Зимний Петербург, 1843 год. Аничков дворец светился изнутри, как огромный фонарь на берегу Невы. Сотни свечей горели в хрустальных люстрах, и тёплый свет ложился золотыми пятнами на натёртый паркет. Музыка оркестра просачивалась сквозь тяжёлые двери, смешиваясь с шелестом шёлковых юбок и приглушёнными голосами гостей.

Бал при дворе Николая I. Событие, на которое стремился попасть весь высший свет столицы.

Гости прибывали один за другим. В прихожих витал аромат французских духов и нагретого воска. Офицеры в парадных мундирах раскланивались с дамами, чьи обнажённые плечи блестели при свете канделябров. И вот в какой-то момент гул голосов стих.

В дверях появилась женщина.

Стройная, с прямой осанкой и лёгкой, почти летящей походкой. На ней было платье цвета слоновой кости с тонкой кружевной отделкой. Волосы уложены высоко, жемчужные шпильки мерцали в них, как капли утренней росы. Кожа казалась фарфоровой. А глаза сияли тем мягким, спокойным огнём, каким светятся глаза женщин, давно и прочно знающих себе цену.

Молодой офицер гвардейского полка, стоявший у колонны, толкнул локтем соседа: «Скажите, кто это? Я не видел её прежде. Она из Нарышкиных?»

Пожилой дипломат, к которому он обратился, медленно повернул голову. Посмотрел на входящую. Потом на офицера.

«Вы правы, это Нарышкина. Но не дочь, как вы, вероятно, подумали. Это она сама».

Блог в помощь.
 

Для Вас с уважением Ирина.

Решила сделать небольшой информер, для меня необходимо, чтобы это было всегда под рукой, поставила в эпиграф...С удовольствием делюсь с вами, может, кому и пригодится.

Fresa-Felina