По данным одного из немецких журналов по софту и прочему компьютерному ремеслу, Interenet Explorer считается самым плохим браузером на данный момент. На первом месте стоит браузер, вроде бы норвежских разработчиков, Opera, следом идёт всем до боли известный Firefox от Mozilla. На третьем месте браузер Safari (совместно с Mac OS — доступна пользователям Windows начиная с 3 версии). IE, как я уже сказал, стал последним. Тесты были на скорость, безопасность и прочее. А если брать улучшение версий, то Interenet Explorer в своей новой версии закрыли только 30 "дырок" из 130, Firefox 23 из 40, а Opera все 12 "дырочек".

Вот теперь объясните мне друзья. Как так получается, что многие фенички не работают в самых лучших, по тестам, браузерах? Например, проверка на ошибке у меня работает только в IE, а расширенный текстовый редактор в Опере не работает. Как быть?

Автобус остановился. Утро было совсем девственным и солнце ещё толком не показало себя, но о его приходе уже чувствовалось. По разговорам я понял, что мы на Казахско-русской границе. Если мне не изменяет память, то это где-то рядом с Троицком, но это не важно. Сначала нас должны были выпустить из Казахстана, т.е. ожидалась проверка казахских таможенников. Водитель вышел на несколько минут и когда вернулся сказал, что они хотят по 20 Дойчмарок с паспорта и мы поедим без досмотра. Всё было бы ничего, но только одна пара – дедуля с бабулей – сказали, что с собой вообще таких денег нет. Раз так, то за нас принялись. Вызывали посемейно, так как таких как нас, которые на ПМЖ и всей семьёй, было много. Например, нас было шестеро, но младшему братишке всего 10 лет и паспорта не имел. Отец был уже готов отдать эти 100 марок, деньги в принципе не малые, но, как я вам уже сказал, были этому противники. Ворошили всех долго и досконально. Мы были чуть-ли не последние. Помню только указания отца: «Сумки! Сюда, заноси! Ставь!...Да быстрее же!» Когда я зашёл в кабинет, то увидел типичного казахского пограничника. Пусть простят меня казахи, но это было так(уверен, что и у русских таких хватает). За столом сидело двое, третий стоял возле. Я и мой старший брат остались с отцом. Всё началось как обычно: «Что везёте? Сколько человек? Сколько денег?Цености есть? Паспорта покажите!...» Потом занялись сумками. Вскрывали, ковырялись. Увидев картину, которая была нарисованна знакомой, прикопались и давай требовать справку, что это не ценность Казахстана и прочее. Отец посмеялся и постучал по картине, наглядно показав, что это «фуфло» и безценность нарисованное на ДВП. Потом докапались к докладным, что мол фотоаппарат не вписан. И тут я был в очередной раз просто горд за своего отца!!! Он, не колебаясь, достаёт ручку и вписывает фотоаппарат в свободную графу нашей дикларации. Пограничники были в шоке от такой наглости. Они же за это просто денег хотели срубить, а тут РАЗ! И фотоаппарат в докладной. Начали давить морально, но отец знал с кем имеет дело и как с ними разговаривать. Это они поняли тоже, когда открыли трудовую книжку отца. «Бл.., так ты в органах работал? Чтож не сказал?! А то время теряем тут. Забирайте шмотки. Следующи!!!»

Как вы поняли, мой отец раньше работал в органах, но уволился в 80-х годах, дабы прокормить свою семью. Для этого пришлось устроиться на кирпичный завод и вкалывать вахтово. Кстати, уго служба в органах уголовного розыска была одной из причин нашего затянувшегося отъезда. Немцы проверяли его как могли, наверно.

Когда мы погрузились и наш автобус тронулся дальше, на другую сторону границы – это метров 200, там нас уже ждали моложавые ребята пограничники РФ. Водила пожаловался им сразу, что мол очень уж нас там долго шмонали и хотелось бы побыстрей. Ребята сжалились и всё обошлось проверкой паспартов и обнюхивания богажа тренированными овчарками. Странно, но денег не потребовали. Не успев опомниться мы уже ехали дальше и колёса вновь шелестели, как осение листья под ногами, а прохладный воздух из приоткрытого люка приятно обдувал лица, уставших от нервотрёпки, пассажиров.

Я уже отошёл от душевной раны расстования с близкими мне людьми и пытался себя отвлечь. Смотрел в окно, слушал плеер, играл в карты с родными, т.е. убивал время, так как дорога обещала быть долгой.

День был солнечным и светлым, как практически каждый день лета. Солнце светило, птички пели, но радости это всё не приносило. Я подходил всё ближе и ближе. Вот он – подъезд. Мой подъезд. Ступеньки по которым я прыгал 17 лет, а иногда и падал, разбивая себе опять что-либо в кровь. Сейчас это не вызывает ни капельки боли, если говорить про физическую, а вот если про душевную, то даже эти ступеньки мне на столько родные, что увидев их в очередной раз я их поцелую.

Мой подъезд. Я подхожу к нему не спеша, затаив дыхание, как 15 летний парнишка, которой впервые идёт на свидание и от одной мысли уже начинают трястись колени. Справа меня лавка из двух крашеных, уже наверно миллион слоёв краски, досок и бетонных каркасов с обоих сторон. Как сейчас помню, как я выжигал на ней своё имя с помощью увеличительного стекла от проявочного аппарата, который уже долгое время лежал в кладовке без дела.

Рядом с лавкой ростёт уже огромная черёмуха, а я помню, как родители её садили. Наш кот «Пушок» применял этот куст как некий мост соединяющий нашу «квартиру-остров» с «улицей-материком», ведь жили мы на первом этаже и ему не составляло никакого труда спрыгивать на куст и убегать проч.

Я вошёл в подъезд: светлый и чистый. Первый этаж, направо – это наша квартира под номером 13. Число вроде бы как считается не счастливым, но уверяю вас – в этой квартире мы пережили больше счастья, чем наоборот. Переступив через порог я почувствовал, как меня душат. Душат слёзы, которые комом стояли в горле. А как бы вы отреагировали увидев пустую квартиру, без мебели и только сумки в коридоре, напоминающие, что скоро в путь. Это скоро было так близко! В такие моменты жалеешь, что у тебя нет волшебной палочки. Вот так бы РАЗ! И всё застыло, время остановилось, никто не стареет, никто не умирает и не уезжает за тысячи километров в поисках того, не зная чего.

Я ходил по квартире с видеокамерой и снимал. Снимал всё: каждую комнату, округу и как бы я не старался, но суета сборов тоже опала в кадр. Эту плёнку я смотрел дважды и больше не хочу, иначе воспоминания душат вновь и вновь, как питон, которого ты всегда носишь у себя на шее, но который не всегда душит. Вот сделаешь, что-либо не так, разбудишь его и он тут как тут – душит.

Люди ходят, говорят о чём-то, обсуждают нас, дают напутственные советы,  тосты. А некоторые просто молчат. Знаете, а я даже и не помню, что я говорил тем с кем прощался. Я помню, что говорил, что я «не прощаюсь», что я вернусь!

А потом были опять слёзы, усадка по машинам и поездка длиною в 150 км до места, где нас ждал автобус, который и должен был нас забрать в страну «Германдию».

Это не большое воспоминание одно из многих, которые я храню в себе. Нехочу сказать, что мне там было лучше и почему бы не вернуться и прочее. Даже вернувшись туда я не верну того, что было, я не верну время вспять! Это не просто тоска по родине или детству, это тоска по пройденому времени. Одно меня успокаивает и заставляет улыбаться – если я так светло помню всё это, значит это время не было потеряно дором!!!

Это первый, пробный очерк того, что я так давно хотел описать. Это мой важнейший момент в жизни - моя имиграция в Германию. Хочу таким образом понять все плюсы и минусы переезда и рассказать вам про жизнь здесь моими глазами.

Я седел у окна и плакал, а автобус, который вёз меня в неведомую страну под монотонный шелест колёс, продолжал двигаться в невиданную даль. С виду он был большой и вместительный, этакий монстр, но не 2-х этажный, как обещали в агентстве. Хотя, это уже было настолько наплевать, что даже тошно было при одной мысли. Слёзы медленно катились по щекам и быстро вытирались рукавом серой кофты с капюшоном, а за окном уже стемнело, и было не возможно что-то разглядеть кроме своего отражения. Родители сидели рядом: Мама напротив, а Папа справа. Они понимали, что мне нелегко, но не могли ничем помочь кроме как оставить сына на время в покое. Да и сын тоже был этому очень рад, так как был совсем не готов выслушивать родительские убаюкивающие жалостливые речи. «Спать! Нужно заснуть и это всё кончится! Я окажусь опять в своей родной квартире. Смогу позвонить и встретиться с ней вновь…» - думал я, незаметно погружаясь в глубокий сон. Автобус, как большая колыбель, продолжал  везти 50 человек, укачивая и лелея их своим теплом и монотонным жужжанием мотора, словно колыбельной.

Странно, но я не могу объяснить причины нашего отъезда в Германию. Как говорил отец, это было ради нас. Он, как и любой заботливый родитель, хотел только лучшего для своих сыновей, а их у него было три. «Ради вашего блага!» Эти слова плотно заели у меня в голове, так как дилемма с отъездом началась еще, когда я учился в 5 или 6 классе. Было смешно, но я всегда считал, что каждый учебный год был последним, а засыпая, представлял себе заветную страну по имени «Германия». А у младшего братишки умудрились сделать в классе проводы, так как у нас были сведения, что так называемый «Вызов» готов и оставалось не долго. Никто не знал, что это «не долго» будет длиться ещё два года. Хорошо, что братишка был маленький, я бы не пошёл после этого в школу, чтобы не сгореть со стыда и не объяснять каждому, что я ни в чём не виноват.

Под словами «Ради вашего блага!» отец имел в виду растущую преступность и наркоманию в нашей округе. Не знаю почему, но у отца проскальзывал ярко выраженный страх к наркотикам, то есть он безумно боялся, что кто-то из нас с этим свяжется. Просто он не знал, что тут этого «добра» намного больше и проще достать. Ещё отец считал, что именно тут у нас больше шансов реализоваться: выучиться, получить образование и стать людьми с большой буквы. Да и вообще раньше все бежали кто куда: США, Германия, Израиль и на худой конец Россия. Считалось куда лучше, чем в Казахстане. Все побежали и мы побежали!