Расскажу отчего вчера был немногословен и рассеян.
В кои веки решил наш главный опубликовать в "КП" стихи и поручил лично мне подобрать к ним иллюстрацию. Я как узнал - поморщился: недолюбливаю я современных авторов, пишущих о войне. Но как узнал, аж глаз загорелся: рифмы оказались очень неплохи и требовали такого же качественного иллюстративного сопровождения. Вспомнил, как лет десять назад увидел потрясший меня диптих. Заказал бильд-редактору ("ну, в общем, там на первой фотографии три старушки с медалями под своей военной фотографией, а на второй их уже две; вот как-то так"). Через пять минут редактор докладывает: "Павел Кривцов" и электронную версию пересылает (см. ниже и офигевайте).
Звоню нашему фотокорру Сергею Шахиджаняну - фанату фотодела:
- Кривцова знаешь?
- А то!
- Звони ему и выясняй историю шедевра и адрес старушек.
Старушки оказались из Старого Оскола. Поднял по тревоге нашу региональную редакцию: захотелось сделать их диптиха триптих. То есть к фотографиям 1982 и 2001 года добавить кадр 2012.
Но тут выяснилось... Это тоже смотрите ниже.
В результате будет у нас на одной полосе сочетание талантливых стихов, проникновенной прозы и гениальных фотографий.
Под кат только стихи запрячу. Остальное комплексно смотреть надо.


ЗА НАШУ ПОБЕДУ

Третьей фотографии не будет

Мы хотели сделать из диптиха триптих, но вовремя одумались

Первый раз Павел Кривцов сфотографировал ветеранов войны Анну Чекрыгину, Веру Сафронову и Нину Муравецкую в 1982 году в Старом Осколе Белгородской области. Просто усадил трех старушек под их же фотографией 1945 года. На ней они в Праге - молодые, счастливые и безумно красивые санитарки. Война закончилась! Домой! В родной поселок — птичницами. Ими всю жизнь и проработали.
Снимок опубликовали в газете «Советская Россия». Назывался просто: «Боевые подруги».
Второй снимок появился в 2001. На нем уже нет Анны Чекрыгиной. Только розочка.
Раз в году, перед девятым мая, мы вспоминаем про ветеранов и то, что они сотворили в середине прошлого века. Все будто сходят с ума - продают пилотки, приляпывают к немецким «Мерседесам» и BMW наклейки про «деда и победу», раздают георгиевские ленточки... Словом ищут новые ходы отмечания Дня Победы. И мы хотели.
Звоню Кривцову с идеей: давайте дополним Ваш диптих еще одним снимком? Очень хотелось верить: они еще живы. Хотя бы одна. Павел Павлович выслушал меня и робко (он — большая редкость - фотограф не наглый) сказал: «Это диптих. Два снимка. Я с помощью фотографии попытался передать временной отрезок в 55 лет. Не надо ничего дополнять». Он прав фотографии всего ДВЕ. И в них все наше отношение к войне, как оно менялось от парадных портретов до реальных фотографий. Продолжение этих снимков - фотофиниш со смертельным исходом. И уж точно не искусство фотографии, а хронометрия, судебная фотосъемка в дело. В них надо вглядываться и запоминать.
Дополнить и невозможно: до 2012 из трех героинь не дожил никто.
Безумные головы в редакции хотели «доделать» композицию - найти где-то похожий стол, расставить чашки перед тремя пустыми стульями и второй фотографией... Не надо. Пусть останется так. Третьей фотографии не будет.

Фотокорреспондент «КП» Сергей ШАХИДЖАНЯН.
Фотографии Павла КРИВЦОВА.

P.S. Мой папа - Владимир Владимирович Шахиджанян — блокадник они с бабушкой - Терезой Герасимовной Шахиджанян - сумели как-то выжить тогда в Ленинграде. Я несколько раз пытался расспросить её о подробностях (папа по тогдашнему малолетству мало чего помнит), но она увиливала, лишь задумчиво дымила любимым «Беломором» на лестнице.

P.P.S. Уважаемые читатели! Если вы видите, что для этого фотошедевра пожалели места на полосе, - значит редакторы ничего не поняли. Если места все же пожалели, но слова эти вышли - они поняли, но им стыдно. Если все же решили не мелочиться, то мне не стыдно смотреть в глаза Павлу Кривцову.

стихи

ЧИТАЕМ ДАЛЕЕ

Когда у него спросили, почему он это сделал и какая радость ему от того, что в доме появился инвалид, требующий ухода. Он ответил, что когда-то давно прошел надлом в его судьбе и он вырос без матери. Эта зияющая пустота всегда оставалась не заполненной. Было все как у людей, все сложилось. Только слово "Мама" он не мог адресовать никому. И точила именно эта мысль, что она может нуждаться в помощи. По какой причине она меня сдала в детдом, судить трудно. Но самый дорогой дар, какой мать может дать ребенку: ЖИЗНЬ мама мне дала. Пришел момент отдавать долги, потому что я достиг зрелого возраста.

Мои дети не видят в доме третьего поколения. Они не могут учиться тому, как надо относится к старикам. Как они будут относится ко мне позднее? И, самое главное, я могу теперь быть спокойным и не буду видеть во сне заброшенных стариков. Не буду думать, глядя на каждую нищую старушку, а не моя ли это мать? Что было, то было. Надо исправить теперь и выровнять излом, произошедший давно. Это только на благо мне, моим детям и внукам. Не только ради ослепшей матери. У меня за столом сидит моя мать и я могу сказать: приятного аппетита, мама. Это мое счастье. Читать далее...