В колонках играет - земфира - спасибо
Настроение сейчас - ностальгияВ сторону Z
Итак, вот полная версия недавнего интервью с Земфирой. Два маленьких предуведомления. Первое: интервью происходило по ICQ с соответствующими издержками пунктуации; однако присутствие смайлов в любом тексте, похожем на печатный, мне кажется преступлением против человечности, поэтому я их заменил на соответствующие интонационные ремарки — так патологичнее, зато приличнее. Второе: очень просим при цитировании ссылаться на источник — то есть на этот пост.
— Что все-таки на данный момент происходит с диском «Z-Sides»? Или вы после того, как сдали альбом компании, уже никак не контролируете эту историю?
— Конечно, не контролирую. Раз в месяц мой бухгалтер звонит Лукинову с одним и тем же вопросом: «Когда состоится релиз?» Ответ всегда одинаков: «Мы еще не решили». Зная об отношениях Барабанова и Real Records, я просила Борю посодействовать хотя бы в получении информации — все же с ним они разговаривают совсем иначе. В начале декабря Борис прислал мне эсэмэс: «В декабре точно». Я воодушевилась, придумала «новогоднюю вечеринку» в «Шестнадцати тоннах», но, как известно, информация не подтвердилась.
— А каких-то версий, почему так происходит, у вас нет? Интервью Лукинова же, на самом деле, ничего не проясняет — очень трудно поверить в то, что альбом не выходит, потому что компакт-диски больше не продаются, притом что выпускать диски других артистов это им никак не мешает.
— У меня есть соображения. Очевидно, что выпускать би-сайды одновременно с пластинкой артиста, релиз которого они так долго готовили и на которого много поставили (имеется в виду альбом Татьяны Зыкиной «Ощущение реальности». — Прим. ред.), бессмысленно. И я бы не стала выпускать, будь я на месте компании. Был шанс развести нас (меня и их артиста) по срокам, выпустив мою пластинку в декабре. Почему они не воспользовались этой возможностью, я не знаю. Может, не захотели запариваться. И вы должны понимать, что у меня действительно напряженные отношения с компанией. Для того чтобы вручить диск Лукинову, мне пришлось охотиться за ним. Я завершила работу накануне каких-то праздников, и директор возмущенно говорил, что передача диска невозможна, потому что праздники (смеется).
— А что вы, кстати, думаете о Зыкиной?
— Слышала несколько песен. Много слов, мало музыки. Как об авторе мнение сложить не могу, нет почерка. Когда говорят, что мы похожи, начинаю грустить (я о себе лучшего мнения).
— Как вы отреагировали на то, что альбом оказался в сети? Расстроились?
— Была ошарашена. Это случилось в выходные. Увидела ссылки, скачала — послушала — убедилась, позвонила Барабанову и пошла в сауну.
— Просто все эти конспирологические версии про то, что альбом был выкинут специально под релиз Зыкиной, что чуть ли не вы сами это сделали — не знаю, вы хотите их прокомментировать? У вас нет версии, откуда утечка?
— Я и своего релиза даты не знаю, как видите. Откуда мне знать о релизах других? Тем более русских? Меня интересует разве что дата выхода альбома Radiohead. Даже не знаю как комментировать — весело (смеется). А что касается утечки — я думаю, это фанатский сектор, ссылки появились именно там. Как попало к фэнам, неизвестно. Теоретически — как угодно, хоть через постель (смеется).
— Вообще — насколько для вас значим этот альбом? В смысле, если смотреть на эту ситуацию со стороны, со всеми этими разногласиями между вами и Real Records, может показаться, что это история в духе, когда группы делали что-то откровенно халтурное, чтобы выполнить обязательства по контракту. Но если песни послушать, так уже не кажется.
— Я начала работу над ним в мае, через полтора месяца после «Олимпийского». Придумала концепцию «легко и небрежно»; мне кажется, справилась с воплощением. В процессе, как это обычно бывает, увлеклась, получила удовольствие, прямо во время сессии написала и записала одну из песен сборника. Настроение в нем определенно есть, но спустя полгода он меня, к сожалению, совсем не трогает. Не знаю, почему так. А сделать что-то заведомо халтурное я не сумею, не в моем характере.
На самом деле у меня к вам просьба. Я думаю, «Реал» не выпустит пластинку и обложку никто не увидит. Не могли бы вы упомянуть посвящение: «Моему отличному бэнду с благодарностью за два прекрасных года». Пусть они увидят — им будет приятно.
— Да, конечно. Но тогда уж не могу не спросить — это прощание? Означает ли это, что дальше будут другие люди? Или иногда благодарность — это просто благодарность?
— Это то, что написано в первой строчке кредитов. Им я посвящаю эту пластинку. Однозначно у меня будет другой коллектив. Мне очень повезло с этим — столько хороших воспоминаний; мы так хорошо, красиво и тепло расстались. Редкий случай, поверьте. Я им очень, очень благодарна. Они же еще мальчишки, позже поймут, какое это было отличное время. А я сейчас понимаю (улыбается).
— Кстати, а вот фраза «Первый канал представляет» в начале первой песни — это шутка такая?
— Привет Косте (смеется).
— Что вы думаете обо всех этих рассуждениях главы Real Records о конце эпохи CD? Понятно, что в этом контексте они звучат лукаво, но ведь какие-то глобальные процессы и правда происходят — и то, как все было устроено со «Спасибо», в чем-то было на них реакцией.
— То, как все было устроено со «Спасибо», — следствие сложившихся обстоятельств и вытекающего из них трудного положения, в котором я оказалась — да, конечно же, по своей вине. Ну и рекорд-компания «помогла». И я считаю, что с блеском вышла из ситуации, простите за нескромность. И очень помог Боря.
Думаю, что CD умрет. Не скажу, как скоро, но точно же. Ведь мы же с вами беседуем в комфортных для нас условиях (я кофе пью, а вы?), не раздражаемся — и получим результат, я уверена. А фильмы? А письма? Давно вы писали ручкой, молодой человек? Все уйдет в интернет — хорошо ли, плохо ли. И меня очень интересует тема носителей. Наверное, нужно заводить знакомства с провайдерами.
— Я пью чай. Носителей в смысле — какими они могут быть в сети?
— Вообще. И способы распространения, и то, в каком виде музыка будет попадать к слушателю. Ничего непонятно, и это так интересно!
Но я слушаю винил. Собрала хорошую систему и получаю удовольствие. Винил, мне кажется, может в некотором смысле усилить свои позиции.
— Винил безусловно. Но тут тоже есть свои нюансы. Тот же новый альбом Radiohead лучше на CD звучит — при всей красоте этой большой картонной коробочки, в которую пластинки вложены, вы не находите?
— Ну что вы! Не буду говорить обо всем альбоме, но некоторые песни на виниле звучат гораздо лучше. Разным песням идет разный звук.
— Возвращаясь к Зыкиной — ну то есть не к Зыкиной, а вообще: вам интересно, что нового в русской музыке происходит? Попадался кто-нибудь, кто зацепил?
— Нет, к сожалению. Я вообще мало музыки слушаю. То есть слушаю — но мало о ком хочется говорить после. Очень критична в выборе. Даже досада берет — 2–3 исполнителя из тех, что живы и творят, заставляют следить за собой. Согласитесь, негусто. Возможно, я просто не в том периоде. У меня были очень насыщенные последние два с половиной года.
— А какие еще два исполнителя, если не секрет? Ну, кроме Radiohead. И вообще, если представить себе ваш гипотетический Last.fm за последний месяц, кто бы там был на первых местах?
— Last.fm у меня нет. Последний месяц на виниле слушала чаще прочих Джеффа Бакли, бест оф Massive Attack, Belle & Sebastian, «Реквием» Моцарта, ну и Radiohead.
— А какой Belle & Sebastian?
— The Life Pursuit (последний?).
— Последний, точно. Вообще, если совсем отвлечься от истории с би-сайдами, что сейчас в вашей жизни происходит? Отпуск продолжается?
— Я никак не могу вовлечься в полной мере в отпуск. Такое бывает — после длительных туров требуется какое-то время на очищение, выход из определенного состояния, смену психологического фона. Не всегда это происходит гладко. Так что отпуск у меня, можно сказать, только начался. Хочется позаниматься музыкой. В прямом смысле: писать, экспериментировать, слушать звук, крутить его, получать кайф от процесса. Концерты — это совершенно иное. Два года я строила программу, оттачивала ее, полировала. Творчество в этом если и присутствует, то в другом, не в чистом смысле. В этом больше работы, труда, тщательности. Я поняла, что сто лет не занималась музыкой. Просто так, музыкой.
— То есть отпуск — это именно про чистое творчество? Меня просто всегда интересовал вопрос: как вообще отпуск происходит в таких случаях (в смысле это же частая история, когда музыкант себе его берет)? В чем он заключается? Вы читаете? Смотрите кино? Путешествуете? Или это все вообще не в ту степь, и отпуск — это про состояние головы, а не про времяпрепровождение?
— И то, и другое. И голова, и обстоятельства, в которых она находится. И читаю, и кино смотрю, и путешествую. Улыбаться стала чаще (улыбается). Ставишь себе задачу и вылезаешь из шкуры рок-звезды — очень приятно. Облегчаешься в некотором смысле. Ну что я несу…
— Да нет, это все очень понятно. А что читаете, например?
— Три книжки одновременно: учебник иностранного языка, биографию Филипа Дика и почему-то роман «Дети мертвых».
— Слушайте, а вы же были в Питере на «Записках сумасшедшего» (спектакль по Гоголю с участием композитора Олега Каравайчука, Ренаты Литвиновой и Александра Баширова, закончившийся грандиозным скандалом. — Прим. ред.)? Можете рассказать, как это вашими глазами смотрелось?
— В Питере был психоз, гоголевщина, бесовщина. Я думаю, Рената сама напишет как-нибудь фельетон по мотивам этого краткосрочного выезда. Она пишет лучше, чем я.
— Скажите, а приснопамятный кризис вы как-то почувствовали? Я имею в виду даже не какие-то финансовые аспекты, но ощущение времени и пространства. Меняется что-то в воздухе, на ваш взгляд? Или вы далеки от всего этого?
— Почувствовала, конечно. Знали бы вы, как подскочили цены на вино и авиабилеты! Так что в финансовом смысле ситуацию расцениваю как негативную. А в остальном мне даже нравится. Есть в этом какое-то отчаяние: и терять нечего, и долги отданы, и что будет дальше — неизвестно. Но людей жалко, да. И стариков. У нас же издеваются над стариками.
— Вот еще вопрос, который меня давно волнует; не знаю, правда, есть ли у вас какое-то объяснение. Почему все-таки с тех пор, как появились вы и Шнуров, никого сопоставимого по масштабу так и не возникло (а ведь десять лет уже прошло)?
— Странный вы человек. Я не могу себя оценивать в таком аспекте. Шнура могу, себя — нет. Не из скромности или еще чего-то, это просто невозможно — думать о себе в контексте десятилетия. Я думаю о себе в контексте «кажется, перепила кофе», «кажется, хорошее настроение», «кажется, отличная погода — пойду погуляю». Людей нет? Условия таковы. Рынок стал слишком рыночным. А разве могут появляться часто очень одаренные люди? Ведь нет. В профессии полно ремесленников и единицы очень одаренных. Это естественное положение вещей — в любом виде деятельности. Видимо, раньше условия способствовали существованию множества сильных личностей одновременно, сейчас же роль «личности» значительно обесценилась — и бизнес превратился в бизнес-бизнес.
— Вопрос, который для меня почему-то связан с предыдущим: как вы отреагировали на смерть Летова?
— Я очень расстроилась. Я часто слушала его «Долгую счастливую жизнь», а когда долго кого-то слушаешь, он становится тебе вроде друга. Ты думаешь, что понимаешь и знаешь его, и вообще начинаешь переживать за него.
— Исходя из разговора про отпуск — видимо, про «творческие планы» спрашивать пока бессмысленно? Я имею в виду — вы же все время задаете себе какую-то невероятную планку; вот этот концерт в «Олимпийском» невероятный — что делать, чтобы его перекрыть? Или вы не формулируете так задачи?
— Перекрыть — не самая трудная задача. Задача, которую я ставлю перед собой, куда труднее: найти в себе новое и развить его. На поиски иногда уходит много времени.
— А вообще этот концерт для вас ощущался как какой-то этапный?
— Конечно. Впервые в жизни я сделала шоу. Меня никто этому не учил, никто не помогал (да я бы никого и не пустила). Это грандиозная работа. Но знаете что, играть просто концерты веселее: больше кайфа, ты больше музыкант, больше певец.
— И еще в связи с тем же концертом — я до сих пор вспоминаю ваше обращение к критикам. Вас действительно задевает то, что о вас пишут? Потому что, ну, если рассуждать чисто теоретически, уж кто-кто, а вы могли вообще никакого внимания на это не обращать.
— Почему не обращать внимания? Зачем же вы тогда пишите, как не для того, чтобы обращали внимание? Меня задело отношение к пластинке «Спасибо». Правда. Очевидно, что она оказалась непонятой. Жаль. Это очень хрупкая работа. А вы прошли по ней в солдатских сапогах.
Александр Горбачев
http://www.afisha.ru/blogcomments/4276/
