Лето 22-го, так называемая СВО, скромно именуемая в войсках «войною», длится без малого полгода. Части N-ской дивизии замерли в короткой передышке перед новым рывком.
Жара выматывает солдат не хуже боя! Вечно мокрое и солёное обмундирование и редкая возможность хотя бы облиться водичкой — достали до кишок!
Где-то за полем, в посадках, затаился враг.
Он отступает, но с остервенением дерётся чуть ли не за каждый куст! Чуют крысы, что отступать им скоро будет некуда! Додавим этих гадов!
Но вперёд пока нельзя! От разведки есть данные, что дальше в посадке — укропские танки и пехота. Надо сначала доразведать и навести «арту».
Кто пойдёт? Да пошли бы… Если бы не одно «но».
Примерно в километре, на перекрёстке лежат двое наших разведчиков. Перекрёсток пристрелян миномётами так, что одного выстрела 120-й мины хватило на двоих наших парней, возвращающихся с задачи.
Они лежат долго… Дней восемь уже.
До этого места можно дойти только по почти открытой дороге, а поля вокруг — заминированы. И никто не может их вытащить!
Пробовали несколько раз обойти со стороны, но каждый раз попадали под шквальный огонь и отходили.
Однажды после обеда на наши позиции приехал обычный «УАЗ» с тентованным кузовком, при этом изрядно потрёпанный местным «климатом» с большим количеством технологических отверстий со всех сторон. Машина остановилась у нашего танка и из неё с шутками выбрались шестеро мужиков.
Всем — больше 35 лет. А некоторые — в отцы нам годятся.
— Кто старший тут? — спросил один.
Мы позвали командира, после чего они кратко поговорили с ним об обстановке, быстро посовещались, взяли нашу радиостанцию для связи, достали коптер и пустили его в сторону противника.
— Танки, вроде, есть, но не видно в «зелёнке» — они целые или подбитые. Короче, берём два РПГ, «кумулятивы» и вперёд. На месте конкретнее разберёмся. Надо до темноты успеть. Пойдём там, где не ждут.
Быстро разделились на две группы и пошли…
Вшестером прямо по дороге на пристрелянный миномётами противника перекрёсток!
Откуда взялись эти черти?!
Мы с ребятами потом долго гадали, а наш командир только пожимал плечами.
Мы видели, как первая тройка разминировала дорогу, проделала проход в «колючке» и ушла за бугор. Потом за ней скрылась вторая часть группы…
Около полутора часов тишины, даже привычной стрельбы нет. Переживать уже стали. Вдруг радиостанция взорвалась:
— Танки — «сожжённые». Не переживайте! Противник не обнаружен. «Оттянулся» дальше. Отправляю «тройку» обратно. Готовьте двое носилок для эвакуации наших «двухсотых».
Минут через 20 ребята уже подошли и попросили одного человека в помощь: нужны руки нести носилки. Их тройка, которая осталась там, должна была прикрыть отход.
У нас один им помогать вызвался! Командир пускать не хотел! Но мужики обещали бойца вернуть в целости и сохранности!
Опять ушли. Опять ожидание.
Тут «глаза» сообщают:
— Видим группу! Отходят!
Действительно идут. Спокойно, часто меняясь, прикрывая друг друга, группа несла двое носилок с нашими «двухсотыми» пацанами…
Вытащили. Без единого выстрела.
Какие там силы в этот день были за них?! Не знаю. Но, по любому, самые светлые!
Тела они молча передали командиру, перекурили и начали грузиться.
На наши тихие вопросы «Ребята, а вы откуда?» они устало улыбались «Да мы из пехоты, парни. Удачи!».
Спасибо вам, неизвестные мне мужики из «пехоты». И за парней спасибо! И за пример, как воевать надо!
Абсолютно правдивый рассказ бойца N-ской дивизии про один необычный Русский отряд. Изюмский фронт.
