моисея” очерчивает широкий круг его общения, в котором достойное место занимали образованные дамы: Рахель Левин, Доротея Мендельсон, Марианна и Сарра Майер, Франциска Эскельс (названные здесь по своим девичьим фамилиям). Конечно, Гёте импонировала их начитанность и прежде всего знание его поэзии и прозы. Гёте хвалил талант живописца Морица Оппенгейма и даже протежировал ему. Он восхищался музыкой Джакомо Мейербера и мечтал, чтобы тот написал оперу на сюжет из второй части “Фауста”. Но замечено и другое: Гёте мог запросто мимоходом оскорбительно отозваться о еврействе. В нем время от времени звучали нотки национального высокомерия, пренебрежительные в отношении тех, кто где-то внизу занимается торговлей и ростовщичеством. Нет, Гёте не был антисемитом, но был в нем особый снобизм, позволявший великому поэту обижать малых мира сего — будь то немцы или в особенности евреи.

Грета Ионкис во всех трудных коллизиях берет себе в союзники поэзию и публицистику Генриха Гейне. У него находит она весомые и остроумные аргументы, применимые к ситуациям, когда разгоралась полемика между немцами и евреями и когда в сознании самого поэта возникала мучительная раздвоенность: к кому из них он принадлежит.

Немецкий язык был его родным языком, и Генрих Гейне всегда ощущал себя поэтом Германии. Однако культура его исторической родины волновала Гейне, в 1822 году он вступил в Общество науки и культуры евреев, но вскоре вышел из него, а в 1825 году он принял лютеранство. Его подвигла на это попытка занять свое место в европейской культуре, да и просто желание получить профессорскую должность в Мюнхенском университете. Впрочем, из этой затеи ничего путного не вышло. Метаморфозы поэта-романтика очень красноречиво отражают проблему ассимиляции евреев, которая широко обсуждалась как в еврейской диаспоре, так и в немецком сообществе, но по существу осталась неразрешимой как во времена Генриха Гейне, так и в двадцатом столетии — что и констатирует исследование Греты Ионкис.

Книга состоит из серии очерков, объединенных общей проблемой, в центре каждого сюжета личность и судьба выдающегося немца или еврея, которые приложили усилия к сближению двух ментальностей. Грета Ионкис резонно исходит из того, что создателями и носителями идей являются люди, вне человека идеи не существуют. Одному из самых популярных у нас в свое время писателей — Лиону Фейхтвангеру — посвящено эссе “Еврей Зюсс как знаковая фигура”. Как известно, романист предложил свое видение проблемы на историческом документальном материале.

Йозеф-бен-Иссахар Зюскинд-Оппенгеймер — реальное историческое лицо, был он финансовым советником герцога вюртембергского Карла-Августа, реформировал финансы, ввел ряд государственных монополий. При нем правитель не бедствовал, не был внакладе и Зюсс. После смерти покровителя советник был арестован. В 1738 году повешен при большом стечении народа, а в 1998 году одна из небольших площадей в Штутгарте была названа именем Йозефа Зюсса.

О нем сложено немало легенд, написаны романы, пьесы и песни — в том числе Александром Городницким:

...В этом городе повешен был Зюсс,
Эта площадь носит имя его.
Был у герцога он правой рукой,
Всех правителей окрестных мудрей,

В стороне германской власти такой
Ни один не добивался еврей.

Конечно, в этом ряду “Еврей Зюсс” Лиона Фейхтвангера — самое занимательное и значительное произведение. Автор романа не выразил однозначно своего отношения к талантливому, как мы бы нынче выразились, менеджеру герцога; более того, он несколько демонизировал персонаж, что привело к непредсказуемым последствиям. По распоряжению Геббельса в 1940 году был снят фильм “Жид Зюсс”, который в ряду некоторых других стал, с точки зрения Греты Ионкис, прологом к холокосту, памфлетом против Зюсса и всего народа Моисеева. Несмотря на примитивность ленты, она сыграла роковую роль в судьбах всех соплеменников Зюсса и самого Фейхтвангера. Но отвечает ли романист за судьбу своей книги?

Среди нескольких десятков персонажей Греты Ионкис не только мученики, но и герои холокоста, как подруга Франца Кафки Милена Есенская, как автор всемирно известного дневника Анна Франк, как коммунист Ганс Шелльхаймер и многие другие, сопротивлявшиеся нацизму. В Германии не так давно вышла книга Михаэля Дегена “Не все были убийцами”, в которой рассказано о безымянных скромных людях, самоотверженно спасавших людей от газовых камер. О них тоже идет речь в книге Греты Ионкис: о тех, кто освобождал узников Освенцима, о тех, кто прятал евреев, усыновлял еврейских детей или просто бросал хлеб за колючую проволоку.

“Немцы бывают разные”, — всякий раз напоминает Грета Ионкис, когда речь заходит о тех, кто не поддался антисемитской пропаганде во времена, когда власть захватили нацисты, и кто сегодня говорит об ответственности старшего поколения за холокост. Особое уважение автора вызывает позиция Гюнтера Грасса. Он первым в романе “Жестяной барабан” (1959) изобразил события “Хрустальной ночи” в ноябре 1938 года, когда по всей Германии крушили витрины еврейских магазинов и лавок, а их владельцам оставалось либо покинуть страну, где они родились, либо умереть за колючей проволокой у себя на родине. Гюнтер Грасс с цифрами в руках показал, как осуществлялось “решение еврейского вопроса” в его родном Данциге. В этом романе он поведал грустную историю продавца детских игрушек, который не стал ждать, когда за ним придут, а предпочел выпить яд.

Гюнтер Грасс был рядом со своим другом Вилли Брандтом, когда тот на коленях прилюдно просил прощения у поляков и евреев за горе, которое принесли им оккупанты. Но вот недавняя сенсация: лауреат Нобелевской премии Гюнтер Грасс сделал признание, что в свои юные “собачьи годы” (так называется еще один его данцигский роман) служил солдатом СС. Было ему тогда восемнадцать лет, и прослужил он меньше года. Но покаялся в этом только спустя шестьдесят лет, хотя совесть его мучила все время. Предположить такое автор очерка “Гюнтер Грасс: улитка с еврейскими рожками”, разумеется, не могла. Но изменило ли его признание наше к нему отношение? В Германии заявление вызвало разноголосицу обвинений. Многие осуждали писателя за то, что он взывал к больной совести нации, будучи сам непризнавшимся совиновником преступлений, которых, впрочем, он не успел совершить. Другие отдавали дань уважения мужеству, которого потребовало от него это признание. Кто-то утверждал, что Грасс просто хочет еще раз привлечь внимание к своей персоне. На самом деле сознание личной виновности логично вытекает из всего его творчества: в “Дневнике улитки”, в повести “Кошки-мышки”, в романе “Траектория краба” он неустанно повторял: вина за нацизм в большей или совсем малой степени лежит на каждом немце, в том числе на нем самом. Срок давности от моральной ответственности не освобождает.

В первый послевоенный год Ханс Фаллада написал пронзительный роман “Jeder stirbt fьr sich allein” — “Каждый умирает в одиночку” или более точно — “для себя”. Это был документально подтвержденный рассказ о людях, распространявших в одиночку антифашистские листовки-воззвания. Самое страшное, что почти все получатели отнесли их в гестапо.

Возвращаясь к честному поступку Гюнтера Грасса, хочется перефразировать знаменитый заголовок Х. Фаллады: “Jeder schreibt fьr sich allein” — “Каждый пишет для себя”. И это тоже верно, ибо все, написанное Грассом, было обращено в той же мере, что к немецкому народу, и к нему самому.

В первые послевоенные годы нередко возникало недоумение: как мог народ, почитавший Гёте и Бетховена, участвовать в возведении концлагерей с газовыми печами? Оказывается, мог. Этот психологический феномен убедительно продемонстрировал Генрих Бёлль еще в своем раннем романе “Где ты был, Адам?” (1951). Среди прочих палачей он изобразил некоего коменданта пересыльного лагеря, любителя хорового пения. Страсть к музыке для него парадоксальным образом служила оправданием расправ над “недочеловеками”.

Из истории взаимоотношений евреев и немцев почему-то выпал Генрих Бёлль, на протяжении нескольких десятилетий олицетворявший совесть немецкой нации и не раз обращавшийся к этой проблеме. В речи “Образ врага и мир”, произнесенной четверть века назад, он говорил о том, что имеет самое прямое отношение к нашей теме: “Я не обладаю достаточным усердием и знаниями, чтобы дать систематический обзор столь обширной темы, как образ еврея в немецкой литературе, в европейской литературе, в художественной, в богословской литературе, которая не так уж редко поставляла материал для самых грубых памфлетов и пропаганды, но потом от них открещивалась, говоря: это вовсе не имелось в виду”.

Генрих Бёлль наметил еще один весьма острый ракурс исследования: Церковь в годы нацизма и шире — духовное оправдание холокоста. Массовое насилие нуждалось в идеологическом камуфляже. Просвещенные нацисты оправдывали палачей, доказывая приоритет немецкой нации ссылками на трактат Тацита “Германия”, на “Застольные беседы” Лютера, на “Опыт о неравенстве человеческих рас” Артюра Гобино, используя их самые сомнительные аргументы в пользу превосходства “сумрачного немецкого гения”. В этот перечень попадали и романтики, в частности Новалис и даже Гейне. Апологеты гитлеризма охотно обращались к традиционной символике, наполняя известные знаковые образы угодным им злободневным пафосом. “Голубой цветок” Новалиса трактовался ими не как воплощение любви и поэзии, а как экспансия в чужедальние страны. Лорелея, лишившаяся своего создателя — Гейне (“слова народные”), олицетворяла фатальную власть отчизны. Символика переиначивалась, упрощалась, приспосабливалась к массовому милитаризованному сознанию. Приверженность германским святыням оправдывала любые святотатства, будь то в Ясной Поляне или Лазенках.

Повествование завершается рассказом о памятниках и музеях жертвам холокоста, которые установлены ныне на территории Германии. Автор стремится раскрыть взаимодействие двух культур, дабы и в дальнейшем расширялась зона познания и никогда не превратилась бы в лагерную зону.

Владислав Пронин.

ГУЛКОЕ ЭХО

К 100-летию кишиневского погрома

Грета Ионкис

Прологом к Катастрофе, пережитой народом Книги в минувшем столетии, стали еврейские погромы в России на рубеже XIX -XX веков. XX век ушел, мы вступили в новое тысячелетие, но память о кишиневском погроме, который произошел в пасхальные дни 1903 года, жива. И в царской, и в советской России память эту хотели убить. Лев Толстой, профессора Московского университета В.И.Вернадский и С.Н.Трубецкой, другие деятели русской науки и культуры (свыше 300 подписей собрано было под их воззваниями), негодуя, обвиняли правящие верхи в попустительстве кровавому злодейству. Их голоса старались заглушить. Иерархи русской православной церкви Иоанн Кронштадтский и епископ житомирский Антоний обратились к пастве с осуждением громил, однако брошюры с их проповедями кишиневские власти конфисковали. Судебный процесс по делу о погроме (ноябрь 1903 года) был закрытым и по распоряжению министра внутренних дел Плеве в прессе не освещался. Газеты, нарушившие запрет, были строго предупреждены.



«Помощь». Сборник в помощь пострадавшим от кишиневского погрома. 1903 г.

Титульный лист с гравюрой и посвящением: «Погибшим в Кишиневе».

Художник Э.-М. Лилиен.

В зарубежной печати публиковались стенографические отчеты о процессе; их вели адвокаты и близкие родственники потерпевших. Стоит заметить, что первая небольшая книжка «Кишиневский погром. Сборник документов и материалов» появилась в 1903 году в Штутгарте. Не в России. Издана она была усилиями бывшего «легального марксиста» П. Струве. Когда князь С. Урусов, назначенный после погрома на должность губернатора Бессарабии и присутствовавший на процессе, пишет в своих воспоминаниях «Очерки прошлого», что слова «кишиневский погром» не сходили со страниц газет и повторялись повсеместно то как напоминание, то как предостережение, он имеет в виду не отечественную, а зарубежную печать. Прежде чем жители Запада узнали русское слово «спутник», они включили в свой лексикон слово «погром».

В 1911 году в свет на русском языке вышли «Стихотворения и поэмы» Хаи-ма-Нахмана Бялика в переводах В. Жа-ботинского со «Сказанием о погроме». «Сказание» имело большой резонанс, однако первая мировая война и революция оттеснили на задний план кишиневские события 1903 года. Правда, в революционном Петрограде в 1919 году напечатали первый том «Материалов по истории антиеврейских погромов в России». Но до издания второго тома дело не дошло. Между тем, в годы гражданской войны украинские евреи пережили погромы еще более страшные.

В Кишиневе в 1930 году — тогда это была Румыния — появилась книжка доктора М.Б. Слуцкого, очевидца событий, под названием «В скорбные дни. Кишиневский погром 1903 г.» Затем наступила эпоха долгого молчания, а за ней — Катастрофа.

В пору перестройки и гласности кишиневские историки обратились к прежде запретной теме. В результате архивы «заговорили» — все эти вырезки, книги, брошюры, листы дела. В апреле 1993 года в Кишиневе прошла научная конференция, материалы которой составили сборник статей «Кишиневский погром», изданный с помощью «Джойнта». Двумя годами ранее в Москве вышла основательно документированная книга Семена Резника «Кровавая карусель», в центре которой две фигуры — издатель газеты «Бессарабец» черносотенец Павел Крушеван, главный идейный вдохновитель погрома, и его оппонент, писатель Владимир Короленко, известнейший, как мы бы сейчас сказали, правозащитник.

В наши дни, когда интерес к документальной литературе очень велик, возможно, стоило бы рассказать об этих работах, где ужас вызывают даже цифры: 49 убитых, 586 раненых, свыше 1500 разгромленных еврейских домов... Однако мне ближе факты истории, воплощенные в произведениях искусства, потому я предпочитаю обратиться к ним.

Короленко и Бялик прибыли в Кишинев почти одновременно, сразу после погрома. Первый — из Петербурга, по заданию «Русского богатства», второй — из Одессы, по поручению Еврейского исторического общества, председателем которого был видный историк С.М. Дубнов. Короленко в течение двух недель осматривал места чудовищных событий, где не удалось уничтожить следы бесчинств, заходил в полуразрушенные дома, беседовал с уцелевшими обитателями (в частности, с жильцами дома № 13 по Азиатской улице), посещал больницы, опрашивал раненых. Он назвал свой очерк «Дом № 13», не указав улицы и тем самым подчеркнув обобщенный смысл картины: ведь на каждой улице был дом № 13, где произошло или могло произойти то же самое.

Дом мертв: он смотрит пустыми глазницами выбитых окон, сорванные, разломанные рамы свисают, точно перебитые руки. Двор покрыт пухом, усеян осколками стекла, обломками мебели, обрывками одежды. Ощущение такое, будто не улеглось еще злобное, дикое ожесточение. Короленко не видел, как убивали жильцов дома № 13, но он говорил с множеством свидетелей, в том числе, и с маленькой девочкой, которая все видела. Он передает ее рассказ, и будто слышится в эти минуты глуховатый голос навеки испуганного, омертвевшего душой ребенка. Рассказ производит впечатление более глубокое, чем самые яростные филиппики в адрес бандитов.

То, что случилось в Кишиневе, по природе своей противно человеческому естеству. Короленко мучают вопросы, которые он ставит и перед читателем: как человек становится зверем? Кто в этом виноват? Почему толпа обывателей-христиан гогочет, наблюдая, как громилы гоняют по крыше двух беззащитных стариков и девушку, пока те, упав, не разбиваются насмерть? Кто истребил человеческое в этих людях? Пером Короленко водило не только возмущение — водил стыд, стыд за православных.

Те же чувства — гнев и стыд, только многократно усиленные (яростный гнев и жгучий стыд) пронизывают поэму Бялика «Сказание о погроме». Поначалу Бялик собирался писать хронику. Он вел дневник, исписал шесть блокнотов, сделал 60 фотографий, собрал массу свидетельств о подстрекательской роли кишиневской прессы накануне погрома. Но хроники не написал. В нем заговорил художник, и он создал поэму, которая принесла ему всемирное признание. А материалы его архива, 85 лет пролежавшие на полках, усилиями доктора Якова Горена все же были изданы в Израиле.

«Сказание о погроме» — произведение огромной художественной силы. Несмотря на небольшой объем (Горький, считавший, кстати сказать, Бялика гениальным поэтом, вообще называл ее стихотворением) поэме присущи и глубина, и масштабность. Весенний Кишинев тех страшных трех дней (аромат цветущих акаций, слепящее южное солнце, играющее на осколках битого стекла, пух подушек, устилающий дворы и улицы, порушенные, разграбленные дома, пыльный чердак, ледяной погреб, где насиловали женщин, ямской сарай весь в крови, хлев) поднят на высоту символа и в какой-то мере лишен признаков конкретного исторического времени. Разумеется, Бялик описывает то, что случилось именно в эти черные для кишиневских евреев времена, и воссоздает точные детали погрома 1903 года («Присохший на стволах и камнях и заборах / Остылый мозг и кровь комками»; «Набитый пухом из распоротой перины / Распоротый живот — и гвоздь в ноздре живой»), но одновременно он ведет речь о чем-то большем, чем зверства погромщиков и муки их жертв.

Бялик следует библейской традиции. Не случайно Горькому чудились в поэме то жалобы многострадального Иова, то грозный глас пророка Исайи. «Сказание о погроме» — монолог Б-га, обращенный к Поэту как посреднику между Ним и Его народом. И это наполняет текст библейским пророческим пафосом, придает ему подлинную мощь.

Сюжет поэмы составляет путешествие по «городу резни». Сам Б-г ведет Поэта и требует, чтобы тот все увидел, все запомнил. Невольно на память приходит пушкинское: «Восстань, пророк, и виждь, и внемли, исполнись волею моей». «Встань и пройди по городу резни» — повелевает Г-сподь своему спутнику у Бялика. И далее:

Иди. Вскарабкайся под крыши

на чердак:

Предсмертным ужасом еще

пропитан мрак...

И загляни ты в погреб ледяной,

Где весь табун, во тьме сырого свода,

Позорил жен из твоего народа —

По семеро, по семеро с одной.

Загляни

В ямской сарай за городом у сада –

Войди туда. Ты в капище резни.



Тем не менее поэма вызвала у евреев сложные, разноречивые чувства, ибо это был не только реквием по невинно убиенным, но и страстное обвинение еврейства. Не в том, что евреи дали повод для погрома, как утверждали на процессе защитники убийц. Нет, такого греха Б-г за своим народом не числил. Он винил евреев в том, что ими забыта их героическая история, что они изменили традициям великих предков, не сумели достойно встретить смерть, не защитили честь каждой семьи, каждого человека.

Потомки тех, чей прадед был

Иегуда,

Лев Маккавей, — средь мерзости

свиной,

В грязи клоак с отбросами сидели,

Гнездились в каждой яме, в каждой

щели —

По семеро, по семеро в одной.



Поэма, другими словами, исполнена не одного лишь сострадания: «Огромна скорбь, но и огромен срам./ И что огромнее — ответь, сын человечий!» Упреки Б-га неотразимы. Его суд беспощаден.

Сцены погрома — еще не финал поэтического рассказа. Автору важен дальнейший ход вещей. Как пойдет жизнь после случившегося? Как поведут себя люди? Слыша рыдания, стоны, слезные мольбы, Б-г негодует. Он не хочет жалобных молитв. Свой народ он жаждет видеть готовым к отмщению, ждет действенного протеста, бунта, его возмущают слабость и покорность.

Мне срам за них и мерзки эти слезы!

Да крикни им, чтоб грянули угрозы

Против Меня и неба, и земли, —

Чтобы в ответ за муки поколений

Проклятия взвилися к горней сени

И бурею престол Мой потрясли!

В уста Б-га Бялик вложил свои заветные мысли о грядущем пробуждении соплеменников, о том, что пришел час подниматься с колен, распрямлять спину и бороться за достойное место в мире. Только исполненный высоких духовных устремлений, беспредельно преданный идее независимого еврейского государства поэт мог бросить в лицо единоверцам горький, презрительный укор в пассивности, смирении, заискивании перед другими народами ради их снисхождения.

Молитесь, нищие, на ветер всех

сторон

О милости царей, о жалости племен —

И гнийте, как поднесь, и клянчьте,

как поныне!..

Можно, конечно, не принимать целиком максимализм поэта, но его инвективы бесспорно продиктованы требовательной любовью к своему народу. «Сказание» оказалось не только плачем. Гнев мобилизовывал. Бялик воспитал новое поколение еврейской молодежи: в России появились отряды самообороны, до-броволыгы-халуцим ехали в Палестину осваивать землю праотцев.

Иным, впрочем, сегодня кажется, что размах поэмы Бялика не соответствует масштабам случившегося в Кишиневе весной 1903 года. Погибло-то всего полсотни евреев. На фоне последующей Катастрофы это вообще, мол, не цифры. Пророческий характер поэмы стал особенно ясен спустя сорок лет после ее написания, когда Бялика уже не было в живых. «Сказание о погроме» превратилось в реквием и по жертвам Холокоста, счет которым велся на миллионы.

Читая книгу Александра Солженицына «Двести лет вместе», где нашлось место оценке кишиневского погрома и его последствий для России, я испытывала негодование. Приведя ряд точных цифр и достоверных фактов, автор ополчился на «далеких от этих событий вершителей общественного мнения», которые, по его мысли, прибегли «к разжигательным преувеличениям». Он не называет имени Бялика, но говорит об одной выразительной детали поэмы: «...гвоздь в ноздре живой». Солженицын опровергает поэта: гвоздя, дескать, не было, ибо такой подробности нет в показаниях свидетелей: «Родственники забитого по голове еврея... не сочиняли подобных выдумок».

Солженицын прав, когда пишет, что кишиневский погром «лег деготным пятном на всю российскую историю». Но виновников он ищет среди евреев — тех, кто, по его мнению, «путем лжи» и «ядовитых подделок» сгустил и исказил истину о погроме. Хаим-Нахман Бялик не был в данном случае историком, он был поэтом. Поэт имеет право на художественное преувеличение, и оно не считается ложью. Когда Бялик писал свои строфы, его заботила судьба еврейства, а не престиж царской России, о котором печется Солженицын. И он, как показало время, сумел заглянуть далеко, и его провидческий взор разглядел предстоящую трагедию целого народа. «Сказание о погроме» по-своему предвосхитило Холокост.

Сейчас, в начале нового тысячелетия, поэма Бялика по-прежнему звучит современно. В 1990 году в журнале «Иностранная литература» появился новый ее перевод под названием «Город резни», выполненный Львом Берин-ским. Слова праведного гнева опять взывают к нам. И опять, наверное, нужны немалая смелость и внутренняя честность, чтобы признать правоту поэта.

Роман-хроника Бориса Сандлера «Жизнь и прах» (1991) — новейшая книга о кишиневском погроме. Еще один отголосок прошлого. В основе романа — официальные документы, добытые автором в открывшихся архивах. Сейчас Б. Сандлер готовит свой труд к переизданию. Живых свидетелей еврейских погромов начала двадцатого века не осталось, но память о трагедии воистину не умирает.

На еврейском кладбище в Одессе, в дальнем его углу, есть необычный памятник — высокая, в два человеческих роста, и длинная бетонная стена. Наверху — звезда Давида. С обеих сторон стену украшают колонны. Она вся испещрена надписями на иврите. Это имена жертв одесских погромов конца XIX — начала XX столетий. Мой отчим, чью фамилию я ношу, ровесник века, воспитанник еврейского сиротского дома, привел меня как-то к этой одесской «стене плача». Там значится имя его отца, бедняка-портного, убитого в 1905 году лишь за то, что он был евреем. В Кишиневе подобной стены нет. Бывая в Одессе, я всегда иду к этому памятнику — слушать усиленное Холокостом эхо давних зверств.



1.


2.

Владимир Качалов
http://samlib.ru/k/kachalow_w_k/ox.shtml

http://www.partner-inform.de/partner/detail/2013/6/235/6014

http://www.partner-inform.de/partner/detail/2012/8/243/5562

http://www.youtube.com/watch?v=OJTfZ7_yvlY
Rio-Rita



Rio-Rita



Argentingio



Cumparsita




"Así Se Baila El Tango" - Antonio Banderas & Katya Virshilas - HD 108




Дженифер Лопес и Ричард Гир

Ретро





Немного ретро

В старый дом войдём с тобой в обнимку,
Помолчим, присядем на диван,
И поставим старую пластинку,
И продолжим прерванный роман.

Пусть звучат вопросы без ответа,
Будем клясться, плакать, обещать.
Под пластинку кружит бабье лето -
Это время помнить и прощать.

Кружись, пластинка старая, кружись,
С тобой легко до истины добраться,
Держись покрепче за руку, держись,
Чтоб больше никогда не расставаться.

Старый блюз в пережитое манит,
Наплывает память как туман,
Пусть любовь ещё хоть раз обманит -
Это восхитительный обман.

Жизнь с надеждой кружится в обнимку,
И не страшно ошибиться вновь.
Слушая старинную пластинку
С негритянским блюзом про любовь.

Кружись, пластинка старая, кружись,
С тобой легко до истины добраться,
Держись покрепче за руку, держись,
Чтоб больше никогда не расставаться.

Александр Смогул
Источник:
http://vrsmexa.mirtesen.ru/blog/43379840673/Nemnogo-retro/?pad=1

Прислал Анатолий Марголис-Нетания/Израиль.

Мой блог будет называться «Ужаснись сам себе». Я недаром выбрал это заглавие. У Маркса есть знаменитая фраза: «Чтобы вдохнуть в народ отвагу, нужно заставить его ужаснуться самому себе!». Вот и я уже который год призываю мой народ ужаснуться многим фактам и обстоятельствам русской жизни, чтобы обрести отвагу и желание ЖЕЛАТЬ! Желать самому меняться, и менять жизнь вокруг себя!
Меня уже давно записали в русофобы, которые презирают свой народ. Ну глупость это, - тогда русофобом можно назвать и Чехова, и Горького, и Герцена, и Чаадаева – великих русских, желавших разбудить Россию, а не искать бесконечно виноватых в своих горестях.
Русский народ - не мертвец, чтобы о нем говорить только хорошо. Мы – живой, полный сил, талантливый народ, просто очень молодой, и еще не прошедший своего исторического пути, ведущего к процветанию и успеху каждой личности. Так что мы будем говорить сегодня об ужасном в русской реальности. А кто хочет слушать о себе приятное, - читайте выступления Президента Медведева или сказки Афанасьева.
Вот и сегодня я хочу вам напомнить несколько потрясающих цифр и фактов, которые ясно подтверждают, что Россия по многим показателям находится не в Европе и даже не в Азии: по уровню коррупции, по продолжительности жизни, по уровню инвестиций в науку и тому подобном мы - в Африке! Я даже больше скажу – это не нам надо обижаться за такое сравнение, а африканцам! У африканцев есть объяснение своей отсталости: их четыре века нещадно эксплуатировали и уничтожали «пришельцы» - расисты и колонизаторы, а нас, русских, последние четыре века кто колонизировал, кто гнобил нас, кроме нас самих?
Так вот, мы часто игнорируем статистику – сейчас будет статистика - в сухих цифрах трудно охватить умом реальность. Но масштабы трагедии, которая разыгрывается сейчас на территории России, настолько критичны, что я призываю вас напрячь своё внимание.
Смертность в России. За последние 20 лет в России вымерло более 7 млн русских. По этому показателю мы опережаем Бразилию и Турцию на 50%, а Европу – в несколько раз.
Ежегодно Россия теряет по численности населения целую область, равную Псковской, или крупный город, такой как Краснодар.
Количество самоубийств, отравлений, убийств и несчастных случаев в России сравнимо с уровнем смертности в Анголе и Бурунди.
По продолжительности жизни мужчин Россия занимает примерно 160-е место в мире, уступая Бангладешу.
Россия занимает 1 место в мире по абсолютной величине убыли населения.
По оценкам ООН, население России с нынешних 143 миллионов человек к 2025 г. сократится до 121 – 136 миллионов.
Цифры, отражающие кризис семьи в России, тоже ужасают: 8 из 10 стариков, проживающих в домах престарелых, имеют родственников, способных их содержать. Но, тем не менее, они отосланы в приюты! Родственники от них отказались.
У нас от 2 до 5 миллионов беспризорников (после Великой Отечественной войны их было 700 тысяч).
В Китае на 1 миллиард 400 000 тысяч населения беспризорных только 200 тыс., - т.е. в 100 раз меньше, чем у нас! Вот что значат дети для китайца! А ведь забота о стариках и детях – это залог процветающей нации.
80% из 370 тысяч детей, находящихся в детских домах, имеют живых родителей. Но их содержит государство! Я вообще считаю, что это - уголовщина.
Мы занимаем 1-е место в мире по числу детей, брошенных родителями.
Все эти цифры свидетельствуют об эрозии, распаде семейных ценностей у нас в стране…
Преступления против детей – только послушайте. По данным Следственного комитета РФ за 2010 год 100 тысяч несовершеннолетних стали жертвами преступлений, - из них 1700 детей изнасилованы и убиты (по этим цифрам мы опередили даже Южную Африку). Это значит, что каждый день в России убивают 4-5 детей.
В 2010 году в России было совершено 9500 сексуальных преступлений против несовершеннолетних – из них 2600 изнасилований, 3600 ненасильственных половых сношений (за 8 лет сексуальная преступность выросла почти в 20 раз). Нас в этих преступлениях опережает только Южная Африка.
Наркомания и Алкоголизм. 30 тысяч россиян ежегодно гибнет от наркотической передозировки (население небольшого городка).
В год от водки погибают 70 000 человек. В Афганистане во время войны погибло наших солдат 14 000!
По данным Всемирной Организации Здравоохранения на одного гражданина РФ в год приходится 15 литров чистого спирта, при том, что если потребление чистого алкоголя на человека больше 8 литров, то возникает угроза выживанию нации.
Коррупция
Размер взяток в России удесятерился, ну а суды между собой наших олигархов в Лондоне стали посмешищем для мирового бизнес-сообщества.
Безнаказанность в правовой сфере дошла до того, что против погибшего в тюрьме юриста Магницкого возбуждено уголовное дело, - то есть решили судить мёртвого человека, который, естественно, не может себя защитить! В Европе подобный инцидент последний раз случился в XVII веке, когда выкопали из могилы Кромвеля и вздёрнули на виселице - так сказать, правосудие, вдогонку!
В ежегодном исследовании Transparency International Россия по уровню коррупции за 2011г. спустилась на 154-е место из 178 стран. Мы соседствуем с Гвинеей-Бисау и Кенией.
Так что в свете приведённых цифр можно смело говорить об упадке национальной нравственности – и, в конечном счёте, ответственность за это несёт наша власть.
А теперь – знаете ли вы, что:
За последние 10лет в Сибири исчезло 11.000 деревень и 290 городов.
Средняя плотность Сибири и Дальнего Востока - 2 человека на 1 кв.км.
Средняя плотность Центральной части России – 46 чел./кв. км.
Средняя плотность населения Китая - 140 чел./кв.км
Средняя плотность населения Японии - 338 чел./кв. км
Для кого мы завоёвывали и развивали Сибирь и Курилы? Для китайцев или японцев, так получается!
Для страны с таким богатством природных и водных ресурсов, позорно иметь 50% населения бедняков.
На меня эти цифры наводят оторопь. Надеюсь, что и на вас. Я уверен, что Путин знает все факты – интересно, что он по этому поводу думает?
Как это ни трагично, я думаю, что, очевидно это ещё не предел, не самое худшее, мы ещё не коснулись «дна», и народ ещё не дозрел до способности ужаснуться себе самому и, наконец, обрести отвагу, чтобы спросить, «где мы живём?». Мы принюхались к вони в подъездах и сортирах! Мы привыкли к тому, что убивают вокруг нас. Мы привыкли к тому, что люди по российским городам и весям буквально сражаются за свою жизнь.
Журналист, родившийся в Кущевской, Анатолий Ермолин так и написал: «Если в Кущевской убили бы не сразу 12 человек, а было совершено пять убийств по два человека, этого бы никто и не заметил, как это обычно происходит в нашей стране.» Ну кто в России не знает, что «Кущевка» не только в Краснодаре, – она по всей стране! Что братки и цапки - это и есть реальная власть, которую вы сами выбираете в депутаты местных собраний! Каждый у себя в посёлке знает, кто «крутой», - у кого связь с полицией и прокурором.
Кремль только и делает вид, что борется с коррупцией, увольняя десятками генералов МВД, чиновников среднего звена, губернаторов. Он великодушно заменяет им расстрел на «заслуженный отдых» в Дубаи и на Лазурном берегу! Неужели власть всерьёз думает таким способом покончить с коррупцией? Но, с другой стороны, по всей стране вы выбираете в местную власть кандидата, у которого на лбу начертано «я вор», а потом удивляетесь, что власть коррумпирована!
И я думаю, неужели должна вымереть половина нации и русские должны «ужаться» до Урала, чтобы народ проснулся (повторяю, народ, а не крохотная группа думающих людей!) и потребовал от власти не приятных успокаивающих новостей и очередных обещаний, а правды, и прежде всего – признания того, как сейчас плохо! Вспомните: в 1941 наступила катастрофа, - это был вынужден сделать Сталин. В 1956 большевики почувствовали, что грозит расплата за десятилетия террора, - и это был вынужден сделать Хрущёв. А сегодня Россия приближается к демографической и моральной катастрофе, которой никогда не испытывала!
Этот факт связан со многими обстоятельствами. Главным из которых является безответственная экономическая политика 90-х, рухнувшая на людей с феодальным сознанием, никогда не знавших частной собственности на землю и капитализма, людей, которые за 70 лет навсегда потеряли зарождавшийся, такой едва-едва зарождавшийся, дух предпринимательства.
Что делать? Ну вот журналист Михаил Берг пишет в блоге: «Мы живём в одной стране, но у нас два народа. Крохотная кучка думающих, которым нужна большая свобода и честные выборы, и огромная «непродремавшаяся» масса российского обывателя. И между ними - пропасть из страха, самого сильного и опасного страха, и социального недоверия... Можно бороться с «партией жуликов и воров», можно корить русское чиновничье семя, испоганившее собой всю русскую историю, но невозможно отменить тот факт, что непременное большинство русского населения практически не меняется в своих фундаментальных характеристиках уже много веков!...» Как ни грустно, вынужден с ним согласиться. Даже добавлю от себя - ваши угнетатели выходят из ваших же рядов!
Поэтому я не знаю что делать, кроме как попытаться встряхнуть вас и заставить ужаснуться самим себе. Вот Юлия Латынина считает меня не только пессимистом, но «демотиватором», - мне же кажется, что мотивировать человека можно, когда он в сознании и хочет спастись. А если он в обмороке или в летаргическом сне? Иногда, чтобы привести человека в чувство, врач бьёт его по щекам.
Я знаю, что я услышу в ответ, - уже слышал много раз, но понимаю, что, если хотя бы треть читающих и слушающих меня сейчас была согласна со мной, то РОССИЯ БЫЛА БЫ ДРУГОЙ СТРАНОЙ.
Я убеждён: России нужен лидер, который имел бы смелость Петра Великого, чтобы сказать людям слова, которых они давно не слышали. Эта будет горькая правда, ибо трудно признаться в том, что Россия не может двигаться вперёд, потому что не хочет понять, как далеко она отстала в своём цивилизационном развитии от Европы.
Я понимаю, что лидер нации, политик, несёт огромное бремя политической ответственности и, как правило, не может говорить свободно. Но сегодня только чёткое и воодушевляющее, пусть безжалостное, но живое, искреннее слово может стать поводом для национального пробуждения от феодальной спячки.
Только сделав это, можно надеяться, что нация, инстинктивною своею мудростью поймёт и примет тот нелёгкий и, может быть, беспощадный путь, который только и может выдернуть нашу страну из ямы, в которую мы погрузились. Я не знаю, способен ли на такой самоубийственный поступок Владимир Владимирович Путин. Способен ли он взять «стальную метлу» и провозгласить равенство ВСЕХ перед законом? Всех без исключения. Если способен - ему суждено почётное место в Пантеоне Российской Истории. Если нет… не знаю…
Я русский, скучаю по своей Родине, но я её «не вижу»! Я не вижу страны, которой я хочу гордиться. Я вижу толпы недовольных раздражённых лиц и чужих людей, которые боятся друг друга!
Я хочу гордиться своей Родиной, а мне за неё стыдно! Когда я гордился Родиной последний раз? Не помню! Но я точно знаю, что ПРАВДА о том, в каком состоянии находится наш народ, ПРАВДА, сказанная громко на весь мир, вызвала бы у меня, и не только у меня, больше гордости, чем победа наших хоккеистов на Олимпиаде.
Всего хорошего!