НИЩЕТА ВОЙНЫ
Я детство прожил в нищете войны,
Хотя наш город и не знал бомбёжки.
Все зимы – с осени и до весны
Давились мы гнилой картошкой.
Зато весной – какая благодать!
Крапива, лебеда, лучок-голубчик…
Колдует ночью у костра с кастрюлькой мать,
Слезами заправляя жидкий супчик.
А голод борется во мне с голодным сном.
Сон победил. Закапал летний дождик.
Вдали осёл перекликается с ослом,
Сестра толкает в бок: не спи, художник!
Художнику три года. На ногах
В кровавых кракелюрах цыпки – клинопись:*
«Испанский башмачок» - замечу на полях:
Так началась любовь к испанской живописи.
Нас будят предрассветные гудки –
Хрипят, свистят, гудят, трубят, меняются…
И жизнь у матери на страшном полпути,
А у меня лишь только начинается.
16. 02. 08.
*Цыпки – болезнь более детская, когда от грязи, воды, жару, морозу и пр. трескается кожа на ногах и руках. (толковый словарь Даля).
ЖИЗНЬ
Перила, перья, перл, перчатка,
Пень, пепел, пение, песок…
Сеть, свадьба, сад, сачок, сетчатка,
Семья, сиделка и сверчок.
12. 11. 08.
ПАЛИТРА ОСЕНИ
Палитра осени скромна:
Мышиная, сорочья, лисья…
Когда ты смотришь утром на
Кристаллы инея на листьях.
Голландской живописи нить
Плетётся в переливах тона,
И сразу хочется купить
Кистей, холста или картона,
Белил слегка на облака,
Две охры, кобальт, кадмий красный…
И ты остался на века
Этюдом осени прекрасной.
20. 10. 08.
ШТОРМ
Писал ли я тебе о шторме?
О злобном ветре, скользком баке?
О том, как с воем хлещут волны
Слюною бешеной собаки?
И в ярости слепой окрепший
Шторм штопором взмывает к тучам
И там, от молнии ослепший,
Громадой падает на кручи.
А море – буйный эпилептик –
Всё бьётся головой о скалы,
Гигантский вепрь в гигантской клетке:
Пленённый рёв, клыков оскалы.
Писал ли я тебе о лодке?
О рыбаках, о битве с морем?
О том, что сельдь даётся к водке
Уже приправленная горем?
11. 11. 08
СОНЕТ ФИЛОСОФА - 1
Природа вовсе не боится посылать
Своих питомцев в Жизнь, и если вымрет
Хоть треть, ей, в сущности, на это наплевать:
Она в своё их Лоно тут же примет.
Чего ж пугаешься той Бездны, где себя
Ты не увидишь? Ты же не боялся
Столетий тех, что были до тебя,
И как ты в этом мире оказался?
Стучись в гробы, спроси у мертвецов,
Хотят они воскреснуть и быть с нами?
Увидишь, что среди глухих цветов
Они согласно замотают черепами.
«Заботливая смерть», как звал её Сократ,
Надёжней всякой жизни во сто крат.
Август 2008
СОНЕТ ФИЛОСОФА - 2
Тупой алмаз блестит мильоны лет.
А бабочка, чудесная, как сказка,
Сложнейшая внутри, как интернет,
Живёт лишь сутки – вечная подсказка
Философам, что жизнь – всего лишь трюк,
Игра Ума. Чьего? Какою силой?
Объемлешь мыслью Мир! Вселенную! И вдруг
Любой пустяк сведёт тебя в могилу.
Но вечен Дух Святой! И мысль проста:
Алмаз и твёрд, и радостен для глаза,
Весь мир объединяет Пустота,
Хоть нет её почти внутри алмаза.
Но радостей всего признаться вслух:
Меня и бабочку объединяет Дух!
Август 2008
СОНЕТ ФИЛОСОФА – 3
Мой друг! Ты сетуешь, что смерть уже близка,
Что старость кандалами вяжет ноги,
Что жизнь как сон мутна и коротка,
Что мутно зрение – не разобрать дороги.
Но вспомни: сколько раз ты наступал
На муравья, жучка или на мушку
От скуки, нехотя… Теперь черёд настал
И Некто уж Тебя берет на мушку!
А ход Судьбы, увы, неотвратим.
Но вот на чём пора остановиться:
Ведь ЧЕМ перестаёшь ты быть, ТАКИМ
Уж лучше было б и не становиться.
Смирись, мой друг. И верь лишь в Небеса:
Там Тишь и Ангельские голоса!
Август 2008
СОНЕТ ФИЛОСОФА – 4
Лицо как зеркало. И в зеркале лицо.
Двойное отражение пороков.
Ума и глупости. И вечное кольцо
Таинственных и скользких поворотов.
Как мало путного в потоке мутном! Но
И там отыщет золото старатель.
В метро – документальное кино:
Фильм ужасов – Советский эскалатор!
Но даже там вдруг явится на миг
Как зайчик от зеркального осколка
Необычайно светлый ясный ЛИК,
И страха будто не было нисколько.
Но РОЖИ есть – страшнее всяких снов!
Надеть бы маски им баранов и ослов!
17. 11. 08.
СВОБОДА
Как просто обрести свободу:
Не врать, не спорить и не лезть
Из кожи каждому в угоду,
Не знать ни зависть и ни лесть.
И сторониться людных сборищ,
И поминутно понимать,
Что драгоценней всех сокровищ
Лишь то, чего нельзя отнять.
Не в силах вор, ни Государство,
Ни даже Смерть к исходу дней
Души Таинственное Царство
Поганить лапою своей.
Август 2008 г.
НА РЕЧКЕ ФОНТАНКЕ
Половина буханки,
Селёдка, полбанки,
Чеснок и солёный гриб.
На речке Фонтанке
Люди-мутанты
Удят мутантов-рыб.
2005 г. СПБ.
ВОСЬМИСТИШИЕ
Чайковский в чайхане и Мусоргский на свалке,
А Пушкин сам себя бормочет в стиле РЭП.
Я вдоль по Питерской проехался б на танке
Со скоростью не меньшей ста карет!
Москва – гигантский свищ, где метрометастазы
Прошили всё и вся, - они во мне, в тебе,
В безумном городе разносчики заразы
Толпа толпы толпою о толпе.
6. 01. 08.
ПЁТР
- Хлеб этот пресный – тело моё.
Это вино – моя кровь.
За вас предаётся тело моё
И моя будет пролита кровь.
Предающий меня здесь, среди вас.
Но нам с ним так на роду.
Он этой ночью меня предаст
И завтра будет в аду.
Все всполошились: Не Я! Не Я!
Не Я, Учитель, но Кто ж?
А Симон Пётр: Да я за Тебя –
В тюрьму! На смерть! На правёж!
- Говорю тебе, Пётр, ещё сего дня,
Пока не крикнет петух,
Ты трижды откажешься от меня!
Вам же – крепить ваш ДУХ,
Ибо то, что о МНЕ, приходит к концу.
У пророков – к злодеям причтён.
Сын Человеческий ныне к ОТЦУ
Пойдёт кровавым путём.
Потом всё стало, как ОН предрёк:
Толпа, вкус Иуды укуса,
И Пётр мечём ухо отсёк
Рабу, что вязал Иисуса…
Когда Господь приведён был, как вор,
К Первосвященнику в дом,
Пётр прокрался за ними во двор
И грелся над их костром.
И первой служанка узнала его:
А ты ведь ЕГО ученик!
- Да что ты! Не знаю я здесь никого!
Ответил Пётр и сник.
А вскоре другой на него указал:
Не ты ли вчера с ним был?
- Да нет! Никогда! Я же вам сказал!
И страх Петра охватил.
Животный страх, когда ни честь,
Ни память, ни долг, ни мать
Не в силах ужаса одолеть,
Слабость души унять.
И тут же третий зло прошипел:
Галилеянин ты, как и ТОТ!
- Ну нет же! Клянусь вам!!! – и вдруг запел
Петух- и Петра поворот
К арке той, где стоял ХРИСТОС,
Как крик был, как вопль, как стон!
А во взгляде Иисуса немой вопрос –
Ты помнишь? И Пётр вон
Вышел в страшное утро, во мрак,
И рыдал до безумия, бреда…
Уже две тысячи лет вот так
ПРЕДАВШИЙ знает, что ПРЕДАЛ.
А мы всё летим в никуда ниоткуда,
Но СВЫШЕ слышим: Будь твёрд!
К счастью, не в каждом из нас Иуда,
Но в каждом почти – ПЁТР.
15. 01. 08
ИМПЕРИЯ ШУДР
«Когда произошло разделение каст,
Брахманы остались на востоке*,
Кшатрии** поднялись в горы, Вайшьи***
ушли на запад, а Шудры****
пошли на север…» (ВЕДЫ).
«Нет, если ты небес избранник,
Свой дар, божественный посланник,
Во благо нам употребляй:
Сердца собратьев исправляй.
Мы малодушны, мы коварны,
Бесстыдны, злы, неблагодарны,
Мы сердцем хладные скопцы,
Клеветники, рабы, глупцы,
Гнездятся клубом в нас пороки,
Ты можешь, ближнего любя,
Давать нам смелые уроки,
А мы послушаем тебя.»
(А.С. Пушкин, «Поэт и толпа»)
Тундра, тайга, болота, овраг…
Сирень не рис. Карма мрак.
Тайга на окраине, хаос в столице,
Тайга – как в зеркале – в сорной траве.
Льды и пустыни по всей границе.
Хаос в душе,
Тайга в голове.
Наше сознанье смеётся над нами:
Раб – господин над своими рабами.
Что ни случись, - всегда-то мы правы, -
Таковы счастливые барские нравы.
Брахманы осели там, на Востоке,
Кшатрии полезли на Джомолунгмы,
Вайшьи от Европы в полном восторге,
Заняли лучшие ниши и лунки.
Ну, а Шудры – Шудры рванули на Север,
Где мошка, медведи, выдры и тундры,
Ели рыбу, грибы, били всякого зверя,
И мечтали забыть, что они – Шудры.
Воевать не умели – только сзади да скопом.
«Бусурман» презирали, снося унижения.
Голод, морозы, пожары, болота –
Их оружие массового уничтожения.
Зато умирать готовили с детства, -
Телами затыкали прорехи и дыры.
Так с себя снимали ответственность
Шудры – Маршалы и командиры.
А со временем стали обычной ЧЕРНЬЮ, -
Выбивались в Вельможи благородных пород.
«В них пороки гнездятся клубом», как черви,*****
А они присвоили себе имя – Народ!
Захватили власть, придумали лозунги,
А тех, «кто выдавливал из себя раба»,
Секли «статьями», шомполами и розгами,
Объявляли безумцами или поборниками врага.
И тут хоть молись, вопи и кричи –
Шудры – врождённые палачи!
Правды не любят. За правду судят,
Ноздри рвут и карёжат жизни,
Лгут, лжесвидетельствуют – их не убудет!
И воруют всё, что внутри и извне.
В каждом селе у них Истуканы
Стоят напротив церквей. Стаканы
Пользуются, как обычно, огромным спросом,
И каждый второй задаётся вопросом:
Когда ж, наконец, произойжёт слияние
Коммунизма с Капитализмом? У них Сияние
Нимбов Великомучеников – рядом
со смрадом
Трупа их же убийцы. И никаким Парадом,
Как тюлевой занавеской, не скрыть могильник
Вождей-душегубов. Массовик-насильник,
Кавказский затейник – стрелок в тире –
Самая Кровавая Шудра в мире!
Отсюда – триумф гробовой эстетики:
«Рабы – не мы! Мы не рабы!»
Дворцы, машины, «тычинки и пестики» -
У них всё – гробища, гробики и гробы!
Раб – лесть, раб – месть,
Раб – смерд, раб – смерть.
Раб – вор, раб – мор.
Раб – спесь, раб – здесь.
«Империя Зла» - какая насмешка!
В Империях и Зло должно быть Имперским!
А у них вся злоба – лишь зависть решки
К любому Орлу. И каждый дерзкий
Мечтатель у них – враг и соперник,
Будь он «сто пядей», талантлив и мудр, -
Он как бельмо на глазу у черни –
«Хамова племени» Империи Шудр.
«Переродиться Шудре в другую касту,
(Как говорится в древнейших сказках)
Возможно, только поняв, что он – РАБ».******
Но бьётся он насмерть за «светлое рабство»,
Защищая его от Свобод и Прав.
Ненавидят и любят исступлённо, неистово,
В спорах доходит до топоров и ножей.
Обожают кино – измываясь над близкими,
Рыдают над горем Махараджей и Королей!
Жадные, лихие, вероломные ДЕТИ!
Удивительно, как терпелив САВАОФ!
Он точно ждёт: «Когда же вы повзрослеете?
Когда избавитесь от рабских оков?»
Но – слава Богу! В конце тоннеля
Сияет ясный, нарастающий свет:
Нынче ЛЮДЕЙ родится не менее,
Чем ШУДР, «в горшке варящих обед!*******
Я тоже всю жизнь, как А.П. Чехов,
По капле выдавливаю из себя раба, -
А вдруг посмертно добьюсь успехов
И воплощусь в Тибетского ламу-попа?
Ну, а что дальше? И есть ли выход?
Пить? В монастырь – усмирять плоть?
После долгого вдоха – короткий выдох:
«Спаси нас, Господи! Жив Господь!»
Апрель 2008 г.
