… От предателя Эйвери-старшего осталось дурно пахнущее месиво, милостиво добитое Авадой ван Реддла, вошедшего в пыточную залу по знаку “подлипалы Забини”. Стратегом вместо замученного в Круге Пожирателя стал сам Тёмный Властелин.
Измученному Круциатусами Повелителя, не в силах не то, что промолвить о Любви, а не желании быть на или под, как прежде, но даже и подумать о ней в его присутствии, Девону казалось, он получает удовольствие даже от свирепых пыток любимого божества. Тем не менее (или благодаря?), мистер Забини был милостиво допущен в Ближний Круг. Сейчас в нём велось активное планирование операции "Блицкриг", о целях которой Том соизволил сообщить верным ещё на первой аудиенции.
Разумеется, Снейп поставил в известность о намечавшейся крупномасштабной и далеко идущей операции “Орден Феникса”, но Министерство, проинформированное самим Дамблдором, проигнорировало предупреждение о намерениях. Мистер Фадж вновь предпочёл приятное, мирное существование, не желая жизни в осаде, как на иголках. И не важно, действительно ли возродился Воландеморт, или это старикан Альбус брешет. Однако Аурорат во главе с орденцем Шеклболтом повёл себя настороженно, решив защищать своего замечательного во всех отношениях лидера до конца. От предложенной начальником Ауроров поддержки Министерство пафосно и демонстративно отказалось.
В результате "Блицкрига" Аурорат устоял, но Министерство осталось фактически обезглавленным, лишившись двух главных фигур. Самого беспечного министра магии и главы Департамента охраны магического правопорядка.
– В наших рядах предатель! – резко заявил ближайшему окружению Тёмный Лорд. – Если бы не он, мистера Шеклболта хоронили бы сейчас с теми двумя. Я уж не говорю о министерских, сколько их там полегло? Что-то около сорока? Да с сотней молодчиков Ауроров. Эти дрались так рьяно, что можно только поразиться их самоотверженности ради спасения грязного негра.
– А что вы все на меня так смотрите? – холодно возмутился Том. – Только из-за того, что я назвал чернокожего, излишне доблестного Аурора негром?! И что в этом такого уж криминального, наконец?!
– Это… это, мой Лорд, не политкорректно, – позволил себе вымолвить уже втёршийся в доверие к новому Повелителю Малфой.
– Называть обезьяну негром?! – ван Реддл надменно рассмеялся. – Да что Вы, Люциус? Право же, насмешили! Хвалю.
А теперь повеселились, развеялись, и я требую вашего всецелого внимания, леди и джентльмены.
– Я буду проверять каждого по очереди, чтобы выяснить, кто из вас, верные, – произнёс с издёвкой Том, – на самом деле предатель или предательница. Я загляну в ваши тупые, пропитанные лестью мозги. Немедленно!
Процедура проверки заняла не более получаса, но предатель так и не был найден. Лорд лютовал, раздавая направо и налево жуткой силы Круциатусы, но это не могло утихомирить его разбушевавшееся эго. Наконец, Повелитель перестал пытать ближайших сподвижников и постарался мыслить логически. Да, вот у Северуса Снейпа в голове присутствует слабый отголосок умело поставленного блока. Но вновь проверять декана родного Дома, примерного труженика невидимого фронта, выдерживающего допросы старого маразматика, ведь именно Снейпу поручено дезинформировать противника…
Нет, на этого могущественного волшебника, вынужденного продолжать учить тонкой науке Зельеварения даже непроходимых тупиц с Хафлпаффа, рука истинного слизеринца Тома подняться не могла.
А згя, згя Ви так, батенька…
В итоге, новой, более тщательной ментальной проверки хитрому, удачливому шпиону удалось избежать.
… В магической Британии был наскоро избран новый министр магии, полностью оплативший свою предвыборную кампанию, как полагается в демократической стране. Он тут же назначил главу пострадавшего, наиболее жизненно важного Департамента. Разумеется, обе персоны были людьми ван Реддла. В кресле министра гордо восседал сэр Люциус Малфой, получивший самое желанное: власть, к которой он стремился всю жизнь. А Департамент возглавил, конечно, по прямому приказу Повелителя, выскочка Девон Забини. К нему Тёмный Лорд давно уже стал испытывать пол-пинты симпатии, смешанной с галлоном жалости. Вот и решил хоть чем-то порадовать несчастного, безответно и безнадёжно, в чём Том уверял себя, влюблённого мужеложца или, по-нынешнему, гея.
Постепенно разумный, холодный ван Реддл начал привыкать к реалиям времени, в котором очутился, и почти перестал косо смотреть на целующиеся посреди белого дня и Диагон-Аллеи парочки. Если бы Девон знал, насколько "продвинулось" мировосприятие Шефа, он снова начал обивать порог его квартиры.
Утвердив верных людей в правительстве, несмотря на оппозиционно настроенный Аурорат, Том затаился на полгода, усердно и чинно занимаясь трудовой полу-легальной деятельностью успешного торговца артефактами. А каких-то там орденцев, полагаясь на доклады “уважаемого профессора Снейпа, сэра”, из-за их малочисленности и ничтожности ван Реддл вовсе скинул со счетов.
Но и на работе было неспокойно. Иногда Тому словно специально приносили целые гримуары с подробными инструциями:” как создать хоркруксы”. Но Лорд не сдавался, хоть прочитывал их от корки до корки, убеждался в том, что это очередная дешёвая подделка под старину и тут же выставлял мерзость на открытую продажу. Покупатели обязательно находились, да так быстро, что вся это круговерть сильно настораживала умного, рационального Тома. Право же, на какого-то мазохиста рассчитаны эти псевдо-средневековые инструкции о расщеплении души и создании себе персонального ада на земле. Кому нужно постоянно переживать, а не найдёт ли кто твой хоркрукс, лучше уж все, да не отправит тебя к праотцам в Ад или, как называли это неуютное место чистокровные волшебники, в Посмертие?
Том искренне сомневался в благоразумии Того, так он думал о прежнем Воландеморте, создавшем, по крайней мере, один хоркрукс. Тот самый дневник, благодаря которому в игре, называемой бытием, вновь появился Том ван Реддл, вероятно, похожий на своего создателя, но живёт-то он собственной, лишь ему принадлежащей жизнью.
А кто подсовывает возрождённому ван Реддлу убогие книги якобы о расщеплении души? По некоторому размышлению Лорд разумно рассудил, что это мелкие пакостники орденцы. И чёрт с ними, пускай балуются, как подростки!
… Настала поздняя весна, сладко, тягуче, томно повеяло началом приближающегося, нежаркого лета, и Тому пришлось признать, что ему одиноко. Даже самые красивые девушки, провожавшие его неприкрыто восхищёнными взглядами, по-прежнему не затрагивали струн души Тёмного Лорда, а вот на молодых людей…
Но на этом интересном месте мы перенесёмся в весёлый Хогвартс!
Здесь вовсю кипела подготовка к экзаменам, но, несмотря на это, мистер Поттер с мисс Грейнджер неудачно пытались спасти Клювокрыла, зато успешно разгадали загадку Визжащей Хижины, вот только сил двойного Разоружающего заклинания не хватило, чтобы отправить в нокаут ненавистного Снейпа…
Таким образом, Петтигрю был убит узником Азкабана, а тот, к великому удовольствию главаря слизней, так и написанном на бледном, некрасивом лице, по неясным для Гарри и Гермионы причинам, отсидел несколько недель в холодных темницах… настоящих, древних подземелий Хогвартса. После чего с соизволения Попечительского Совета Школы, мистер Блэк был передан правосудию, которое вершил Уизенгамот с одним из председателей, всё тем же Забини, потерявшим к тому времени отца и ставшим лордом. По результатам голосования на открытом процессе: “Британское магическое сообщество против беглеца из Азкабана Сириуса Блэка” судьи приговорили его к Поцелую Дементора. Решение суда обжалованию не подлежало и было приведено в исполнение в течение суток со времени вынесения.
Стоит ли говорить, что Гарри после встречи нос к носу со страшным уголовником, охотившимся за ним на протяжении всего учебного года, преисполнился горячей благодарности и рассыпался бисером в извинениях перед отныне уважаемым профессором Зельеварения за двойной Expelliarmus. Слизеринская, вторая натура Золотого мальчика проявилась в хитрых утверждениях, что он просто был слишком взвинчен появлением, быть может, уже помешавшегося маньяка, нагло заявившего, что он чей-то там крёстный. А мисс Грейнджер всего лишь девушка, стоит ли относиться к ней на полном серьёзе?
Гарри Поттер и даже Гермиона Грейнджер, как примерные студенты, были великодушно прощены уже по-быстрому ставшим самым любимым профессором Хога. Зельеварение при должном прилежании действительно оказалось захватывающим, как обещала по-прежнему единственная любовь короткой, но насыщенной жизни Поттера. Прекрасный мистер “Которого-Гарри-Нельзя-Называть” оказался ещё и пророком. Он же посоветовал Гарри наладить отношения с не любимым прежде по непонятным причинам Мастером Зелий. А зельевар в очередной раз спас никчёмную жизнь Потти, сразившись на магической дуэли с замечательным, но… внезапно оказавшимся педофилом и, до кучи, страшным вервольфом профессором Люпином.
Конечно же, Гарри тоже совершил подвиг! Он, как всегда, оказался в нужное время в нужном месте и выхватил прежнего недруга Драко Малфоя прямо из лап спустившего брюки оборотня.
О подвиге декана Слизерина Северуса Снейпа напечатали передовицу в государственной газете, а сам он был представлен к ордену Мерлина первой степени "за героическое спасение Мальчика-Который-Выжил от беглого преступника и оборотня". Орден был вручён Северусу Тобиасу Снейпу самим лордом Люциусом Абраксасом Малфоем в Министерстве магии на званом вечере.
О подвиге Гарри по спасению чести Драко правительственная газета умолчала из нежелания каким бы то ни было образом покуситься на светлый образ нынешнего министра магии милорда Малфоя. Поттеру же, как мальчику крайне скромному, достаточно того, что об этом знает вся школа. Благодарный Малфой во второй раз предложил Поттеру дружбу, но Избранный был уверен в развращённости смазливого Драко, верняк, он сам же и склонил к неудавшемуся траху извращенца-оборотня, а Гарри бережёт чистоту не для какого-то там Малфоя, но для…
Только пылкий, как все кельты, Шеймус Финниган странно засматривался на Гарри, поэтому тот всегда спал с волшебной палочкой под подушкой. Не столько из-за поганого Шеймуса, сколько из-за приятного, греющего далеко не только душу осознания, что палочка почти такая, как у… него.
Помни, Гарри, остался всего год, а, может, и меньше до желанной встречи! Вот и терпи из последних сил, языком цепляясь за коренья.
Накануне разъезда по домам, посреди ночи озабоченный Шеймус, которому не нужно было ждать год неизвестно, зачем, а Потти давно нравился ему, как парень, очутился на его кровати, наложив изученное недавно Silencio. К удаче ирландца мальчишка дрых на животе. Шеймус придавил его к матрасу и стаскивал с немой барахтающейся жертвы пижамные штаны, обнажая такие аппетитные ягодицы. Но Гарри же умный и хитрый! Хоть он и вытащил палочку, но ни одного заклинания произнести не мог, зато понял, что сейчас сделает с ним Шеймус, и попросту свалился вместе с насильником на пол, стараясь произвести как можно больше шума. Вот тут Потти, как всегда, крупно повезло! Его лучший друг, всегда чутко спящий Невилл Лонгботтом проснулся и, увидев две барахтающиеся в одеяле голые задницы, завопил, что есть мочи, да так, что его крики услышали префекты. Финниган мигом, заклинанием, нацепил пижамные штаны, а Поттера завернул в одеяло и свалил “кулёк” на кровать.
– Да опять этот ненормальный Поттер во сне разорался, мерлиновы яйца! – с чувством выругался Финниган перед префектом мальчиков, но ирландский темперамент подвёл его, и он добавил в запальчивости:
– Не даёт, сцуконах!
Тут пришла очередь префекта заорать на Шеймуса:
– Ты что, хотел оттрахать самого Мальчика-Который-Выжил без его согласия?!
– Ну да, он хоть и выжил, и всё такое, но парень-то красавчик, а никому не даёт, вот я и подумал…
– Меня не волнует, что ты подумал о Гарри и чем, но я его друг и буду свидетельствовать перед господином Директором против тебя, – раздался тихий, но уверенный голос Нева.
– А ну, закрыли все ебальники и к Директору. Кстати, жертва, тебя это тоже касается! – высказался префект мальчиков Фред Уизли.
– Одеться-то дай нормально, мистер Уизел, к Директору же переться, – пробурчал Шеймус.
– А раздеваться тебя кто учил? – язвительно пророкотала огненно-рыжая каланча .
– Да ладно, одевайтесь, сиксувально азабоченные вы мои, – подобрел староста.
Честно говоря, он считал, что инцидент исчерпан и нечего тащиться к сонному Директору из-за задницы Потти, но в ушах звучал приказ Дамблдора: "Обо всём, касающемся Гарри, немедленно докладывать мне. В любое время суток, мистер Уизли."
И Фред, вздохнув, повёл пострадавшего, к счастью, только морально, Избранного, свидетеля и насильника-неудачника к Альбусу Дамблдору.
… С приходом к власти лорда Малфоя, проводившего действительно мягкую политику невмешательства в дела крупнейшей школы волшебства и магии Британских островов, Дамблдор вместе с орденцами ушёл в тихую оппозицию.
Вот и сегодня ночью Северус, побывав на собственном награждении в Министерстве, привёз из оплота врагов свежие новости, на этот раз, печальные, об убийстве Кингсли и предстоящей второй попытке захвата здания Аурората. Происходило экстренное заседание Ордена Феникса, как всегда, в старом особняке леди Вальбурги, вскоре переходящем во владение Бэллатрикс, старшей дочери семейства Блэков, а значит, по законам наследования движимого и недвижимого имущества, к её супругу Родольфусу Лестрейндж. Только теперь оборотень был парией даже в глазах орденцев, а Шеклболта уже не было в живых. Мало кто даже из фениксовцев верил, что Воландеморт воплотился вновь, и в этом была их роковая ошибка.
Обезглавленный, растревоженный, как муравейник, Аурорат должен был пасть если не этой ночью, когда Пожиратели, наверняка, устроили праздник по поводу счастливого избавления от Шеклболта, то следующей или в самое ближайшее время. Счёт шёл на дни, не более. За это время просто нелепо ожидать появления достаточно харизматичной личности из числа Ауроров, способной повести за собой в атаку так, как это делал покойный, несравненный Кингсли.
Альбус был очень озабочен происшедшим, но посылать свою верную двадцатку на помощь тренированным Аурорам, это безумие. Да и не примут они такой "помощи" хоть из закалённых, боевых магов и ведьм, но не специалистов по сражениям с тьмой тьмущей Пожирателей. Так относились в Аурорате к фениксовцам.
– Этой ночью нападения на здание не запланировано. Сегодня праздник у ребят, – Северус скривил породистое лицо, – Самое горькое для меня, это обязательное, по понятным вам всем причинам, участие в нём с посмертными надругательствами над трупом настоящего товарища, брата по оружию.
Увидев изумлённые лица орденцев, Снейп добавил, не обращаясь ни к кому лично, как делал это всегда, за исключением Дамблдора:
– Я вижу, вы не в курсе, что Аурорам не удалось даже отбить тело Кингсли из лап Пожирателей. Меня в известность о случившемся поставил на банкете лично министр. Я ни-че-го не знал…
За отсутствием Директора Уизел потащил отчаянно зевающих третьекурсников к декану Гриффиндора.
МакГонагал сухо кивнула, услышав о случившемся в спальне мальчиков и недовольно произнесла натянутым голосом, ведь её не взяли на собрание Ордена, а оставили в Хогвартсе следить за порядком:
– Мистер Уизли, изолируйте мистера Финнигана от остальных учащихся до утра, когда в школу вернётся господин Директор, а мистера Поттера отведите в лазарет…
– Но… – замычал Поттер.
– Там мадам Пофри осмотрит Вас, и никаких "но". Вы же, мистер Лонгботтом, если чувствуете беспокойство или иное недомогание, также можете сходить, разумеется, в сопровождении мистера Уизли, в Больничное крыло.
– Благодарю Вас, профессор МакГонагал, леди, со мной всё в порядке.
– Тогда идите спать.
И дверь в личные покои Минервы захлопнулась.
– Ну и куда мне тебя девать, Шеймус-проказник? К себе в комнату, что ль? Ну уж нет, пшёл нах, в подсобку! Посидишь тут до утра, да подумаешь о тщете всего сущего. Слышь, может, тебе карты принесть, погадаешь, исключат тебя ко всем Дементорам из Хога за покушение на попку Потти, а? Пош-шё-ол! – и дверь кладовки захлопнулась.
Вскоре и за Поттером дверь в лазарет захлопнулась…
… Том сидел на скамейке в маггловском парке, из принципа не переодевшись в… их одежду, и ему было откровенно скучно. Власть в надёжных руках, мятежный Аурорат, и тот давно пал.
– Это только так кажется, что давно. Ещё пару-тройку дней назад Ауроры отстреливались чертовски меткими заклинаниями из развалин здания, которое я приказал взорвать маггловскими, безотказными средствами, – вяло думал он. – Встретиться с Девоном, что ли? А зачем? Опять пытать его… скучно. Он научился переносить боль молча даже без заклинания Немоты…
Никакого удовольствия мне в этой жизни нет!
– А,– оживился Тёмный Лорд, – Надо в свою очередь пригласить его в тот же ресторан, что и… восемь или девять месяцев назад. Интересно, как он будет пресмыкаться передо мной сейчас, когда я фактический, полноправный и единоличный правитель магической Британии, и даже магглам, – он взглянул на молодых женщин с колясками, прогуливающихся с собачками стариков и целующиеся парочки, – даровал право на свободную жизнь. И пусть они не знают, кто мирно сидит рядом с ними, скучая, зато знаю я! Не довольно ли мне этого знания? Вполне…
Но что станет с этим миром, когда в волшебное сообщество вернётся Тот?! А ведь он вернётся, и скоро, пусть не в этом, так в следующем году…
У меня такое предчувствие. Напустить на него моих верных? А если они переметнутся на сторону соперника? Нет, нельзя доверять ни-ко-му, только Девону из-за его глупой и смешной влюблённости. Разумеется, я знаю теперь, что однополые пары венчают, как в маглесе, так и у волшебников, но Тёмный Лорд-гей? Это не смешно. Видно, все отпущенные мне Господом годы придётся жить в одиночестве, аскетом, а так хочется жара в крови, чего-то неведомого, о чём пишут все поэты, да и большинство прозаиков. Да, хочется Любви. Вот только что делают красивые юноши, в руках которых находится власть, много власти, но их сердце молчит? Правильно, ищут себе пару под стать, а девушки меня не привлекают…
Чёртов Девон, его голубые глазищи, никак не идут у меня из ума. И чем он только приворожил меня в той конуре, которую я тогда гордо называл своим жилищем, а он вдруг очутился, нагой, со мной в постели?!
Решено. Приглашаю Девона "на свидание" в тот проклятый ресторан и будем пить шампанское, много…
Аппарировав прямо со скамьи домой, Том послал Патронуса, единорога, Девону в Министерство. Патронус прошелестел: "В три пополудни в "Горячей устрице" и растворился. Лорд Забини не поверил ни зрению, ни слуху, ведь Патронуса Шефа никто не видел, а Бэллатрикс рассказывала после принятия метки, дескать, лорд Воландеморт видит и слышит всё и повсюду, поэтому ему Патронус не нужен.
Девон, решительно свалив дела на секретарей, аппарировал от выхода из здания к себе в поместье. Добравшись от антиаппарационного барьера до Мерримейлз-Холла, он поел, ведь Шеф есть не будет. Принял ванну, вымывшись сандаловым мылом; промыл подаренным Северусом травяным шампунем волосы, спускавшиеся до плеч; туалетной водой брызгаться не стал, зная старомодные взгляды Тома на парфюм для мужчин, но куда же без дезодоранта, тоже от Северуса, абсолютно без запаха…
В общем, приготовился, как невеста для жениха, а в том, что Лорд с таким надменным характером, да и вообще истинным статусом монарха-деспота будет сверху, не было никаких сомнений…
Да какая разница! Ему, Девону, всё равно.
Вот только будет ли Том?.. Не испугается ли вновь, как в той жалкой комнатёнке, когда они были так близко? А потом завертелись сумасшедшие Crucio с Silencio.
И уже давным-давно не интерес обладания невинным, не знавшим ласк телом, не низменная похоть к этому строптивому, кареглазому, жестокому красавцу, а чистая, закалённая болью Любовь, прежде неведомая Девону, владела и царила в его сердце и теле. Забини был уверен, что может прожить полжизни, даже не флиртуя, чтобы дождаться своего Лорда, Повелителя, и предложить ему те немногие, но действенные ласки, о которых имеет понятие сам, а если Фортуна окажется благосклонной к любящим, то изобрести новые, неведомые пока услады…
Лорд Забини, ещё не свыкшийся с потерей отца и не воспринимающий наследственного титула, давно любил магическую поэзию. Учась в Хогвартсе и не имея отдельной комнаты, Девон из нелюбви и нежелания выделяться из толпы не давал приятелям, даже любовникам посмеяться над этим своим увлечением. Только оказавшись дома на каникулах, он с головой уходил в поэзию магических творцов. Поэтому язык, которым изъяснялся трезвый Девон, был чист и лиричен.
Может, потому и пал выбор старомодного Тома на правильно говорящего, довольно красивого Девона, а не на более яркого внешне и куда больше магически одарённого, но косноязычного, юного мистера Поттера? Хотя сильно сказалось приютское воспитание ван Реддла, не позволявшее ему вольностей с малолетками.
Как бы то ни было, но книгу "О чистоте крови" Том нашёл на тумбочке ещё не известного ему слизеринца-старшекурсника.
– Это судьба, сегодня или… никогда! – красиво решил Девон.
… "Свидание" состоялось за распиванием "Veuve Clicquot" и закончилось на Диагон-Аллее тем же шампанским прямо из горлышек пузатых бутылок на виду у всех, после чего Том позволил Девону всего один раз, но крепко, страстно, по-настоящему, поцеловать себя. Распалившись, ван Реддл прижался трепещущим телом к своему верному, забросил ему руки на плечи и откинул голову, инстинктивно подставляя для поцелуев длинную, красивую, как весь он, шею. Девон с упоением, неистово целовал Тёмного Лорда, радуясь, что они близятся к…
Как вдруг:
– Ты, ты укусил меня за шею, негодный раб!
– Это ласка, мой Лорд, – попробовал объяснить несчастный Девон.
Поздно. В него желтым сиянием уже полетел с пальцев Тома Круциатус. Стихийный.
Кто не знает стихийного Crucio Тёмного Лорда, тот не поймёт, какую муку испытал бедный наследный лорд! Но Девон только согнулся пополам, не издав ни звука, не привлекая внимания прохожих. А когда боль утихла, пришло горькое осознание факта, что Повелителю по известной лишь ему причине нравится издеваться именно над безумно влюблённым в него юношей. К остальным Пожирателям он даже лоялен. От боли и обиды, а ещё от немерено выпитого шампанского Девон упал к ногам Лорда, обхватил щиколотки и… разрыдался.
Никто никогда не плакал, валяясь в ногах у Тома, он, растрогавшись, участливо склонился над поверженным персональным голубоглазым ангелом и прошептал:
– Это всё от того, что я сильно Вас люблю, мой верный страдалец, мой Девон…
Люблю и мучаю. Научите меня, как любить иначе. Я же не знал этого чувства раньше. Простите меня, слышите?!
Девон медленно, с трудом поднялся, но головы поднять не посмел. Он просто не верил собственным ушам и справедливо, как ему казалось, считал сказанное Лордом пьяным бредом.
Том, не дождавшись никакой реакции, разозлился и воскликнул как-то с надрывом:
– Ты, ничтожный раб, сам Повелитель просит прощения у тебя! Смейся, паяц! Но я сделаю тебя равным после победы над Тем. Клянусь!
Едва они доплелись до квартиры ван Реддла, Девон почти сразу свалился на пол в прихожей и заснул от выпитого, выстраданного, от нервотрёпки, которая преследовала его весь день с момента получения Патронуса до последнего трепета тела от неестественно страшной пытки, ведомой лишь раз прежде.
…Он пришёл в себя в комнате, где до сих пор бывать ему не доводилось. Не слыша и не видя никого, Девон наскоро оглядел помещение и даже пощупал бельё. Лорд Забини лежал на аскетичной, довольно жёсткой кровати, правда, застланной шёлком, под балдахином слизеринских цветов, а главное…
Тут его сердце ухнуло в яму, да так в ней и оставалось недолго. Ещё бы, ведь над ничтожным рабом склонилась голова самого Повелителя, в глазах которого извечный лёд, казалось, растаял без следа. Напротив, миндалевидные карие глаза светились заботой и участием. И… Повелитель улыбался, да, самой тёплой человеческой улыбкой, и она делала его лицо столь прекрасным и обворожительным, как будто в жилах Тёмного Лорда, нет, лучше просто Тома, текла кровь вейл.
– Как Вы выспались, Девон? – произнёс всё ещё высокомерный, но такой любимый голос.
– О, мой Лорд, никогда мне не спалось лучше, – смиренно и тихо отвечал растерянный Девон.
– Пустяки, – надменно сказал Том и отвернулся к окну.
Когда ван Реддл соизволил вновь свысока взглянуть на Забини, в его глазах вновь были привычные холод и пустота.
– Никогда?! – в голосе прорезался настоящий лёд. – Что же, теперь Вы, милорд, имеете полное право раструбить всему Министерству, а заодно и моим верным, что спали в постели Тёмного Лорда. А вы не преминете сделать это!
– Я никогда не поступлю так, и Вы, мой Лорд, с неимоверной лёгкостью читающий мысли любого, можете быть в этом уверены. Кто бы ни отвернулся от Вас, я останусь, – сейчас голос Девона был полон решительности.
Забини как-то разом перестал бояться даже стихийного Круциатуса ван Реддла за очередное признание, наконец-то выслушанное и не перебитое обычными, уже привычными заклинаниями, и с губ любящего само сорвалось:
– Я так сильно люблю тебя, Том, что скорее ты убьёшь меня, а прах развеешь по ветру, чем я отрекусь от этих слов даже под самой страшной пыткой.
– Так люби же! Да, я согласен!
И Том быстро, словно боясь передумать, пробормотал для себя опять-таки стихийное, сопровождавшееся еле различимым нежно-зеленоватым свечением раздевающее заклинание.
– О, нет! – только и сумел простонать Девон при виде этого аристократически сухопарого, изящного, белоснежного тела.
Ван Реддл нерешительно замер, стыдливо опустив голову.
– Я… я только хотел сказать, что мечтал, жаждал сам снять с Вас одежду, Повелитель.
Том вдруг на редкость послушно оделся снова, на этот раз с помощью волшебной палочки, и звенящим от внутреннего напряжения голосом завершил словопрения:
– И давайте, Девон, уж если мы собираемся лежать в одной постели в чём мать родила, называть друг друга на "ты" и по именам. Иначе это будет даже не смешно.
Natariel обратиться по имени
Среда, 20 Апреля 2011 г. 01:11 (ссылка)
