Вероника Тушнова (1915 - 1965)

Окончила школу с углублённым изучением иностранных языков. После этого, по настоянию отца, поступила в Ленинградский медицинский институт, где училась 4 года.

В 1936 году, после смерти отца, они с матерью переехали в Ленинград. В это же время она вышла замуж за врача-психиатра Юрия Розинского.

Участница Великой Отечественной войны 1941—1945.

Печаталась с 1944 года. Работала в качестве литературного переводчика.

Скончалась в Москве 7 июля 1965 года от рака.

Дважды была замужем, оба брака распались. От первого брака родилась дочь Наталья.

Последние годы жизни Вероника Тушнова была влюблена в поэта Александра Яшина, однако он не мог оставить семью (у Яшина было семеро детей). Александр Яшин скончался ровно через три года после Тушновой, тоже от рака. 

Из воспоминаний Марка Соболя, долгие годы дружившего с Вероникой:

"Я, придя к ней в палату, постарался её развеселить. Она возмутилась: не надо! Ей давали злые антибиотики, стягивающие губы, ей было больно улыбаться. Выглядела она предельно худо. Неузнаваемо. А потом пришёл — он! Вероника скомандовала нам отвернуться к стене, пока она оденется. Вскоре тихо окликнула: «Мальчики…». Я обернулся — и обомлел. Перед нами стояла красавица! Не побоюсь этого слова, ибо сказано точно. Улыбающаяся, с пылающими щеками, никаких хворей вовеки не знавшая молодая красавица. И тут я с особой силой ощутил, что всё, написанное ею, — правда. Абсолютная и неопровержимая правда. Наверное, именно это называется поэзией…"

***

Открываю томик одинокий -
томик в переплёте полинялом.
Человек писал вот эти строки.
Я не знаю, для кого писал он.

Пусть он думал и любил иначе
и в столетьях мы не повстречались...
Если я от этих строчек плачу,
значит, мне они предназначались.

Дицентра (Dicentra) — это необыкновенно изящное растение семейства дымянковые, известное в культуре с начала XIX в. 

Дицентра — очень привлекательный цветок. Цветки бывают белые, розовые, двухцветные розово-белые, похожи на сердце, из которого капает слеза, собраны в элегантную ветвь.

Дицентра имеет несколько названий из-за специфического строения цветка, и более всего известна нам под названием «разбитое сердце». Увидев однажды его трудно забыть — лепестки цветка действительно напоминают сердце как бы расколотое пополам вонзенной стрелой.

Снимок под названием "Рейн II" Андреаса Гурского был продан 8 ноября 2011 г на аукционе Christie's анонимному покупателю за 4, 338, 500.00$. 

Если вы боитесь одиночества, не вступайте в брак.

А. Чехов

До свадьбы мужчина положит свою жизнь за вас, после свадьбы ради вас он не отложит в сторону даже свою газету.

Хелен Роулэнд

  Если вы хотите променять восхищение многих мужчин на критику со стороны одного, то, пожалуйста, выходите замуж.

Кэтрин Хепберн

Игру нашли смешную,
и не проходит
дня -
ревнуешь,
ревнуешь,
ревнуешь ты меня.
К едва знакомым девушкам,
к танцам под баян,
к аллеям опустевшим,
к морю,
к друзьям.
Ревнуешь к любому,
к серьёзу,
к пустякам.
Ревнуешь к волейболу,
ревнуешь к стихам.

Я устаю от ревности,
я сам себе
смешон.
Я ревностью,
как крепостью,
снова окружён...
Глаза твои
колются.
В словах моих
злость...
"Когда же это кончится?!
Надоело!
Брось!"
Я начинаю фразу
в зыбкой тишине.
Но почему-то страшно
не тебе,
а мне.
Смолкаю запутанно
и молча курю.
Тревожно, испуганно
на тебя смотрю.

А вдруг ты перестанешь
совсем ревновать!
Оставишь,
отстанешь,
скажешь:
наплевать!
Рухнут стены крепости, -
зови
не зови, -
станет меньше
ревности
и меньше
любви...

Этим всем замотан,
у страха в плену, -
я говорю:
"Чего там...
Ладно уж...
Ревнуй..."

***

В глухой колодец, давно забытый, давно без жизни и без воды,
Упала капля — не дождевая, упала капля ночной звезды.

Она летела стезей падучей и догорела почти дотла,
И только искра, и только капля одна сияла, еще светла.

Она упала не в многоводье, не в полногласье воды речной,
Не в степь, где воля, не в зелень рощи, не в чащу веток
стены лесной.

Спадая с неба, она упала не в пропасть моря, не в водопад,
И не на поле, не в ровность луга, и не в богатый цветами сад.

В колодец мертвый, давно забытый, где тосковало без влаги дно,
Она упала снежинкой светлой, от выси неба к земле — звено.

Когда усталый придешь случайно к тому колодцу в полночный час,
Воды там много, в колодце — влага, и в сердце — песня, в душе — рассказ.

Но чуть на грани земли и неба зеленоватый мелькнет рассвет,
Колодец меркнет, и лишь по краю — росистой влаги белеет след.
 

К. Бальмонт

Окончил Литературный институт им. Горького (1948). Кинодраматург, поэт.

Песни писал с 1938 года на свои стихи.

Умер в 2010 году.

Сабля-любовь

Любовь стараясь удержать,
Как саблю тянем мы ее:
Один – к себе – за рукоять,
Другой – к себе – за острие.
 

Любовь стараясь оттолкнуть,
На саблю давим мы вдвоем:
Один – эфесом – другу в грудь,
Другой – под сердце – острием.
 

А тот, кто лезвие рукой
Не в силах больше удержать,
Когда-нибудь в любви другой
Возьмет охотно рукоять.
 

И рук, сжимающих металл,
Ему ничуть не будет жаль,
Как будто он не испытал –
Как режет сталь, как ранит сталь.

Идеи Ганди о возможности ненасильственного изменения мира дали свои плоды во время "сидячих забастовок" в США. Начало движению положили студенты.
 

1 февраля 1960 года четверо чернокожих студентов заняли предназначенные для белых места в закусочной универмага "Вулворт". Обслуживать их отказались, но они спокойно просидели до закрытия магазина часом позже.

Автора этих стихов зовут Марианна Видяева. Пару месяцев назад я случайно попала в ее дневник по какой-то ссылке. Дневник меня заинтересовал, но когда я открыла последнюю страницу, то, к ужасу своему, прочитав верхнее сообщение, принадлежавшее ее детям, узнала, что их мама, автор этого дневника, не так давно умерла. Судя по ее дневнику, по количеству присланных ей соболезнований, по ее стихам и фотографии - это был очень талантливый, добрый, мудрый человек и красивая женщина... Жаль, что жизнь ее оборвалась так рано... Здесь я выложила наиболее понравившиеся мне стихи, которые я нашла у нее в дневнике...

Светлая ей память...

***

Не спрашивай. Я не отвечу.
А и отвечу – так солгу.
Все до единой наши встречи
В душе, как чудо, берегу.
Листая памятные даты,
С тоской я думала не раз:
Ведь ты любил меня когда-то,
Но как ты холоден сейчас!
Быть может, виновата в чем-то?
Так в чем же, в чем же, Боже мой?
Была строптивою девчонкой?
И нерадивою женой?
Все, к сожалению, уходит.
И мы от прошлого вдали.
И нас не пощадили годы –
Не остудили – так сожгли.
 

...А знаешь, так от веку было:
Кому – судьба, кому – сума.
Сама себя осиротила
И обездолила. Сама!..

  Когда я был в тюрьме, то с головой ушел во все эти толстенные книги, в эту толстовскую чепуху - людям не нужно читать подобный вздор.

Майк Тайсон

  Многие люди хотят проехаться с вами в лимузине, но вам нужен тот, кто поедет с вами на автобусе, когда лимузин сломается.

Опра Уинфри

Я к вам травою прорасту,
Попробую к вам дотянуться,
Как почка тянется к листу
Вся в ожидании проснуться,

Однажды утром зацвести,
Пока ее никто не видит,
А уж на ней роса блестит
И сохнет, если солнце выйдет.

Оно восходит каждый раз
И согревает нашу землю,
И достигает ваших глаз,
А я ему уже не внемлю.

А я – осенняя трава,
Летящие по ветру листья,
Но мысль об этом не нова,
Принадлежит к разряду истин.

Желанье вечное гнетет –
Травой хотя бы возвратиться.
Она весною прорастет
И к жизни присоединится.

Г.Шпаликов

Художник Fidelia Bridges

Это – не надежда и не вера,
Не мечтой одетая любовь:
Это – знанье, что за жизнью серой,
В жизни новой, встретимся мы вновь.
 

Нет, не жду я райского селенья,
Вод живых и золотых цветов,
Вечных хоров ангельского пенья
И блаженством зыблемых часов.
 

Не страшусь и пламенного ада,
С дьяволами в красных колпаках,
Смол огнекипящих и обряда
Страшного суда на облаках.
 

Знаю: там, за этой жизнью трудной,
Снова жизнь и снова тяжкий труд;
Нас в простор лазурно-изумрудный
Крылья белые не вознесут.
 

Но и там, под маской сокровенной,
С новым даром измененных чувств,
Нам останется восторг священный
Подвигов, познаний и искусств.
 

Там, найдя, кого мы потеряли,
Будем мы, без пламени в крови,
Снова жить всей сладостью печали
И, прошедшей через смерть, любви!
 

В.Брюсов
 

Такие истории трогают меня до глубины души и дают мне надежду, что доброта спасет мир!

* * *
Перед тем, как умереть, наш пес совсем ослеп. Кот, с которым они вместе росли, стал его поводырем. Он терся у ног пса и бежал перед ним, громко мяукая, чтоб тот мог дойти за ним до миски с едой.

 

* * *
Когда я был совсем маленьким, однажды я стал горько плакать и остановился возле клетки любимой крысы. Увидев, что я плачу, она подбежала к кормушке, захватила лапками крекер и просунула его мне через решетку.

 

* * *
Сегодня, когда я работал в своем отделе магазина, вошла пожилая пара. Когда я спросил, нашли ли они то, в чем нуждались, женщина посмотрела на своего спутника и сказала: «Я нашла все, в чем нуждалась, 43 года назад.»

*********

Это просто история без героев, эпизод подслушанных разговоров. Он мечтал, что когда-то их будет трое, и она улыбалась – еще не скоро, он писал за двоих по ночам программы, потому что парню, конечно, проще, и при встрече ее молодую маму называл серьезно «любимой тещей». Он работал, как проклятый, снял квартиру, разбирался в шубах, духах, бриллиантах, и она смеялась: «Уйди, противный!», но у жизни тысячи вариантов. И когда наконец-то купили кольца, вдруг пришел анализ с пометкой «онко-», и романтик с верой народовольца стал ненужным больше больным подонком. Крест вдовы – печальная перспектива, молодая жизнь, не судите строго…
Он остался ночью в пустой квартире – умирать бессмысленно, понемногу, он был предан больше, чем бренным телом, он был предан всем, для чего дышалось, в лунном свете плавилась и блестела рукоять отравленного кинжала. Он не верил в Бога, не верил в черта, он хотел, не мучаясь, просто сдохнуть, но рентгеном заживо перечеркнут, перестал делить «хорошо» и «плохо». И весной – после трех беспощадных химий, воскресая чьим-то порывом воли, он вернулся к жизни – худой, как схимник, обескровлен – только не обездолен. Он отстроил мир – по следам, крупицам, по кирпичику – точно, до сотой дюйма, он сумел от смерти освободиться – и остаться светлым, простым и юным, не просил у неба достойной мести – Бог и так ему предоставил фору, никогда с подругой, потом – невестой не случилось лишнего разговора. У него родился кудрявый мальчик, через год – его отраженье – дочка. Потому что быть не могло иначе. Потому, что быть не могло – и точка.
Через много лет на случайном рынке, выбирая детям хурму и груши, он увидел в нищенке над корзинкой ту, которой однажды он стал не нужен. Им обоим было слегка за сорок, только время въелось в нее печатью… Эпизод подслушанных разговоров, лучше б было просто не замечать их.
Он смотрел – и ужас больничных пыток, всех мучений, что разрывали сердце, в этом взгляде виделся так открыто, что она искала, куда бы деться, что она всей черной, пропащей сутью понимала, что ей за это будет… Сверху мудро и строго смотрели судьи. Мимо шли равнодушно и молча люди.
Они больше не встретились – даже взглядом, никогда друг другу и не приснились.
Берегите тех, кто сегодня рядом. Берегите.
И – оставайтесь с ними.

Кот Басё
 

Соскучилась по нежности твоей…
Ее б в кармашек положить, как в детстве-
Конфеты с ласковым названьем " Карамель",
И мыслью, что она «лежит » там, греться.
 

Наслушаться бы этой тишины,
Когда молчишь и гладишь мои руки…
… В каком- то смысле мы с тобой больны,
Больны необходимостью друг в друге.
 

Все маскируемся: «Дела, опять дела»,
Не замечать пытаясь грусти трещин.
Но… только взгляд… и " Я тебя ждала,
Соскучилась."… " И я скучал. Не меньше."
 

И льется нежность звонким ручейком,
А мы молчим… и говорить не нужно…
… Как в детстве горло- теплым молоком,
Так мы любовью согреваем души.
 

И с каждым днем прощаться все трудней…
А жизнь идет и не дает поблажек…
Мне не хватает нежности твоей.
Жаль, что ее… не положить в кармашек...

Ирэна Мир
 

Касаясь взглядом
чистого листа,
бреду лугами выцветшего лета
туда, где в брызгах солнечного света
ты ждешь меня,
божественно чиста.
И не постель, а летняя пастель
влечет нас.
И так хочется смеяться…
Рука в руке… Наивные шестнадцать.
Влюбленность глаз
и преданность мечте...
И день иной,
где старенький рояль
звучит минором, душу разрывая.
Он, будто конь стреноженный,
хромая,
унёс тебя в непознанную даль,
к вершине славы,
к платьям от кутюр…
Но верю я, когда-нибудь в Париже
«рояль дрожащий пену с губ оближет»*
и устремит в Россию
свой аллюр…
И мы с тобой опять в руке рука
заблудимся в медвяном море кашки,
и ты взгрустнёшь,
гадая на ромашке…
Всё это будет завтра,
а пока
сквозь пропасть разведенного моста
зову тебя,
да все чужие лица…
И мой удел –
листать любви страницы,
касаясь взглядом чистого листа.

*Строка из Б. Пастернака

Сергей Ворошилов
 

Наверное, надо любить тоньше,
наверное, можно любить больше.
А я люблю - как живу - неровно:
то слишком мало, то слишком огромно,

чуть слышным шепотом - или громко,
навечно, накрепко - или ломко.
Люблю беззаветно, упорно, верно,-
и незаметно, и откровенно.

Люблю и беспомощно - и уверенно.
Так, как загадано.
Так, как повелено.

Люблю - как воюю и как играю!
Люблю - как будто вот-вот потеряю...

День ото дня - и круче, и гуще,
всем настоящим и всем грядущим.

Наверное, можно и проще, и глаже.
Но я - вот так. Полюби меня так же!

Римма Казакова