Гляжу в озера синие, в полях ромашки рву… Зову тебя Россиею, единственной зову  -------

Исаак Левитан «Июньский день (Лето)», 1895Холст/Масло; 43,5 х 61 Частное собрание

11 июня 1909 г., возвратясь из Скородного.

Утро, тишина, мокрая трава, тень, блеск, птицы и цветы. Преобладающий тон белый. Среди него лиловое (медвежьи ушки), красное (кашка, гвоздика, иначе Богородицына трава), желтое (нечто вроде желтых маргариток), мышиный розовый горошек... А в поле, на косогоре, рожь ходит зыбью, как какой-то великолепный сизый мех, и дымится, дымится цветом.

Семён Кожин, "Незабудки", 2008

Поёт Июнь, и песни этой зной
Палит мне грудь, и грёзы, и рассудок.
Я изнемог и жажду незабудок,
Детей канав, что грезят под луной

Иным цветком, иною стороной.
Я их хочу: сирени запах жуток.
Он грудь пьянит несбыточной весной;
Я их хочу: их взор лазурный чуток,

(картина Наталии Третьяковой «Ахматова и Модиляни у незаконченного портрета»)

Широко известно воспоминание Анны Ахматовой о ее ярком и коротком романе с Амедео Модильяни в 10-х годах XX века, когда она приехала в Париж. Однажды, не точно договорившись, они разминулись на несколько минут и художника она не застала.

У молодой Ахматовой в руках была охапка красных роз. Окно над воротами мастерской было открыто, и она от нечего делать стала бросать туда цветы. На следующий день они встретились, Модильяни спросил, как она смогла пробраться в его квартиру, когда ключ был у него. Ахматова объяснила, как было дело.