О литературных методах. 

         Продолжаем разговор о плодотворных литературных мет”одах. Как все догадались, я в Хрустальном дворце не был и Уальду стакан воды не подавал, а почерпнул полезные сведения из справочной литературы. Набоковским патентованным методом. Это не клевета, он сам признавался, что в бытность юным графоманом вставлял в свои творения куски энциклопедических статей и выдержки из научно-популярных иллюстрированных журналов и был крайне доволен собой. Жуль Верн ещё как вставлял, и никогда не признавался, а мне сам Бог велел. Мой первый роман освещал быт и нравы Англии 15 века. Не слабо? Про рыцарей, короче говоря. Реалии эпохи добывались тяжко. Интернета и серии «Повседневная жизнь» не было в те застойные годы. В Публичной библиотеке тогда ещё имени не любимого ныне Салтыкова-Щедрина ( а не критикуй начальство, остроумный ты наш). В читальном зале имени не любимого ныне В.И.Ленина (а не грабь богатых, не бери немецкие деньги), с английским языком, добытым из грамматики Израилевича (так и хочется сказать – нелюбимого ныне, но его просто и не помнит никто), долгими часами собирались крупицы исторических сведений. В казино и магазинах принципиально нет настенных часов и естественного освещения. Счастливые часов не наблюдают. В читальном зале есть и то и другое. Вот вам ещё из писательской записной книжки к даме с попугаем. Создаётся впечатление, что ныне вообще мало кого любят. Любовь дело опасное, хуже того, многотрудное. Полюби Салтыкова за сродство душ, назови улицу, а эпоха возьми и сменись. Обратный пример, возлюби Салтыкову («певицу» имею в виду) и обзови улицу, а эпоха опять. Нет, Кирочная надёжнее. Никто не знает, что бы это значило. Какая эпоха не сменись, а у нас на Кирочной всё спокойно, все таблички на месте. Или на Малой морской. В подтверждение теории мост Шмидта минуя Николаевский мутировал в Вознесенский. Конечно, Николай царь авторитетный, но декабристов обижал, Крымскую войну продул позорно и т.д. Вознесенский спокойнее.

         Таки что вы мне морочите голову? Вам про этику или эстетику? Нет, лучше морочьте не голову – мозг несчастный. «Иль отравил твой мозг несчастный…» - перед глазами встаёт небольшой такой мозжечок, как у синявинской курочки, нет у черемыкинской, они тоще и несчастней донельзя. Хорошо Блок писал, выразительно, но сексуальный изобретатель был ещё тот, жена, урождённая таблица Менделеева, белугой выла, пока не догадалась, что не на одном блоковском свет клином сошёлся.