Настойчиво и неоднократно я пытался отрицать как свое участие в заговоре, так и отдельные факты моей антисоветской деятельности, но под давлением улик следствия я должен был шаг за шагом признать свою вину. В настоящих показаниях я излагаю свою антисоветскую деятельность в последовательном порядке.

I. ОРГАНИЗАЦИЯ И РАЗВИТИЕ ЗАГОВОРА

Начало моих отношений с немцами относится к периоду учений и маневров в Германии, на которые я был командирован в 1925 году. Сопровождавший меня капитан фон Цюлов говорил по-русски, много раз останавливался на вопросе общих интересов СССР и Германии в возможной войне с Польшей, знакомил меня с методикой боевой подготовки рейхсвера и, в свою очередь, очень интересовался основами только что вышедшего Полевого устава РККА 1925 года,

В 1926 году фон Цюлов присутствовал на маневрах в Белоруссии, где я встретился с ним и мы продолжали разговор. Я ознакомил фон Цюлова с организацией нашей дивизии, дивизионной артиллерии и с соотношением между пехотой и артиллерией. После маневров моя связь с фон Цюловым была утеряна.

Около 1925 года я познакомился с Домбалем, командуя в то время Белорусским военным округом. Встречи и знакомства были короткие, если не ошибаюсь, в поезде, по пути из Минска в Смоленск.

В дальнейшем, когда я был начальником штаба РККА, Домбаль возобновил свое знакомство.

Во все эти встречи Домбаль постоянно возвращался к вопросам о войне между Польшей и СССР, говорил о том, что его, Домбаля, авторитет в рабочем классе Польши велик, что помимо того значительные слои польского офицерства не сочувствуют Пилсудскому и что в этих слоях он также имеет большие связи, что он уверен в том, что в будущей войне наступающая Красная Армия встретит полную польскую пролетарскую революцию. Домбаль говорил, что он офицер-пулеметчик и всегда проявлял исключительный интерес к военному делу и к подготовке войны. В разговорах с ним я рассказывал об организации нашей дивизии, об основах современного боя, о методах нашей тактической подготовки, а также, говоря об условиях войны между нами и Польшей, указал на то, что мы должны были, в силу запаздывания в развертывании, сосредоточить на границей с Польшей крупные силы, которые я Домбалю и перечислил. Помимо того, я рассказывал Домбалю о различиях между кадровыми и территориальными войсками, как в отношении организации, так и в отношении прохождения службы и обучения. Таким образом, мною сообщены Домбалю данные о запаздывании нашего сосредоточения, дислокации частей в приграничных районах, организации кадровой и территориальной дивизии, прохождения службы и основы боевой подготовки кадровых и территориальных войск.

* * * 

В 1928 году я был освобожден от должности начальника штаба РККА и назначен командующим войсками ЛВО.

Будучи недоволен своим положением и отношением ко мне со стороны руководства армии, я стал искать связей с толмачевцами. Прежде всего я связался с Марголиным во время партийной конференции 20-й стр. дивизии, в которой Марголин был начподивом. Я поддержал его в критике командира дивизии, а затем в разговоре наедине выяснил, что Марголин принадлежит к числу недовольных, что он критикует политику партии в деревне. Я договорился с ним, что мы будем поддерживать связь и будем выявлять не согласных с политикой партии работников.

Летом 1928 года во время полевых занятий, зная, что Туровский - командир 11-й стр. дивизии—   голосовал за толмачевскую резолюцию, я заговорил с ним на те же темы, что и с Марголиным, встретил согласие и договорился с Туровским о необходимости выявления недовольных людей. Туровский указал мне на командира полка Зюка, которому он вполне доверяет. Я переговорил с Зюком и также условился с ним о связях и о выявлении недовольных.

Зимой с 1928 по 1929 год, кажется, во время одной из сессий ЦИКа, со мной заговорил Енукидзе, знавший меня с 1918 года и. видимо, слышавший о моем недовольстве своим положением и о том, что я фрондировал против руководства армии. Енукидзе говорил о том, что политика Сталина ведет к опасности разрыва смычки между рабочим классом и крестьянством, что правые предлагают более верный путь развития и что армия должна особенно ясно понимать, т. к. военные постоянно соприкасаются с крестьянами. Я рассказал Енукидзе о белорусско-толмачевских настроениях, о большом числе комполитсостава, не согласного с генеральной линией партии, и о том, что я установил связи с рядом командиров и политработников, не согласных с политикой партии. Енукидзе ответил, что я поступаю вполне правильно и что он не сомневается в том, что восторжествует точка зрения правых. Я обещал продолжать информировать Енукидзе о моей работе.

На протяжении 1929-— 1930 годов я принимал участие в военно-научной работе при Толмачевской академии. Во время этой работы, на одном из докладов, в перерыве я разговаривал с преподавателем академии Нижечек, о котором Марголин говорил как о человеке, не согласном с политикой партии и которого следовало бы приблизить. Я начал прощупывать Нижечка, и мы очень скоро начали откровенно обмениваться мнениями о не согласных с политикой партии, особенно в деревне, Нижечек сообщил мне, что он связан с рядом преподавателей, настроенных так же, как и он, и что, в частности, так же настроен преподаватель Бочаров.

В 1928 и 1929 годах я много работал над боевой подготовкой округа и, изучая проблемы пятилетнего плана, пришел к выводу, что в случае осуществления этого плана характер Красной Армии должен резко измениться. Я написал записку о реконструкции РККА, где доказывал необходимость развития металлургии, автотракторостроения и общего машиностроения для подготовки ко времени войны реконструированной армии в составе до 260-ти дивизий, до 50 000 танков и до 40 000 самолетов.

Резкая критика, которой подверглась моя записка со стороны армейского руководства, меня крайне возмутила, и потому, когда на XVI партийном съезде Енукидзе имел со мной второй разговор, я весьма охотно принимал его установки. Енукидзе, подозвав меня во время перерыва, говорил о том, что правые хотя и побеждены, но не сложили оружия, перенося свою деятельность в подполье. Поэтому, говорил Енукидзе, надо и мне законспирированно перейти от прощупывания командно-политических кадров к их подпольной организации на платформе борьбы с генеральной линией партии за установки правых. Енукидзе сказал, что он связан с руководящей верхушкой правых и что я буду от него получать дальнейшие директивы.

Я принял эту установку, однако ничего конкретного предпринять не успел, т. к. осенью 1930 года Какурин выдвинул против меня обвинение в организации военного заговора, и это обстоятельство настолько меня встревожило, что я временно прекратил всякую работу и избегал поддерживать установившиеся связи.

* * *

В 1931 году я был переведен в Москву. Работа начальника вооружений меня очень увлекла, однако недовольство отношением ко мне со стороны армейского руководства все еще продолжало иметь место, о чем я неоднократно разговаривал с Фельдманом, Якиром, Уборевичем, Эйдеманом и др.

В 1931 году (осенью или в зиму на 1932 год) в Москву приезжал начальник германского генерального штаба ген. Адам, и его сопровождал офицер генерального штаба Нидермайер, После обеда, данного в честь гостя народным комиссаром, Нидермайер очень ухаживал за мной, говорил о дружбе Германии и СССР, о наличии обшей военной задачи, выражающейся в обоюдной заинтересованности в поражении Польши, о необходимости наличия между Красной Армией и рейхсвером самых тесных отношений. Подошедший ген. Адам присоединился к этим соображениям, присоединился к ним и я, В дальнейшем я укажу, что ген. Адам в следующем, 1932 году, когда я был на германских маневрах, вновь вернулся к этим разговорам.

В 1932 году я продолжал неоднократные разговоры наедине с Фельдманом, критикуя армейское руководство, а в дальнейшем переходя и к критике политики партии. Фельдман высказал большие опасения по вопросу о политике партии в деревне. Я оказал, что это особенно должно насторожить нас, военных работников, и предложил ему организовать на платформе правых взглядов военную группу, которая могла бы обсуждать эти вопросы и принимать необходимые меры. Фельдман согласился, и таким образом было положено начало антисоветскому военно-троцкистскому заговору. Я сообщил Фельдману, что мною установлена связь с Енукидзе, который собой представляет руководящую верхушку правых.

В августе того же года я поехал в отпуск на Кавказ. На ст. Белан меня встретил командарм РККА Смолин. Он жаловался на плохое отношение к нему наркома. В дальнейших наших разговорах выяснилось несогласие Смолина с генеральной линией партии, и я предложил ему вступить в группу, которую я нелегально сколачиваю в армии на основе платформы правых. Смолин согласился. Я спросил его, кого он считал бы возможным привлечь к нашей организации, и он указал на своего начальника Алафузо.

Алафузо охотно участвовал в разговоре, еще более сгущал краски, и я предложил ему наконец вступить в военную организацию, на что он и согласился, узнав ее правую платформу.

Насколько я помню, в том же 1932 году мною был завербован в члены антисоветского военно-троцкистского заговора бывший заместитель начальника ВВС Наумов, которого я знаю давно, в частности и по ЛВО.

* * *

После отпуска на Кавказе я был командирован на большие германские маневры. Среди командированных был и Фельдман.

В пути вместе со мной оказался и Ромм, которому Троцкий поручил связаться со мной. Ромм передал мне, что Троцкий активизировал свою работу как за границей, в борьбе с Коминтерном, так и в СССР, где троцкистские кадры подбираются и организуются. Из слов Ромма о политических установках Троцкого вытекало, что эти последние, особенно в отношении борьбы с политикой партии в деревне, очень похожи на установки правых. Ромм передал, что Троцкий просит меня взять на себя задачу по собиранию троцкистских кадров в армии. Между прочим, Ромм сообщил мне, что Троцкий надеется на приход к власти Гитлера, а также на то, что Гитлер поддержит его, Троцкого, в борьбе с Советской властью.

После окончания германских маневров, на банкете, данном в честь гостей главнокомандующим рейхсвера Гаммерштейном, генерал Адам вновь возобновил со мной разговоры, начатые на банкете в Москве, о чем я уже сообщил выше. Генерал Адам подчеркивал серьезность, с которой он относится к обороноспособности Польши, и напирал на необходимость со стороны СССР самых действенных мер к подготовке войны. Между тем в моей работе как начальника вооружений РККА имели места и значительные трения с германской стороной. Дело в том, что Уборевич и Ефимов провели заключение договора с фирмой «Рейнметалл» на продажу нам и постановку у нас на производство целого ряда артиллерийских систем. При испытании этих систем, производившихся одновременно с постановкой на производство, выяснилось, что они недоработаны. В связи со всем этим я стал на точку зрения ликвидации договора с фирмой «Рейнметалл». В полученных нами перехватах германский посол Дирксен высказывал недовольство мной.

Благодаря моей критике заключенного с фирмой «Рейнметалл» договора, а в дальнейшем благодаря проведенному расторжению договора с этой фирмой, я испортил отношения как с Уборевичем, так и с Ефимовым. Только тогда, когда поставил вопрос о развертывании АУ в ГАУ (Главное артиллерийское управление) и выдвинул на должность начальника ГАУ Ефимова, Ефимов установил со мной товарищеские отношения. Фельдман неоднократно говорил мне о том, что Ефимов настроен враждебно к политике партии. Я использовал улучшение наших отношений и однажды заговорил с ним у себя в кабинете о плохой организации промышленности, о плохих настроениях в армии и т. п. Ефимов охотно вступил в разговор, критикуя партийное руководство. Я сказал Ефимову, что как правые, так и троцкисты сходятся на необходимости организовывать подпольную работу, чтобы сменить партийное руководство, что армия в стороне оставаться не может, и предложил ему, Ефимову, вступить в военную группу. Ефимов согласился.

Корка я завербовал летом 1933 года, во время опытных учений, организованных под Москвой штабом РККА. Следя за ходом учения, я стал критиковать боевую подготовку частей. Корк ответил, что он ведь уже говорил, что работа в округе у него не клеится. Я понял, что у Корка эти разговоры не случайны, стал его прощупывать, и мы быстро договорились. Я тогда не знал, что Корк уже был завербован Енукидзе. Я сообщил Корку, что имею связь с Троцким и с правыми, и поставил ему задачу вербовать новых членов в МВО...

Примерно к тому же времени относится и завербование мною в состав заговора Вакулича. Я уже несколько лет хорошо знал его, разговаривал с ним много раз в 1928 году и знал его недовольство политикой партии в деревне.

Я предложил ему вступить в организацию военного заговора, возглавляемого мною, и Вакулич дал согласие. Я указал Вакуличу на мою связь с правыми и с троцкистами и поручил ему дальнейшую вербовку участников заговора.

* * *

По возвращении с Дальнего Востока Путны и Горбачева, кажется, это было в 1933 году, я разговаривал с каждым из них в отдельности. Путна быстро признал, что он связан с Троцким и со Смирновым. Я предложил ему вступить в ряды военно-троцкистского заговора, сказав, что по этому вопросу имеются прямые указания Троцкого. Путна сразу же согласился. В дальнейшем, при его назначении военным атташе, перед ним была поставлена задача держать связь между Троцким и центром военно-троцкистского заговора.

Если не ошибаюсь, около этого же времени я имел разговор со Смирновым И. Н., который сказал мне, что он, по директивам Троцкого, стремится дезорганизовать подготовку мобилизации промышленности в области производства снарядов.

Горбачев, о неважных настроениях которого я уже и раньше слышал от Фельдмана, очень быстро стал поддаваться на прощупывание, и я понял, что он завербован. На мое предложение вступить в ряды заговора он ответил согласием, сообщил, что им организуется так называемый дворцовый переворот и что у него есть связь с Петерсоном, комендантом Кремля, Егоровым, начальником школы ВЦИК, а также с Енукидзе.

Примерно в тот же период, т, е. в 1933 — 1934 годы, ко мне в Москве зашел Ромм и передал, что должен сообщить мне новое задание Троцкого. Троцкий указывал, что нельзя ограничиваться только вербовкой и организацией кадров, что нужна более действенная программа, что германский фашизм окажет троцкистам помощь в борьбе с руководством Сталина и что поэтому военный заговор должен снабжать данными германский генеральный штаб, а также работающий с ним рука об руку японский генеральный штаб, проводить вредительство в армии, готовить диверсии и террористические акты против членов правительства. Эти установки Троцкого я сообщил нашему центру заговора,

В 1933 году у меня был первый разговор с Бухариным. Мне с Поповым пришлось пойти на квартиру к больному Бухарину. По согласовании вопроса о телемеханическом институте мы с Поповым стали прощаться. Бухарин, пока Попов шел к двери, задержал меня за руку и скороговоркой сказал, что ему известно о моей работе по организации военного заговора, что политика партии губительна, что надо обязательно убрать Сталина и что поэтому надлежит всячески форсировать организацию и сколачивание заговора.

Эйдемана я завербовал в 1932 году. По получении директивы Троцкого о вредительстве, шпионаже, диверсиях и пр. Эйдеман просил дать ему директивы о его деятельности в Осоавиахиме. Обсудив этот вопрос в центре, мы поставили основной задачей Эйдеману увязку его вредительской работы с Каменевым с тем, чтобы, кроме плохой защиты объектов в отношении ПВО, была бы дезорганизована и общественная деятельность по ПХВО. Помимо того Эйдеману была поставлена задача дезорганизации допризывной подготовки, занятий с командным составом запаса и, наконец, организации диверсионных групп в отрядах Осоавиахима.

Эйдеман сказал мне, что он вполне надеется на присоединение к нам Аппоги. Я на том же пленуме заговорил с Аппогой и сразу почувствовал, что он уже завербован. На мое предложение войти в организованную мною группу Аппога ответил согласием. Тогда я информировал Аппогу о составе членов группы и о политических правотроцкистских установках. Зная, что у Аппоги очень хорошие отношения с Каменевым С.С., я просил его постараться обработать Каменева.

В дальнейшем Аппога получил задачу проводить вредительство в ж. д. войсках, срывать строительство железных, шоссейных и грунтовых дорог военного значения, готовить на время войны диверсионные группы для подрыва мостов и, наконец, сообщить германскому и японскому генеральным штабам данные о железнодорожных перевозках на Дальний Восток и к западным границам. В 1933 году, во время посещения мною железнодорожного полигона в Гороховце, Аппога сказал мне, что данные о наших перевозках по железным дорогам германскому и японскому генеральным штабам им, совместно с работниками НКПС, сообщены. Какими путями были переданы данные и кто из работников НКПС принимал в этом участие, Аппога мне не говорил, а я не спросил.

После опытных учений 1933 года, в начале зимы, ко мне в кабинет зашел однажды Каменев С.С. и стал говорить о своих выводах по опытным учениям. После длительного разговора Каменев долго еще не уходил, и я понял, что он хочет поговорить о чем-то другом. Я ему сказал: «Очень советую Вам, Сергей Сергеевич, держите поближе связь с Аппогой», на что Каменев ответил, что с Аппогой он связан очень тесно, но что также хочет связаться и со мной. Я начал говорить об ошибках армейского и партийного руководства, Каменев стал вторить моим словам, и я предложил ему стать участником заговора. Каменев сразу же согласился. Я сказал ему, что мы будем считать его членом центра заговора, сообщил ему мои разговоры с Енукидзе и Бухариным, а также с Роммом.

Первоначально Каменеву была поставлена задача вредить в области военного хозяйства, которым он руководил как третий заместитель наркома. Затем большую вредительскую работу Каменев развернул как начальник ПВО. Противовоздушная оборона таких важнейших объектов, как Москва, Ленинград, Киев, Баку, проводилась им таким образом, чтобы площадь, прикрываемая зенитным многослойным и однослойным огнем, не соответствовала наличным артиллерийским зенитным средствам, чтобы аэростаты заграждения имелись в недостаточном числе, чтобы сеть ВНОС имела не собственную проводку, а базировалась на сеть Наркома связи, и т. п.

Рохинсона я вовлек в состав участников заговора в 1933 или 1934 году. Я слышал от Фельдмана, что Рохинсон по всему его прошлому и по его учебе в Академии имеет характер неустойчивого коммуниста, которого, вероятно, без труда удастся вовлечь в заговор. Я неоднократно заговаривал с Рохинсоном как во время опытов на полигоне, так и при его докладах у меня в кабинете. Достаточно прощупав его, я предложил ему вступить в военный заговор, и он согласился. Рохинсон вовлек в заговор и привлек к вредительской работе Гендлера и Либермана.

Вовлечение в заговор Примакова состоялось в 1933 или 1934 году, когда Примаков был переведен в Москву. Примаков сообщил, что он в своей троцкистской деятельности связан с Казанским, Курковым, Шмидтом и Зюком,

После разговора с Примаковым я связался с Пятаковым, который повторил мне ту же информацию, что уже сообщил Примаков. Пятаков сказал, что он очень озабочен вопросами вредительства в оборонной промышленности, что по химии он и сам знает, что надо делать, а вот что касается артиллерийской промышленности, то он просит, чтобы Ефимов, об участии которого в заговоре я сообщил Пятакову, крепко связался с Ерманом и Кражевским, работавшими в ГВМУ. Это поручение я передал Ефимову.

В зиму 1933 на 1934 год Пятаков передал мне, что Троцкий ставит задачу обеспечить поражение СССР в войне, хотя бы для этого пришлось отдать немцам Украину, а японцам Приморье. На подготовку поражения должны быть сосредоточены все силы как внутри СССР, так и вне; в частности, Пятаков сказал, что Троцкий ведет решительную линию на насаждение своих людей в Коминтерне. Пятаков сказал при этом, что, конечно, эти условия означают реставрацию капитализма в стране.

По мере получения директив Троцкого о развертывании вредительской, шпионской, диверсионной и террористической деятельности центр заговора, в который, кроме меня, входили в порядке вступления в заговор Фельдман, Эйдеман, Каменев, Примаков, Уборевич, Якир и с которым были тесно связаны Гамарник и Корк, давал различным участникам заговора установки для их деятельности, вытекавшие из вышеуказанных директив. Члены центра редко собирались в полном составе, исходя из соображений конспирации. Чаще всего собирались отдельные члены, которым по каким-либо служебным делам приходилось встречаться.

Таким образом, развивая свою платформу от поддержки правых в их борьбе против генеральной линии партии, присоединяя к этому в дальнейшем троцкистские лозунги, в конечном счете антисоветский военно-троцкистский заговор встал на путь контрреволюционного свержения Советской власти, террора, шпионажа, диверсии, вредительства, пораженческой деятельности, реставрации капитализма в СССР.

* * *

В 1934 году Ефимову была поставлена задача организовать вредительство по линии артиллерийского управления, в частности, в области некомплектного приема элементов выстрела от промышленности, приема продукции без соблюдения чертежей литера и т. д., а также было предложено передать немцам данные о численности наших запасов артиллерийских выстрелов. Помимо того, в зиму с 1935 — 1936 года я поставил Ефимову и Ольшевскому задачу подготовить на время войны диверсионные взрывы наиболее крупных арт. складов.

Туровский в 1936 году сообщил мне, что Саблиным переданы планы Летичевского укрепленного района польской разведке.

Алафузо передал польской и германской разведке, какими путями, не знаю, данные об авиации и мех. соединениях, а также об организации ПВО в БВО и КВО.

Перед центром военного заговора встал вопрос о том, как организовать связь с иностранными и особо с германским ген. штабом во время войны. Такие связи были намечены.

Центр антисоветского военно-троцкистского заговора проводил и диверсионную работу исключительно по линии существующих органов правления в РККА, не допуская никакого образования комиссий, групп и т. п. Вся работа должна была проводиться исключительно в системе текущей утвержденной работы, вкладываться в ее сметы, средства и сроки. Там, где вредительство велось удачно, там к концу года обычно оставались крупные неиспользованные кредиты.

В 1935 году, поднимаясь по лестнице на заседание пленума ЦК, на котором рассматривался вопрос Енукидзе, я встретил последнего, и он сказал, что в связи с его делом, конечно, весьма осложняется подготовка «дворцового переворота», но что в связи с тем, что в этом деле участвует верхушка НКВД, он, Енукидзе, надеется, что дело не замрет. Между прочим, Енукидзе сказал, что он рекомендует мне связаться с Караханом, доверенным человеком, т. к. Карахан хорошо информирован в вопросах международной политики.

После всех указаний Енукидзе я стал следить за разговорами Ягоды, но ни одного прямого разговора с ним не имел. Две реплики Ягоды, как мне показалось, намекали на то, что он знает о моей роли в военном заговоре. На банкете по случаю 60-летия Калинина Ягода спросил меня: «Ну, как дела, главный из борцов», а в 1936 году во время парада на Красной площади сказал: «В случае надобности военные должны уметь подбросить силы к Москве», в чем я понял намек на поддержку «дворцового переворота».

Завербовав Белицкого, я поручил ему помогать Эйдеману в осуществлении его вредительских задач.

Вольпе я завербовал в 1935 году, а после того как его долгое время обрабатывал Белицкий, Геккера и Чайковского я завербовал в 1935.

(Далее Тухачевский описывает, как позже были завербованы Ольшанский, Сергеев и другие военные.)

…Уборевич и Якир раскритиковали состав центра заговора. Они находили этот состав слишком «беспартийным». Якир считал необходимым усиление не только центра, но даже и рядового состава людьми с большим партийным и политическим весом.

Ставил Якир и вопрос о том, не правильнее ли центру антисоветского военно-троцкистского заговора слиться с центром правых или троцкистов.

Я указал Якиру, что было бы очень важно для центра военного заговора, чтобы Якир перевелся в Москву, тем более что ему делалось предложение занять должность начальника ВВС и заместителя наркома. Однако Якир при поддержке Уборевича с этим не согласился и категорически как перед Ворошиловым, так и перед Сталиным поставил вопрос о своем несогласии, и предложение было взято обратно. Якир считал более важным сохранить за собой КВО. Благодаря этому руководство заговора упустило возможность серьезно проникнуть в аппарат УВВС.

Я указал Якиру, что для придания большего аналитического веса военному заговору следовало бы втянуть в заговор побольше политических работников и что эту задачу лучше всех сумеет выполнить он, Якир. Якир согласился и взял на себя выполнение этой задачи.

Якир обратил внимание на то, что в заговор втянуты работники морского флота. Я сообщил Якиру и Уборевичу, что наш флот пока что слаб и что в ближайшее время ни в мирный период, ни во время войны не сможет сыграть сколько-нибудь решающей роли.

В 1935 году, когда я был однажды в кабинете Гамарника, последний сказал мне, что он от Якира и Уборевича знает о военном заговоре и будет ему содействовать, особенно по линии вредительства на Дальнем Востоке. Гамарник указал, что он не будет принимать официального участия в центре заговора, но будет держать с ним связь через меня, Якира и Уборевича.

* * *

Завербованных [для участия в заговоре] было много. Однако, несмотря на внушения о необходимости соблюдения строжайшей конспирации, таковая постоянно нарушалась. От одних участников заговора узнавали данные, которые должны были знать только другие, и т. д. Все это создавало угрозу провала.

С другой стороны, успехи, достигнутые партией за последние годы в строительстве социализма, были настолько очевидны, что нельзя было рассчитывать на какое бы то ни было восстание с участием сколько-нибудь широких слоев населения. Политико-моральное состояние красноармейских масс было на высоком уровне. Невозможно было допустить и мысли, чтобы участникам заговора удалось повести за собой целую часть на выполнение преступной задачи. Надежды Примакова на то, что ему удастся повести за собой механизированные войска ПВО, представлялись больше фантазией.

После убийства Кирова террор стал делом чрезвычайно сложным и трудным благодаря мерам предосторожности, принятым правительством. Это наглядно доказывала и неудача террористической организации Шмидта на Киевских маневрах.

Таким образом, единственно реальным представлялся «дворцовый переворот», подготовляемый правыми совместно с работниками НКВД, и, наконец, изменение положения могло наступить в результате тяжелой напряженной войны в СССР, особенно в случае поражения.

В отношении немцев как я, так и Уборевич с Якиром, считали, что их армия еще очень слаба, чтобы иметь возможность напасть на СССР.

Обсуждался вопрос и о том, что установившиеся у нас в догитлеровские годы отношения с немецкими военными кругами следует закрепить и постараться выяснить их намерения в отношении СССР. Поэтому при встречах с немцами следовало держать себя с ними предупредительно и дружелюбно, вступая в разговоры о возможных условиях предстоящей войны, подчеркивая свое личное дружественное отношение к немцам.

Во время разговора Якир сказал, что он совместно с Гамарником и Осепяном ведет работу по вовлечению в заговор политических работников армии. Тут же Якир спросил, что я думаю о настроениях Блюхера. Я ответил, что у него есть основания быть недовольным центральным аппаратом и армейским руководством, но что отношение к нему Сталина очень хорошее. Якир сказал, что он хорошо знает Блюхера и при первой возможности прозондирует его настроение. Был ли такой зондаж — я не знаю.

Осенью 1935 года ко мне зашел Путна и передал мне записку от Седова, в которой Седов от имени Троцкого настаивал на более энергичном вовлечении троцкистских кадров в военный заговор и на более активном развертывании своей деятельности. Я сказал Путне, чтобы он передал, что все это будет выполнено.

Путна дополнительно сообщил мне, что Троцкий установил непосредственную связь с гитлеровским правительством и генеральным штабом и что центру антисоветского военно-троцкистского заговора ставится задача подготовки поражения на тех фронтах, где будут действовать германские армии.

В зиму с 1935 на 1936 год, как я уже упоминал, я имел разговор с Пятаковым, в котором последний сообщал мне установку Троцкого на обеспечение безусловного поражения Советского Союза в войне с Гитлером и Японией и о вероятности отторжения от СССР Украины и Приморья. Эти указания говорили о том, что необходимо установить связь с немцами, чтобы определить, где они собираются двинуть свои армии и где надлежит готовить поражение советских армий.

* * *

В конце января месяца 1936 года мне пришлось поехать в Лондон на похороны английского короля. Во время похоронной процессии, сначала пешком, а затем поездом, со мной заговори генерал Рунштедт— глава военной делегации от гитлеровского правительства. Очевидно, германский генеральный штаб уже был информирован Троцким, т. к. Рунштедт прямо заявил мне, что германский генеральный штаб знает о том, что я стою во главе военного заговора в Красной Армии, и что ему, Рунштедту, поручено переговорить со мной о взаимно интересующих нас вопросах.

Я подтвердил его сведения о военном заговоре и о том, что я стою во главе его. Я сказал Рунштедту, что меня очень интересуют два вопроса: на каком направлении следует ожидать наступления германских армий в случае войны с СССР, а также в котором году следует ожидать германской интервенции. Рунштедт уклончиво ответил на первый вопрос, сказав, что направление построения главных германских сил ему неизвестно, но что он имеет директиву передать, что главным театром военных действий, где надлежит готовить поражение красных армий, является Украина. По вопросу о годе интервенции Рунштедт сказал, что определить его трудно.

В апреле происходила в Москве стратегическая военная игра, организованная Генеральным штабом РККА. Якир, по заданию игры, командовал польскими, а я германскими армиями. Эта игра дала нам возможность продумать оперативные возможности и взвесить шансы на победу для обеих сторон как в целом, так и на отдельных направлениях, для отдельных участников заговора. В результате этой игры подтвердились предварительные предположения о том, что силы (число дивизий), выставляемые РККА по мобилизации, недостаточны для выполнения поставленных ей на западных границах задач.

Допустив предположение, что главные германские силы будут брошены на украинское направление, я пришел к выводу, что если в наш оперативный план не будут внесены поправки, то сначала Украинскому, а потом и Белорусскому фронтам угрожает весьма возможное поражение. Если же к этому добавить вредительские действия, то эта вероятность еще более вырастет.

Я дал задание Якиру и Уборевичу на тщательную проработку оперативного плана на Украине и в Белоруссии и разработку вредительских мероприятий, облегчающих поражение наших войск.

* * *

В связи с зиновьевским делом начались аресты участников антисоветского военно-троцкистского заговора. Участники заговора расценивали положение как очень серьезное. Можно было ожидать дальнейших арестов, тем более что Примаков, Путна и Туровский отлично знали многих участников заговора, вплоть до его центра.

Поэтому, собравшись у меня в кабинете и обсудив создавшееся положение, центр принял решение о временном свертывании всякой активной деятельности в целях максимальной маскировки проделанной работы. Решено было прекратить между участниками заговора всякие встречи, не связанные непосредственно со служебной работой.

Помимо упоминавшихся ранее участников антисоветского военно-троцкистского заговора, лично мною вовлеченных в организацию, я слышал от других членов заговора о принадлежности к заговору Савицкого, Довтдовского, Кутякова, Козицкого, Тухарели, Ольшанского, Ольшевского, Щеглова, Егорова (школа ВЦИК), Лаврова (ПВО), Хрусталева, Азарова, Янеля, Либермана, Гендлера, Саблина, Кашеева, Лапина (комкора), Лапина (инженера), Сатина, Железнякова, Осепяна, Ермана, Кражевского, Татайчака, Бодашкова, Артамонова, Воронкова, Петерсона, Шмидта, Зюка, Розынко, Куркова, Казанского, Угрюмова.

Показания об оперативном поражении Красной Армии и вредительской работе в РККА изложу в отдельных протоколах.

Тухачевский.

Допросили:

НАЧ. 5 ОТДЕЛА ГУГБ НКВД СССР

Комиссар гос. безопасн. 2 ранга (Леплевский)

ПОМ. НАЧ. 5 ОТДЕЛА ГУГБ НКВД

Комиссар гос. безопасности (Ушаков).

II. ПЛАН ПОРАЖЕНИЯ

Центр антисоветского военно-троцкистского заговора тщательно изучал материалы и источники, могущие ответить на вопрос: каковы оперативные планы Гитлера, имеющие целью обеспечение господства германского фашизма в Европе?

Основной для Германии вопрос — это вопрос о получении колоний. Гитлер прямо заявил, что колонии, источники сырья Германия будет искать за счет России и государств Малой Антанты.

Опыт войны 1914— 1918 гг. учит Германию тому, что без обеспечения себя основными видами сырья, в особенности железной рудой, нефтью и хлебом, ей невозможно участвовать в большой и длительной современной войне. Все эти виды сырья на Украине и в Румынии, частично в Чехословакии.

Если подойти к вопросу о возможных замыслах Гитлера в отношении войны против СССР, то вряд ли можно допустить, чтобы Гитлер мог серьезно надеяться на разгром СССР. Максимум, на что Гитлер может надеяться, это на отторжение от СССР отдельных территорий. И такая задача очень трудна и сколько-нибудь серьезно может мыслиться только в войне СССР на два фронта: на западе и на Дальнем Востоке. При этом успехи социалистической экономики СССР из года в год настолько велики, что и эти ограниченные военные цели Германии и Японии станут скоро вообще неосуществимыми.

Итак, немцы должны будут поставить перед собой ограниченную цель войны — отторгнуть часть территорий от СССР и отстоять обладание этой частью территории до конца войны. Немецкие военные теоретики очень высоко ценят такой метод войны, считая творцом его Фридриха Великого (Семилетняя война). Этот вид войны с ограниченной целью очень обстоятельно рассматривает и Клаузевиц, Само собою понятно, что подобного рода война с ограниченной целью ведет свои операции именно на той территории, которой она должна в конце концов овладеть. Необходимо поэтому проанализировать возможные театры войны гитлеровской Германии против СССР с экономической точки зрения, т.е. с точки зрения удовлетворения колониальных аппетитов Германии.

Немцы, безусловно, без труда могут захватить Эстонию, Латвию и Литву и с занятого плацдарма начать наступательные действия против Ленинграда, а также Ленинградской и Калининской (западной их части) областей. Финляндия, вероятно, пропустит через свою территорию германские войска. Затруднения, которые немцы встретили бы при этой операции, были бы следующие: во-первых, железнодорожная сеть Эстонии, Латвии и Литвы слишком бедна и отличается слишком малой провозоспособностью, чтобы она могла обслужить действия крупных сил. Потребовалось бы либо вложение крупных капиталов в железные дороги этих стран в мирное время, либо развитие этих дорог во время войны, что сильно сковало бы и осложнило действия германских армий. Во-вторых, СССР не позволил бы Германии безнаказанно занять Прибалтийский театр для подготовки в нем базы для дальнейшего наступления в пределах СССР. Однако с военной точки зрения такая задача может быть поставлена, и вопрос заключается в том, является ли захват Ленинграда, Ленинградской и Калининской областей действительным решением политической и экономической задачи по подысканию сырьевой базы. На этот последний вопрос приходится ответить отрицательно. Ничего, кроме дополнительных хозяйственных хлопот, захват всех этих территорий Германии не даст. Многомиллионный город Ленинград с хозяйственной точки зрения является большим потребителем. Единственно, что дал бы Германии подобный территориальный захват, — это владение всем юго-восточным побережьем Балтийского моря и устранение соперничества с СССР в военно-морском флоте. Таким образом, с военной точки зрения результат был бы большой, зато с экономической — ничтожный. Не могут немцы не учитывать и того, что Ленинград как центр военной промышленности уже не играет для нас той решающей роли, которую он играл до переноса военной промышленности к востоку.

Второе возможное направление германской интервенции при договоренности с поляками — это белорусское. Совершенно очевидно, что как овладение Белоруссией, так и западной областью никакого решения сырьевой проблемы не дает и потому для Германии неинтересно. Белорусский театр военных действий только в том случае получает для Германии решающее значение, если Гитлер поставит перед собой задачу полного разгрома СССР с походом на Москву. Однако я считаю такую задачу совершенно фантастической.

Остается третье, украинское направление. В стратегическом отношении пути борьбы за Украину для Германии те же, что и за Белоруссию, т.е. связано оно с использованием польской территории. В экономическом отношении Украина имеет для Германии исключительное значение. Она решает и металлургическую, и хлебную проблемы. Германский капитал пробивается к Черному морю. Даже одно только овладение Правобережной Украиной и то дало бы Германии и хлеб, и железную руду. Таким образом Украина является той вожделенной территорией, которая снится Гитлеру германской колонией. В стремлениях к Украине среди германских военных кругов играет немаловажную роль и тот факт, что немцы в 1913 г. оккупировали Украину, но были оттуда выбиты, т.е. стремление к реваншу.

* * *

Итак, территорией, за которую Германия, вероятнее всего, будет драться, является Украина. Следовательно, на этом театре войны наиболее вероятно появление главных сил германских армий.

Очень часто имеют предположения, что Германия не захочет значительно удаляться своими армиями от своей территории. Это зависит исключительно от политических задач, которые будут поставлены перед армией. Если этой задачей будет захват советской территории, то германская армия не может не стремиться на эту территорию.

Только в том случае, если политической целью Германии была бы ограниченная задача поддержки Польши в войне с нами, только в этом случае можно допустить, что германские армии не уйдут далеко от своих границ. Но даже и в этом случае надо учитывать принципы германского генерального штаба, доказанные ходом войны 1914 — 1918 гг., заключающиеся в том, что германский генеральный штаб не занимается политиканством, а бросает свои армии туда, куда потребуют стратегические соображения. Так, например, немцы неоднократно бросали свои войска на территорию Австро-Венгрии для борьбы с Сербией, Румынией и Италией, Поэтому не следует обольщать себя надеждами на то, что немцы не уйдут далеко от своих границ.

Однако вывод, который только что сделан в отношении германских намерений насчет Украины, является относительным. Дело в том, что даже если Германия и поставила бы перед собой задачу вести войну с ограниченной целью, то все же эта война не может не превратиться в большую и длительную войну, причем как минимум создались бы два фронта: белорусский и украинский. СССР слишком силен, чтобы согласиться даже на малейшую территориальную уступку. Длительная же война с СССР, несомненно, может вовлечь в войну с Германией и Францию, и Англию. Другими словами, война, цель которой ограничивается захватом одной только Украины, превращается в войну большую, которая требует все того же предварительного решения сырьевой проблемы.

В силу этого мне представляется весьма вероятным, что Германия до войны с нами постарается захватить Чехословакию и Румынию. Не исключена такая обстановка в Европе, когда ни одна из стран не сможет вовремя поддержать Чехословакию против Германии. Если только нападение Германии на Чехословакию будет поддержано с юга ударом венгерской армии, что весьма вероятно, то участь Чехословакии может быть решена очень быстро. Следует еще учесть, что в Чехословакии орудуют германские фашистские организации, которые могут дезорганизовать оборону страны. Имеются разведывательные данные, говорящие о том, что немцы разрабатывают план захвата     Чехословакии в трехдневный срок. Действительно, положение вытянутой с запада на восток Чехословакии, находящейся под ударами с запада, севера, юга и, наконец, изнутри, является чрезвычайно тяжелым. Если даже речь будет идти и не о трехдневном сроке, то, во всяком случае, о столь же коротком, в который заинтересованные страны могут и не успеть принять какие-либо решительные контрмероприятия.

Что касается войны Германии против Румынии, то со стратегической точки зрения немцы хорошо знают, как можно оккупировать территорию этой страны. Опыт 1918 г. немцами хорошо изучен.

Что же может дать немцам оккупация Чехословакии и Румынии в экономическом отношении? Статистика говорит о том, что Румыния экспортирует ровно столько хлебных злаков, сколько Германия импортирует их в мирное время (до гитлеровских ограничений). Румыния добывает, если память мне не изменяет, 14 млн тонн нефти. Румыния и Чехословакия богаты многими металлами. Наконец, утверждение германского капитала в Румынии означало бы его монополию на Балканах, в Турции и выход его опять-таки в Черное море. Только железная руда по-прежнему являлась бы узким местом германского народного хозяйства и требовала бы захвата Криворожья. Не исключена возможность того, что немцы, правильно поставив разведку недр, сумеют найти железную руду и в Румынии. Таким образом захват Германией Чехословакии и Румынии может обойтись без большой войны, зато для большой войны этот захват значительно упорядочивает сырьевой вопрос в германском народном хозяйстве, уменьшает зависимость Германии от Польши при войне против СССР, и, наконец, исходный базис для войны против СССР со стратегической точки зрения становится гораздо более выгодным.

В конечном счете можно сделать вывод, что независимо от того, будет ли предшествовать войне против СССР война Германии с Чехословакией и Румынией или не будет, все равно главные интересы гитлеровской Германии направлены в сторону Украины. Из этого должен исходить, это должен учитывать наш оперативный план. Однако наш оперативный план этого не учитывает. Он построен все так же, как если бы война ожидалась с одной только Польшей.

* * *

Рассмотрим теперь западные наши границы и западные театры войны исходя из политической задачи «бить противника на его территории».

На ближайший отрезок времени, пока существует Чехословакия и Румыния, «бить противника на его территории» практически означает бить польско-германские силы на польской территории. Со значительной долей вероятности дело будет обстоять именно так. Вряд ли в прибалтийские страны немцы пошлют более одного-двух экспедиционных корпусов.

Решающее значение операции должны принять тогда, когда с поражением польско-германских сил должна будет пасть буржуазная Польша. Такое сражение может иметь место в районе Кенигсберг—Львов—Краков—Данциг. Каковы же пути движения наших армий для того, чтобы выйти в этот район в наиболее выгодной группировке и с наиболее широкой охватывающей базой?

Стратегически наиболее выгодным путем является быстрый разгром армиями вторжения вооруженных сил Эстонии, Латвии и Литвы с тем, чтобы выход наших главных сил, действующих севернее Полесья, на линию Кенигсберг— Брест-Литовск произошел в условиях, когда эти главные силы будут иметь за собой широкий, охватывающий тыл, обеспечивающий организацию наиболее бесперебойного транспорта и наиболее удобного боевого размещения авиации на аэродромах. Этот вариант, к сожалению, натолкнулся на труднопреодолимые в политическом отношении затруднения, а именно на то, что лимитрофы могут сохранить нейтралитет. Так как повторение «Бельгии» признается недопустимым, то от этого плана пришлось отказаться. Вот почему не прав Корк, когда говорит, что агрессивная роль прибалтов вредительски затушевывалась. Наоборот, агрессивная политика прибалтов позволила бы нам воспользоваться наилучшим вариантом стратегического решения. Не агрессия, а нейтралитет прибалтов сорвал применение наиболее решительного плана, и отмена последовала не ведомственным военным решением, а решением правительства. Я в дальнейшем еще вернусь к этому варианту, т.к. в связи с вероятным нападением на нас немцев и огромным значением, которое будет играть Восточная Пруссия при нашем движении в глубь Польши, а также учитывая то, что мы строим на Балтике большой военно-морской флот, этот вариант будет иметь в будущем еще более решающее значение.

Нейтралитет прибалтов играет для нас очень опасную роль. Если, скажем, он продолжится даже только две недели, то и тогда он сыграет свою вредную для нас роль. В силу сохраняемого нейтралитета мы должны будем отказаться от наиболее выгодного варианта и через две недели, если нейтралитет будет прибалтами нарушен, исправить дело будет уже невозможно, т.е. невозможно в процессе стратегического сосредоточения. В ходе операций, конечно, многое можно будет выправить. Однако, считаясь с политическими требованиями в отношении уважения нейтралитета, надо искать другие, хотя бы и менее выгодные в стратегическом отношении пути.

Севернее Полесья остается один путь: между Латвией и Литвой с севера и самим лесисто-болотистым Полесьем с юга. Этот стратегический коридор, и без того узкий, продольно разбивается как бы еще на две части лесисто-болотистым районом верховья Березины, Налибакской пущей, средним течением Немана и Беловежской пущей. Помимо того, он имеет и поперечные преграды: р. Вилия, вернее течение Немана, Неман и Шора на участке Гродно-Слоним, Нарев, Ясельда, Западный Буг. Однако самым слабым местом «белорусского коридора» являются его выходы на территорию этнографической Польши. Армии, наступающие по этому коридору, будут находиться в этом районе в очень тяжелом положении. Коснусь этих положений.

* * *

Напрасно стали бы мы ждать, как это делает у нас Генеральный штаб, что немцы первые нарушат нейтралитет Литвы. Это им невыгодно. 8 этом случае немцы имели бы в Литве слишком плохо обеспеченный путями сообщения тыл. Между прочим, во время одной из полевых поездок, кажется в 1911 г., Мольтке, как это описывает Форстер в своей книге «За кулисами германского генерального штаба», обсуждал вопрос о возможности направить наступление германских армий из В[осточной] Пруссии в направлении на Вильно и пришел к выводу о том, что это исключено ввиду слабости железнодорожной сети на территории Литвы. Характерно и то, что Гитлер сам предложил Литве заключить пакт о ненападении. Таким образом, раз немцы не будут нарушать нейтралитет Литвы, то нашим армиям придется своим правым флангом, двигаясь через Гродно и далее на запад, подвергаться опасности удара с севера, из Восточной Пруссии. Но это еще не все. В том случае, если главные силы Белорусского фронта форсируют Неман у Гродно и южнее, немцы могут нарушить нейтралитет Литвы, имеющей каких-нибудь три дивизии, и накоротке выйти в тыл Белорусского фронта в направлении Ковно—Вильно. Если глубокое вторжение в Белоруссию через Литву для немцев было бы опасно с точки зрения организации тыла, то операция с коротким замахом является вполне закономерной.

В дальнейшем Белорусский фронт должен будет искать взаимодействия с Украинским фронтом в направлении Брест-Литовска, стремиться к поражению польско-германских сил на варшавском направлении, обеспечивать свой фланг со стороны В[осточной] Пруссии и свой тыл со стороны Ковно-Вильно.

Совершенно очевидно, что решать все эти задачи одновременно невозможно. Командование Белорусским фронтом должно будет наметить определенную последовательность в разрешении этих задач.

Весьма возможно, что прежде всего обстановка заставит приступить к радикальному решению задачи обеспечения своего правого фланга, т.е. к разгрому германских сил в В[осточной] Пруссии. В этом случае было бы крайне важно для нас пройти по территории Литвы, что, может быть, можно будет и не считать нарушением нейтралитета, т.к. по договору между Литвой и РСФСР от 1920 г, район Молодечно—Лида—Гродно также входит в состав Литвы и, следовательно, Красная армия уже ходом вещей будет действовать на литовской территории.

Не исключена возможность, что, организовав прочное обеспечение своего правого фланга и тыла путем выставления сильного заслона для обороны, Белорусский фронт атакует противника на главном направлении совместно с Украинским фронтом. Однако в этом последнем случае главные силы Белорусского фронта будут, во-первых, значительно ослаблены выделением крупных сил на обеспечение своего фланга и тыла, а во-вторых, все же немцы могут нанести поражение флангу и тылу Белорусского фронта путем организации удара из В[осточной] Пруссии как непосредственно на юг, так и через Литву на Ковно—Вильно. Эта угроза особенно реальна потому, что В[осточная] Пруссия обладает богато развитой железнодорожной сетью, позволяющей в сутки подвозить не менее шести пехотных дивизий. Столько же можно перебрасывать и по шоссейным путям В[осточной] Пруссии на автотранспорте.

Наконец, особенно опасным может стать положение Белорусского фронта, если произойдет разрыв между ним и подходящим к району Брест-Литовска Украинским фронтом, Тогда возможна концентрическая атака главных сил Белорусского фронта. Главное Командование должно организованно вывести в этот район внутренние фланги обоих фронтов.

Итак, Белорусский фронт при своем выходе на границу этнографической Польши должен расширять полосу своих действий, в то время как тыл его остается все в том же узком коридоре. До прихода Гитлера к власти Восточная Пруссия являлась для правого фланга Белорусского фронта надежным прикрытием. Так это было и в 1920 г. Но с установлением гитлеровского режима картина резко изменилась. Задачи Белорусского фронта стали неизмеримо сложнее, силы, которые он встретит в решительном сражении, вырастут, вероятно, вдвое и в то же самое время цели, которые были поставлены фронту, и силы, ему предоставленные, остались без изменения. В этом несоответствии задач и средств кроются большие опасности, грозящие при стечении неблагоприятных условий серьезным поражением армиям Белорусского фронта.

Получается такое положение, что в самый тяжелый момент армиям Белорусского фронта придется наступать раструбом из узкого стратегического коридора. Все преимущества перегруппировок будут на стороне врагов. Кроме того, немцы и поляки будут иметь по сравнению с Бело

В начале года вышла книга историка Ильи Ратьковского "Хроника белого террора в России". Скандальность ей обеспечена тем, что в современном дискурсе террор как система у белого движения отрицается полностью, тогда как террор красный - нечто общепринятое, неотъемлемый атрибут взятия власти большевиками. Тем не менее, автор книги рассказывает и про сеть концлагерей белого движения, и про то, что диктатура адмирала Колчака предусматривала применение всех мер, которые обычно почему-то ассоциируются с красным террором: массовые уничтожения, включая расстрелы каждого десятого. В работе показан повсеместный характер этого явления. А также то, что красный террор стал ответом на белый. "Уже в мае 1918 г. некоторые радикальные члены правительства ставили вопрос об ответном, превентивном красном терроре в России. Тогда против этого выступил Ленин. Позднее, через три месяца, системный красный террор будет введен, с учетом финского и более позднего чехословацкого террора лета 1918 г." - рассказал историк, автор книги в интервью Накануне.RU.   

Вопрос: Книга только вышла, а Ваше исследование уже удостоилось целого понятия "ратьковщина". Из-за чего весь сыр-бор? 

Илья Ратьковский: В первую очередь у оппонентов вызывает отрицание системность белого  террора. Ими признаются белые эксцессы, не более. Террор как система у белого движения отрицается полностью. Между тем,  если рассмотреть систему управления у белых, например, на востоке России, то можно увидеть, что здесь была провозглашена и реализовывалась диктатура адмирала Колчака - "Верховного правителя России", признанного руководителя белого движения. Эта диктатура предусматривала применение всех мер, которые обычно почему-то ассоциируются с красным террором. Здесь была система концлагерей, в т.ч. и организованных белыми, система заложничества, массового уничтожения населения, включая расстрелы каждого десятого. И это не было инициативой снизу, самоуправством отдельных генералов, все это определялось комплексом приказов, начиная с приказа "Верховного правителя". Приведу приказ за подписью Колчака (ГА РФ. Ф. 827. Оп. 10. Д. 105. Л. 126 // Гагкуев Р. Г., Цветков В. Ж. Красный и белый террор // Революция и Гражданская война в России. 1917–1922 гг.: фотоальбом. М., 2016. С. 236.): "Возможно скорее, решительнее покончить с енисейским восстанием, не останавливаясь перед самыми строгими, даже жестокими мерами в отношении не только восставших, но и населения, поддерживающего их. В этом отношении пример Японии в Амурской области, объявившей об уничтожении селений, скрывающих большевиков, вызван, по видимости, необходимостью добиться успехов в трудной партизанской борьбе. Во всяком случае, в отношении селений Кияйское, Найское должна быть применена строгая мера. Я считаю, что способ действий должен быть примерно таковым:

1. В населенных пунктах надлежит организовать самоохрану из надежных жителей.
2. Требовать, чтобы в населенных пунктах местные власти сами арестовывали, уничтожали всех агитаторов или смутьянов.
3. За укрывательство большевиков, пропагандистов и шаек должна быть беспощадная расправа, которую не производить только в случае, если о появлении этих лиц (шаек) в населенных пунктах было своевременно сообщено ближайшей войсковой части, а также о времени ухода этой шайки и направления ее движения было своевременно донесено войскам. В противном случае на всю деревню налагать денежный штраф, руководителей деревни предавать военно-полевому суду за укрывательство.
4. Производить неожиданные налеты на беспокойные пункты и районы. Появление внушительного отряда вызывает перемену в настроении населения. (…)
7. Для разведки, связи пользоваться местными жителями, беря заложников. В случае неверных и несвоевременных сведений или измены заложников казнить, а дома, им принадлежащие, сжигать…. Всех способных к боям мужчин собирать в какое-нибудь большое здание, содержать под надзором и охраной на время ночевки, в случае измены, предательства – беспощадная расправа".

Все это стало основой подобных же приказов генералов Степанова, Артемьева, Иванова-Ринова, Розанова и других. Впоследствии Колчак передал право подобных инициатив непосредственно генералам. И появятся новые приказы, например, генерала Матковского. Все это позволяет говорить о системе белого террора на востоке страны. При этом схожая система реализовывалась в других регионах. Местные белые правители легализовали карательную практику военных. И данные приказы оборачивались тысячами расстрелянных в приказном (военно-законодательном) порядке.

Вопрос: Расскажите, о чем Ваша книга, на каких исследованиях и документах вы основываете свои выводы? Как пришли к идее создания этого труда?

Илья Ратьковский: Моей исследовательской темой длительное время была и остается история ВЧК, государственных учреждений периода гражданской войны. Рассматривая историю ВЧК, красного террора, я не мог не рассматривать схожие явления в указанный период, в т.ч. белый террор. Данная тема никогда не была под каким-то запретом, но при этом исследования можно было перечислить по пальцам. Упомяну моих предшественников, прежде всего проф. Литвина, доктора исторических наук Голуба. Опыт их исследований был учтен в работе. Вместе с тем, они не использовали весь массив накопленных источников по белой репрессивной практике. В России вышло много региональных исследований, основанных на архивных материалах, вышли комплексные исследования по белому движению. В последних также был опубликован ряд архивных материалов. Но все это было разрознено. И, наконец, сейчас доступен целый пласт мемуаров, в которых также фиксируются случаи белого террора, массовых казней. Все это, наряду с известными ранее материалами и исследованиями, источниками, и было аккумулировано в книге. При этом материал дан хронологически, с тем, чтобы было видно более явно повсеместный характер этого явления.

Вопрос: Каков масштаб белого террора в период Гражданской войны – он стоит внимания, действительно? Для нас создается образ, что если белый террор и был, то значительно меньше или "гуманней", чем "красный".

Илья Ратьковский: По поводу масштабов белого, да и красного террора, вопрос остается открытым. Можно только утверждать, что это было массовое явление. В книге приводится несколько примеров массовости белых репрессий. Казань, Самара, Харьков, Майкоп, Белая Глина и еще череда населенных пунктов фиксируют тысячные цифры. Таких "тысячников" было немало. При этом, как на белом юге, так и у Колчака. Любой террор не может быть гуманным. Можно и должно в связи с этим согласиться с д.и.н. Ипполитовым, который писал: "Позволю себе заметить следующее: удивляет и возмущает, когда некоторые публицисты, надо полагать, в угоду политической конъюнктуре, начинают полемизировать на тему: "Чей террор был лучше, красный или белый?". И, как правило, склоняются к мысли, что белый был "гуманнее"! Прямо цинизм какой-то с элементами некрофилии". В этом плане можно привести и мнение историка Иванова: "Репрессии по отношению к мирному населению не могут характеризоваться оценочными категориями "лучше" или "хуже", чем по другую сторону фронта. Даже утрата единства государственности не дает права искусственно разделять страну на "своих" и "чужих", позволяя применять к последним любые карательные меры".

Жертвы "белочехов"

Вопрос: Вы затрагиваете и тему подавления коммунистической революции в Финляндии? Там действительно белыми было казнено более 8 тыс. красных пленных и в том числе 364 малолетние девочки? Правда ли, что этот опыт стал причиной ответного "красного террора"?

Илья Ратьковский: Да, так и было. Это данные прежде всего скандинавских историков. Понятно, что это учитывалось советским руководством. Уже в мае 1918 г. некоторые радикальные члены правительства ставили вопрос об ответном, превентивном красном терроре в России. Тогда против этого выступил Ленин. Позднее, через три месяца, системный красный террор будет введен, с учетом финского и более позднего чехословацкого террора лета 1918 г., с учетом актов индивидуального террора. Хотя причин было много. Шла гражданская война и происходил рост насилия с обеих сторон. Это был возрастающий процесс.

Вопрос: В начале 1918 г. вышел корниловский приказ "пленных не брать" - так был узаконен белый террор?

Илья Ратьковский: Приказ имел место. 11 января 1918 г. возобновляются бои на Таганрогском направлении между красными отрядами Сиверса и подразделениями Добровольческой армии. Войска Сиверса занимают Матвеев курган. Происходит резкое ужесточение с обеих сторон. По свидетельству Павлова, вождь белого движения генерал Корнилов, выступая перед добровольцами-офицерами, сказал следующее: "…вы скоро будете посланы в бой. В этих боях вам придется быть беспощадными. Мы не можем брать пленных, и я даю вам приказ, очень жестокий: пленных не брать! Ответственность за этот приказ перед Богом и русским народом беру я на себя…". Схоже напутствовал перед отправкой на фронт офицеров Гвардейской роты и генерал Марков. "Имейте в виду, – говорил он, – враг чрезвычайно жестокий. Бейте его! Пленными перегружать наш тыл не надо!". Имеются свидетельства и более жестких директив этого периода генерала Корнилова. Так, согласно воспоминаниям Нестерович-Берг, генерал Корнилов заявлял следующее: "Пусть надо сжечь пол-России, залить кровью три четверти России, а все-таки надо спасать Россию. Все равно когда-нибудь большевики пропишут неслыханный террор не только офицерам и интеллигенции, но и рабочим, и крестьянам".

Генерал Корнилов считал террор в любой его форме действенным и эффективным оружием, утверждая, что без него в борьбе с большевиками не обойтись. Все это свидетельства представителей белого движения. Как справедливо указывал современный исследователь Булдаков: "Неудивительно, что находились и такие офицеры-добровольцы, которые считали, что для искоренения большевизма предстоит истребить всех рабочих старше 16 лет". Были и последствия этих приказов: уничтожение пленных, например, только в Гуково после боя было уничтожено 300 пленных. Отряд, который туда "пошел", Корнилов, согласно воспоминаниям опять-таки "белого" Суворина, напутствовал следующими словами: "Не берите мне этих негодяев в плен! Чем больше террора, тем больше будет с нами победы!". Таких примеров много. Практика этих военных расстрелов была перенесена белым движением и в более поздний период, когда белая государственность получит уже свою территорию, а белый террор свое государственное оформление.

Вопрос: Какую роль играли казаки в белом терроре? И можно ли к белому террору отнести выступление украинских самостийников?

Илья Ратьковский: Террор и красный и белый, помимо указанного выше содержания, имел и социальный характер. На тех территориях, где социальных конфликт был наиболее жестким, большим было и насилие. На казачьих территориях такой конфликт был: между казаками и крестьянами (иногородними), он вел к массовому насилию с обеих сторон. При этом, этот внутренний конфликт усиливался внешним фактором. Упрощая, одних поддержали красные, других белые. Поэтому и иногородние, и казаки заодно часто рубили их.

Рассматривая репрессии на украинских территориях, следует отметить, что большевики не делали разницы для белых и украинских самостийников. Для них это было одно явление: проявление антибольшевистского террора. Был красный террор в широком смысле, был белый (антибольшевистский) террор. Тем более, что часто во главе военных отрядов самостийников стояли те же офицеры царской армии. 

Вопрос: Можно ли назвать значительным вклад интервентов в белый террор?

Илья Ратьковский: Однозначно. "Находились ли союзники в войне с Советской Россией? Разумеется, нет, но советских людей они убивали, как только те попадались им на глаза, на русской земле они оставались в качестве завоевателей, они снабжали оружием врагов советского правительства, они блокировали его порты, они топили его суда. Они горячо стремились к падению советского правительства и строили планы этого падения",— утверждал Черчилль. Интервенты расстреливали, и, более того, подавали часто пример белым. Достаточно перечитать приведенный выше приказ Колчака. Есть и обобщенные цифры жертв интервентов. Созданное в 1924 г. "Общество содействия жертвам интервенции" собрало к 1 июля 1927 г. свыше 1 млн 300 тыс. заявлений от советских граждан, зафиксировавших 111 тыс. 730 убийств и смертей, в том числе 71 тыс. 704 по сельскому и 40 тыс. 26 по городскому населению, ответственность по которым несли интервенты. Данные цифры, конечно, включают как боевые, так и небоевые потери. Однако сам массовый характер жертв отрицать нельзя.

Вопрос: Сегодня точка зрения на "красный террор"  представлена не только эмигрантской и зарубежной литературой, но суть не меняется - в официальной историографии приняли эмигрантскую точку зрения, что террор для большевиков не был ответом на агрессию, а был сутью самой коммунистической идеологии. Так ли это?

Илья Ратьковский: Идеология играла свою роль, но это упрощение ситуации. Во-первых, можно посмотреть на практику расстрелов в Советской России: за первое полугодие 1918 г. ВЧК расстреляла около 200 человек, треть из них это уголовный элемент. Во-вторых, весной 1918 г. закрывались тюрьмы во многих губерниях. Не одна и не две. Была майская амнистия 1918 г. Уже это показывает неоднозначность репрессивной практики советской власти в этот период.

Во-вторых, есть конкретные примеры именно ответной практики белых репрессий. Так, 4 (22 марта) апреля 1918 г. казаки станицы Нежинской во главе с войсковым старшиной Лукиным и полковником Корчаковым совершили ночной набег на оренбургский горсовет, находившийся в бывшем юнкерском училище, где предприняли попытку полностью вырезать весь горсовет. Казаки рубили спящих, не успевших подняться с постели людей, не оказывавших сопротивления. Рубили всех подряд, вместе с женщинами и детьми (семьи работников горсовета) — всего погибло 129 человек. Среди погибших были шесть детей и несколько женщин. Детские трупы были изрублены пополам, убитые женщины лежали с вырезанными грудями и вспоротыми животами. Характерно, что за день до набега, 3 апреля 1918 г., в селе Сакмарском ими же будут расстреляны казаки Правдин и Свинцов, отказавшиеся участвовать в нападении на красный Оренбург.

После этих оренбургских событий последовали ответные меры. При этом без особого разбора виновности отдельных станиц и казаков. Безусловно, что имеются и обратные примеры. Начинают "красные" - "белые" отвечают. Это был своеобразный маятник взаимных репрессий, приобретавший все большую амплитуду. Идеология творилась в центре, на местах же часто большее значение имели местные обстоятельства и местные руководители. Как справедливо указывал по этому поводу крупнейший исследователь социальной истории гражданской войны д. и. н. Булдаков: "Увы, в гражданских войнах высшим "авторитетом" для подчиненных становится главарь местного масштаба и полевой командир".

Вопрос: Как Вы относитесь к тому, что сегодня авторов белого террора восхваляют, как героев – доска Колчаку, про Врангеля снимают фильмы в патетическом стиле? Нужны народу такие герои? И если им ставят памятники, то почему про красных командиров вспоминать к ночи боятся?

Илья Ратьковский: На мой взгляд, это информационный повод для меньшего освещения актуальных социальных проблем.  В Санкт-Петербурге такие поводы возникают очень часто. Кроме того, это своеобразный мониторинг настроений в обществе. Например, ранее выносился часто на обсуждение вопрос о восстановлении памятника Дзержинскому в Москве. Феликс Эдмундович был известен как борец с коррупцией. Вполне возможно, что власти прощупывали население на готовность принять те или иные идеи, например, вести если не репрессивную внутреннюю политику, то более жесткую по отношению к коррупционерам. Отчасти это и реализуется. Для чего нужны белые памятники? Возможно, для создания иллюзии единого государства в свете угрозы "цветной революции". Возможно и иное. Такие акции хорошо отслеживают протестный элемент. Наконец, отчасти актуальна идея укрепления связей России и эмиграции, РПЦ и Русской Православной церкви за рубежом. Хотя это и не так, как в конце ХХ века. Наконец, эти деятели социально ближе верхам, чем красные командиры и партизаны.

Вопрос: Да и художественные фильмы, начиная с "Адмирала", рисуют образ святых апостолов белого движения. Вы своей книгой низвергаете образ "святых" – идете вразрез с "модой" и идеологией любви к монархизму. Для чего?

Илья Ратьковский: Я не стремился низвергать или "очернить". Главным для себя считал создание общей картины трагедии народа в период гражданской войны. Я писал про красный террор, а сейчас вышла книга про белый террор. Возможно, ее издание станет толчком к обсуждению проблемы насилия в этот период, созданию более целостной и правдивой картины. Террор, вне зависимости от цветов, явление отрицательное.

Вопрос: Сегодня в годовщину Великой Октябрьской революции власть говорит о примирении между белыми и красными, но даже одна книга о белом терроре вызывает истерику у оппонентов, что показывает – к миру они не готовы. Как Вы считаете, может ли сегодня, спустя сто лет, наступить идеологические перемирие?

Илья Ратьковский: Заявление — это одно. Конкретные действия — другое. Возможно, что 2017 г. станет основой для научного и общественного обсуждения ключевых проблем нашей истории. Выработки целостной картины истории. Хотелось бы верить… 

- See more at: http://www.nakanune.ru/articles/112546/#sthash.yAyv1sRD.dpuf

В юбилейный год Октябрьской революции начались ожидаемые разговоры о дальнейшей судьбе основателя советского государства и вождя мирового пролетариата. Лидер православного движения «Божья воля» Дмитрий Цорионов по прозвищу Энтео предложил снести с территории Кремля Мавзолей и поставить на его месте часовню. Главный раввин России Берл Лазар заявил, что Ленин и Сталин залили страну кровью, и выступил за перезахоронение тела Ленина и переоборудование Мавзолея в музей. Потребовали захоронить Ильича депутат от ЛДПР Иван Сухарев и бизнес-омбудсмен Борис Титов. Даже представитель российских «зеленых» Анатолий Баташев заявил, что в 2018 будет баллотироваться в президенты и одним из первых указов после победы на выборах распорядится похоронить Ленина.

Начнем с того, что чисто формально тело уже захоронено. Погребение в мавзолее или саркофаге - такой же тип захоронения, как на кладбище или в урне колумбария. Существуют и другие гробницы выдающихся людей в мавзолеях и открытых для обозрения саркофагах. Например, саркофаг русского хирурга Николая Пирогова, гробница маршала Пилсудского, мавзолей Гранта в Манхеттене, мавзолей Ататюрка в светской Турции, гробница Наполеона. Более того, высказывалось мнение, что даже по канонам РПЦ, поскольку тело находится ниже уровня земли, то все православные традиции соблюдены. А если ставить принципиальный вопрос о «выносе трупов с Красной площади», то придется начинать с царских усыпальниц - Архангельского и Покровского соборов.

Впрочем, все прекрасно понимают, что спор идет не о соблюдении обрядовых формальностей, а об идеологии. Все то, что символизирует собой Ленин в мировой истории категорически неприемлемо для определенной части российского общества. Сокрушение Мавзолея имеет в этом плане сакральный смысл - окончательной победы над коммунистической идеей. Противостояние «красных» и «белых» после фактической контрреволюции 90-х годов, никуда не делось и с каждым годом становится все острее. Невзирая даже на постоянные призывы власти к «согласию и примирению».

Беда еще и в том, что условные «белые» понимают согласие и примирение весьма своеобразно. Вот, например, некто Николай Случевский, директор Столыпинского центра регионального развития, опубликовал в СМИ статейку под названием «Нет примирения без раскаяния». Где, в частности, пишет:

«Юбилей революции российская власть заповедала отметить в этом «примирительном ключе». Для нас это совершенно неприемлемо. Потому что не может быть никакого примирения без раскаяния, и пока Россия транслирует такую точку зрения, для нас она остается «окаянной» страной».

В общем, благородные господа ждут, чтобы простолюдины встали на колени, поползли каяться и просить прощения – за государя-императора, за Колчака, за сожженные дворянские гнезда, за порушенные церкви, за миллионы «расстрелянных лично Сталиным». Ну и так далее. В том числе, получается, и за ликвидацию безграмотности и первые пятилетки, за электрификацию и индустриализацию, за Магнитку и Уралмаш, за Гагарина и Туполева, за бесплатное образование и медицину, за станцию «Мир» и экранопланы… В общем, за то, что русский мужик посмел выгнать сидевшего на шее барина, поднять страну из руин, полететь в космос и победить фашистов.

При этом сами любители похрустеть французской булкой ни в чем раскаиваться не спешат. Что-то я не припоминаю, чтобы кто-то из многочисленных последышей дома Готтенторпов-Романовых, в последние годы зачастивших в Россию, публично попросил у народа прощения за Кровавое воскресенье, Ленский расстрел или Русско-японскую войну. Нет. Каяться должны именно потомки «красных». Совсем хорошо если эти покаяния будут сопровождаться материальными бонусами. На днях, например, какие-то наследники ордена меченосцев заявили свои права на Выборгский замок. Пока выглядит смешно, но вот в соседней Прибалтике, где реституция стала кошмаром для многих жителей, смеха уже поубавилось.

Не теоретики, а практики белого движения, те самые, у которых сегодня заводы, газеты, пароходы, напротив, куда более благосклонно относятся к идеям примирения и согласия. Им нужны не символические покаяния, а банальное сохранение статуса кво. Главное, при этом молчаливо предполагается, что прохоровы, абрамовичи, потанины и прочие роттенберги с вексельбергами не обязаны возвращать стране хапнутые в 90-х средства производства. О том, что пересмотра приватизации не будет, говорилось на самом высоком уровне не раз и очень определенно. А без выполнения этого маленького условия разговор о гражданском согласии можно и не начинать. Ну как, в самом-то деле, могут брататься ограбленный и грабитель? Причем, грабитель, не понесший наказания, а демонстративно жирующий за счет прихваченных комбинатов, электростанций, месторождений и нефтяных вышек.

Вас выгнали из дому на мороз, обобрали, поколотили, а теперь грабитель и насильник подходит, источая аромат дорогих сигар и элитного алкоголя, хлопает по плечу, и говорит: «Ладно, братишка, мир! Мы же русские люди, кто старое помянет – тому глаз вон!». Немудрено, что большая часть населения на призывы начальства теснее сплотиться и мужественнее преодолевать трудности отвечает в лучшем случае хмурым молчанием.

Наконец, не менее абсурдно выглядят сегодня и левые силы. С началом 2017-го многочисленные публицисты и админы прокоммунистических групп в соцсетях начали высказываться в том смысле, что вот, дескать, в юбилейный год мы покажем буржуйской гадине, где рак зимует! Абсурдно это звучит потому, что исторические события не происходят по расписанию, приуроченные к круглым датам. Это раз. Далее, чтобы «показать», нужно сначала хорошо подготовиться к показу. Как делали это большевики в начале прошлого века. Создать на местах Советы, которые могут стать альтернативой официальным органам управления. Сформировать централизованную и дисциплинированную партию. Организовать и возглавить стачечное движение. Словом, стать реальной политической силой, с которой власть вынуждена будет считаться. Не говоря уже о том, что необходимы фундаментальные теоретические работы уровня Маркса и Ленина. Мир изменился, и до бесконечности жить заделом великих предшественников не получится. А российские левые до сих пор не могут даже договориться между собой о том, кто из них настоящий ленинец, а кто – кремлевский спойлер, живущий на подачки из бюджета.

С учетом такого непростого расклада и вся государственная идеология сегодня напоминает сказочного тянитолкая. Власть с одной стороны понимает, что народу нужна идея великого государства со своими традициями – на одном старом добром ультранасилии долго не продержишься. А с другой прекрасно видит, что расцвет российской государственности пришелся как раз на период СССР. Поэтому после огульного поливания грязью всего советского наследия, которое имело место в 90-х, начались попытки собрать себе некий симулякр СССР 2.0 по вкусу. Чтобы были ракеты, спутники, собственные авианосцы и уважение во всем мире, но при этом сохранилось разделение на голытьбу и элиту. Общество, где одни давятся дошираком, а у других рожа трескается от икорки.

Очень хочется забрать себе космос и День Победы, но отказаться от бесплатного образования, медицины и санаториев для трудящихся. Но вот беда – разделить не получается. Имперское величие и социальные гарантии идут как неотъемлемые атрибуты единой субстанции, и то, и другое стало возможны благодаря внедрению вполне конкретной экономической системы, с обобществлением средств производства и плановым хозяйством.

Нельзя заставить задушенных нищетой ограбленных людей строить сверхдержаву и умирать за нее. Поэтому с каждыми очередным скачком цен и закрытым заводом уровень искусственно подогретого патриотизма снижается, а телевизор все чаще проигрывает в эпической битве с холодильником.

И момент, когда Ленина можно было вынести из Мавзолея, был упущен. Это еще прокатило бы в середине 2000-х, в период дорогой нефти и покладистых олигархов, когда народ пребывал в легкой эйфории от материнских капиталов, растущих зарплат и дешевых кредитов. Тогда казалось, что «буржуины» не такие уж плохие ребята и за сравнительно сытую жизнь «сегодня» можно даже простить им погромы 90-х. В ту пору зачистка усыпальницы на Красной площади едва ли могла вызвать серьезный протест, кроме, конечно, пары-тройки формальных митингов от КПРФ.

Сегодня такое действо будет означать начало гражданской войны. Точнее, та «холодная гражданская война», которая, не прекращаясь, идет в идеологической и экономической плоскости, запросто может перерасти в настоящее «горячее» противостояние. Такое, что «антиплатон», тракторные марши и заблокированные шахтеры в Гуково покажутся милой шуткой. В условиях экономической стагнации плевок в гроб основателя СССР будет означать демонстративный отказ правительства впредь договариваться с обществом и находить общий язык. Общество это поймет и оценит.

Так что стрелять себе в ногу да еще в предвыборный 2017 год никто не станет, фанатиков в Кремле нет. На ближайшие годы Мавзолей и дальше останется на Красной площади, как символ надежды для одних и кость в горле для других.

Закончить хотелось бы цитатой из «Основания и Империи» Айзека Азимова. Того отрывка, где бравый генерал одряхлевшей Империи спорит с ученым из Основания, за которым будущее:

«­ – Нападёте вы или нет, нападёте целым флотом или эскадрой, объявите войну или нападёте без объявления – в любом случае вы потерпите поражение.

– Из-за мёртвой руки Хари Селдона?

– Не Хари Селдона, а логики развития общества, которую невозможно отменить или изменить.

Они долго смотрели друг другу в глаза. Наконец генерал отвёл взгляд.

– Я принимаю вызов, – сказал он. – Мёртвая рука против живой воли».

Разношерстной компании из монархистов, либералов, власовцев, лопающихся от денег «прагматиков» и их обслуге предстоит и дальше бороться. И нет, не против мертвых абстрактных идей, а против всегда актуальных принципов общественного развития и социальной справедливости, которые в сознании огромной части наших сограждан связаны с именем Владимира Ильича. И именно поэтому он, в отличие от Цоя, до сих пор не просто жив, а живее всех живых.

Илья Петров

http://pln-pskov.ru/authors/adonetsky/266260.html

В Великой Отечественной Войне на стороне германского вермахта и в рядах СС воевали советские предатели и коллаборационалисты.

Относительно их участия в войне и причин, по которым они поступили на службу врагам нашей Родины существует множество мифов и предположений. Некоторые мифов фактически героизируют предателей и уничижают подвиг советских героев.

Попытаемся раскрыть часть таких мифов. Итак, главной мифологемой, созданной коллаборантами, выступает вопрос о неучастии последних в военных преступлениях. В предыдущей статье этот миф был опровергнут, продолжим далее

В современных флотах крейсеры, похоже, уходят в прошлое. В боевом составе в этом классе остались только советские/российские проекты 1164 («Москва») и 1144 («Петр Великий»), а также 22 «американца» типа «Тикондерога». Тем не менее крейсеры в составе флотов мира имеют большое значение, составляя наряду с авианосцами основу ударных сил. Поэтому сравнительный анализ актуален и интересен.

Ракетный крейсер «Тикондерога» превосходит ТАРК «Петр Великий» в обоих типах конфликтов по степени соответствия боевому предназначению. С модернизацией наших крейсеров и их перевооружением на «Ониксы» и «Калибры» удается добиться превосходства над «американцем» в локальных войнах, но сохраняется отставание в крупномасштабных. И лишь при оснащении наших крейсеров перспективной ПКР «Циркон» достигается весьма существенное преимущество по всем показателям.

«Американец» оснащен оружием, позволяющим с приличной эффективностью решать наиболее важные задачи. Наш крейсер в локальных столкновениях не может эффективно бить по наземным объектам, а в крупномасштабных войнах имеет весьма ограниченные возможности для разгрома авианосных групп противника. Идущая модернизация крейсера «Адмирал Нахимов» устраняет этот недостаток.

Ракетные крейсеры «Москва» и «Тикондерога» уже встречались в заочном бою. Есть смысл включить в анализ ТАРК «Пётр Великий», а также модернизируемый корабль того же проекта «Адмирал Нахимов». Заметим, что оба они по водоизмещению более чем в 2,5 раза превосходят «американца».

Для сравнимости результатов с ранее проведенным анализом российского крейсера «Москва» и американского «Тикондерога» опираться будем на ту же методику. Соответственно первоначально обратим внимание на анализ и сопоставление ТТХ кораблей.

Сила «Тикондероги»

У «Тикондероги» при водоизмещении около 9600 тонн ракетное оружие расположено в двух универсальных вертикальных подпалубных пусковых установках Mk-41 общей емкостью 122 ячейки. Типовая загрузка – 24–26 КР «Томагавк», 16 ПЛУР ASROC и 80 ЗУР «Стандарт-2». Кроме того, 16 ракет «Гарпун» в палубных пусковых установках.

Корабли оснащены БИУС типа «Иджис». Артиллерия – две АУ Mk-45 калибра 127 миллиметров. Противолодочное вооружение – два трехтрубных ТА для малогабаритных противолодочных торпед Mk-46. На кораблях мощные гидроакустические средства поиска субмарин и противолодочные вертолеты.

Американский крейсер проекта «Тикондерога»

Число попаданий тяжелых российских противокорабельных ракет П-700 с боевой частью 750 кг для вывода крейсера из строя или потопления можно оценить в 1–2, а более легких ракет типа «Оникс» с боевой частью около 300 кг – в 2–3. Для вывода из строя американского авианосца может потребоваться соответственно 3–5 и 8–9 ракет.

Мощь «Царя» и «Адмирала»

«Пётр Великий» при полном водоизмещении более 25 000 тонн несет комплекс ударного ракетного оружия «Гранит» с боезапасом 20 ПКР П-700 с максимальной дальностью до 500 километров. Многоканальный зенитный комплекс «Форт» (С-300ФМ) – 96 ракет с дальностью стрельбы до 120 километров. Есть восемь многоканальных комплексов самообороны «Кинжал» (боекомплект – 64 ЗУР) и шесть ЗРАК «Кортик». Противолодочное вооружение – ПЛУР «Водопад». Для противоторпедной защиты – комплекс «Удав». Универсальная артиллерия – двухствольная АУ АК-130 калибра 130 миллиметров.

На корабле эффективные средства РЭБ, нарушающие работу РЭС самолетов и ГСН ПКР, могут базироваться два вертолета Ка-27. В отличие от «Тикондероги» и «Москвы» на «Петре Великом» (как и других кораблях этого проекта) броневая защита важнейших элементов от 75 до 100 миллиметров. По западным оценкам, для уничтожения или вывода из строя таких кораблей требуется 6–8 ПКР «Гарпун» или 3–4 «Томагавка».

Сложнее обстоит дело с определением состава вооружения модернизируемого крейсера «Адмирал Нахимов», поскольку информация только общего характера. Достоверно известно, что в качестве ударного вооружения он должен иметь ПКР «Оникс» и ракеты «Калибр-НК» (как противокорабельные, так и для ударов по наземным объектам), размещаемые в УКСК КС-14. Возможно, в системе вооружения появятся перспективные гиперзвуковые ПКР «Циркон».

По одним данным, главным комплексом ПВО может быть «Полимент-Редут», по другим – перспективный морской ЗРК большой дальности на основе С-400. Поскольку ввод корабля в строй назначен на 2020 год, можно уверенно предполагать, что основу его ПВО составит именно «Полимент-Редут», который и примем для анализа.

Данные по силам ПВО самообороны корабля также разнятся. По одним, они останутся, как у «Петра Великого». По другим, претерпят серьезные изменения: вместо ЗРК «Кинжал» появится «Морфей», но достоверной информации о его принятии на вооружение нет. Вероятнее всего, основой системы ПВО зоны самообороны будет «Кинжал». Для уничтожения ПКР в непосредственной близости от корабля предназначен ЗРАК «Кортик». На данном этапе решение обоснованное – оба комплекса пока вполне отвечают современным требованиям.

Остановимся на количественных показателях вооружения. На схемах модернизации приводятся данные о размещении 240 ПКР и КР в 30 УКСК КС-14. По другим данным, речь идет о 80 ракетах в 10 УКСК КС-14. Сопоставляя с известными из СМИ планами модернизации ракетных субмарин проекта 949А с заменой 24 ПУ для ПКР «Гранит» на 72–96 ПУ для ПКР «Оникс» и КР «Калибр-ПЛ», можно предположить: вариант с 80 ПУ более вероятен исходя из конфигурации корабля и объемов его внутренних помещений, что и примем за основу.

Рассмотрим два варианта: первый – с оснащением крейсера ПКР «Оникс» и КРБД «Калибр-НК», а второй – с ПКР «Циркон» и КРБД «Калибр-НК». Оценить количество ракет каждого типа в арсенале можно из расчета, что их должно хватить для разгрома авианосной группы противника. Соответственно загрузка в первом случае – 50 ПКР «Оникс» и 30 КРБД «Калибр-НК», во втором – 20 ПКР «Циркон» и 50 КРБД «Калибр-НК».

Что касается главного комплекса ПВО «Полимент-Редут», ПУ для ЗУР на крейсере может быть до 240 с размещением некоторых из них в кормовой части корпуса. Поскольку сейчас здесь располагаются средства ПВО самообороны и в нашем анализе они принимаются неизменными, места для 10 восьмиячеечных УВП не найдется. Поэтому логично предположение, что на модернизированном корабле будет установлено 160 УВП для ЗУР с возможностью размещения в каждой из них либо одной ЗУР средней или большой дальности, либо четырех ЗУР малой дальности.

Для противоторпедной защиты РК необходимо два (по одному на борт) ТА калибра 324 миллиметра ПТЗ «Пакет-НК» для реактивных М-15 (радиус поражения – до 1400 метров, глубина – до 800 метров) или малогабаритных МТТ с дальностью стрельбы по субмаринам до 20 километров. Универсальная артиллерия представлена одноствольной АУ АК-190 калибра 100 миллиметров. На корабле эффективные средства РЭБ для нарушения работы РЭС самолетов и ГСН ПКР. Математическое ожидание числа попаданий ПКР для потопления корабля или вывода его из строя можно принять как для «Петра Великого».

Дуэль равных

Рассмотрим два варианта действий кораблей: в локальной операции против слабого в военно-морском отношении противника в интересах группировки ВВС и СВ, в крупномасштабной войне Россия – НАТО. Также оценим столкновение нашего крейсера с американским в составе корабельной ударной группы (КУГ). Такое вероятно, поскольку оба могут действовать как ядро КУГ с охранением из кораблей более легких классов. В последнем варианте для чистоты сравнения целесообразно принять, что поражающий потенциал средств ПВО сторон примерно одинаков и равен трем единицам.

В этих конфликтах и «россиянину», и «американцу» предстоит решать основные задачи, по которым и будем их сопоставлять: уничтожение авианосных ударных и многоцелевых групп противника, КУГ и КПУГ, субмарин, отражение ударов с воздуха, поражение наземных объектов.

В локальной войне оценим (с учетом вероятности возникновения задачи) весовые коэффициенты для уничтожения групп надводных кораблей и катеров в 0,1, подводных лодок – 0,05, отражение ударов с воздуха – 0,3, нанесение ударов по наземным объектам – 0,55. Эти коэффициенты в равной мере относятся как к «россиянину», так и к «американцу». Задача уничтожения авианосных сил противника в данном случае не стоит.

Российский атомный крейсер «Адмирал Нахимов»

В крупномасштабной войне весовые коэффициенты распределяются иначе и различаются для российских и американских кораблей. Значение весовых коэффициентов задач для «Петра Великого» можно оценить так: уничтожение авианосных ударных и многоцелевых групп противника – 0,4 (в том числе 0,1 – из положения слежения оружием и 0,3 – во встречном бою), КУГ и КПУГ – 0,25, подводных лодок – 0,1, отражение воздушного нападения – 0,2, удар по наземным объектам – 0,05.

Изменение вооружения модернизированного «Адмирала Нахимова», в частности появление на нем КРБД «Калибр-НК», позволит существенно расширить возможности работы по наземным целям, что перераспределит весовые коэффициенты значимости задач: уничтожение авианосных ударных и многоцелевых групп – 0,35 (в том числе 0,08 – из положения слежения оружием и 0,27 – во встречном бою), КУГ и КПУГ – 0,2, субмарин – 0,05, отражение воздушного нападения – 0,15, нанесение ударов по наземным объектам – 0,25.

У «американцев» иначе: уничтожение КУГ и КПУГ – 0,2, субмарин – 0,3, отражение воздушного нападения – 0,3, нанесение ударов по наземным объектам – 0,2.

Наиболее благоприятным условием поражения авианосца нашими крейсерами будет стрельба из положения слежения оружием. Корабль при прочих равных с АУГ условиях может гарантированно ударить по ордеру главных сил (авианосец и 3–4 корабля охранения). Залп из 20 «Гранитов» или 50 «Ониксов» встретит противодействие многоканальных систем ПВО, истребителей воздушного патруля и средств РЭБ. До двух ракет могут быть сбиты истребителями. Суммарный потенциал средств ПВО ордера, составляющий от 7–8 до 10–12 единиц, позволит уничтожить до 60–70 процентов оставшихся в залпе ракет типа «Гранит» или 25–30 процентов «Ониксов».

Средства ПВО, которыми располагает АУГ США, имеют минимум шансов сбить хотя бы одну ракету из залпа «Цирконами». Возможности средств РЭБ можно оценить в снижении вероятности попадания в цель еще на 50–60 процентов в отношении ПКР «Гранит» и «Оникс», а по уводу ПКР «Циркон» – на 30–40 процентов. В итоге до авианосца способны дойти до двух ракет «Гранит», до 12–14 «Ониксов» или «Цирконов». Вероятность поражения авианосца залпом из 20 ракет «Гранит» с «Петра Великого» – 0,3, а 50 «Ониксами» с «Адмирала Нахимова» или 20 «Цирконами» – около 0,9.

Во встречном бою для «Петра Великого» или «Адмирала Нахимова» при оснащении его ПКР «Оникс» шансы вывести из строя или уничтожить авианосец близки к нулю – команда противника не допустит приближения на дистанцию залпа (поэтому ключевую роль сыграют субмарины и морские ракетоносцы).

Иная ситуация в случае оснащения РК «Адмирал Нахимов» ПКР «Циркон», которым, если верить открытым источникам, по силам цели на расстоянии до тысячи километров. При поставленной борьбе с разведкой противника эффективными мерами оперативной маскировки наш крейсер может нанести смертельный удар. И при этом будет вне зоны действия крупных групп палубной авиации. Залп из 20 ПКР «Циркон» для АУГ фатален. Вероятность вывода из строя авианосца составит 0,8–0,85 с уничтожением 2–3 кораблей охранения. То есть АУГ будет разгромлена.

При действиях против КУГ из 2–4 эсминцев и фрегатов УРО «Петр Великий» залпом ПКР «Гранит» способен вывести из строя или потопить 2–3 корабля противника, оставаясь неуязвимым для них (за счет превосходства в дальности ракетного оружия). Удар по десантному отряду или малому конвою позволит уничтожить 5–6 кораблей, То есть боевая эффективность «Петра Великого» в действиях против групп надводных кораблей оценивается в 0,45–0,55.

Модернизированный «Адмирал Нахимов» имеет явно избыточный потенциал для поражения одной КУГ. Поэтому его оперативным предназначением будет скорее всего разгром не менее двух КУГ указанного выше состава или двух десантных отрядов, малых конвоев. Залп по каждому из них из 20–25 ПКР «Оникс» или 10 «Циркон» позволит уничтожить в КУГ 2–3 и 3–4 корабля соответственно, а также 6–7 и 4–5 кораблей и судов из десантных отрядов или малых конвоев, что даст эффективность решения задачи 0,55–0,63 и 0,36–0,45.

Эффективность системы ПВО крейсеров по вероятности отражения удара эскадрильи самолетов палубной (тактической) авиации или ракетного залпа в составе 12–16 ракет типа «Томагавк» или «Гарпун» можно оценить в 0,6–0,7 у «Петра Великого», в 0,7–0,8 у «Адмирала Нахимова» в зависимости от типа СВН.

Для поражения наземных объектов команда «Петра Великого» может использовать ПКР «Гранит». Типовые цели располагаются на глубине до 500 километров от уреза воды. Главное здесь – нарушение ПВО или управления войсками, поэтому эффективность действий сопоставим с общим количеством целей. Если речь идет о сложных системах, количество точечных объектов, которые необходимо поразить даже в ограниченном районе, может достигать двух и более десятков. Соответственно эффективность воздействия – 0,1–0,12 и менее.

Модернизированный «Адмирал Нахимов» при оснащении его ПКР «Оникс» может использовать для удара по берегу до 30 КР БД «Калибр-НК», которые разрушат или уничтожат 7–9 целей на удалении до 1500 километров от побережья, что соответствует эффективности 0,23–0,42. Если рассматривать вариант оснащения «Адмирала Нахимова» ПКР «Циркон», то для наземных объектов он сможет использовать уже 50 КРБД «Калибр-НК» с поражением 12–16 целей при эффективности в 0,5–0,7.

Оценку возможностей наших крейсеров в борьбе с субмаринами целесообразно давать по вероятности уничтожения подводной лодки до выхода ее для торпедного залпа. Это зависит от многих факторов, но главнейший – энергетическая дальность обнаружения ПЛ ГАК корабля. С учетом всего комплекса факторов эту вероятность для обоих наших крейсеров можно оценить в 0,3–0,6 в зависимости от гидроакустических условий и типа субмарины.

Аналогичные показатели для «Тикондероги»: уничтожение КУГ, КПУГ, десантных отрядов и конвоев в 3–4 надводных корабля – 0,3–0,5, эффективность борьбы с подводными лодками с учетом более мощной ГАК – 0,5–0,9, ПВО против 12–16 средств – 0,4–0,7 в зависимости от типа СВН. Возможности поражения КР «Томагавк» 6–8 точечных целей на глубине до тысячи километров от берега – 0,2–0,4.

В дуэли ТАРК «Петр Великий» с крейсером «Тикондерога» при прочих равных условиях, учитывая примерное равенство в дальности стрельбы ПКР «Гранит» и «Томагавк», вероятность упреждения противника у обоих кораблей одинакова. Российский крейсер может дать залп из 20 ракет. «Американец» – потенциально до 24 ПКР «Томагавк», но при условии, что он не имеет в комплектации ракет для стрельбы по наземным целям. В этом случае вероятность вывода из строя или потопления кораблей может быть 0,2–0,25 нашего крейсера и 0,3–0,4 – «американца».

При схватке модернизированного РК «Адмирал Нахимов» в случае оснащения его ПКР «Оникс» с «Тикондерогой» «американец», превосходя в дальности стрельбы своих ПКР (около 500 километров у «Томагавка» против примерно 280 километров у «Оникса»), не входя в зону поражения, может вывести из строя или потопить наш крейсер с вероятностью 0,4–0,45.

В ситуации с ПКР «Циркон» у «американца» нет ни шанса выжить: их превосходство над «Томагавками» обеспечивает надежное упреждение противника в залпе, а высокая скорость полета дает возможность потопить американский крейсер с использованием 6–7 ракет при вероятности около 0,9.

«Тикондерога» превосходит «Петра Великого» в обоих типах конфликтов. В локальных наш крейсер не может эффективно наносить удары по наземным объектам. В крупномасштабных войнах у него весьма ограниченные возможности для решения главной задачи – разгрома авианосных групп противника. За счет этого он проигрывает «американцу», который более полно отвечает условиям вероятного боевого применения. Иная картина с модернизированным РК «Адмирал Нахимов». В варианте оснащения ПКР «Оникс» он превосходит «Тикондерогу» в локальных конфликтах за счет наличия КРБД «Калибр-НК» и значительно большего боекомплекта ПКР. Однако уступает в крупномасштабной войне из-за недостаточной эффективности решения главной задачи – разгрома авианосных групп противника. Наш РК превосходит «американца» по всем показателям, причем весьма существенно, только при оснащении ПКР «Циркон».

Подчеркнем, что по абсолютным значениям боевых возможностей наши крейсеры, безусловно, сильнее американских типа «Тикондерога». Так, общий боекомплект ракетного оружия на «Петре Великом» составляет около 200 единиц, на модернизированном «Адмирале Нахимове» – более 300, на «американце» – только 138. Соответственно меньше у него и объем боевых задач по предназначению. Однако в целом признаем, что вооружение «американца» сбалансированнее, нежели у «Петра Великого» и даже модернизированного «Адмирала Нахимова».

Это обусловлено тем, что крейсеры проекта 1144 и 1164 были в СССР частью комплекса уничтожения американских авианосных групп, имея задачу развивать успех субмарин, морской ракетоносной авиации и завершать разгром АУГ, уже утративших способность выходить из-под удара наших надводных сил. При этом с уничтожением кораблей противника, его десантных отрядов и конвоев РК справляются вполне успешно и самостоятельно.

Не ставилась нашим крейсерам и задача нанесения ударов по наземным объектам. Актуальной она стала только с появлением КРБД типа «Томагавк» и «Калибр-НК». Это также снизило степень соответствия наших крейсеров современным условиям боевых действий. Намеченная модернизация приводит эти корабли в соответствие требованиям к данному классу, а оснащение перспективными системами оружия выдвигает на самые передовые позиции. Так что рано хоронить российские крейсеры.

Константин Сивков, доктор военных наук

https://cont.ws/@schulz/499555

Существует известная фотография Николая Гумилева, приговоренного к расстрелу:





 
На ее основании выводятся утверждения, что озверевшие чекисты побоями выбивали из безобидного поэта нужные показания.



Про выбивание показаний вранье - все необходимые показания были получены задолго до. Вот остальное - правда. Гумилев огреб при задержании. 

Чекисты были действительно очень и очень злые и принимали его максимально жестко, в лучших традициях "маски-шоу". И понять их очень даже можно - чтобы выйти на него и его "друзей", Петроградская ЧК потеряла 5 (пять) агентов убитыми! Напомните: в какой операции за последние годы, даже на Северном Кавказе, ФСБ несла подобные потери в кадровых офицерах?

За что арестовали и расстреляли Гумилева.


После ликвидации Кронштадтского мятежа, многие его организаторы бежали в Финляндию, где был организован "Временный Ревком". В конце мая 1921 года Петроградская ЧК получила агентурные сведения, что в город по поддельным паспортам направлены боевики этой организации. В июне чекисты напали на след и смогли арестовать матроса М.А. Комарова, исполнявшего во время мятежа обязанности коменданта Кронштадтского Ревкома. Взяли его так аккуратно, что замести следы он не успел - на его квартире нашли динамит, типографский станок, фальшивые деньги и, главное, документы других боевиков. Без пыли и шума взяли остальных. 

Группа носила название "Объединенная организация кронштадтских моряков". Каждый ее участник назначался главой районных подпольных ячеек, которые предстояло создать из контрреволюционных элементов.

На допросах быстро выяснилось, что эта группа входит в другую, более крупную - "Петроградскую боевую организацию" (ПБО), целью которой является вооруженный переворот в Петрограде и организация иностранной интервенции. О ПБО в ЧК знали из эмигрантских агентурных донесений, но на след ее выйти не могли. А тут один из задержанных назвал фамилию профессора В.Н. Таганцева



Таганцев проходил ранее по делу ликвидированного "Национального центра", но за отсутствием достаточных улик остался на свободе.

Таганцева тут же арестовали, но давать показания он наотрез отказался. Чекисты его не били, а стали искать другие ниточки через арестованных боевиков. Выяснили, что деньги на организацию пересылаются из Финляндии курьерами. На границе были устроены засады и удвоена бдительность. Вскоре, при пересечении границы, в перестрелке, был убит курьер- служащий разведотдела финского генштаба Герман. При нем найдена крупная сумма денег. 

Чекистом стало ясно следующее:

1. В Европе сейчас начнут искать другие пути финансирования.

2. Участники ПБО в Петрограде непременно должны занервничать из-за отсутствия Таганцева и финансирования.

Зарубежным агентам поручили вовсю следить за Врангелем и его организацией "Союз освобождения России". И правда: почти сразу, на одном из заседаний, агенты срисовали бежавшего из Петрограда участника Кронштадтского мятежа, бывшего артиллерийского полковника В.Г. Шведова. Установив за ним слежку выяснили, что он получил бабло, фальшивые паспорта и задание выехать в Петроград для активизации работы "ПБО". Параллельно с ним, для усиления, в Петроград был направлен лично Врангелем поручик П.В. Лебедев.

Петроградская ЧК приготовилась к встрече. Было усиленно наблюдение за всеми подозреваемыми в контактах с белой эмиграцией. На явочных квартирах, указанных арестованными боевиками, были устроены засады.

Первым попался Лебедев. Комиссар эсминца "Азард" не понял, с чего это комендор Золотухин, бывший офицер, будучи с виду здоровым, просит увольнительную по причине болезни и сообщил куда следует. Чекисты навестили его дома, где он бодрый и здоровый чистил револьвер. На квартире устроили засаду. Вечером в дверь постучал сам поручик Лебедев. Золотухин открыл дверь не подав условный сигнал. Поручик стал сразу шмалять в дверной проём во все, что движется. Его скрутили, когда он поднес пистолет к виску, оставив последний патрон для себя. Один чекист был убит на месте. Первый.
На следующий день в засаду на квартире дворянки Т.Н. Арнгольд попал Шведов, который при аресте бросил револьвер на пол, выхватил браунинг и убил двух чекистов, прежде чем потерял сознание. Два и Три.

Вот этих двоих на допросах били. Заодно арестовали владельцев явочных квартир: дочку генерала Рафаиловича Е.Г. Манухину, купца И.Д. Калачева, помещицу О.С. Лунд, дворянку М.В. Карлович, контрабандистов В.П. Матвеева и К.М. Зубер.

Таганцеву устроили очную ставку со всей этой шоблой и популярно объяснили, что ЧК несколько выбешивает терять людей из-за подобных м..даков. Таганцев стал давать показания.

Он сознался, что является главой ПБО. Своими замами назвал задержанного Шведова и убитого Германа (кличка "Голубь").


Стало известно, что ПБО имела два крыла: "профессорское" и "офицерское".

Профессорское крыло готовило воззвания и агитацию, осуществляло шпионаж в госорганах, готовило различные проекты на случай переворота и должно было сформировать первое переходное правительство Петрограда. В него входили: князь Шаховской (смог удрать) и профессор М. Тихвинский - бухгалтерия организации и создание подставных контор для отмыва денег; профессор Н.Лазаревский и бывший сенатор Манухин - идеология, контакты с зарубежьем (они сдадут Гумилева). Кроме них, в крыло входили князья Туманов и Ухтомский, которые хранили и распространяли контрреволюционную литературу, и геолог Козловский, на квартире которого хранился динамит и собирались ручные бомбы.

Офицерское крыло возглавлял сподвижник Юденича П.Иванов и его задачей была подготовка вооруженного восстания и вербовка сторонников из числа бывших офицеров, служивших в Красной Армии. Боевики крыла уже успели потренироваться "на кошках" - взорвали памятник Володарскому и подожгли трибуны на первомайской демонстрации.

В Петрограде пошли повальные аресты. 

Арестованный бывший офицер Г.Рооп дал показания, что на квартире флотского офицера Г. Дмитриева происходят встречи с агентом английской разведки Старком. На квартиру отправилась группа захвата. Когда группа зашла в квартиру, в ней действительно находился Старк, который застрелил двух чекистов, выпрыгнул в окно и скрылся. Его не поймали! Ушел! Четыре и Пять! 

А на следующий день люди из той группы брали Гумилева. Немного по-другому теперь смотрится его фотография из начала поста, правда?

Всего по делу было арестовано 200 человек. Вопреки Википедии, которую петроградские чекисты и ревтрибунал почему-то не читали, расстреляли не всех, только 61 человека. Большинство получили и отбыли различные сроки в исправительно-трудовых лагерях. А некоторые даже были помилованы, прощены и восстановлены на работе. Например Михаил Названов, который свел Таганцева с меньшевиком Богомилом, а через него и с подпольной меньшевистской сетью. Названов написал покаянное письмо, просил прощения у советской власти и обещал честно служить народу. Дзержинский переслал его письмо Ленину. Ленин изучил не только его письмо, но и биографию. В результате Названов был помилован и взят на работу в Госплан. 

Расстреливали только за конкретные дела с отягчающими. Конкретно Гумилева приговорили к расстрелу за сочинение и изготовления лозунгов и воззваний кронштадстких мятежников ("За Советы без большевиков!" - это его) и прокламаций будущего восстания. Все листовки и черновики были найдены на его квартире.

Более подробно про дело ПБО можно почитать у следователя по особо важным делам Прокуратуры СССР Д.Л. Голинкова в книге "Крушение антисоветского подполья в СССР" М., 1975, где он разбирает следственные дела. Конкретно про ПБО - с.499 "Раскрытие "Петроградской боевой организации".
Кроме того, есть серия его статей в "Вопросах истории" #12 за 1967 и ##1-2 за 1968-й. Про Гумилева в #1.

 

Источники - http://anlazz.livejournal.com/