Епископ Александр (Милеант)О веселом празднике тыквы Halloween«Праздник» Halloween подрывает самые устои Св. Церкви, основанной на крови мучеников, отказавшихся хоть как-либо почитать или служить идолам. Св. Церковь должна занять строгую позицию противления подобным явлениям, раз нам Христос Спаситель сказал, что Господь Бог нам Судия во всех наших поступках и убеждениях и что наши дела могут быть или «ЗА БОГА» или «ПРОТИВ БОГА». Нет среднего «нейтрального» пути.

| автор: irenasem
Украинское новостное интернет-издание
С некоторых пор в нашей стране гораздо популярней размышлять над
статусом языка, чем уметь им пользоваться. В итоге это неумение достигло
масштабов столь глобальных, что «нулевые» без особого преувеличения
можно назвать эпохой тотальной безграмотности. А в некоторых случаях – и
просто воинствующей.

Когда в 80-х годах прошлого столетия мы
слушали «Наутилус Помпилиус», «Кино» или «Звуки Му», мало кто
задумывался о том, как это может выглядеть на бумаге. Когда в 90-х
тексты русского рока стали выходить сборниками, вроде того, как раньше
издавали «Серебряный век русской поэзии», оказалось, что во многих
случаях они написаны практически без пунктуации, заглавных букв и прочих
«предрассудков» классическогостихосложения. Что, впрочем, лишь
подчеркивало самобытность и авангардизм самого явления. В конце концов,
уличить в неграмотности тех же Илью Кормильцева или Виктора Цоя может
лишь тот, кто ничего о них не знает.

Ничего страшного не
случилось и на изломе тысячелетий, когда в Мировой паутине появился сайт
fuck.ru и «МАНИФЕЗД АНТИГРАМАТНАСТИ», провозглашающий, что, если
человек пишет правильно, то это вовсе не означает, что он грамотен,
просто у него хороший «спеллчекер». И действительно – функция проверки
орфографии, получившая в нашей стране массовое распространение с
пиратским Word’ом образца 1997 г. стала для многих настоящим
откровением. Ты ж подумай – нафига 10 лет учить противоречивые правила и
исключения одного из самых сложных в мире языков, когда здесь тебе все
подчеркнут, да еще разными цветами, да еще и предложат варианты
исправлений.

Это уже позже выяснится, что спеллчекеры совсем не
так грамотны, как многим хотелось бы, и заменить человека в этом деле,
как того опасались первобытные «падонки», им никак не под силу. Многие,
устав от постоянного светофора перед глазами, ввиду того, что у
программы был достаточно ограниченный словарный запас, союз «ибо» она
подчеркивала как устаревший, существительное «дурак» – как слово с ярко
выраженной экспрессивной окраской, а «балбес» – как просторечное
выражение, не свойственное литературной речи, попросту выключали эту
функцию. Конечно, все это можно было настроить, но отключить – проще.

Гром
грянул в самом начале «нулевых», когда большая часть социально активных
«падонкаф» перебралась на udaff.com, где и сформировались все главные
признаки этого движения, включая культовый «олбанский». Эстетствующий
офисный планктон с радостью втянулся в новую игру (что, в конечном
итоге, и довело ее до идиотизма). К тому же в условиях стремительно
развивающегося интернета, форумов, блогосферы, социальных сетей
соблюдать какие-то условности попросту некогда. Откомментировать новый
креатив на voffk’е, тиснуть пару глубокомысленных строк в ЖЖшечке,
послать в Бабруйск анонимуса, не понявшего всей глубины этих строк,
поздороваться со всеми, кто в данный момент вКонтакте, вклиниться в
хохлосрач на УП, поддержать какого-нибудь vIkIng’а, который поддержал
твой предыдущий пост, а тут еще начальник со своей работой… В общем,
полный кг/ам.

Немудрено, что в этакой сансаре многие начали
терять грань, разделяющую виртуальность с реальностью. Безграмотность из
интернета хлынула мощным потоком в реальную жизнь – деловую и рабочую
документацию, книги, газеты и даже законодательные акты. Так, многие в
нашей стране водят машину, некоторые при этом даже изучали правила
дорожного движения, но вряд ли кто-то обращал внимание, что в разделе
33, п. 1.17 в них так же вкралась небольшая ошибочка. Ну, а с приходом к
власти Президента, прославившегося на весь мир, прежде всего,
своеобразным написанием слова «профессор», о правописании вообще лучше
не вспоминать. Будь у Виктора Федоровича пиарщики посильнее, они бы уже
давно объяснили, что Глава государства, на самом деле, грамотен, но – в
«олбанском». И никаких вопросов. А так – ляпы сыплются один за другим и
никто ничего поделать не может.

В свою очередь, в какой-то момент
стало очевидно, что на udaff’е, его клонах и просто развлекательных
сайтах уже давно сидят не интеллектуалы, балующиеся матерщиной и
сублимирующие отсутствие опыта учебы в ПТУ виртуальным быкованием, а
полуграмотные школьники и клинические идиоты.

В ответ на этот
шабаш всеобщей безграмотности, как это часто бывает, возникла другая
крайность в виде движения, так называемых, «grammar nazi». Но всем уже
было не до того.

Когда же игра порядком приелась, а революционная
субкультура окончательно выродилась в пошлый мэйнстрим, оказалось, что
это уже и не игра вовсе. Оказалось, что уже появилось целое поколение,
которое с самого начала изучает языки по спеллчекеру, «олбанскому» и
социальным сетям.

Быть может, сегодня это еще не все осознали,
но, по сути, после «нулевых» понятие единой унифицированной грамматики
перестало существовать. Нынче каждый заблуждается в меру своих
способностей, так что и понятия о правописании у каждого свои.
Грамматика – больше не закон, а повод для творческой дискуссии. И речь
совсем не об опечатках, неизбежных в любом деле, где нужно что-то быстро
и много печатать. Просто кто-то пишет тире, вместо дефисов, и наоборот
(зачастую не зная, в чем между ними разница). Кто-то считает, что союз
«чтобы» пишется исключительно раздельно. А кому-то кажется, что любое
наречие, если оно стоит в начале предложения, должно выделяться запятой.

Подобных
примеров можно приводить сотни. Словно эпидемия, они перетекают с сайта
на сайт, из статьи в статью, от журналиста к журналисту... Многие ли
сегодня воспримут всю пронзительность одного гениального посвящения,
написанного 20 лет назад Михаилом Жванецким? «И если вас не примут в
институт, то не потому, о чем вы думаете! Кстати, потому, о чем – вместе
или раздельно? Что ты скажешь? Получи два и думай дальше». А вы? Что
скажете?

P.S. В процессе написания текста ни один спеллчекер не пострадал.

Тарас Загоруйко, для «Фразы»

Юрий Белановский - заместитель
руководителя Патриаршего центра духовного развития детей и молодежи при Даниловом монастыре в Москве



Есть ли смысл соблюдать традиции поста, если большинство в нем видят не церковную, а диетическую суть?

Честно говоря, меня удивляет вновь и вновь вспыхивающая по весне неиссякаемая популярность Великого поста в российских СМИ. Тысячи голосов уже пытались и пытаются разъяснить россиянам значение поста, дать правила его соблюдения, рассказать историю формирования и тому подобное.
Ежегодно, вот уже лет пятнадцать, сказанное повторяется словно под копирку, количество информации о посте растет и растет, только вот никакого влияния на общественную жизнь это не производит. Для меня понятно, что дело тут совсем не в народе, утонувшем в телеэфире и не желающем воспринять «свет истины», а в том положении, что православие заняло в общественной жизни.

По моим наблюдениям, с каждым годом все больше и больше Русская Церковь воспринимается в обществе как некая традиционная этническая особенность нашей культуры, не имеющая серьезного отношения к современности. В восприятии многих православие превратилось в обслуживающую профессию, типа психологии (а может и астрологии), а порой даже в комбинат ритуальных услуг. Доказательством тому служат свидетельства о низком нравственном влиянии Церкви на общество при достаточно высоком культовом и обрядовом влиянии.

Народом легко воспринимается ни к чему не обязывающая внешность, обрядность и игнорируется внутренняя жизнь. Для обывателей церковь - некая самостоятельная, даже закрытая структура со своей внутренней жизнью. Все, что касается сути христианства - вероучение, дисциплина, священство - это для «внутренних». А вот для «внешних» - не более чем приобщение к культу по потребностям: свечки, крестики, отпевания, крестины и т.д.

Осмелюсь предположить, что так сработал иммунитет общества, которое защищает себя от неизвестности и сформировавшихся на основании расхожих стереотипов страхов. Православие как христианство, как благая весть, так и осталось неизвестным нашему обществу.

Как это ни парадоксально, но наличие ясной границы между миром и Церковью, неприятие христианской жизни теми, кто не верит во Христа Спасителя - это совершенно нормальная ситуация, ибо
христианином нельзя стать случайно или по приказу. Нельзя стать членом Церкви без личного свободного решения на это. Вполне нормально сопротивление нецерковных людей, если их насильно куда-то втягивают, к примеру, убеждают в обязательности венчания или требуют следовать
высоконравственным заповедям Христа. Вот и получается, что народ интуитивно угадал суть христианства и не может воспринять христианскую жизнь, потому как она действительно для «внутренних», для христиан. Общий информационный интерес у народа есть, но не более.

Пост и церковная жизнь

Если более предметно говорить о Великом посте, то он имеет к сказанному выше непосредственное отношение.

С одной стороны, Великий пост - одна из форм церковной педагогики, представленная в дисциплинарных предписаниях, сформировавшаяся окончательно к концу первого тысячелетия христианства. Надо понимать, что эти предписания для христиан не самодостаточны, они являют возможную палитру средств для достижения той или иной цели. По отношению к Великому посту цель - радостная встреча праздника Христова Воскресения и в нем - Самого Христа. Пост для христиан - это путь к Пасхе, посильная подготовка к встрече с воскресшим Иисусом.

С другой стороны, так сложилось, что акцент часто смещается с педагогики на форму, что приводит к формализованному и даже фарисейскому (в худшем смысле слова) восприятию постной дисциплины. Порой из популярной православной литературы, как раз той, что интересует обывателей, следует, что правильная форма является гарантом достижения цели. Это нередко приводит к тому, что интересующиеся вводятся в заблуждение и стараются воплотить наиболее понятную им формальную диетическую сторону поста и совершенно не понимают и не принимают пост как педагогику, как
воспитание, ибо с этой своей стороны пост доступен только верующим, только тем, кто желает встречи со Христом Богом.

Великий пост придуман христианами и только для христиан, для тех, кто член Церкви. «Внешним», то есть нецерковным, о посте и знать-то не обязательно, не говоря о соблюдении. Не было такого в истории древней Церкви, чтобы христиане старались всем и каждому в римской империи навязать постную дисциплину.

Уверен, что многие возразят, скажут, что пост для Руси традиционен, он часть нашей культуры, люди должны знать о посте и соблюдать его. Безусловно, в этом вопросе каждый может поступать как
сочтет нужным, но для меня это не аргумент. О посте должны знать и обязательно узнают в свое время те, кто принял решение стать христианином или, будучи им номинально (в силу крещения в детстве),
решил узнать христианство всерьез и постараться жить по христиански.

Опыт современных христиан

Всем памятны слова, что практика - критерий истины. Я уверен, что многие интересующиеся православием люди задумывались о том, что Великий пост дает человеку реально? Каковы плоды? Эта тема со всей остротой впервые обозначилась на крупнейшем православном интернет-сайте несколько
месяцев назад в Рождественский пост.

До этого времени о посте в СМИ столь откровенно не говорили; как правило, свидетельствовали «как
надо по традиции», умалчивая, как должно быть истинно по христиански и не упоминая, «как есть на самом деле». На сайте опубликовали заметку священника, который, насколько я понял, честно признался, что не видит смысла в посте, не видит тех плодов от поста, что ожидал долгие годы, но при этом не дерзает нарушать церковную дисциплину и продолжает поститься. Замечу, что подобные свидетельства от православных мирян и дискуссии о смысле постов давно уже наполнили православную блогосферу. Вопреки ожиданиям, наиболее «либерально» к постам относятся православные христиане с большим, более десяти лет, опытом церковной жизни. Понятно, что это свидетельства достаточно разрозненные, по ним трудно делать обобщения, но нельзя и просто так отмахнуться от них.

Это очень важно. Оказывается, далеко не вся церковная дисциплина, предложенная в «церковных книгах», однозначно работает. Оказывается, сравнительно долгая искренняя христианская жизнь может и должна вносить коррективы в отношении воплощения некоторыхдисциплинарных предписаний. Я думаю, что эпоха изложения «православных истин» вообще, вне контекста опыта христиан, вне
контекста тех результатов, что можно наблюдать, заканчивается. Начинает пробиваться правдивое осмысление жизни, осмысление того наследия, что христиане имеют от своих предков.

Сказанное еще раз убеждает меня в том, что нет никакой необходимости подробно информировать и тем
более призывать наших нецерковных соотечественников к соблюдению поста, тем более, если даже среди христиан есть разный опыт его переживания и осмысления. Думаю, что гораздо важнее свидетельствовать о том к чему призывал Христос, о том ради чего Он умер и воскрес. А пост уже придет своим чередом как одно из средств духовной жизни, и в той форме, какую человек сможет вместить.

Православие.Ru / Мониторинг СМИ, 21 января 2010 г.
http://www.pravoslavie.ru/smi/1720.htm
Александр Гезалов

Источник:
КРОМО «Равновесие» // http://www.balance.sampo.ru/ravnovesie/1956.html

«Мои добровольцы уже умерли!» – безапелляционно заявляет председатель КРОМО «Равновесие» и консультант Московской Патриархии РПЦ по социальным вопросам Александр Гезалов. Почему? Странное впечатление производит Гезалов на православных людей. Даже отрицательное. Суетится все, бегает, доказывает, достает, требует, призывает, – в общем, не дает спокойно жить! Оценки дает резкие, точные, как бритвой по сердцу.
Пустых разглагольствований о Боге и других приятных уху вещах не терпит, обрывает их – часто невежливо, так как нет времени, чтоб словесные кружева плести. Смотрит с прищуром – мол, меня не проведешь, двойное дно в человеке за версту учую. Неудобно с ним, неспокойно, неблагостно. А ведь подумать только какими делами занимается: сирот утешает, больным онкологическим средства на поддержание жизни собирает, бомжей кормит, беспризорных пристраивает, заключенных перевоспитывает… То есть по Евангелию живет. Так почему же он не вписывается в «православный контекст» Петрозаводска?

НИКТО НЕ ХОЧЕТ БЫТЬ ДУРАЧКОМ


Александр Гезалов

– Александр, на Вашем сайте помещены ужасающие цифры. При всем объеме выполняемой Вами деятельности у Вас лишь 10 добровольцев. И это на город, где проживает более 260 тысяч человек, и многие называют себя христианами, даже православными. Чем это объясняется?

– Все хотят спасаться, – говорит А. Гезалов, – не через помощь ближнему, а через какие-то свои духовные иллюзии. Большинство православных удовлетворяется тем, что читают богословскую литературу, паломничают, посещают богослужения и все. Это похоже на потребление на физическом уровне. Потому что о духовности мы можем говорить тогда, когда душа твоя затрепещет от боли при виде страждущего. Именно в тот момент постигает тебя откровение и благодать Божия, когда ты откликнешься на чужое страдание. А четки, иконы, внешняя атрибутика – это не более, чем убеждение себя и других в истинности твоего Православия. Смотрите: я – верующий. А где же милосердие, о котором учил Господь? Где милость, о которой святитель Николай Сербский, великий святой нашего времени, писал: «Милость – плод веры. Где правая вера, там и непритворная милость»? У нас же пока правая вера заключается в оживленных повествованиях о том, как «я съездил в такой-то монастырь, а там прекрасная архитектура, и игумен прозорливый, и трапезная щедрая» и т. д. Но за этими излияниями забывается о том, что пока ты ездил, в онкологии дети умирали, к сиротам в детский дом никто не пришел, заключенных никто не навестил, старики от одиночества с ума сходили. Люди забыли о главной заповеди Божией – о любви. И еще один момент есть: никто не хочет быть дурачком, то есть бегать, доставать, «суетиться», одним словом. То ли дело на молебен шествовать в платке под цвет церковного праздника! Красиво, технично, бытово, но лукаво.

– Какой же выход?

– У каждого православного должно быть дело, потому что милосердие – это когда есть дело, которое без веры мертво и наоборот. Вот пусть один сажает деревья. И это будет его доброделание. Другой – кладбища убирает… КРОМО «Равновесие» выступило с инициативой, чтобы Московская Патриархия РПЦ учредила весной день православного субботника по уборке городских кладбищ. Ведь это ужас, что там творится! Инициатива была поддержана.


С МИЛОСЕРДИЕМ ЧТО-ТО НЕ В ПОРЯДКЕ

– Почему, на Ваш взгляд, у нас в Карелии нет таких широко внедренных социальных инициатив, как в других регионах: организации сестер милосердия, дома трудолюбия, столовые для беспризорных и т. д.?

– Видно с милосердием у нас что-то не в порядке. Оно у нас бытует на таком уровне: поздравление на праздник, поклоны при встрече в храме, тайное бросание денег в церковную кружку. Все мечтаем в Царствие Божие через такие широкие жесты войти. Но на Страшном Суде Господь спросит: а за что тебя помиловать? В чем ты проявлял милость?


– А кто, помимо Вас, трудится в
КРОМО «Равновесие»?

– Так только 10 выше указанных добровольцев! В ближайшее время я их буду ориентировать на такие программы, как: подготовка к вузам выпускников сиротских учреждений, ремонт жилья, открытие новых возможностей для детей-сирот.

– Почему же люди не стремятся вступать в Ваши ряды?

Странная брезгливость существует по отношению к нам со стороны православных: я не священник, суечусь все время. И это характерно не только для Петрозаводска, но и для России вообще. Общественники – они не фотомодели, у них нет увлекательного имиджа: чужих жен не бросают, в клубах не сидят, разборок публичных не устраивают. А ведь это так интересно! Этой информацией вся страна живет. И со стороны государства нет заинтересованности в спонсорстве и благотворительности. Нет закона о спонсорстве, зато есть закон о контроле за общественными организациями. Сейчас наступает пора отъема помещений у общественных организаций: все, что не соответствует муниципальной деятельности, переходит в федеральную собственность. А федеральную собственность поди получи! Только и остается – у себя на квартире работать. А это значит – смерть жилью: тут и сироты, и заключенные, и бомжи приходить будут…


БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТЬ В РОССИИ – ДУРНОЙ ТОН

– Кто является партнерами КРОМО «Равновесие»?

– Петрозаводская Служба занятости, Городская социальная служба, Министерство образования и по делам молодежи РК, детские дома, следственные изоляторы, тюрьма, приюты, больницы. Спонсоров у нас нет. Средства привлекаются за счет сайта КРОМО «Равновесие», листовок, сотрудничества с газетой «ТВР-панорама», радиоканалом «Мелодия».

– Охотно ли состоятельные люди идут на дела милосердия?
– Нет. Как только кто-нибудь захочет совершить акт благотворительности, его сразу же государство начинает трясти: «Зачем деньги отдал?!» Людям этого не нужно. И потом благотворительность – это не модно, это дурной тон, блажь. Сейчас другое увлечение у людей состоятельных – PR.


ДЕТИ – ЭТО НЕ БРЕВНА И ДОСКИ

– Сейчас в СМИ идут постоянные словесные баталии по поводу участия иностранных граждан в жизни детей-сирот: усыновления, помощи, переписки… Интересна Ваша позиция.

– Об этом говорят те, кто сирот в глаза не видел. Они говорят о детях, как о досках и бревнах, хранящихся на складе. Вот придем на склад и повесим там замок, что никто доски и бревна не растащил! Они негодяи: не знают, а рассуждают запросто. И рассуждают о российской святыне! У России ведь сиротское крестоношение, об этом говорил еще архимандрит Иоанн (Крестьянкин) – Царствие ему Небесное! Поэтому сирота – это объект любви человека к Богу, святой объект. Моя позиция такая: отдавать детей за рубеж! Избавлять их от отечественных сиротстких клоак, из которых они попадают либо в гроб, либо в тюрьму.

– Вы часто бываете в местах заключения, в том числе и там, где содержатся подростки. Скажите, что делается для их перевоспитания?

– До недавнего времени – ничего. Там есть система содержания. На большее, то есть на перевоспитание, просто нет средств. В этом году мы отремонтировали учебный класс в СИЗО No 1. У меня это была давнишняя мечта шестилетней выдержки. И вот, наконец, ее удалось воплотить в жизнь. Теперь к подросткам приходят учителя, врачи. Раз в неделю появляется священник, которого до этого видели раз в пять лет. Начальник СИЗО сказал мне на днях: «СпасиБо, Александр, что Вы убедили нас в том, что это будет хорошо». Самое интересное, что я сам об этом не думал. Просто было чувство, что класс делать нужно. Оказалось, что у подростков, находящихся в СИЗО, когда они общаются с учителями, врачами, священником, смотрят фильмы, в том числе – и православные, меняется сознание, они начинают что-то понимать, пересматривать свои ценности.

– В чем заключается помощь несовершеннолетним родителям?

– У нас есть проект «Росточек». Его суть – поддержка несовершеннолетних родителей, которая осуществляется в следующих направлениях: моральная, психологическая, материальная (одежда, питание и т. д.). Городская социальная служба организует для этих родителей встречи со специалистами. Для детей мы проводим разные мероприятия. Например, недавно водили их в сухой бассейн. А в ближайших планах КРОМО «Равновесие» благотворительный турнир по боулингу (15 мая), а 1 июня, в День защиты детей, будет фотовыставка «Сиротское барокко» в Карельской Государственной филармонии. В июне я отправляюсь в Париж, чтобы прочитать заинтересованным людям лекции по социальной деятельности, связанной с сиротами, заключенными, бездомными. Предоставляется возможность посетить известный Свято-Богородицкий Леснинский монастырь.


ЗАНОЗЫ – НЕ ОТ ДЕРЕВА, А ОТ ЛЮДЕЙ

– Одно из направлений Вашей деятельности – храмостроительство. Всем петрозаводчанам известен храм во имя святого апостола и евангелиста Иоанна Богослова, украшающий наш город.

– Строился он в суровых условиях. Он ведь деревянный. Так вот заноз мы, его строители, получили больше от людей, нежели от дерева. Все думали, что мы имеем с него какую-то выгоду. Мне в лицо неоднократно говорили: «Ты без благодати строишь, а раз у тебя получается, значит, сила бесовская тебе помогает». Какой абсурд! Зато я понял, почему в русских сказках значительные дела совершаются ночью: ковры ткутся, мосты строятся, сады сажаются, хоромы возводятся. В этом есть великая мудрость. Ночью все спят, и некому бдеть, чтобы мешать. Причем меня очень удивляло, что получали мы от православных. Простой пример. Ведем мы строительные работы, идет мимо атеист: «Что делаете?» – «Храм строим». – «Ну, молодцы, красиво будет». Идет мимо православный. Тот же вопрос. Получаем такую реакцию: «Почему крест не так стоит? Почему доски не там лежат? А где вы деньги взяли? А дайте посмотреть бюджет!» А строили-то: отец Константин Савандер, отец Андрей Суханов, диакон Александр Попов и я. Уж, наверное, батюшки знали, как крест ставить. И ведь нет, чтобы лопату взять или доски переложить. Проще экологическую милицию вызвать. Иеромонах Досифей (Ларионов), известный восстановлением обители преподобного Ионы Яшезерского, говорил: «Строительство церкви в городе – подвиг, в деревне – мученичество». Он не прав. В городе, конечно, можно построить храм быстро, но потом с той же скоростью ты окажешься на кладбище.


ЭПИЛОГ. ЛЮБОВЬ БОЖИЯ НУЖНА НЕ ВСЕМ

– Есть такое высказывание: когда Бог тебя заметил, Он дал тебе все; когда Бог тебя полюбил, Он у тебя все отобрал. Многие не хотят идти на второе, принять Божию любовь. Когда я смотрю на старинные фотографии наших бабушек, то понимаю: вот они, добровольцы КРОМО «Равновесие». К сожалению, их уже нет в живых. Но они могли бескорыстно служить людям, отдавать последнее, у них на всех сердца хватало. В современных людях я этого не вижу. Так что мои добровольцы уже умерли!

Интервью подготовила В. Калачева, редактор газеты «Православный Собор»

или Почему люди не уходят из Церкви
автор -- ТКАЧЕНКО Александр 
я взяла у Владимира Гурболикова

«А мы все ставим каверзный ответ и не находим нужного вопроса», — эти слова Владимира Высоцкого приходят мне на ум каждый раз, когда в православной периодике появляется очередная статья о причинах ухода людей из Церкви. Сразу поясню: я ни в коем случае не считаю, будто такой проблемы не существует и, следовательно, подобные публикации беспредметны и никому не нужны. Проблема существует, говорить о ней надо. Но сама постановка вопроса «почему люди уходят из Церкви?» является, на мой взгляд, ошибочной и малопродуктивной. Куда важнее сейчас выяснить совсем другое: зачем они туда приходили? Ведь даже ребенку понятно, что если человек откуда-то уходит, значит, ему там было плохо, значит, он не получил того, чего ожидал получить, и поэтому ушел искать лучшей доли в другом месте. Таким образом, любые варианты ответов на первый вопрос неизбежно сведутся к более-менее объективному набору внутрицерковных неправильностей и искажений, которые следует срочно устранить. И тогда люди перестанут, наконец, уходить из Церкви. Казалось бы, вот он — готовый рецепт! Но, увы, получить по нему лекарство мы не сможем ни в одной аптеке.
Потому что, согласно христианскому вероучению, Церковь — богочеловеческий организм. И все искажения, перекосы и ошибки в церковной жизни являются прямым следствием несовершенства и греховности человеческой составляющей этого организма. Еще в IV веке преподобный Ефрем Сирин писал, что Церковь — это не только сообщество святых, но и толпа кающихся грешников. Нестроения в Церкви были всегда. Во всей ее истории мы не сможем отыскать ни одного периода, свободного от тех болячек, которые мучают нас сегодня. И что проку задаваться вопросом, ответ на который в целом и так очевиден: люди уходят из Церкви из-за тех недостатков, с которыми они там столкнулись. Всё — точка! Дальше остается лишь закрыть тему и с горечью признать, что искоренить эти недостатки мы вряд ли когда-нибудь сможем.
Однако у этой проблемы есть еще один важный аспект: далеко не все люди уходят из Церкви. В подавляющем большинстве они почему-то все же остаются, хотя изъяны церковной жизни известны им отнюдь не понаслышке. И здесь мы как раз вплотную подходим к вопросам: зачем люди вообще приходят в Церковь? чего ждут от нее? что надеются там обрести? И самое главное: стоило ли им искать ожидаемое именно в церковной ограде?
Ведь все человеческие учреждения созданы для определенных целей, и в каждое из них мы отправляемся именно за той надобностью, которую это учреждение должно нам обеспечить. Наверное, никому не придет в
голову отправиться в библиотеку для того, чтобы пообедать или, например, помыться. Хотя там действительно есть умывальник для персонала, а библиотекарь может поделиться с вами прихваченными из дома бутербродами. Но большинство нормальных людей все-таки ходят в библиотеку за книгами. А мыться — в баню. А обедать — в кафе или столовую.
Церковь, конечно же, нельзя поставить в один ряд с другими организациями или учреждениями, поскольку она создана не людьми, а Богом. Тем не менее она тоже имеет вполне определенную цель своего
существования, своей деятельности. И знать об этой цели нам всем необходимо хотя бы для того, чтобы не ошибиться дверью, спутав Церковь с чем-то еще.

Вот как пишет о христианском понимании этого вопроса архиепископ Аверкий (Таушев):

«Цель, с какой основана Церковь Христова, — спасение душ в жизнь вечную, а потому никаких чисто земных целей, земных задач истинная Церковь Христова не может, не должна себе ставить. Это совсем не значит, что она вовсе должна быть отрешена от земли и от всего земного — нет! — но это значит, что она должна быть выше всего временного, земного: на все земное смотреть и все земное расценивать с возвышенной высоты своего положения — со стороны своей высокой цели, своего высокого назначения — вечного спасения людей. Все, что на земле содействует этой высокой цели, для Церкви приемлемо и Церковью одобряется и благословляется; все, что достижению этой цели мешает, так или иначе препятствует, — для Церкви неприемлемо, Церковью отвергается».
Казалось бы, все здесь ясно: в Церковь нужно идти за спасением. Но что же это такое — спасение? Когда речь идет о пассажирах тонущего корабля или о людях, машущих руками из окон верхних этажей горящего
дома, то никаких дополнительных объяснений не требуется. В таких случаях спасение — это избавление от неминуемой гибели тех, кто уже не может помочь себе сам. Однако если додумать эту мысль до конца,
нетрудно убедиться в том, что все мы, вне зависимости от внешних обстоятельств нашей жизни, находимся именно в таком положении. С самого момента своего рождения каждый человек обречен на смерть, которая обязательно настигнет его, раньше или позже. И разница между терпящими бедствие жертвами пожара и благополучным обывателем, который с чашечкой кофе в руке смотрит телевизионный репортаж об этом пожаре, совсем невелика. По сути, его положение столь же безвыходно, вот только смерть его пока отсрочена на неопределенный срок, который может растянуться на несколько десятилетий, а может истечь и через минуту. Так нуждается ли он в спасении? Ответ, по-моему, очевиден.

Все мы живем под этим дамокловым мечом грядущей смерти, на холодном лезвии которого все население Земли тускло отражается как одно огромное кладбище.

«Тот жил и умер, та жила / И умерла, и эти жили / И умерли; к одной могиле / Другая плотно прилегла», — эти простые и горькие слова Арсения Тарковского констатируют бесспорный факт: жизнь каждого из нас закончится тем, что мы умрем. И окружающие нас люди тоже умрут. Так ради чего все это было? Ради чего страдания и радости, подлость и героизм, борьба, любовь и мучительная попытка понять свое предназначение в этом мире? Есть такой тезис: мы живем ради своих детей, или, более широко — ради будущих поколений. Но это тоже не добавляет жизни смысла: будущие поколения умрут точно так же, как и предыдущие. Нуль, умноженный на любое число, все равно продолжает быть нулем. И что же остается? Трудно сказать об этом точнее, чем царь Давид: Дней лет наших — семьдесят лет, а при большей крепости — восемьдесят лет; и самая лучшая пора их — труд и болезнь, ибо проходят быстро… (Пс 89:10).

А дальше… Дальше — смерть, темнота, небытие. И можно лишь постараться наполнить эти жалкие, все быстрее и быстрее пролетающие годы хоть какими-нибудь удовольствиями и радостями, чтобы не сойти с
ума от бессмыслицы собственного существования. Но много ли стоит радость, наслаждаясь которой все время приходится чувствовать себя Золушкой на балу и помнить, что таймер включен на обратный отсчет?..

Церковь открывает людям совершенно иную перспективу. Она утверждает, что существование человека вовсе не ограничено несколькими десятилетиями его земной жизни, а смерть тела не прекращает бытие человеческой личности. Напротив, именно после физической смерти эта личность входит на новый, неизмеримо больший этап своего существования: она наследует Вечность. Впрочем, о посмертной жизни души учат почти все религии мира, но Церковь и здесь открывает человечеству принципиально новую истину — всеобщее воскресение. Оказывается, не только души, но и тела наши не уничтожаются смертью окончательно и необратимо. В назначенный срок Бог восстановит телесность каждого из умерших, причем эти обновленные тела будут обладать удивительными, неизвестными нам ныне свойствами: они не будут нуждаться в питании, окажутся способными мгновенно преодолевать любые расстояния и материальные преграды, не будут подвержены страданиям, болезням и вообще каким-либо опасностям. А самое главное — они больше никогда не умрут. Вместо всепланетного кладбища, ежегодно пополняющегося десятками миллионов новых могил, нас ожидает новый, прекрасный мир, наполненный воскресшими людьми, над которыми смерть уже не будет иметь никакой власти. Именно таким, по учению Церкви, будет финал истории человечества, уготованный ему любящим Богом.
Но для того, чтобы наследовать все эти блага жизни будущего века, каждый из нас должен подготовить себя соответствующим образом. По слову преподобного Иоанна Дамаскина, «и в будущем веке Бог всем дает блага — ибо Он есть источник благ, на всех изливающий благость. Каждый же причащается благу, насколько уготовал себя воспринимающим». Именно ради этой подготовки к благой вечности и дан людям короткий, но очень важный период земного бытия.

Вот здесь очень часто и возникают недоумения. Как это — подготовить себя к принятию благ? А разве мы и так уже не готовы? Ведь благо — это по определению что-то очень хорошее, полезное, избавляющее нас от страданий, делающее нашу жизнь светлой и радостной. Неужели для восприятия благ нужно себя как-то особенно готовить? Бог дает тебе их — ну так бери и пользуйся!
Однако даже наш повседневный жизненный опыт опровергает подобное рассуждение и свидетельствует о том, что человек сплошь и рядом оказывается неспособным принять даже те блага, которые Бог ему подает в земной жизни. Убедиться в этом совсем несложно — достаточно лишь более внимательно посмотреть на себя и вокруг себя именно под таким углом зрения. Самый простой и очевидный пример отвергнутого блага — здоровье. Ведь никто не станет утверждать, будто быть здоровым — плохо. Бог дает человеку здоровье, но огромное множество людей почему-то живут так, будто целенаправленно стремятся от этого блага избавиться. Пьянство, курение, обжорство, малоподвижный образ жизни… И самое интересное: никто ведь не возьмется утверждать, будто благом является цирроз печени, холецистит или рак легких. Нет, все люди твердо убеждены в том, что именно здоровье — благо. Но вот воспринять его очень и очень многие не желают с каким-то поразительным упорством. К сожалению, примерно ту же картину мы увидим и во всех остальных сферах нашей жизни. Ведь каждый человек за благо признает мир и согласие. А вся история человечества — это история кровопролитных войн. Всем сегодня известно, что леса — зеленые легкие нашей планеты. Но именно в наши дни человек стремительными темпами лишает себя этих легких, так же, как и многих других богоданных благ: чистой воды, почвы, воздуха.
Наконец — любовь! Самое безусловное благо из всех существующих, которое тысячелетиями воспевают все культуры мира, называя любовь не иначе как Божьим даром. Казалось бы, все люди к ней стремятся, все хотят осуществить этот дар в своей жизни, но как же часто вместо любви человеческие отношения сводятся к ревности, зависти, взаимному осуждению и даже откровенной ненависти!

Если на этом печальном фоне вспомнить слова Иоанна Дамаскина о том, что «каждый приобщается благу, насколько уготовал себя воспринимающим», то неизбежно придется признать: мы не готовы принять посылаемое нам от Бога благо даже в этой временной жизни. Что же будет, если с той же степенью готовности мы получим дары жизни будущего века? Ответ очевиден, но неутешителен: перетащив в вечность свои духовные болезни и несовершенства, мы рискуем навсегда остаться в этом нелепом положении собаки на сене. Здоровье, любовь, радость и множество других благ будут обильно подаваться нам Богом, но мы никогда не сможем к ним приобщиться, так и оставшись навечно раздражительными, обидчивыми, ревнивыми и завистливыми. Такое посмертное состояние куда страшнее самой смерти и мало чем отличается от состояния падших духов, о которых все тот же преподобный Иоанн Дамаскин говорит: «Бог и диаволу постоянно предоставляет блага, но тот не хочет принять».

Можно, правда, подумать, что если речь идет просто об отсутствии желания, то и проблемы-то особой нет. Сегодня я не хочу чего-то, а завтра, глядишь, мне этого и захочется. К сожалению, все обстоит гораздо сложнее и печальнее. Даже бросить курить многие люди оказываются не в состоянии, несмотря на самое горячее желание избавиться от этой дурной привычки.
Но есть ведь гораздо более тонкие и скрытые качества души, которые вообще непонятно как в себе исправлять. Например, захотел человек перестать завидовать, или обижаться. И что ему делать? Какой
мускул тут нужно напрягать? Персонаж пьесы Чехова утверждал: «В человеке должно быть все прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли». С христианской точки зрения это очень верная интуиция, жаль только, что практических рецептов осуществления этой программы великий русский писатель так и не предложил. Конечно, одежду и лицо привести в порядок можно довольно быстро, была бы только охота. Но вот как быть с душой и мыслями? Ведь каждый человек точно знает, что в его мыслях и в душе живет много такого, что сам он считает плохим, недолжным и даже отвратительным. Можно ведь и не совершать в реальной жизни ничего предосудительного, но мысленно уходить в такие сферы, о которых вслух не расскажешь даже самому близкому человеку. И что делать с этой бедой, как от нее избавиться, как сделать свою душу прекрасной и свободной? Очевидно, что сам человек на это неспособен, ему необходима помощь, и остается лишь выяснить: к кому следует за ней обратиться.
Одежду можно почистить в химчистке, лицо у косметолога, но кто поможет человеку очистить душу от той грязи, которая мешает ему наследовать блага Жизни Вечной? Разумно предположить, что обращаться за такой услугой можно лишь к тому, кто сам свободен от всего грязного. Но среди людей такую чистоту найти просто не получится, поэтому решить эту проблему можно единственным способом — обратиться за помощью к Богу.
Вот мы и подошли вплотную к тому, ради чего люди остаются в Церкви, невзирая на все проблемы, неполадки и сложности, существующие внутри нее. Ведь Церковь — это не просто какая-то совокупность храмов, монастырей, епархий, семинарий и прочих учреждений религиозного характера. В греческом оригинале Евангелия Церковь названа словом «экклесиа», что в буквальном переводе означает «собрание». А собираются в Церковь как раз те люди, которые поняли, что сами не в состоянии очистить себя от греховной грязи, осознали себя погибающими и потому обращаются к Христу за помощью. Но мало было бы радости и смысла в том, чтобы просто собраться и сообща сетовать Богу на свою поврежденность, если бы эти просьбы о помощи оставались безответными. Из такого унылого собрания люди довольно быстро разбрелись бы каждый в свой угол горевать поодиночке. Конечно же, Господь щедро подает Свою благодатную помощь Церкви, и это твердо знает каждый, кто хотя бы однажды искренне, от всей души покаялся в своем грехе, причастился Святых Христовых Тайн и почувствовал вдруг, что Бог очистил его от влечения к этому греху.

В сущности, Церковь — это своего рода больница, где врач — Христос, а пришедшие к Нему люди — больные, надеющиеся на исцеление своих духовных недугов. Но до конца понять, что же такое больница,
может, наверное, лишь тот, кто хотя бы раз лежал в хирургическом отделении. Там может плохо пахнуть от чужих гноящихся ран. Там порой невозможно уснуть от стонов соседей. Там люди бывают раздражительными и грубыми от мучающих их болей. Находиться в хирургической палате крайне неприятно, но у всех больных есть очень серьезная причина оставаться в этом неуютном помещении: там есть врач, способный их вылечить. Люди понимают, что в другом месте надежды на выздоровление у них нет, поэтому остаются в пропахшей лекарствами и страданиями палате, принимают таблетки, соблюдают режим… Они надеются на исцеление, надеются на то, что хирург сможет сотворить чудо — сделать их здоровыми, спасти им жизнь. И все неприятности окружающей обстановки отступают на задний план перед этой надеждой. Даже когда твоя кровать стоит в коридоре из-за нехватки мест, когда финансирование в больнице из рук вон плохое, а санитарки неприветливы и грубы — это уже не важно. Если ты точно знаешь, что хирург в этой больнице хороший и свою работу делает на совесть, то останешься там несмотря ни на что. Потому что пришел ты туда отнюдь не за комфортом и не в поисках приятного общества.
Нечто подобное происходит и в Церкви. Если человек ищет в ней не исцеления своей больной души, а чего-то иного, если он не ощутил в себе той страшной поврежденности грехом, которая закрывает от него Небо, то рано или поздно его церковность подвергнется серьезному испытанию. Какое-то время его может привлекать новизна самой атмосферы богослужения, красота пения и икон, приятный запах ладана и ощущение защищенности от житейских невзгод. Он может также восхититься глубиной мысли христианских авторов и не один год наслаждаться освоением необъятного богословского наследия Церкви. Его будет радовать общение с приятными и интересными людьми, он сможет обсуждать с добрым и мудрым батюшкой различные вопросы мировоззренческого характера. Наконец, у каждого человека есть глубинная потребность в обращении к Богу. И где же, как не в Церкви, ее можно удовлетворить наилучшим образом? Тут можно и помолиться, и поставить свечу перед иконой, и молебен заказать…

Все это, конечно же, хорошо. Но степень воцерковления христианина определяется вовсе не частотой посещения богослужений и не количеством прочитанных умных книг, а его стремлением наиболее полно осуществить в себе идеалы Евангелия. В какой мере мы решились каждую минуту своей жизни поверять Евангелием свои мысли, слова и поступки, в той мере мы и приобщаемся Церкви. И если верующий человек через свою церковную жизнь так и не пришел к осознанию собственного бессилия даже перед самой ничтожной страстишкой, живущей в его сердце, если не научился постоянно призывать Бога на помощь в борьбе с болезнями своей души, тогда оставаться в Церкви ему с каждым годом будет все труднее. Ведь все в этом мире приедается, даже самое хорошее. Через какое-то время атмосфера храма станет для него привычной, в батюшке, кроме мудрости и доброты, откроется масса гораздо менее симпатичных качеств, интерес к литературе потихоньку пропадет, а при более подробном знакомстве с приходской действительностью он детально увидит, как в церковных людях действуют точно те же страсти, что и во всех остальных.
Тогда перед таким человеком со всей остротой встанет важнейший вопрос: а зачем он вообще пришел в Церковь? Все, что в ней когда-то радовало и согревало душу, перестало быть интересным, осталось лишь разочарование, а новых смыслов так и не появилось. И в этом состоянии человек может уйти из Церкви.
Кто же останется там после его ухода? Как и в больнице, останутся те, кто пришел за спасением, кого мучает собственная греховность, кто понял, что, кроме явных и видимых грехов, в человеке живет
неисчислимое множество скрытых духовных болезней, которые просто невозможно излечить самому. Такие люди останутся, потому что просили Христа о помощи в борьбе со своими грехами и получали эту помощь именно в Церкви, через Таинства.
Ведь очень многое из того, что есть в Церкви, в принципе совсем нетрудно получить и за ее пределами. Можно читать духовную литературу и творить дела милосердия, можно дружить с верующими людьми и общаться с духовенством. Даже верить в Бога и молиться вполне возможно, оставаясь вне Церкви. Абсолютно невозможным вне Церкви окажется только одно — причастие Телу и Крови Христовым, о значении которого святитель Иннокентий (Вениаминов) говорил следующее: «Тело и Кровь Господа нашего Иисуса Христа есть пища на пути в Царствие небесное. Но можно ли в дальний и трудный путь идти без пищи? Тело и Кровь Иисуса Христа есть видимая святыня, преданная нам и оставленная нам Самим Иисусом Христом для освящения нашего. Но кто не захочет быть участником такой Святыни и освятиться? Итак, не обленитесь приступать к чаше жизни, бессмертия, любви и святыни; но приступайте со страхом Божиим и верою. А кто не хочет и не радит об этом, тот не любит Иисуса Христа, и тот не получит Духа Святаго и, следовательно, он не войдет в Царствие Небесное».

Интернет-издание домового храма мц.Татианы при МГУ "Татьянин день"
я взяла с форума протодиакона Андрея Кураева
Спустя неделю со дня принятия судебного постановления о запрете на размещение
изображений распятия в школах Италии «ТД» решил разобраться, как
восприняли ситуацию итальянцы, будут ли действительно убраны распятия,
и какие последствия ждут объединенную Европу. С просьбой
прокомментировать ситуацию мы обратились к Джованне Парравичини, атташе
по культуре Представительства Ватикана в РФ.

Джованна, многие российские политологи, например, Виталий Третьяков в своем блоге,
поспешили заявить, что «еврокретинизм» ставит будущее Европейского
союза под сомнение. Насколько эти заявления оправданы?

Во-первых, надо сделать важное уточнение. Это решение не выражает волю
Европейского союза, потому что Страсбургский суд и Европейский союз -
разные инстанции. Они не зависят друг от друга. И здесь очень важна
декларация заместителя председателя европейского парламента Марио
Мауро, который как раз указал на то, что суд не входит в структуры
Европейского союза, а среди судей, которые приняли это решение, были
один турок и один серб, притом, что Турция и Сербия - не члены
Евросоюза. Очень важно, чтобы не связывали Европу с этим решением.

Во-вторых, в этой печальной истории есть то, что меня радует. Она стала поводом
для того, чтобы люди, по крайней мере в Италии, высказались откровенно.
Официальные чиновники, политики всех течений - от левых до правых - и
народ высказались и высказываются четко и ясно. Почти во всех
муниципалитетах Италии были собрания городской администрации, и они
голосовали против решения Страсбургского суда. Были случаи, что
распятия не только оставили в школах, но и поместили в залы и комнаты
мэрий, где их до этого не было. Предприниматели предложили своим
сотрудникам и рабочим повесить распятия в офисах и на заводах. То есть,
это был хороший толчок, чтобы осознать, что нам дорого на самом деле и
чем для нас является распятие.

Причем общественность не разделилась на два лагеря: верующие за распятие, а неверующие - против.
Весь спектр итальянской общественности, не 100 процентов, но
большинство, однозначно показали, что для всех нас распятие - это
символ самого человечного поступка, который только можно совершить, -
отдать жизнь за другого. Звучали голоса, что даже для евреев это знак,
что такой человек вышел из еврейского народа. Если бы просто христиане
встали на защиту своей веры, которая незначима для общества, это было
бы очень грустно. Но в Италии в эти дни видно, что христианская вера -
ценность для всех, потому что всем помогает жить по-человечески.

Неожиданно стала актуальной статья знаменитой на западе коммунистической
писательницы Натальи Гинзбург, которая вышла в газете «Унита» в 1988-м
году, где она говорит, что распятие объединяет всех. Что мы все -
христиане, даже неверующие, потому что мы не можем мыслить Европу без
распятия, которое и для атеистов - образ страдания невинного Человека,
отдавшего свою жизнь за других. Распятие - символ нашей цивилизации.

Первый ли это случай, когда итальянское общество сплотилось в протесте против
наступления на христианство или уже были прецеденты?

Нет, это не первый факт. Несколько лет тому назад в парламент был внесен
проект закона, предполагавшего узаконить внебрачное сожительство и
однополые союзы и приравнять их к браку. Люди организовали в Риме
огромную демонстрацию под названием «День семьи», в которой приняло
участие больше миллиона человек - семьи, молодые пары, пожилые люди,
много детей. Они просто устроили праздник, чтобы показать, что семья
жива, что мы верим в семью, и что это не просто союз людей без всякой
ответственности. И сразу же в парламенте сняли этот законопроект,
потому что стало понятно, каково мнение итальянского народа.

Такие массовые манифестации показывают одно: существует виртуальный мир,
который СМИ или власть пытаются изобразить. И есть настоящий, реальный
мир, который лишен адекватных средств коммуникации и самовыражения, но
иногда находит средства спонтанного, но очень мощного свидетельства
своей жизнеспособности. Важно, что и в случае с Днем семьи, и в случае
с недавним решением Страсбургского суда, это не протест, а желание
показать, что мы живем и для нас это жизненно важно. И это меня
обнадеживает.

Элиты, создающие виртуальный мир, - это элиты
Евросоюза? Кто создает этот образ новой Европы как всеядного,
толерантного, политкорректного государства?

Есть две структуры - Евросоюз, который, как я уже сказала, здесь не при чем, и
Совет Европы - другая организация, которая как раз собирается в
Страсбурге. Совет Европы не представляет Европу, им управляют элиты
масонского происхождения, которые используют различные меньшинства - и
сексуальные, и религиозные, и другие, чтобы агрессивно выступать против
традиционных ценностей Европы.

А что за люди, которые подают иски в Страсбургский суд?

Я убеждена, что конкретно эта женщина, которая начала процесс по запрету
распятий в школах, она либо сумасшедшая, либо провокатор, действующий в
интересах неких сил.

Неужели для Евросоюза политкорректность и доведенная до абсурда правозащитная деятельность - не проблема?

Знаете, на какое государство подано больше всего исков в этом самом Европейском
суде по правам человека? На Ватикан. Ведь сплошная дискриминация:
женщина же не может стать Папой Римским! Это сумасшествие. Есть
какие-то центры власти, масонские, которые никого не представляют. Но
делать выводы, что вся Европа готова этому поддаваться, нельзя.

На самом деле, проблема в другом - мы сами становимся себе врагами, потому
что порой не понимаем ценности нашей традиции, нашей культуры, боимся
обидеть другого. Когда я была маленькая, в школах в начале учебного
года все обязательно вместе шли в храм. А сейчас, так как есть и
неверующие дети, некоторые школы стали отказываться от этого. Многие
школы отказались и от вертепа на Рождество, называют его просто «зимним
праздником». Боятся обидеть другого, а на самом деле - это потеря себя.

Однако в последнее время из-за того, что растет иммиграция, люди начинают
понимать, что традицию надо хранить и предлагать ее людям, приезжающим
из Африки и из Азии. Сейчас этот процесс постепенно развивается. Есть
немало случаев, когда люди, приезжающие из мусульманского мира, хотят
обратиться в христианство, принять крещение. Но там очень жестокая
месть в их общинах. И итальянские приходы не знают, принимать их или
нет. Хорошо тем, кто имеет возможность нанять телохранителя, как Магди
Аллам, которого крестил сам Папа Римский. Но, например, бедную женщину
никто не защитит от мести общины. Недавно в Италии отец убил девушку за
то, что она встречалась с христианским мальчиком... Проблема интеграции
- очень сильная проблема. Одна треть школьников в Италии сегодня уже не
итальянцы. Когда я езжу в Италии на автобусе, я не могу понять, где я -
в Каире или в Бергамо? Европа меняется, меняется состав населения, надо
продумать принципы сосуществования, уважения другого и его
идентичности, но и защиты своей идентичности. Поэтому, с одной стороны,
проблема есть, и это вызов для нас. Необходимо решить, что значит быть
миссионерами, свидетельствовать о той вере, в которой мы воспитаны и
которая для нас является самым ценным. Но еще это очень хороший повод
спросить у людей, а что значит для них христианство, может ли
современный европеец быть по-настоящему верующим? Это вопрос открытый и
такие случаи, как история с распятием, помогают нам найти на него
ответ.

http://www.taday.ru/text/240030.html

в современном мире

(фото обложки с сайта электронной библиотеки Куб)

ИСПЫТАНИЕ ДУХОВ
Владислав Томачинский
"... Сегодня окончательно исчерпались все ресурсы традиционных "священных институтов (в первую очередь церкви и традиционной религии вообще)...", -- такой тезис выдвигает в начале своей статьи "Выбор технотронных шаманов" Сергей Дунаев.
Эта чрезвычайно показательная статья была опубликована 15 ноября прошлого (1996) года в "Независимой газете" в рубрике "Стиль жизни". Идеи, изложенные автором, настолько важны для понимания некоторых процессов нашего времени, что к этой статье стоит вернуться. Автор рассматривает в ней "новое религиозное сознание" и его проявления в современном искусстве.
Суть "новой спиритуальности" С. Дунаев видит в том, что она "допускает самые необыкновенные проявления этой [духовной] энергии, не исключая и прямую одержимость". Общество, ясное дело, этому противится. Так, "общество отвергает наркотики совсем не потому, что заботится о здоровье подрастающего поколения,... а потому, что они изменяют сознание, то есть, по сути, являются условием прорыва в другой мир".
Проводниками "новой религиозности" автор считает, во-первых, рок-музыку, без которой "восточные спиритуальные влияния и другие течения" не могли бы завладеть массами. Во-вторых, это литература, ибо "произведения Толкиена, Майринка, Булгакова стали предметом чисто религиозного культа и ов многом расширили сознание современных поколений".
"Изменение", или "расширение" сознания, "прорыв в другую реальность" -- это ключевые понятия для новой духовности, которая призвана, по мысли автора, возродить "первозданную. экстатическую религиозность". правда, с одной стороны, С.Дунаев ставит ей в заслугу антидогматичность, то, что "она не признаёт ограничений"; но с другой стороны, называет проводника этой религиозности -- рок-музыку -- "тоталитарным феноменом".
Характерным примером "новой духовности" может служить заголовок одной статьи в той же "Независимой газете" -- "Где дух, там свобода". В нём опущено одно "лишнее" слово из новозаветной цитаты "Где Дух Господень, там свобода" (2 Кор. 3:17).
После долгих лет атеистического режима многим стало казаться, что всякая духовность хороша. Многим стало казаться, что противостояние духовной агрессии -- как в своей душе, так и на государственном уровне -- пахнет "тоталитаризмом". многие, крича о терпимости и любви, забыли о строгом предупреждении "апостола любви" Иоанна Богослова: "Возлюбленные! не всякому духу верьте, но испытывайте духов, от Бога ли они, потому что много лжепророков появилось в мире" (1Ин. 4:1)
Вавилонская башня: "Новое религиозное сознание" в современном мире: Сб. ст. /Худож.: В. Метелкин, С. Белов. -- М.: Изд-во Моск. подворья Свято-Троицкой Сергиевой Лавры: Информ.-миссион. центр "Сектор", 1997. -- 104 [7] с.

Духовная борьба в России



Читателям предлагается доклад игумена Петра Мещеринова,
озвученный на Международной Экуменической Конференции в Бозе, в котором
говорится о наднациональном характере христианства, о современном непонимании
сути духовной брани и о путях решения этой проблемы в России и за рубежом, о
языческом и ветхозаветно-магическом восприятии христианства, о секуляризации
христианства и о том, как современному российскому человеку усвоить религиозный
смысл церковной жизни.

Без духовной борьбы невозможна христианская жизнь. Само её наличие указывает на то, живёт ли христианин духовной жизнью по-настоящему или же только мнит, мечтает о ней. Суть этой борьбы прекрасно выразил великий русский писатель Ф.М. Достоевский: «Дьявол с Богом борется, а поле битвы — сердца людей»[1]. Будучи свободен принять спасительные дары Христа или же отвергнуть их, человек поставляется промыслом Божиим в такие условия, когда этот выбор совершается в самых глубинах нашего существа и влияет на все сферы человеческой жизни. «Ниже ума, глубже помыслов, в сокровенных изгибах души нашей гнездится змий, убийственно уязвляющий главные члены души нашей, — пишет один из величайших церковных учителей духовной брани преподобный Макарий Великий. — Умертвить этого змия, достигнуть полной чистоты можно только посредством единого Иисуса Христа... Как скоро... начнешь искать Бога, — должен будешь бороться с своею природою, с прежними нравами и с тем навыком, который тебе прирожден. А во время борьбы с сим навыком найдешь противящиеся тебе помыслы и борющиеся с умом твоим; и помыслы сии повлекут тебя и станут кружить тебя в видимом, чего хотел ты избежать. Тогда-то начнешь борение и брань, восставляя помыслы против помыслов, ум против ума, душу против души, дух против духа[2]». Другой великий духовный писатель, святитель Феофан Затворник, говорит: «Природа наша повредилась чрез падение. Христианство во всем своем строе есть восстановление сей природы в первый чин. Следовательно, оно есть в существе своем насилие природы, как она в нас теперь есть. Самопротивление и самопринуждение суть первые формы проявления жизни христианской, спасительной, ведущей к цели[3]».

Как таковая духовная борьба не может подлежать национальным различиям. Всякому человеку, желающему жить по-христиански, необходимо противиться себе во зле и понуждать себя на добро, и делать это при помощи молитвы, участия в Таинствах, поучении в Слове Божьем и творении евангельских заповедей — вещей вне- и наднациональных. Если говорить о сложностях и препятствиях, с которыми сталкивается современный христианин на путях духовной борьбы, то они также в общем и целом одинаковы для всех христиан. Но есть некоторые особенности восприятия христианства, которые несут на себе печать исторических условий жизни и менталитета нации, хотя, повторю, принципиально они одни и те же для всех людей. На некоторые из этих национальных особенностей я попытаюсь указать.

И главное, о чём здесь нужно сказать — это непонимание самой сути духовной борьбы и её места в жизни христианина. «Все усилие... и рачение у противника о том, чтобы прийти ему в возможность отвлечь ум от памятования о Боге, от страха Божия и от любви Божией земными обольщениями и приманками, отвращая его от истинно доброго к мнимо хорошему[4]», — пишет преподобный Макарий Великий. Здесь мы видим основную проблему сегодняшней христианской жизни — секуляризацию христианства, встраивание его в «мир сей» и понимание его только в «мирском» контексте. Я имею здесь в виду не положение Церкви в обществе и не какие-то внешние — культурные, социальные, исторические и прочее — стороны церковно-христианской жизни, а именно внутреннее, личностное ощущение самих христиан. И здесь есть два варианта непонимания сути духовной брани.

Первый. Когда христианство комфортно расположено в мире сем, являясь лишь одной из сторон благоустроенной жизни, тогда сама мысль о том, что не может быть компромисса между христианином и падшими стихиями мира сего (2 Кор. 6, 15) — действующими в человеке через страсти, грехи, пороки, заблуждения, отказ называть грех грехом и т.п. — является для христианина чуждой, неудобной, из ряда вон выходящей. Результатом этого становится то, что христианство теряет свою неотмирную силу и энергию. Этот вариант секуляризации свойственен сегодняшней западной цивилизации.

Второй вариант. Когда мир вокруг нас, напротив, вовсе не комфортен и неуютен, когда жизнь в нём невыносима, естественным становится стремление человека найти прибежище в христианстве, обрести в нём жизненные силы. Но далеко не всегда этот импульс даёт людям правильное понимание духовной борьбы. Часто желание обустроить внешнюю жизнь приводит к тому, что под духовной борьбой подразумеваются вполне социальные вещи, только окрашенные в цвета церковной традиции; а сама суть христианского делания остаётся нисколько не востребованной. Проблематика остаётся такой же: церковная жизнь понимается секуляризовано, как принадлежность мира сего; в этом варианте (свойственном как раз сегодняшнему российскому церковному сознанию) за счёт христианства предполагается скорее улучшить социум и культуру, чем стать христианами самим, личностно.

Какие шаги нужно предпринять, чтобы осознать это и противостоять этому? Я не могу предметно говорить о том, что нужно делать Западу, так как для того, чтобы компетентно рассуждать на эти темы, нужно знать западную христианскую жизнь изнутри. Если всё же судить «со стороны», то мне представляется, что одной из важнейших проблем здесь является соблазн «политкорректности», перенесённый на христианскую церковную почву. Я разделяю понятия «политкорректности» и «толерантности»; по моему представлению, толерантность — явление вполне христианское. Терпимость и принятие других людей такими, какие они есть, осознание того, что Бог их любит также, как и меня — вот основа толерантности. Политкорректность же — явление иного порядка. Это исключительно идеологическая вещь, препятствующая человеку называть вещи своими именами. Религиозные же смыслы требуют непременной правды. Эта правда вовсе не претендует на то, чтобы нарушать принцип толерантности; речь здесь идёт о правде перед самим собою. Собственно, внутренняя духовная христианская борьба с этого и начинается: христианин убеждается, что то или иное в нём самом, в его собственном существовании не соответствует евангельской Христовой правде, вследствие чего он прилагает внутренние, духовные, религиозные (и лишь во вторую очередь внешние, культурно-социальные) усилия к тому, чтобы этой евангельской правде соответствовать. Если говорить об этом в контексте духовной борьбы, то это будет борьба за правду, за то, чтобы давать человеческой жизни, как своей, так и общественной, евангельскую оценку. Духовная борьба не может быть политкорректной именно потому, что она есть внутренняя борьба. Политкорректность в этой области приводит к смешению христианских и социальных смыслов, каковое смешение и лежит в основании обозначенной мною основной проблемы — секуляризации христианства.

Говоря об особенностях духовной жизни в России, необходимо учитывать, что для нашего отечества XX век явился в полном смысле этого слова катастрофическим. История России прошлого столетия привела к появлению на свет не просто постсоветского, но даже и «построссийского» человека, с вывернутой наизнанку нравственностью, с полностью выкорчеванными традициями 900-летней национальной жизни. Место этих уничтоженных традиций заняло «советское» содержание: разрыв между словами и делами, безответственность, идеологичность, стадность, неуважение к личности, антисолидарность и прочее. Это приводит к тому, что «советское» с чрезвычайной удобностью незаметно мимикрирует в «церковное»: советский коллективизм, нисколько не изменившись, размещается в церковной жизни под вывеской «соборности»; общественная и гражданская пассивность становится «смирением», безответственность — «послушанием», стремление к тому, чтобы все были одинаковыми — «борьбой за православие» и т.д. Во всём этом со всею силой обнаруживается как раз фундаментальная секуляризация, то есть непонимание и неприятие религиозного смысла христианства. А попытки этот религиозный смысл растолковать, проповедывать (иными словами говоря — проблемы современной миссии) ставят перед нами то, что можно назвать «проблемой "до"».

Я подразумеваю под этим вот что: для того, чтобы современному российскому человеку усвоить религиозный смысл церковной жизни, и в частности — правильные понятия о духовной борьбе (в каковом сочетании главным является слово «духовная», а не «борьба» сама по себе), ему ещё до вступления в собственно духовную жизнь нужно воспринять те «общечеловеческие» нравственные предпосылки, без которых невозможно усвоение христианства, и которых мы были лишены в результате советского периода нашей истории.

И прежде всего это личностность. Духовная борьба всегда ведётся человеком лично, «под свою ответственность»; невозможна коллективистская внутренняя жизнь, хотя, разумеется, это вовсе не значит, что христианство только лишь индивидуалистично. Вовсе нет; общинность, соборность — одна из важнейших характеристик христианства; но и общинность, и соборность строятся и развиваются именно на основании состоявшихся христианских личностей. В наше время акцент на этом ещё более важен, чем в прошедшие эпохи, потому что сегодня повсеместно устраняется континуум христианской традиции. Христианский подвиг стал, как в никакое иное время после 313 г., уделом личного делания, личного выбора, «плытия против течения». Личностность требует в качестве необходимых атрибутов свободы, ответственности, честности перед самим собою, точного понятия, что есть добро, а что зло, точного знания христианского учения, прежде всего религиозного и нравственного учения. Воспитание личностности в России сегодня — это то самое необходимое условие, та самая «проблема "до"», которая со всей актуальностью стоит перед церковной педагогикой. Но это воспитание неизбежно входит в противоречие с тем ментальным наследием, которое мы получили от XX века. Поэтому духовная борьба в России сегодня — это борьба за личность, то есть за вочеловечивание ещё до христианства. Только став человеком, нравственной, зрелой, ответственной личностью, мы можем вступить в область полноценной духовной жизни. Если мы всего лишь часть коллектива (пусть даже и церковного), для нас эта область остаётся закрытой, а церковность с неизбежностью превращается в идеологию.

Необходимо отметить и то, что только личностность, открывающая человеку двери в его внутренний мир, позволяет избежать очень большой подмены в христианской жизни, которая свойственна сегодня многим русским людям — ветхозаветно-магических и языческих отношений с Богом. В Европе христианство нередко «размывается» исламом и восточными религиозными практиками; здесь налицо очевидное стремление духовно ищущих людей найти религиозные смыслы, хотя бы и вне секуляризированного христианства. Это говорит о неуничтоженной жажде религиозного, даже и в столь гедонистическом стиле жизни, какой сейчас являет Европа. В России атеистическое воспитание последнего столетия привело к отсутствию, или, уж во всяком случае, значительно меньшей жажде религиозного как такового. Несмотря на самоубеждение в «особой русской духовности», несмотря на возрождение внешней церковности, мы в настоящее время совсем не религиозная нация. На это накладывается и то, что для России всегда было характерно двоеверие и обрядовость; тем самым в христианство привносилось языческое мироощущение и ветхозаветно-магические отношения с Богом. А эти явления по сути своей нерелигиозны, их вектор устремлён вовсе не в Царство Божие, начатками которого живёт христианин на земле (что и составляет, собственно, корень христианской религиозности). И языческое, и ветхозаветно-магическое восприятие христианства характеризуется тем, что всё оно — здесь, в мире сем, всё направлено на то, чтобы было хорошо здесь и сейчас, чтобы не только физически, но и метафизически комфортно устроиться в жизни. Такое христианство лишено внутреннего религиозного смысла, ему недоступно понимание подлинной духовной борьбы.

Отсюда можно сделать вывод: главное направление духовной борьбы (если говорить о ней уже не как о личном, а как о церковном делании) сегодня — как на Западе, так и в России — должно быть направлено против секуляризации христианства. Если мы обратимся к деятельности Церквей в этом направлении, то увидим, что это занимает важное место в жизни всех сегодняшних христианских деноминаций. Но часто бывает так, что сами методы этой борьбы ровно такие же, то есть секулярные. Всеми средствами падшего мира сего мы хотим утвердить в нём христианство, то есть то, что падшему миру сему противоречит по самой природе, по самой сути своей (Ин. 17, 14; Ин. 18, 36). Результатом этого является не христианизация мира, а то, что сознание самих христиан подвергается опасности подмены, подмены религиозных смыслов на иные: социальные, историко-культурные и прочее. А от этого происходит то, что не только мир не понимает религиозной мотивации человека, но и люди церковные перестают её понимать, подменяя эту мотивацию идеологиями разного рода. Ещё раз повторю, что это процесс интернациональный, свойственный и западному христианству, и российскому; только в силу разных историко-культурных условий, менталитета, социальной жизни он проявляется по-разному; суть же одна — секуляризация христианства. Вот против этого сегодня и должно быть направлено остриё духовной борьбы — как в личной, внутренней деятельности всякого современного христианина, так и в стараниях церковных общин.

Грамотность - не порокМое почтение, уважаемые.

Данный пост был написан благодаря инциденту, который произошел в комментариях к одному из постов в популярном на Хабрахабре блоге - “Я умный”

Скажу сразу, что я не претендую на звание грамотного человека,
особенно в части пунктуации. Ну так уж получилось, школа олимпийского
резерва дает о себе знать.

В последнее время наблюдается тенденция к упрощению русского, да и не
только, языка. Те из вас, уважаемые читатели, кто учил, к примеру,
английский язык лет 10 назад, могут очень удивиться тому, как его, этот
самый английский язык упростили. Та же тенденция происходит и с русским
языком. За последние 17 - 20 лет ведется много споров и изменений в
правилах русского языка, особенно в произношении.

К примеру, как произносить: твОрог или творОг, или, кофе он мужского
рода? Или оно все же среднего? Даже в нашей школе олимпийского резерва,
всегда вдалбливали в голову, что кофе - МУЖСКОГО рода, об этом так же говорит словарь В.И. Даля. Хотя странная тенденция происходит, если сравнить словарь Даля, который был выпущен задолго до 1990 года и словарь Русский орфографический словарь Российской академии наук. 2001–2007., то кофе за 11-17 лет из мужского рода превратился так же и в средний,
правда с небольшим уточнением, что, мол средний род используется в
разговорном языке. Т.е., используется неграмотными людьми, под которых,
к сожалению, подстраивают словари и так далее.

Та же ситуация происходит не только с ударениями, но и со склонением,
спряжением и так далее. И при всей этой повальной безграмотности, меня
удивляет ситуация, когда люди не то, что не хотят учиться, но еще и
агрессивно реагируют на исправления. Мотивируя тем, что “нам и так
хорошо”, или “мы всю жизнь так говорим”…

В общем, люди, давайте быть вежливее, это раз. А так же, давайте улучшать грамотность своей речи, это два.

Казнить нельзя помиловатьГаз. "Эвенкийская жизнь"День грамотности для сегодняшней России – самый актуальный день.
Поразительно: в век новых современных технологий и наступающего
прогресса стремительно падает грамотность тех самых граждан, которые
этими технологиями пользуются в своей повседневной жизни. А нужна ли
она нам вообще? Вспоминаю случай вопиющей «грамотности», который
произошёл со мной когда-то на рынке. Подхожу к прилавку, на котором
живописной горкой лежат красивые, оранжевые абрикосы. Рядом с плодами –
табличка с лаконичным и таинственным существительным: «ОБРЕКОС». С
улыбкой говорю продавцу, что в одном слове он ухитрился сделать три
ошибки. Тот хладнокровно отвечает: «Ты поняла, что это такое? И я
понимаю, и все понимают. Какая разница, как написано?» Ну, ладно, это
рынок, лицо «неславянской национальности», как сейчас принято говорить,
которому тонкости русского неродного языка ни к чему – ему бы продать
эти быстропортящиеся фрукты поскорее, как бы они ни назывались. Но
сколько раз случаи аналогичной вопиющей безграмотности встречают нас не
только на столбах с объявлениями типа «Строем всё», что, очевидно,
предполагает какие-то строительные работы, но и в присутственных
местах, где они, извините, просто недопустимы! А их создатели, набирая
текст этого самого объявления на клавиатуре компьютера, не утруждают
себя даже не экскурсом в словарь русского языка, но просто вниманием к
тем самым красным подчёркиваниям неправильно написанных слов, которым
наделяет нас ПК!

В поисках разгадок глобального нарастания неграмотности иду туда, где
рождается грамотность нашего села – в Ванаварскую среднюю
общеобразовательную школу. Моими собеседницами становятся преподаватели
русского языка и литературы Надежда Дмитриевна Чоп и Мария Ивановна
Котяшова. Сразу чувствую, как волнует их тема нашего разговора. Надежда
Дмитриевна говорит, что хорошо запомнила прочитанную где-то фразу:
«Русский язык на грани нервного срыва», с которой она абсолютно
согласна. Агрессивная лексика, присутствующая не только в повседневной
жизни, но и на экране телевизора, в эфире радиопередач разрушает язык,
ведёт к росту безграмотности. Возникает ощущение, что падает престиж
русского языка, за чистотой которого уже никто не следит и который
никто не пытается уберечь. С удивлением узнаю, что в программе
общеобразовательной школы для старшеклассников предусмотрен лишь один
час в неделю для занятий нашим сложнейшим русским языком. Только
благодаря администрации школы выделяется абсолютно необходимое для
подготовки к единым государственным экзаменам дополнительное учебное
время. Вступающая в беседу Мария Ивановна рассказывает, что, несмотря
на небольшое количество предусмотренных учебных часов, ЕГЭ предполагает
отличное знание языка в полном объёме и требует не отрывочных, а
системных знаний всей программы. Она с гордостью сообщает, что в 2008
году одна из её учениц, Евгения Тукиш, получила 100 баллов по
результатам единого государственного экзамена, а ведь по всей России
таких детей – считанные единицы! Вот тебе и скромная сельская школа!
Именно в глубинке стараются сберечь и сохранить самое святое, что у нас
есть, – родной язык.

Педагоги, однако, с грустью и удивлением констатируют свои наблюдения
по поводу того, что люди среднего поколения всё чаще говорят, используя
тот же упрощённый молодёжный сленг, в котором присутствуют и
жаргонизмы, и бранные слова, да и вообще мало слов. Помните Эллочку
Людоедочку? Тот, кто читает книжки, конечно, помнит. И вот ещё одна
причина глобального нарастания безграмотности: отсутствие у молодёжи
интереса к чтению. Даже таких авторов, как Ильф и Петров, мало кто
читал, а уж о русской классике и говорить не приходится. До 5-6 классов
дети ещё интересуются книжками, но потом – всё меньше и меньше.

И, наконец, последний грустный вывод преподавателей, многие годы
наблюдающих за нашими детьми, да и за нами, родителями, в стенах школы.
Количество людей, имеющих дипломы об окончании того или иного учебного
заведения, неуклонно растёт, а уровень культуры всё же неумолимо падает.

Так нужна ли нам грамотность? Прочтите название этой статьи: от
местоположения всего одной запятой в этой общеизвестной ещё с детских
лет фразе из «Страны невыученных уроков» зависела жизнь человека.
Маленькая запятая решала человеческую участь! Значит, всё-таки нужно
знать, где её ставить? Конечно, русский язык – могучий, великий,
сильный, он выживет обязательно, но всё-таки будем его беречь! Не
забудем об уважении к его законам, ведь уважая свой язык, мы, прежде
всего, уважаем самих себя!

"Культура и грамотность -- это недостаток?"
сайт "Журнал Житомира"
К сожалению, хамское замечание http://zhitomir.pp.net.ua/forum/18-430-13491-16-1181899397
по причине безвременной кончи... закрытия темы осталось без ответа. В
той же ветке мне предлагалось "насчёт идей"? Ну вот - предлагаю
обсудить вопрос целесообразности грамотности, не только применительно к
этому форуму, но и "вообще". Свои соображения я уже излагал:
Quote
Для справки: у правильнонаписания - границ не существует. А вот правила - таки шо есть.

И какая, извините, может возникнуть "мысль" в мозгу - не способном даже
эти столь несложные правила запомнить? Возникнуть - да, может. Но -
какая? Какого качества мысль может породить мозг, способный только к
простейшим операциям? Вот вы в своих оффисах искренне обидитесь, если
вам предложат выполнять серьезную работу на 286-й машине, нет? вы и
сесть за неё побрезгуете...
Грамотность - способность выражать
свои мысли в законченой знаковой форме. И чем сложнее мысль - тем
сложнее матрица формы. Мысли, выраженные безграмотно, и не мысли вовсе
- эмоции. И, хотя ничего нет в эмоциях предосудительного, но... вот не
поленился и просмотрел эту ветку - увы. Всё то же, что и везде -
агрессивная, в силу подсознательного осознания своей неполноценности,
безграмотность - "криком, напором и нытьем" заставляет вполне тонких и
эрудированных людей стушёвываться, юлить - типа-признавая за тупым
идивидуумом право на "демократичное" изьявление своего мировоззрения
нестройным рыком... "били вас по заду сапогом"... (выделение моё -- Olma)




Месячник поголовной грамотности.Издательская система Литсовет


Уважаемые собратья и "сосестры" по перу, пишущей машинке и клавиатуре!
Есть предложение сделать наступающий новый 2004-ый год на Литсовете
годом поголовной грамотности. Начать в январе с месячника грамотности.
Что нужно делать?
Во-первых, указание на ошибку в тексте не считать личным оскорблением.
Меня бесит не безграмотность, а агрессивное отстаивание права писать
безграмотно. Сам свидетель заявления - я вам не корректор, а творец.
Ну, хорошо, творец. Грамматические ошибки-то хоть исправить творец
может? Нет, не может. Только забывает творец, что ни один редактор это
читать не будет. Дойдет до первого же подем, в смысле пошли, и выкинет
культурное наследие человечества в корзину.
Конечно, каждый человек вправе говорить и писать, как считает нужным. Но и другие вправе, как считают нужным, его понимать.
Во-вторых, не стесняться спрашивать совета, как написать то или иное
слово, и какого окончания при этом от него требует падеж. Человек имеет
право допустить ошибку. Стопроцентно грамотных людей в природе не
существует. В русском языке, к сожалению, многое пишется не как хочется
и как кажется, а как правильно. То есть, очевидного немного. Кроме
того, грамматическая или орфографическая небрежность не преступление,
есть люди хуже, убийцы, например. Но долг каждого, всеми правдами и
неправдами количество ошибок уменьшить. Это будет главный показатель
месячника.
Про дурацкие слова и обороты я уже не говорю, хоть и остаюсь
непримиримым борцом с классный, период времени, редактора, в смысле
они, независимо от ударения и т.д. Список прилагается.
Слова мдя, кода и энто приводят меня в состояние близкое к
истерично-экстатическому. Мне объясняют, что ничего страшного - эти
слова придают беседе непринужденность. Подчеркивают доброжелательность,
и только идиот не способен этого понять. Человек, не ощущающий
дружескую атмосферу, которую несет слово енто, неблагодарная сволочь.
Лазарчук, будьте снисходительны к неологизмам, слышу порой я.
Неологизмы неологизмами, но "мдя" и "энто" в большинстве случаев
неумение выразить иначе свою мысль, а в остальных ее полное отсутствие.
Мне объясняют, что я многого хочу. Я объясняю, что показалось, что
просто я больше люблю, когда со мной по-русски разговаривают.
Желательно фразами, содержащими подлежащие и сказуемые. Так как
междометия меня ставят в тупик. Оттого всегда прихожу в отчаяние,
объясняю я. Но нет сочувствия.
Я думаю посвятить борьбе за это год 2005-ый.
Сейчас не до этого. Тут хотя бы, извините, одолеть и то благо.
Таким образом, Литсовет имеет шанс стать первым русскоязычным
литературным сайтом, где не то, чтобы грамотно пишут, но стремятся.
Тем самым Литсовет войдет в историю. Впрочем, он уже там.
Если в тексте новости есть ошибки, то прошу строго указать.

С уважением, Ефим.