Проснувшись под вечер, а в том, что это не раннее утро, была отчего-то стойкая уверенность, Том сначала подумал, как влетит ему от поганого мистера Фриша за пропущенный рабочий день. Потом ван Реддл вспомнил, что даже присмотрел место для будущего собственного магазина, отчего его красивое лицо на миг испортила слишком уж самодовольная ухмылка. И только потом Тёмный Лорд почувствовал два непривычных и неприятных ощущения одновременно: жуткую головную больи сухость во рту. В общем, то, что по рассказам любившего пропустить после закрытия лавочки стаканчик-другой дрянного огневиски пока-что-хозяина, называется похмельем. Том уже потянулся к аптечке за не испробованным Антипохмельным зельем, зачем-то купленным в самом начале работы в этом времени, как понял, что в постели он… не один. Это глубочайше шокировало его, но от стыда он и посмотреть не мог на девицу, лежавшую рядом. 

– Неужели я так… низко пал? Опустился до продажной девки… – униженно подумал Том.

 

Но в этот трагический момент сильные мужские руки обхватили его, полностью обнажённого, за грудь и бёдра, отчего мистер ван Реддл почувствовал дискомфорт в паху. Не к месту и не ко времени поднималась плоть. 

–  Вот я и дождался Вас, Повелитель. Вы ведь не будете так жестоки со своим верным слугой, что выгоните его прочь с Вашего ложа? – послышался хриплый от страсти голос Девона. 

–  Прочь, мистер Забини! И мечтать перестаньте о том, чтобы я, мужчина, переспал с себе подобным!

– Но ведь женщины меня абсолютно не притягивают! Я какой-то не такой, я какой-то… 

И эта хрипотца в голосе Забини тоже волнует меня. А уж его объятия…Что за чёрт! У меня же эрекция от того, что меня обнимает грязный мужеложец, – тоскливо, злясь на себя, подумал Том и невольно, но уже значительно мягче, однако холодно и высокомерно отдал приказ так и не убравшему рук Девону:

– Останьтесь, верный, на… ещё чуть-чуть, я позволяю. Правда, сам не знаю, для чего позволяю Вам это. Право же, это противоестественно для меня, Вашего Повелителя, вот так лежать в постели нагим рядом с мужчиной, всего-то одним из слуг.  

Решив вести с себя с… этим извращенцем, как полагается Тёмному Лорду, а не смущающемуся чистому юноше, Том уже резко скомандовал: 

– Да! Мистер Забини, лучше достаньте мне вон из того ящичка зелье от похмелья! Как Вы только посмели напоить меня?!

 

Обнаглевший, а скорее, обрадованный донельзя  милостью девственного и только от страха  раскричавшегося шефа Девон даже не прикрылся простынёй, встал в полный рост, красуясь перед желанной и наверняка скорой добычей, и преподнёс, стоя на одном колене, фиальчик Антипохмельного зелья. Вид нагого мужчины привёл Тома в непонятный трепет, в прямом смысле слова. Его тело мелко задрожало, меж тем, как гадкий, неуправляемый пенис полностью налился кровью и встал, требуя чего-то от, несомненно, красивого Девона. Очень даже красивого. 

 

После принятия зелья, казалось бы, ничего не изменилось, голова болела нещадно, и во рту было препогано. Но… вдруг исчезли все признаки дрянного, негожего похмелья. А всё этот Забини виноват! Напоил своего Повелителя и… кажется, пытался целоваться. Или, правда,  целовал, причём не только этот раб, но и сам он, Том, тоже?.. 

Стоит прояснить ситуацию и не время рефлексировать в опасном обществе голубоглазого, восхитительно мускулистого мужчины. Том собрал всю волю и взглянул прямо в широко распахнутые глаза вновь преспокойно улёгшемуся рядом волшебнику, и мозг Девона тотчас стал для Легиллимента открытой книгой. 

 

– О, Господи Боже мой! Он желает совершить с моей плотью крайне необузданные, но… да, приводяшие к обоюдному физиологическому наслаждению, действия… Я даже могу ощутить следы подобного, уже испытанного им ранее. Да столь сильные, что… на сей момент я чётко вижу отзвуки всего лишь его предвкушения удовольствия… 

А-а, так он уже испытывал его. Так-так, к троим, одним из которых, вот уж верх разврата, а лучше – глубина падения… был малолетний, совсем отрок, родной брат Дево… мистера Забини… э, кажется, Блейз, тот смуглый симпатичный паренёк, который пытался поцеловать мою мантию… 

В общем, запутался я в этих развратных Забини. К чёрту их всех, грязных мужеложцев! –  в сердцах решил Том, с радостью ощущая, что неугомонный член успокоился. 

 

Это придало ван Реддлу решимости испытать искренность лежащего рядом мужчины. Том резко отодвинулся от излишне горячего тела, насколько позволяла его узенькая кровать с тонким, старым, продавленным матрасом, и не своим, а каким-то вкрадчивым, елейным голосом тихо спросил, не разрывая ментальную связь:

– А скажите мне, Девон, со сколькими мужчинами Вы предавались греху мужеложества? И помните, правильный ответ в Вашем разуме. Я его знаю, просто проверяю Вас. 

– С двумя моими сверстниками и ещё, впервые, с малолетним подростком… моим братом.

Забини и не хотелось признаваться, особенно в последнем, перед нетронутым, излишне правильным, старомодным каким-то гомофобом, но солгать, когда твой мозг сканируют, невозможно! Это же чревато…  

– Верно, Девон. Вы расстались с невинностью на пятом году обучения в Хогвартсе, соблазнив к грязному пороку почти совсем ещё ребёнка и… брата. Он до недавнего времени хранил верность Вам, бедняжка. Вы хоть знаете об этом? – всё тем же ласкающим слух Девона голосом мелодично вещал Повелитель.

Забини едва успел решить, что такое поведение Тома явно не к добру, как раздалось надменное, на повышенных тонах:

– Впрочем, молчите! Я так хочу. А Вы, меж тем, продолжили развлекаться сначала с господином МакНейром, а меньше, чем через год, с мистером Эйвери-младшим. Он и в нынешнее время… скорее, ещё совсем недавно был Вашим, не знаю, наверное, правильно было бы сказать, любовником. 

И Вы посмели вознамериться пополнить свой грязный список мной, своим Повелителем?!?

– О, нет, о… таком я и мечтать не смел, поверьте, мой Лорд, – Девону удалось отвести глаза и солгать, – Я только хотел доставить Вам чуточку наслаждения… ртом. 

– Поцеловать меня? И не смейте думать обо мне, как о непроходимом тупице! Я прекрасно помню Ваши грязные домогания в маглесе! Не то наложу Круциатус, а это больно, – голос Тома постепенно стих к вящему изумлению даже сомкнувшего от страха веки Забини.       

 

– А-а, делай, что должен, и будь, что будет. Лишь бы больше не заниматься неизбежным рукоблудием в одиночку, – мысленно махнул рукой на себя и Девона Том. 

– Я знаю, куда Вы хотите… поцеловать меня, и не столько это, но сделать что-то куда более грязное, – прибавил для пущей важности мистер ван Реддл таким ледяным голосом, что теперь задрожал Девон.

Том же спокойно и требовательно добавил:

 – Ну что же, для начала просто поцелуйте меня, а я посмотрю, что из этого выйдет. Не бойтесь, я позволяю. 

Понятное дело, Девона не нужно было упрашивать. Он тут же накрыл тело Лорда своим, прижав того к постели, и впился губами в красиво очерченный рот Повелителя, форма и юношеская полнота которого выдавала знающему толк в удовольствиях Пожирателю истинную страстность натуры шефа. Забини  прекрасно отдавал себе отчёт, что если его ласка не понравится Господину… 

 

– А му хмамимь люнявимь меня, – промычал его несдающийся потенциальный любовник. 

В то же мгновение в Забини ударила жёлтая вспышка Crucio. И вот он, брезгливо скинутый с постели Лордом, к тому наложившим на него Silencio, извивался теперь прекрасным телом на бывшей когда-то, вечность назад, просто дешёвой, а теперь протёртой до основы ковровой дорожке, откочевавшей из хозяйских комнат к Тому. 

– Вы-ы стропти-и-ве-е-ц, мой Ло-о-рд,– простонал, когда оба заклинания перестали действовать, переставший бояться Девон, раз уж это случилось, – Всё равно-о я стану Ва-ше-ей по-о-дстилкой. 

– На данный момент я не нуждаюсь в подстилках. А эту грязь из головы Вы выбросьте, и навсегда. Не хватало ещё, чтобы я, Повелитель, отдал какому-то зарвавшемуся Пожирателю, развратившему чистого, юного брата, свою драгоценную плоть в испоганенный другими рот. Да это же неестественно и омерзительно! –.как-то излишне резко отвечал Том.

А на самом деле он уговаривал скорее себя, чем порицал и отвергал наскоро одевшегося заклинанием и стоящего на вытяжку, как солдат перед генералом, мага. Ведь как ни хотел этого ван Реддл, ещё не успели забыться и смазаться возбуждающие какую-то словно взбесившуюся плоть эмоции. Да, те самые, в голове Девона, предвкушавшего непристойность. 

 

В итоге, когда Забини с указанием собрать как можно больше Пожирателей в любом подходящем помещении, и как можно скорее, а затем аппарировать туда с ненаглядным, но очень жестоким Тёмным Лордом, покинул комнату, Тому уже нестерпимо хотелось заняться рукоблудием… 

Каково же было изумление после почти моментального завершения необходимого процесса, едва к ван Реддлу вернулись обычное хладнокровие и рациональность, что онанировал-то он, вспоминая многообещающий взгляд Девона, и даже простонал в конце его имя. Никогда доселе Том не ублажал себя, представляя чей-либо определённый образ. Да ему в голову не приходило задуматься, кому принадлежит привычный туманный силуэт – девушке ли, юноше. Впрочем, нет, о юношах в… таком аспекте прежний студент Слизерина из далёких сороковых не помышлял никогда. Просто со взрослением появилась эта редко проявлявшаяся, естественная потребность организма в физиологической разрядке. И всё было так легко и просто – удовлетворил похоть и… забыл на несколько месяцев, если повезёт, то и на полгода. Но теперешний случай коренным образом отличался от всего вообще не богатого на радостные события прошлого… 

 

–…Да хватит уж думать, вспоминать его прикосновения, от которых мне явно спьяну сделалось приятно. Да, всё… то, что я ощущал, результат опьянения, и только! Нужно спать и завтра же переезжать в новый магазин, так удачно расположенный посередине Диагон-Аллеи, а затем отнять у мистера Фриша, предварительно его и жену оглушив, наиболее ценные артефакты… И никаких убийств… по крайней мере, в ближайшее время, ведь я только-только становлюсь полноправным членом степенной гильдии торговцев.

 

И переезд в заранее отремонтированное помещение, и изымание артефактов у прежнего хозяина прошли на редкость успешно. Том по приютской привычке благодарил за всё Иисуса Христа, при посетителях же, вслух, обращаясь к Мерлину, в которого не верил ни на кнат. И была у него одна презанятнейшая вещица: кольцо Гонтов, добытое, а попросту говоря, украденное у родного дяди, и хотелось ван Реддлу избавиться от неё, и никак не мог он этого сделать. 

 

Раз, сидя у хорошо протопленного приходящим мальчишкой-слугой камина в кресле-качалке под убаюкивающий звук не прекращавшегося ноябрьского ледяного ливня (из-за него-то и пришлось закрыться пораньше) и разбирая средневековый манускрипт, проданный ему сегодня явно кем-то, находившимся под действием Полиморфного зелья, Том наткнулся на странные строки:

"Убивец же сей, возжелавший жизнь прожить вечну, обратил тело отца убиенного во прах, и приложил силы чародейския ко праху тому и возвеличился вельми магией своею. А быв прешедше артефакт некий ко убивцу тому от дяди единакровнаго, и вложил сей убивец, маг  могущественный, в благородный предмет часть души своей, да назвавши же получившееся хоркрукс. И стал сей колдун со злым помышлением убивати не на поле брани, а во тьме, аки тать, и вкладывал он души убиенных в шесть хоркруксов, сотворённых на подобие перваго. Артефакты же сей убивец злостный находил либо (лакуна в тексте) своим очарованием поистине несказанно дивным, но диавольским, либо принесены же они суть от сподвижникав ево. И стал воистину бессмертен чародей злобный сей нечестивец, сoделавши убо ворога своево наипрезлейшево осьмым хоркруксом… "

 

– Так вот в чём тайна "убивца" лорда Воландеморта и его предполагаемого, да, только так, бессмертия! А кто же мой наипрезлейший враг? – подумал Том. – Ну конечно же, "осьмым" должен был бы стать Воландеморт! Он мой враг! Но добиваться бессмертия расщеплением собственной души… Нет уж, увольте. Мне и одной жизни достаточно! Так положено по законам божественным, и не мне нарушать их.

 

… Тем же вечером к Тому в квартиру аппарировал несносный Девон, сказав:

– Мне наконец-то удалось собрать множество Ваших слуг, мой Лорд. Все они будут безмерно счастливы склониться пред Вами, Повелитель. 

– Дайте мне время переодеться к торжеству, верный мой мистер За… Девон.

Том ушёл в спальню, смежную с гардеробной, оставив Забини тихо праздновать первую победу на пути к завоеванию желанного тела.

Ведь впервые его, Девона, надменный, трезвый Том назвал по имени! А это же неспроста!

 

… Теперь, всего лишь после месяца торговли артефактами, старинными инкунабулами и свитками на диковинных языках, купленными у нуждавшихся волшебников и ведьм, и их перепродаже, а именно в этом круговороте артефактов и прочего старья заключалась деятельность почтенного торговца, у ван Реддла появилась парочка выходных комплектов верхней одежды – рубашек, сюртуков, мантий и зауженных, неудобных, но принятых в мире волшебников, брюк. Всё было куплено у мадам Малкин, значит, априори являлось и стильным, и высококачественным. 

Подумав, Том оделся в строгий иссиня-чёрный, с искрой, комплект, придавший его довольно хрупкой, но правильной, мужественной фигуре, должную внушительность. 

 

– О, мой Лорд так великолепен! – согнулся, наконец-то, гордый Девон перед молодым Повелителем. 

– А для Вас, мистер Забини, обязательна лишь красивая, дорогая одежда, чтобы воспринять меня, как истинного Повелителя? – раздражённо бросил Том. – Значит, в прежней, маггловской одежде я был слишком… доступен для тебя, раб!

– О, нет, нет, мой Лорд, та одежда тоже была дорогой. Но… маггловской, – униженно пролепетал Девон, ожидая непременного Crucio за свои небрежно вылетевшие слова

Но непредсказуемый Том только подошёл почти вплотную к Забини, словно желая обнять его за плечи, резко отпрянул и приказал:

– Называйте аппарационные координаты!  Быстро! Терпеть не могу, когда меня ждут! 

Что Девон и исполнил, и молодые волшебники попали в охотничий домик семейства Эйвери. 

 

Домик, как его скромно называли Пожиратели, был хоть одноэтажным, но защищённым куполом ненаходимости, и состоял из большой – пыточной, и малой – пиршественной, зал. Под мансардным потолком припозднившихся или жаждущих уединения гостей ожидало несколько уютных спален. 

Девон аппарировал по традиции сразу в пыточную. Пожиратели, с восхищением бросая цепкие взгляды из-под надвинутых капюшонов и белых масок на юного, воскресшего из небытия лорда Воландеморта, склонялись перед ним, а многие, так вообще, падали ниц, стремясь коснуться краешка мантии быстро шествующего Тёмного Лорда. Остальные со скоростью маггловской пули освобождали дорогу проходящему мимо них к высокому, неудобному даже на вид, креслу, Повелителю. 

 

– Доброй ночи, верные! – прозвучал в абсолютной тишине ясный, звучный и ледяной голос юноши. – Вы собрались поприветствовать меня в этом зале с потёками крови?! 

Голос Тома помимо воли выдавал отвращение. 

– Осмелюсь заметить, мой юный, прекрасный Лорд, что этот зал наше постоянное место пыток и издевательств над магглами и грязнокровками. 

Поигрывая хлыстом, к Тому подошла красивая, с растрёпанными роскошными кудрявыми волосами, нелепо одетая женщина, пылая безумием в распахнутых глазах.

– Бэллатрикс? Да, похоже на неё. 

– Миссис Лестрейндж, на сегодня "пытки и издевательства" – Том нарочито скопировал манеру безумной говорить, – отменяются. Потому, что я так хочу, а здесь всё будет делаться по моему слову!

– О, да, конечно, мой Лорд!

 

Бэлла была изумлена тем, что воскресший, такой молодой и красивый Её Лорд узнал её, но назвал почему-то неласково, по ненавистной фамилии нелюбимого мужа, да ещё и отказался от развлечений, грубо высмеяв свою фанатичную поклонницу. Она не хотела смириться с фактом воскрешения вот такого "неправильного" Лорда, но поделать ничего не могла. 

– Против воли Лорда не то, что дрянного маггла, даже мухи не убьёшь! – зло думала Бэллатрикс. 

– А ведь и вправду не посмеете, – прозвучал голос ван Реддла в её голове. – Злись-не злись, а это факт из нашей с Вами, госпожа Лестрейндж, биографии. Неужто эабыли, с кем имеете дело?!

– О, мой Лорд, пощадите бедную, обезумевшему из-за горя, постигшего Вас, Повелитель, глупую женщину! – внезапно для всех в диком ужасе завопила Бэлла. 

 

И никто больше, кроме декана Дома Слизерин, не слышал голоса Тома, раздававшегося в черепной коробке полоумной Бэллатрикс. Снейп хоть и был шокирован таким скорым воплощением Тёмного Лорда, а заодно, его… кажется, похожим на панибратское, чувством по отношению к ничем не выделявшемуся из толпы заурядных Пожирателей Девону Забини, но, по шпионской привычке, не скомпрометировал себя в способностях к Легиллименции. Тем более она обращена на разум самого Властелина! Северус закрыл свой поплотнее при помощи Окклюменции перед… этим новоявленным Лордом. И правильно сделал, как в случае с… тем, развоплощённым более десяти лет назад, Лордом-маньяком, на лету читавшим чужие мысли и даже эмоции, в чём профессор не раз убеждался, правда, на чужой шкуре. 

Снейп, как умелый и везучий шпион со стажем, отметил и нелюбовь "нового" Повелителя к пыткам "грязи", как называл прежний Хозяин магглов и грязнокровок, к которым сам относился. Ублюдочный, нищий полукровка, выросший в грязном маггловском приюте, вот тебе и весь Воландеморт! Но от этого, "нового" Тёмного Лорда до двойного шпиона исподволь доносились такие волны чистоты и… какой-то странной для его возраста зрелости, что такую персону стоит опасаться всерьёз. 

 

– Вот Ваша задача: вместо глупых развлечений и последующего пира на крови вы, верные, должны уничтожить три ключевые фигуры в Министерстве и Аурорате, а именно – Кингсли Шеклболта, Эмилию Боунс и, наконец, Корнелиуса Фаджа. 

Толпа загудела, обсуждая полученный, кажущийся невыполнимым, приказ. Ещё бы, напасть на Аурорат и Министерство! Это же неслыханно!

Северус сделал подобострастное, верноподданическое, ничего толком не выражающее лицо, а внутренне похвалил себя за правильную оценку излишне долго молчавшего Лорда.

– Вот-вот, именно неслыханного действа мне и надо, – подытожил отстранённый, но определённо леденящий душу каждого “верного” смех Лорда. – Но это будет после того, как я лично с Ближним Кругом отработаю схему нападения. А пока все свободны! Пируйте без меня. Магглам стереть память и препроводить обратно, и больше никаких баловств подобного рода, слышали?!

Толпа утвердительно зашумела. 

– Итак, кто займётся магглами и грязнокровками? –  с явственной ноткой надменного веселья в голосе спросил молодой Повелитель. 

– Я, Ваш верный Родольфус Лестрейндж, мой Лорд. Это моя супруга притащила их всех, мне и расхлёбывать, – сокрушённо сказал Пожиратель. 

 

Почти все с пониманием и даже жалостью воззрились на него, вечно доброго подкаблучника Руди, всегда бравшего ответственность за свою полоумную жену. Нет, чтобы развестись, всё равно брак бездетный. А сколько же ещё такому знатному роду оставаться без наследника и продолжателя! Так ведь мало того, что брата Рабастана потерял при "прежнем" Тёмном Лорде, ещё и за эту фанатичку, явно неугодную "новому" Повелителю, отвечает! Эх, вот ведь бедняга! 

– Ну, что же, мистер Лестрейндж, Вы будете вознаграждены за выполнение этой хлопотливой услуги, а теперь ступайте! А вот Вы, мистер Забини, останьтесь на минутку, – надменно протянул Тёмный Лорд. 

– Проследите, кто и что будет говорить обо мне на этом миленьком пиру, когда все основательно выпьют, и ночью… нет, к семи утра аппарируйте по известному Вам адресу. В восемь я открываюсь, – проговорил Том. 

– Я мог бы легко аппарировать к… Вам и ночью, – с блеском в голубых глазах посмел возразить Повелителю Девон. 

– Не стоит беспокоить меня ночью, – парировал с недоброй усмешкой Том. – По ночам я имею обыкновение спать в полном одиночестве. 

Прочитав похотливые мысли Девона, мистер ван Реддл ответил стандартным Круциатусом и сполна насладился уже не криками, но умело подавляемыми стонами приятно сильного духом мистера Забини. 

         

Слегка потрёпанный, но к своему удивлению, довольный Crucio такого желанного и притяга… 

– Нет, хватит, а то сейчас вдогонку полетит второй Круциатус, а это уже будет явный перебор, – подумал, идя и прихрамывая на правую ногу, мистер Девон Забини, в общем, удовлетворённый хоть таким “изысканным” общением с Тёмным Лордом. 

Он проследовал в пиршественную залу, где было на редкость тихо. И тому была веская причина: ещё бы, ведь кроме пыток "грязи", которых сегодня не состоялось по капризу Повелителя, обсуждать поевшим и выпившим Пожирателям было нечего. 

 

Среди собравшихся “верных” было всего две дамы. Безумная Бэллатрикс, которую никто, кроме черноглазого Северуса, не мог удовлетворить, как ни пытался по пьяной лавочке, лишь бы бабу завалить. Второй дамой была бесцветная блондиночка Нарси Малфой, как всегда преданно, словно собачонка, заглядывающая в холодные глаза супруга с немой мольбой не отдавать её на поругание МакНейру, известному грубостью в обращении как с дамами, так и с джентльменами. 

Некоторые Пожиратели уже перешли грань простого флирта и общались более, скажем, тесно, целуясь взасос с противным чмоканьем и залезая друг другу в расстёгнутые  ширинки. 

– Ну и к-как вам наш возродившийся По-повелитель, а, в-верные? – усердно изображая пьяного, перед началом оргии задал провокационный вопрос, выполнив приказ милого, но недоступного… пока Тёмного Лорда, Девон. 

– О! Пре-вос-хо-ден, а какие грандиозные, великолепные планы! – отчеканил Снейп, увлекающий в гостевую спальню нервно хихикающую Бэллу.

Северус не любил общие оргии геев, сам являясь натуралом. 

– Великий, сильный, а го-голос-то ка-ик!-кой, аж холодно с-становится, – высказался за себя и безмолвную жену Люциус, то ли прикидывающийся набравшимся, то ли и правда… того. 

По следующим его репликам Забини удостоверился в первой версии. Лорд Малфой очень хитёр, а уж скользок, как Нагини.

 

Люциус излишне громко вещал на пол-залы:

– Нарцисса моя дорогая, к тебе сегодня придёт сам Антонин. Ну же, перестань трястись, мне стыдно за тебя, ведь всем известно, что он насилует только маггл. Ну что ты на меня так смотришь? Да знаю я, грубоват он в постели. Сам с ним не раз спал, но видишь же, жив остался. 

Нарцисса кивнула, пролепетав обычное:

– Слушаюсь, лорд Малфой. 

Заинтересовавшись, как всегда, забавной супружеской сценкой, Забини пропустил, кто высказался, натужно смеясь:

– Этот твой Лорд, Забини, попросту самозванец!

На счастье Девона, смех продолжился. Оказалось что это сказал сам хозяин охотничьего домика, Эйвери-старший, продолжавший нараспев тянуть:

– Да вы сами-то все посмотрите и прикиньте то самое к носу! Этот “Повелитель” приказал не измываться над "грязью" не только сегодня, дурачьё вы пьяное! Не-е-т, гад навсегда запретил единственную радость в этой паскудной жизни! Разве настоящий лорд Воландеморт отказал бы нам в невинном, любимом им самим удовольствии?! Ну, что так уставились-то?! А! Боитесь нового соглядатая, Забини?! 

Эй, Забини, ну-ка колись, кто из вас сверху?

 

Девон молча откланялся оргии "праведников", едва удостоверился, что Эйвери никто не поддерживает и даже не слышит, спешно покинул заведение распоясавшегося хозяина  и, выйдя за барьер, аппарировал в своё поместье. 

Он провёл остаток ночи без сна, ворочаясь на шёлковых простынях, казалось, так обжигавших обнажённую кожу, что пришлось три раза кончить с именем Лор… нет, То-о-о-ма-а-а! Только тогда настал относительный покой, желанное забытье, и… вдруг домашний эльф запищал на одной ноте:

– Добрый молодой Хозяин приказал Салти разбудить себя!

От такого мерзкого голоса, многократно повторяющего фразу, Девон, разумеется, вскоре проснулся, со злости запустил подушкой в эльфа. Вспомнив, зачем его пробудили в такую рань, и какие муки его преследовали перед сном, Забини тотчас вскочил, взглянул на часы, показывающие уже четверть седьмого, и помчался в душ, попутно приказав Салти сменить постельное бельё, испачканное засохшей спермой. 

Он едва успел проглотить два тоста с джемом и, выбравшись под проливным дождём со снегом, даже не замеченными спросонья, промокший до нитки в полной темнотище, от которой не спасал Lumos maxima, по скользкой дороге до антиаппарационного барьера, поспешил в уютную квартиру на Диагон-Аллее… 

 

Здесь его встретил Том, вальяжно расположившийся в излюбленном кресле-качалке. Лорд произнёс, не глядя, высушивающее заклинание, не пользуясь палочкой. Лишь с кончиков  изящных пальцев слетело голубоватое свечение и на миг согревающим коконом окутало Девона. 

– Да, я использую иногда магию стихий, – произнёс холодно ван Реддл, – В частности, когда мне приносят ценную информацию. Значит, только старина Эйвери. А Вы ведь довольно долго… в Вашем понимании, были любовниками с его сыном, мистер Забини, не так ли? Скажите, Вам будет… очень больно, когда я лично истреблю всю мужскую половину рода, а женщин отдам Пожирателям, ведь моим верным так не хватает нормального, женского общества? Вот тогда будет настоящая оргия! 

К ужасу Девона божественно красивые глаза Тома неожиданно ярко разгорелись и заблистали холодным огнём, казалось, способным испепелить всех Эйвери от мала до велика на корню. Забини не выдержал этого зрелища и воскликнул, в благоговейном страхе падая на колени: 

– Умоляю Вас, Повелитель, оставьте женщин "нагими"! Это означает возвращение с позором к отцам. Но не отдавайте их на поругание!

– А где же они возьмут себе новых достойных супругов? – отстранённо поинтересовался ван Реддл. 

– Найдутся верные, которые заавадят женщин, смыв позор с неугодного Вам рода,  и… 

– Я Вас понял, Девон. Ну же, успокойтесь и встаньте… верный мой. Я не трону даже Вашего любовника, ибо "дети не отвечают за отцов". Нет, это цитата, не благодарите меня. Пользуйтесь своим… красавчиком, как моим личным подарком, мистер Забини, но через Круг он пройдёт, – недобро усмехнулся Тёмный Лорд. – И если Вам не будет противно его общество после… этого, то я поверю в любовь между мужчинами. Всё, что я рассмотрел в Ваших воспоминаниях о, та-ак, уже сегодняшней оргии, есть ничто иное, как распущенность нравов в состоянии значительного опьянения, не более… 

Вы хотите что-то сказать, Девон?

– Да, мой Лорд. Я хотел сказать, что мистер Эйвери-младший больше не любовник мне. И Вы знаете, что я влюблён так тяжко, безответно… 

– Crucio! Silencio!..