«...Поначалу Людмила просто не воспринимала всерьез чувства мастера, принимая это за профессиональное любование. К тому же он был намного старше ее и женат на одной из самых красивых актрис Советского Союза Марине Ладыниной.... Ситуация была неординарная. . К ногам юной актрисы Пырьев готов был бросить все – свое богатство, связи... Когда же до нее дошла вся серьезность намерений Пырьева, Людмила ему просто отказала.
С Ладыниной Пырьев развелся, и продолжал добиваться руки Людмилы целых четыре года. Рассказывают, что однажды он, придя к Людмиле домой, и не застав ее там, взломал дверь и в ярости разгромил всю квартиру. Когда же она, вернувшись, попробовала робко заявить, что будет жаловаться, он бросил ей: «На меня можно жаловаться только в ДОСААФ!». Ему хотелось, что бы непокорной девчонке стало так же больно, как и ему. Но чем больнее он делал ей, тем больше страдал сам.
Уязвленный Пырьев попросту запретил всем режиссерам ее снимать… Нет, он не хотел погубить карьеру молодой актрисы. Он просто надеялся, что она покорится и придет к нему, но гордая девушка стояла на своем.
...Пырьев продолжал любить Людмилу Марченко до самых последних дней. Чеканка с ее курносым профилем так и провисела над его рабочим столом до самой смерти. Находясь в тяжелой депрессии, он за последние четыре года не снял ни одного фильма. Безответная любовь сильно сократила его жизнь. Еще несколько лет назад полный здоровья и энергии, к концу 1967 года Пырьев уже был полностью разбитым человеком. Он умер 7 февраля 1968 года. Вскрытие показало, что за последние годы Иван Александрович перенес шесть инфарктов...».

«Я был совсем маленький, но, помнится, неотрывно, с бесконечным интересом отслеживал хронику разворачивающихся событий (захватывало покруче лихого боевика). Не скажу, что в 7 лет что-то понимал в особенностях взрослой психологии. Просто завораживала атмосфера уюта, задушевности, деликатности, справедливости - короче, правильности отношений, выстраивающихся между жильцами старой коммуналки, пленяла их человеческая порядочность и житейская мудрость. С той чудной поры Алексей Грибов для меня навсегда - дядя Юра, Нина Сазонова – Тетя Паша. Иными словами, я сперва узнал дядю и тетю, а уж потом персонифицировал их творения с великими актерами. Так же и фамилию «Седого» я узнал много позже, как Эйбоженко. Невинный для меня опять же начался с Большого, а про Борзунова всегда помнил одно – это Толич. И даже хоккеист Якушев для меня стал фамильным дублером Кости Якушева в исполнении Юрия Горобца, но чуть позже. «Первая ласточка» советских телесериалов для многих замечательных мастеров экрана стала если не «путевкой в жизнь» то, по крайней мере, «визитной карточкой» на всю оставшуюся жизнь. Не думаю, что какой-нибудь из сериалов сегодня или завтра сумеет обрести то поистине волшебное, благотворное, педагогическое - просто релаксирующее - воздействие на миллионы. Леча и уча, а не калеча-урча. В этом отличие светлого, оптимистического шедевра «День за днем» от беспросветно бесконечных «шизевров» одной системы...» (Плотников Владимир, Самара);

«C переездом в новые квартиры , с печальным уходом дяди Юры и с открытием нового телесезона , датированного 1972 годом , из спектакля к сожалению стало уходить что то очень важное , ценное ...»(maslov.wal)
Источник