На границе тучи ходят хмуро.

В эту ночь решили самураи
Перейти границу у реки.

 

 "...Любите ли вы театр так, как я люблю его, то есть всеми силами души вашей, со всем энтузиазмом, со всем исступлением, к которому только способна пылкая молодость, жадная и страстная до впечатлений изящного?

     Любите ли вы финскую таможню, как люблю её я? И далее по тексту Виссариона Белинского.

    Ах, этот нежный шелест контрабандных финских марок в семейных трусах, этот вечерний звон сверхнормированного  алкоголя укутанного тряпьём в спортивной сумке. Молодость, адреналин и первая, робкая жажда к неправедной наживе. Всё минуло. Но так и стоят перед глазами туго обтянутые серой болоньей ягодицы финской таможенницы и оттопырившийся на крутом бедре стильный ГЛОК 

 

   Проникнуть к вожделенному международному поезду имени двух великих русских писателей возможно сквозь особый павильон - стеклянный аквариум с турникетами, пристроенный сбоку-припёка Финского вокзала. Вроде бы всё как обычно: скамейки из гнутой фанеры, киоски, кассы. Но. Как провожают пароходы, совсем не так, как поезда. Ни с чем не сравнимая атмосфера предвкушения дальнего плавания ( в соседнюю чухонию), даже суета какая-то сдержанная, европейская. Пётр Яковлевич, прихвативший по дороге в ларьке три баночки пивка ( ещё бы курицу варёную в газете взял) в железную дорогу, смотрелся провинциально неуместно. Лизонька блистала в свежекупленной импортной колясочке. Хелька вырядилась в какие то мешки, что куртка, что штаны и выглядела истой суомелянкой. Елена заметно нервничала. Пётр Яковлевич тронул её за синтетическое плечо - Всё будет тип топ - на писклявый его шепот обернулось несколько потенциальных пассажиров. Контрабандные шепотки не приветствовались в местах тотального паспортного контроля. Если Елену Пётр Яковлевич мог усмирить без труда, то борьба с самим собой чем ближе к границе, тем становилась напряжённее. Задачи маячили впереди непростые. Сразу две. Держаться в рамках приобретённого в гримёрке паспортного образа и не допустить подробного досмотра. Количество укрытой от таможен валюты во много много раз превышало дозволенные пределы. В этом месте Пётр Яковлевич слегка погладил потаённое место. На родной земле таможня даст добро без труда, но с иноземцами другая песня. Для приличного внушения необходим хоть какой вербальный контакт. Внушение без вербального контакта это сказки дедушки Месмера. А как этот контакт добыть из финского  пограничника? У Петра Яковлевича из финской мовы: юкси, какси, колме и хювя пайва. "Раз они со мной планируют общаться, значит и по-русски разумеют что-нибудь" - самовнушил он себя и бодро проследовал на посадку.