Не верь восточным певунам слакоголосым, о дева младая... все ложь... все фальш...
цитата ----------------------
Рабыня любви
Белоруска 24 года была “рабочей лошадью” в Туркмении
Белоруска Валентина Важник вернулась на родину после 24 лет рабства в Туркменистане. Эту историю уже называют в Белоруссии уникальной. Впервые белоруску удалось вернуть на родину после стольких лет отсутствия. Минск покидала молодая и здоровая девушка, вернулась 46-летняя женщина с частичной амнезией и парализованными конечностями. И все же Валентине повезло.
Сотни девушек при подобных обстоятельствах гибнут на чужбине.
Она выжила.
Наверное, ей повезло… Повезло, что поверили в посольстве Белоруссии в Туркмении и начали разбираться. Ее возвращением занималось представительство Международной организации по миграции (МОМ) в Белоруссии… В настоящее время Валентина Важник проходит курс реабилитации в минском Доме милосердия. Увы, услышать историю Валентины из ее уст не удалось… Валентину стараются ограждать от назойливых посетителей и журналистов. Ее печальную историю нам поведала ее сестра Татьяна Михайловна.
На дворе был 1983 год. Еще СССР. У Вали за плечами школа, техникум, рядом близкие и друзья… Вот только родителей у Тани с Валей не было.
— Вообще у нас с ней сразу, как умерли наши родители, жизнь пошла наперекосяк. Наша мама погибла под колесами прицепа трактора, когда мне было 14, а ей 11 лет. Валя тогда была дома, выбежала на улицу и увидела труп матери с размозженным черепом. После этого она неделю не могла говорить. Через три года умер отец, и мы с Валей перебрались в Минск. Когда ей было 22 года, она работала официанткой в популярном в то время ресторане, там и познакомилась с этим туркменом. Такая любовь у них была!
Но когда молодые приехали на родину жениха, его как подменили. На Валентине он не женился и нигде не прописал. Очень скоро женщина поняла, что она просто “рабочая лошадь”. Как гласят сегодня сухие строчки в ее деле, “женщина подвергалась жестокой трудовой эксплуатации и издевательствам”. Она пыталась несколько раз бежать, ее ловили, жестоко избивали. Развал Союза Валентина встретила без документов. У нее не было гражданства Туркмении, и свое родное, белорусское, гражданство она потеряла.
— Татьяна Михайловна, все эти 24 года вы считали вашу сестру умершей? Как так случилось, что она не смогла выйти на связь с вами?
— Первые 10 лет куда я только не обращалась, не писала. Но везде отвечали, что такая в Туркменистане не числится, хотя тогда ведь еще был СССР. Даже к экстрасенсам ходила. Сначала они говорили, что Валя вроде жива, а потом, когда узнавали, сколько лет прошло и как она пропала, то сразу сообщали, что нет ее в живых. И я в это поверила.
— Валентине сейчас 46 лет, вы ее сразу узнали?
— Мне еще осенью прошлого года сообщили, что нашлась моя сестра в Туркменистане. Со мной работали психологи, готовили меня, так как я ее на фото, которое мне предоставили для опознания, не узнала. Я решила, что это какая-то аферистка, до такой степени ее лицо было неузнаваемым. Она вся в синяках, шрамах, только глаза… глаза похожи. У нее огромный шрам на голове, что с ней делали — только богу известно.
— А она сама не помнит?
— Может, и помнит, но говорить об этом не может. Она не может писать, так как после инсульта отнялись правая рука и нога. Никто ее там не лечил, и теперь рука ссохлась, хотя она проявляет сейчас такую волю — каждый день массажирует ее, разрабатывает…
— Как же ей все-таки удалось бежать?
— Ее, как рабыню, передавали из тейпа в тейп на работу. Бежать ей не удавалось. И тогда она вообще решила покончить с собой. Видимо, переживала такое внутреннее напряжение, что организм не выдержал. И случился инсульт. Она слегла и стала вмиг ненужной. Ее выбросили на улицу. Она получила свободу, но не могла ходить, а потому не могла и воспользоваться этой свободой. Нашлись добрые люди. Там ведь не только звери, но много хороших людей. Приютили, подсказали, как обратиться в посольство. У нее ведь не было ни денег, ни документов. Когда нам сообщили, мы стали восстанавливать ее документы. Потом Международная организация по миграции дала денег на билет и визу. Так она оказалась в Минске.
— Что же теперь будет с вашей сестрой?
— Пока она определена в Дом милосердия, за все платит МОМ. У моей семьи денег таких нет. Надеемся только на хороших людей. Знаете, ведь первые дни к ней приходили простые люди. Пенсионер один с букетом, студентка пришла, свои рисунки принесла. Теперь вот здравотдел обещал лекарствами бесплатными помочь. Сейчас она хоть немного лучше выглядеть стала. К ней вернулось желание жить, она даже записалась в группу физкультуры, хотя ходит с палочкой еле-еле. Только о прошлом вспоминать не любит. Когда ее расспрашивают, молчит и только плачет…
Московский Комсомолец
от 10.03.2007
Екатерина ВИАН
-------------------------------- конец цитаты
источник текста и фото mk.ru