Виктор Мартинович уверен: о современной Беларуси важно и нужно писать прозу, что успешно делает сам. Его романы продаются, переводятся на другие языки, а недавно по пьесе этого белоруса поставили спектакль в Вене. TUT.BY прогулялся с Виктором Мартиновичем по XXIII Минской международной книжной выставке-ярмарке, расспросил о достижениях и проблемах белорусской литературы и о ритме жизни современных писателей.
О книжной выставке: «Это не стенды с консервами, а культурное событие»
— Виктор, давайте пофантазируем. Вот если бы вы были организатором международной книжной выставки, как бы она выглядела?
— Давайте скажем сначала, как она выглядит сейчас. Примерно как выставка достижений народного хозяйства за 1976 год. Стоят какие-то стенды, на них — какая-то продукция. Продукция — это хорошо, но это же не откормленные поросята, не консервы, а культурное событие. Я регулярно бываю во Франкфурте и Лейпциге. Франкфурт — самая крупная книжная выставка на земле, Лейпциг — вторая по размерам. Так вот, Франкфуртская книжная ярмарка — суперкультурное событие, где звучит классическая музыка, проходят дискуссии и где со сцены выступают авторы уровня Паоло Коэльо. Вход на выставку бесплатный для тех, кто одет, как литературный герой, — в пространстве павильонов таких фриков тысячи. И это прекрасно. У нас же ты попадаешь в несколько иную атмосферу… Что бы я сделал, если бы был организатором? Для начала я бы пригласил Светлану Алексиевич сказать вступительную речь на открытии. Ее присутствие вызвало бы повышенное внимание наций, которые читают ее книги. Но на книжной выставке этот контекст никак не использован — она точно такая же, как в прошлом году, триумфом тут и не пахло. Если бы я мог, я бы постарался превратить книжную выставку в главное культурное событие февраля, пригласил на сцену узнаваемых авторов — белорусских, русских, западных.
— На пресс-конференции перед открытием книжной выставки министр информации говорила, что в Беларуси издается все меньше книг. Среди причин, по мнению Лилии Ананич, — «объективное снижение интереса к печатному слову». Вы согласны с тем, что печатное слово становится менее востребованным?
— Мне кажется, после таких слов есть объективное снижение интереса к Министерству информации (улыбается. — TUT.BY). Наша страна получила Нобелевскую премию по литературе — очевидно, что не только белорусские читатели начали интересоваться белорусскими авторами, но и люди из стран вокруг. Я считаю, что у нас сейчас не падение интереса к книге, а, наоборот, — взлет. Более того, у самих нас взлет собственного интереса к тому, что мы пишем.
Что касается печатной книги… Некоторое время назад в связи с развитием пиратства, широким доступом к кино в Сети было ощущение упадка литературы. Потому что, с одной стороны, все скачивали книги, с другой — все смотрели «кины». А вот сейчас как будто происходит разделение между серьезными занятиями и развлекательными. Я читал интервью Александра Иванова, главного редактора издательства Ad Marginem, который все последние годы говорил, что не работает с художественной литературой и очень пессимистично смотрит на ее перспективы. Теперь он вполне оптимистичен и рассказывает про возрождение книжного рынка в России. Могу добавить: все, что я написал до сих пор, есть в Сети. И почему-то наличие книг в Сети уже не вызывает падения продаж, хотя поначалу такое происходило.
— Как влияет то, что книга выложена в Сеть, на продажи бумажной версии?
— Когда книжка попадает в Сеть, это вызывает внимание к ней, резонанс, и люди ищут ее на бумаге. Книгу на бумаге, например, можно дать почитать, а электронную книжку — нельзя. Мне кажется, люди начинают снова видеть в книге артефакт. Рисунок на обложке, цвет и фактура бумаги сообщают тебе ту же историю, которую рассказывает текст. Все чуть-чуть наигрались с электроникой, происходит возрождение бумажных литературных проектов.
— Вам кажется, что белорусы — читающая нация?
— Белорусы были читающей нацией. Сейчас белорусы нечитающая нация, но становятся ей. Белорусам сделан огромный подарок в лице Нобелевской премии — чтобы напомнить, что у них есть литература, которую читают где угодно: в Берлине, в Париже, Москве, Хельсинки, — но не читают в своей стране.
Белорусскую литературу нужно вывести из гетто, привести в театр, создать несколько удачных экранизаций современных белорусских авторов, ввести книги в повседневность, сделать так, чтобы о литературе говорили все. Сейчас идет активный процесс десоветизации. И на отступивший мокрый песок советской волны может прийти либо русская волна, либо белорусская. Если придет белорусская волна самости, идентичности, то в ней обязательно будет литературная составляющая. Потому что тексты — скелет культуры. Но у нас пока есть провинциальная привычка оглядываться на то, а что там «столица»? А как там Спиваков? А я приезжаю в Вену и вижу там гастроли нашего Большого театра. Мы ведь не осознаем, чем мы владеем. Мы столица уже де-факто. И мы в шаге от того, чтобы наша культура зазвучала в Европе. Звоночки есть. Извините, все, что мной написано, — все продано в Германии. Кроме «Сцюдзёнага выраю», который невозможно перевести. Продается масса других авторов: Артур Клинов, Игорь Бобков, Альгерд Бахаревич, — про Алексиевич я уже просто не говорю. Наши классики были великими, интересными для нас, но в отличие от русских классиков они прошли мимо Европы. Теперь к нам относятся как к интересному возникающему феномену. Шанс «выстрелить» у нас есть.
О роли писателя: «Живя в 2016 году, нужно писать про наше время»
— И о каких проблемах Беларуси, нашей современности стоит писать?
Читать далее...
