Двадцать первого февраля 1828 года в маленьком, ничем не примечательном городке под названием Нью-Эчета в штате Джорджия появился на свет первый номер газеты, пахнувший сырой типографской краской. Газета называлась «Чероки феникс». Это была первая в мире газета на языке индейцев. Это был не только шаг целого народа по пути прогресса, но и праздник гениального самоучки из чероки.

О дате рождения Секвойи и о его юности почти ничего не известно. Он родился где-то между 1760 и 1775 годами в штате Теннесси. Его отцом был белый, матерью – индианка Вут-те из клана «Красная краска». Этот клан воспитывал для племени колдунов и заклинателей, поэтому позже, видя, как Секвойя чертит странные значки, многие его соплеменники полагали, что он занимается колдовством.

Будучи на службе в американской армии, Секвойя первый раз увидел, как белые разговаривают с бумагой. По ночам он наблюдал, как солдаты, собравшись у костра, старательно наносят загадочные значки на тонкие листы. Солдаты называли их бумагой. Такие же листы, заполненные значками, они получали с родины. Сам Секвойя не получил ни одной весточки за те два долгих года, что пробыл в армии. Ведь чероки не знали тайны говорящих листов.

Так Секвойя пришел к мысли о создании письменности для народа чероки. Любой лингвист сказал бы ему, что он поставил перед собой недостижимую цель. Люди опытные и квалифицированные уже пытались переложить язык чероки на бумагу, но безрезультатно. Миссионерский орден «моравских братьев» отрядил одного из своих монахов, Даниэля Батрика, изучить язык чероки.

Спустя несколько лет братья записали: «...он обнаружил девять наклонений, пятнадцать времен и три числа – единственное, двойственное и множественное. Предлоги и вспомогательные глаголы не используются. Глагол включает в себя определение. Местоимения используются редко, зато существительные повторяются очень часто. Батрик провел среди индейцев годы, но не может с уверенностью утверждать, что понимает язык чероки».

Секвойя не знал, насколько трудна его задача, но, может быть, в этом и заключалась его сила. Сначала он решил разработать иероглифическую систему письменности. Если раньше он много работал по хозяйству, то сейчас чаще сидел на солнышке с угольком и древесной корой в руках. Он внимательно выслушивал друзей, вступавших с ним в разговор, но когда кто-нибудь произносил такое слово, обозначение которого Секвойя не мог вспомнить, он бросался к куче коры и не успокаивался до тех пор, пока не находил значок, соответствующий произнесенному слову. Если же он убеждался, что еще не придумал такого значка, то брал в руки уголек и долго размышлял, как лучше изобразить это слово. Не удивительно, что вскоре кругом зашептались, что Секвойя колдун.

Однажды, когда он бродил по лесу с шестилетней дочерью, Ай-ока заметила в траве странный предмет. Это была книга. Индеец взял ее с собой и, придя в хижину, положил на стол. Он внимательно разглядывал черные ряды значков, зачем-то разбитых на группы. Секвойя заметил, что значки часто повторяются.

Так вот в чем дело! Каждый значок соответствует не слову, а звуку! Вся книга состояла из двадцати шести значков, которые повторялись снова и снова. Итак, все слова можно записать с помощью небольшого количества знаков, обозначающих отдельные звуки. Нужно только выделить звуки языка чероки, и задача будет решена.

Всю работу пришлось начинать сначала. Изрядно потрудившись, Секвойя выделил двести звуков, свойственных языку чероки. С помощью букв латинского алфавита, а также значков собственного изобретения ему удалось записать эти звуки. Теперь он мог записывать свои мысли, а Ай-ока быстро выучилась читать их.

Следующие три года Секвойя посвятил улучшению своего алфавита. Многие звуки, которые он сначала счел элементарными, при тщательной проверке оказались состоящими из более простых. Количество букв сократилось до восьмидесяти шести.

Наконец, Секвойя решил, что пора познакомить народ с результатами своего многолетнего труда. Он обратился к старому знакомому, председателю совета племени чероки Джону Россу. Росс получил неплохое образование в учебных заведениях белых. Он мог читать и писать по-английски, по-французски, по-испански и, разумеется, говорил на языке чероки. Росс согласился с Секвойей, что о его работе необходимо рассказать на совете племени.

И Секвойя с волнением стал ожидать оценки своего труда, которому он посвятил двенадцать долгих лет...