Эта запись появилась, можно сказать, с подачи Оксаны Аболиной. Во всяком случае, она отметила тот афонаризм, который будет стоять тут первым. Остальные же два - даже не знаю, афонаризмы ли это. Мысли, мыслишки, продиктованные злобой дня. Не уверен, что будет продолжение, - тягаться с Ницше и Джебраном никогда не был горазд. Вот: 

1. Троллинг - одна из фундаментальных человеческих потребностей.

2. Нынешний российский читатель стонет от нынешней российской фантастики, от российской изящной словесности вообще. Российский зритель стонет от новейшего российского кинематографа. А российские издатели и продюсеры профессионально полагают, что для российского народа наиболее насущны как раз именно такие книги и фильмы. 

3. В детстве и юности, как и многие мои тогдашние современники, ходил в библиотеку, даже не в одну. Как и большинство, посетителей этих культурных заведений, высматривал на полках то, что казалось интересным. Иногда на самом деле выуживал что-то такое. Но примерно лет с 26 (вот он "водораздел"! watershed - слово, которое бесило главного героя романа "11/22/63") принялся целенаправленно выискивать книги определённых авторов и вообще определённые книги. Задача особенно облегчена сейчас, наличием интернета и электронных библиотек в нём. Мои друзья по клубу любителей НФ, однако, предпочитают делать выбор по старинке. Вернее, они его и не делают. На наши встречи (примерно раз в месяц) добрая половина участников приносит разные книги (фантастику в основном), вываливают их на стол... остальные выбирают из этих стопок. Происходит обмен. Но обмен довольно-таки случайный. Сегодня подумал: подобный случайный выбор книг чем-то похож на случайные связи - с первыми попавшимися. 

Вот такой запас "афонаризмов" на сегодня.

Посмотрел вчера этот фильм и подумал, что российское кино ещё не убито. А заодно - заинтересовался и творчеством Довлатова, к которому прежде был более, чем равнодушен. 

Трилогия представляет собой три научно-фантастические повести - "Путь к Марсу" (1979), "На астероиде" (1984) и "Здравствуй, Фобос!" (1988). Написана она людьми профессионально занимавшимися космонавтикой - Левоном Суреновичем Хачатурьянцем и Евгением Васильевичем Хруновым. 

Мне показалось, что можно даже проследить, как соавторы осваивали писательское ремесло. Первая часть трилогии несколько смахивает на газетный очерк. Для неё характерны не только стёртый невыразительный язык и плоские герои, но и сам сюжет страдает какой-то линейностью и фрагментарностью. Удивило, что о самом, казалось бы, интересном - открытии на Фобосе, спутнике Марса, об исследованиях на самом Марсе - сказано как-то походя и скомканно. 

Во второй части появляются уже какие-то авантюрно-приключенческие элементы. Но это, конечно, не триллер (хотя, может, и хорошо!), поскольку "узлы" повествования развязываются чаще всего без нагнетания драматизма - просто идет констатация, что было установлено то-то и то-то, выявлено то-то, приняты следующие меры и т.д. 

Завершающая часть трилогии отличается наиболее "округлым" и динамичным сюжетом (но опять это не триллер, и тут это уже, скорее, плохо). Вместе с тем это и самая слабая повесть. Научной эта фантастика является только по названию. Нет оригинальных идей и вообще мало научного. Но есть клише, больше годные для конца 50-х. 

Основной вывод чтения всей трилогии: поразительно, но люди, знавшие о космосе только из книг, умели фантазировать интереснее, рассказывать увлекательнее...

"Паломничество в Страну Востока" Гессе не перечитывал уж четверть века. Казалось, что помню содержание достаточно ясно, ведь это небольшая повесть (по немецкой классификации - даже рассказ). 

Оказалось, что в памяти наиболее стойко держалось то, что и сейчас, при чтении оригинала, навеяло самые светлые чувства, - начальные эпизоды рассказа главного героя и повествователя H.H. (в переводе Сергея Аверинцева - Г.Г.), картины тех удивительных мест, где живут поэты, музыканты и художники - и герои, созданные их гением. И тех и других от нас могут отделять на самом деле десятилетия и века. Причем, как подмечает автор, герои выглядят более живыми, чем их создатели. 

Но эти картины, наверно, и являются главным открытием повести. Действительность, параллельная нашей, в которой, однако, нет ничего от популярной ныне так называемой альтернативной истории. В священных местах на пути паломников в Страну Востока как бы нет течения времени - оно там замерло. Потому там и живы те, для кого давно закончилось земное летоисчисление. 

Блуждания Г.Г. во вполне реальной реальности, его поиски некоего Лео, с внезапным исчезновением которого прервалось его собственное паломничество; суд, куда его вызывают в качестве обвиняемого, занимают больше места в повести, но представляются какими-то более обычными, что ли, хотя и подводят читателя к мысли, что избранному пути надо следовать всегда - независимо от того, продолжают ли его твои спутники или нет. 

"Паломничество" для автора, на мой взгляд, явилось подготовкой к главному его произведению - роману "Игра в бисер", в котором Гессе изобразил вымышленную страну Касталия, являющуюся почти столь же вневременной, как и наиважнейшие остановки на пути паломников (опыт этих путешественников будет в романе упомянут). 

Закончив чтение, опять размышлял над своеобразием повести. В ней совершенно нет "экшен", вообще - почти вовсе нет сюжета, настолько она статична и созерцательна; у главного героя, если подойти к нему со школьными мерками, практически нет характера. Таинственный Лео, тайна, которого, впрочем, к финалу разъясняется, предстаёт перед нами куда более зримо. Но так всего-навсего ещё раз подтверждается один из главных тезисов повести: герои наделены большей жизненной энергией, нежели их создатели, - ибо как раз от них она к ним и перешла...

Это первая прочитанная мною книга Нила Геймана, опять в нарушение "хронологического принципа" (который заключается в том, что если взялся читать какого-либо автора, то начинать надо с самых ранних произведений и постепенно переходить к поздним). Да, не соблюдаю собственные правила. Зато я избавлен от необходимости сравнивать этот роман - с другими книгами Геймана, с романом "Оно" Кинга, "Жизнь мальчишки" Маккамона и "Вином из одуванчиков" Брэдбери. Поскольку я более-менее наслышан об этих произведениях, держал их в руках (некоторые очень даже крепко), но всё-таки я пока их не читал. В отличие от настоящих знатоков творчества Геймана, я даже твердо знаю, что "Океан..." не повесть, а именно роман - такое определение дано ему на языке оригинала, при том, что само понимание того, что такое "роман" у англоязычных несколько отличается от нашего (видите, у нас даже сам термин позаимствован из какого-то другого языка, явно, не английского). 

Первыми своими строками "Океан..." создаёт стойкое впечатление, что это ностальгическое погружение взрослого человека в далёкое детство. Мне кажется, сейчас такого рода книги можно выделить в отдельный жанр или по крайней мере поджанр. Возможно, когда Диккенс писал свои "Большие надежды", это было смелым новаторством, но с тех пор появилось много и даже, как мне представляется, очень много книг, герои которых целенаправленно погружаются в собственное детство. При том, у Диккенса-то интервал между тем временем, в котором рассказчик начинает вспоминать прошлое, и самим этим прошлым, т.е. временем, в котором происходят главные события, не столь и велик - десятилетие с небольшим хвостиком. У Геймана герой-рассказчик преодолевает разрыв в сорок лет (тоже, впрочем, с небольшим хвостиком). 

И далее оказывается, что его прошлое, которое так притягивает его, не совсем обычно, даже скорее, совсем не обычно. В возрасте семи лет наш герой прошёл, если можно так сказать, урок практической космогонии - познакомился с силами, которые стояли у истоков нашей Вселенной и которые ещё будут стоять у истоков Вселенной следующей...

При этом по форме, да, автор обыграл и хрестоматийные сказочные сюжеты - например, злой мачехи (только здесь это не мачеха, а childminder, няня, даже шире - домоправительница... т.е. домомучительница), также сюжет притязаний на ребёнка различной нежити (опять-таки здесь это не баба Яга, а кое-что другое)

Но как мне кажется, автор обыграл и сюжет, что называется, по Фрейду. Ведь как бы там ни было, какими бы удивительными чудесами ни обернулось воссозданное прошлое, всё равно это осталось погружением взрослого человека в собственное далекое детство - то, к чему более или менее склонны все люди, за исключением, быть может, лишь тех, кто страдает совсем уж непобедимым склерозом. Поскольку в позднем детстве или раннем отрочестве мы все так или иначе проходим тот же урок - практической космогонии, открываем для себя бескрайность и непостижимость того мира, в котором живём, пусть это происходит и не столь фантастическим образом, как это было с героем. Автор сумел ненавязчиво, но внятно отметить то обстоятельство, что подобная ностальгия охватывает людей именно в поворотные моменты их жизни. В прошлое можно возвращаться не раз и не два; это персонажу книги Геймана в каком-то смысле повезло, что наконец-то он вспомнил всё. Чаще нам удаётся прикоснуться лишь к небольшим фрагментам ушедшей реальности... 

Ещё хотелось бы сказать, что роман написан ясным, лаконичным и выразительным языком (в отличие от книг Кинга совершенно свободным от нецензурщины), что книга полна ярких образов, восходящих, вероятно, к архетипам человеческого сознания. Среди них самый емкий, наверное, заглавный - океан, способный уместиться в небольшом пруду, а когда надо и вообще - в ведре...

Сборник "The Likes of Us" ("Похожие на нас"), как сказано в подзаголовке представляет малую прозу английского писателя за пять десятилетий работы. Более тридцати вошедших в него рассказов взяты из выходивших ранее сборников "The Desperadoes" ("Отчаянные"), "A Season with Eros" ("Сезон Эроса"), "The Glad Eye" ("Игривый взгляд"), а также два заключительных рассказа помещены в раздел "ПОзднее". 

Проза Барстоу, вероятно, не претендует на какую-либо особо эзотерическую философию и усложнённый подтекст, но как рассказчик он может дать фору самым интеллектуальным и продвинутым авторам. 

Барстоу - знаток повседневной жизни, причем, хотя действие многих его рассказов и происходит в вымышленном индустриальном городе Крессли, внимание писателя вовсе не замкнуто только лишь на буднях английского рабочего класса. Среди героев Барстоу - люди разных социальных слоёв, различных возрастов. Лично мне такое проникновении в материал показалось удивительным для человека, который перешёл в писательский цех - из чертёжников. 

В ХХ веке было немало авторов, начинавших свой путь в литературе хорошо и ярко, а потом - всего лишь перепевающих свой первый успех, по-прежнему рассказывающих про самих себя. Не таков Барстоу. Источники его сюжетов кажутся неистощимыми, а протагонисты не выглядят клонами предыдущих персонажей и в большинстве случаев наверняка имеют не много общего с самим автором. Практически в каждом из рассказов Барстоу речь идёт о важном, иногда просто поворотном эпизоде в судьбе главных героев. И при том эти истории не одинаковы по тону, по настроению. 

Они могут быть просто забавны, как например, открывающий сборник рассказ "The Human Element" ("Человеческий элемент") или другой рассказ - "Love and Music" ("Любовь и музыка"), могут быть просто гомерически весёлыми как заглавный рассказ второго раздела - "A Season with Eros" ("Сезон Эроса") и "Holroyd’s Last Stand" ("Последняя оборона Холройда"), или же саркастическими, как рассказы "Freestone at the Fair" ("Фристоун на ярмарке"), "A Bit of a Commotion" ("Небольшое происшествие"); а могут быть драматичны как рассказ "Отчаянные" (про него рецензент - соотечественник писателя сказал, что ярость главного героя здесь такова, что рассерженные молодые люди других авторов на её фоне выглядят всего лишь слегка раздражёнными) или рассказ "Gamblers Never Win" ("Нельзя выиграть в азартную игру"). А есть и такие щемяще-пронзительные вещи как "The Little Palace" ("Маленький дворец") или "Travellers" ("Пассажиры"). Трогательные – например, "The Actor" ("Актёр") - настолько, что возникло даже желание попытаться этот рассказ перевести. Печальные и горькие - "One Of The Virtues" ("Положительное качество"), "A Casual Acquaintance" ("Всего лишь знакомая"), "Waiting" ("Ожидание"), “Madge” ("Мэдж"), "The Assailants" ("Враги"). Есть и такой атмосферный, завораживающий рассказ как "Estuary" ("Устье реки"). 

Как и для малой прозы многих других англоязычных авторов, для рассказов Барстоу характерны неожиданные окончания. Однако истории эти не выглядят так, будто только и написаны ради ударной концовки. Собственно, финал у Барстоу не всегда и совпадает с кульминацией развития действия, но всегда является его убедительным итогом


Более поздние рассказы писателя, в частности из сборника"The Glad Eye", а он вышел в 1984 году, вызвали было подозрение, что писатель подрастерял изобразительную силу. Куда-то пропали точно схваченные детали, атмосфера. Сюжеты сделались ходульными, финалы утратили былую внятность. Но далее открылось, что эта слабость характерна лишь для двух-трёх рассказов. Нет, и в поздних своих сочинениях Барстоу по-прежнему мог захватить, даже крепко взять за живое, нарисовать образы яркими или, напротив, сознательно приглушёнными красками. 

В процессе чтения расшифровал одно весьма любопытное выражение из рассказа "Huby Falling" ("Падение Хьюби"), а именно: “…the penalty this time will not be six of the best but more like a year or two inside-”. Значение второй части этой фразы понял раньше, начало далось труднее. Речь идёт о наказаниях. Так вот, перевод следующий: "…наказание в этот раз будет не шесть ударов тростью, а скорее всего год или два в заключении". Бытовало, оказывается, такое телесное наказание в английских школах – били тростью по мягкому месту, прикрытому только трусами, шесть раз. Называлось почему-то “six of the best”.

Посмотрел два американских фильма, не очень старых. Первый - про Страну Завтра (Tomorrowland, Земля будущего) Бэрда, второй - про шпионский мост (Bridge of spies, Шпионский мост) Спилберга. 

Первая картина - эта сказка с увлекательным сюжетом и завораживающим видеорядом, хотя сказка современная, для нынешних детей и взрослых. А вторая - рассказ о событиях более чем полувекового прошлого, делах довольно мрачных. 

Фантастический фильм вызывает в первую голову мысль: не разучились же там снимать в этом жанре! Про шпионскую картину думаешь: даже если в ней не на все 100% одни факты, Спилберг умеет нагнать драматизма. Опять-таки, пытаясь представить, а кто из российских киношников мог бы сделать фильм про эти же события, только теряешься в догадках. И про Абеля, и про Пауэрса на 1м канале были фильмы, но очень малобюджетные, совершенно без того магического флёра, к которому нас приучило современное качественное кино. 

А то, что в фильме Спилберга не всё сходится с фактами - это стопудово. Например, в заключительных титрах сказано, что в СССР Абель никогда не был публично признан как шпион. Не знаю, что под этим подразумевают авторы. Чтобы действующий руководитель страны (или глава правительства) вместе с ним (или в его присутствии) спел песню "С чего начинается Родина" и событие транслировалось бы центральными ТВ? В новейшей истории России мы такое видели. Но и про Абеля можно сказать, что он был показан во вступительных кадрах фильма "Мёртвый сезон" (шпионского фильма) и был при этом представлен как советский разведчик. Фильм вышел на экраны в конце 60-х. Тянет такое на публичное признание или нет? Не знаю. 

"Удивительную историю Петера Шлемиля" Адельберта фон Шамиссо читал в оригинале, воспользовавшись размещённой на сайте Project Gutenberg электронной копией издания, выпущенного в Лейпциге Филиппом Рекламом-младшим. Но честно признаюсь, заглядывал в переводы на английский (их существует как минимум два) и в русский перевод И. Татариновой "Необычайные приключения Петера Шлемиля". Вообще на русский язык повесть переводили четыре раза. 

В настоящее время её можно считать классикой фантастической литературы. История человека, продавшего свою тень то ли приспешнику дьявола, то ли самому Сатане, имеет особый психологический подтекст, однако необычна и судьба автора этого произведения - аристократа, поэта, учёного, путешественника. Можно смело утверждать, что в повести отразился его личный жизненный опыт. 

Быть может, единственный недостаток повести - это её сентиментальность, слезливость положительных персонажей, но, думается, это была общая черта для литературы того времени. В остальном же "Удивительная история" отличается действительно интересными поворотами сюжета, обладает определённой поучительностью, а также примечательна тем, что финал нельзя назвать классическим хэппи-эндом. Да, Петер Шлемиль (имя говорящее, означает - безнадёжный неумеха и неудачник) находит выход из своего бедственного, безнадёжного положения. Но находит его в совершенно иной сфере жизни, чем он мог надеяться ранее. Не богатство и счастливая семейная жизнь примирила его с судьбой, а занятия наукой, путешествия по всему миру. И в этом, как я уже сказал, возможно, отразилась судьба самого автора. 

История же создания, а также и публикации повести тоже не совсем 

обычна. Однажды во время пешей прогулки Шамиссо умудрился потерять шляпу, рюкзак, перчатки и носовой платок - практически всё, что он взял с собой. Его друг барон Фуке(Фридрих де ла Мотт-Фуке - немецкий писатель-романтик) шутливо спросил его: а не потерял ли он также и свою тень? Далее последовали предположения, что бы за этим последовало, случись такое. Немного времени спустя Шамиссо прочитал у Лафонтена историю про вежливого человека, который доставал из своего кармана всё, чего его просили. "А что если он вытащил бы оттуда и коней с каретой?" - подумал Шамиссо. Так родился замысел повести. 

Рукопись была напечатана без разрешения автора бароном Фуке, и какое-то время авторство приписывалось ему. Большой успех "Удивительная история" имела в Англии, где вышла в переводе Уильяма Хоувита и была проиллюстрирована Джорджем Крукшенком. В России же первое издание появилось в 1841 году. 

Прочитать повесть на немецком и русском языках можно здесь.

О существовании романа знал с начала 90-х, но другой роман того же автора произвел тогда скорее не очень благоприятное впечатление, и дальнейшее знакомство с творчеством оказалось отложено на добрую четверть века. 

Сейчас читал с интересом. Особо понравился язык - ясный, внятный, корнями явно уходящий в позднюю русскую классику, а никак не в раннюю советскую литературу. Описывается 37 год, разгул энкаведешных арестов в российской провинции. Главная героиня романа Евлалия Григорьевна Шептарёва, человек удивительной нравственной чистоты, оказывается в крайне опасной близости от этих событий, причем сама она даже не осознаёт того - насколько рядом с нею оказалась машина уничтожения всех неугодных власти "элементов". 

Помнится, Солженицын в "Архипелаге" отметил, что книгу сильно портит стремление переплюнуть Достоевского - по надрыву страстей. Мне так не показалось, хотя сходство с творчеством Фёдора Михайловича более чем очевидное. 

Кстати, понравилось авторское проникновение в характеры героев, прежде всего героев второго плана и в особенности отца главной героини, Григория Михайловича Володеева. Это представитель "бывших", и, казалось бы, раз автору столь антипатичны сотрудники НКВД, уж этого-то персонажа он должен был показать благородной личностью, с массой достоинств и т.д. Какое там! В изображении Нарокова отец Евлалии Григорьевны предстаёт эгоистичным, сластолюбивым, слабым, в конечном итоге, отвратительным типом. Однако в дальнейшем Володеев становится одной из жертв политической чистки общества, и мне подумалось, что со стороны автора это был очень умный ход. Ведь легко вызвать сострадание к личности положительной, которую все любят, которая несёт окружающим только хорошее. Но в том-то и заключалась бесчеловечность карательной машины, что она перемалывала всех. Важно понять, что вот такие ничтожества, никудышные людишки и проч. тоже заслуживали совсем другой участи. Это актуально и в наше время, особенно актуально. Потому что сейчас нетерпимость и латентная жестокость накопилась вовсе не в каких-то там карательных органах - в самом обществе (вспоминаю обсуждение на каком-то форуме - убийства пациента, лапами эскулапа, в больнице перед новым годом; сколько там было одобрительных комментов в адрес горе-врачевателя). 

Вообще, роман изобилует интересными поворотами мысли. Да, это подражание классику. Возможно, что-то в романе преувеличено и искажено (сейчас эта тема - мол, тут наврано, тут сказка и клевета - в нашем обществе тоже актуальна; в "пятую колонну" зачисляют уже и Высоцкого со Стругацкими), но почему мы не задаёмся вопросом: а сколько вообще в нашей литературе было "чисто документальных" романов, таких, чтоб к фактической стороне дела и комар носа не подточил? Вон, объявляют же Солженицына "сказочником", противопоставляя ему правдоруба Шаламова, однако на самом деле критики находятся уже и на него. И пишут про рассказ о восстании майора Пугачева, что такого на самом деле не было и просто не могло быть. Так что же тогда на самом-то деле было? Может, и ГУЛАГа никогда не существовало, а просто было правильное усиление классовой борьбы? Ведь и такая точка зрения снова уже выплыла на свет. Хорошенькая классовая борьба! В которой 99% общества - враги народа - явные или потенциальные. 

Возвращаясь к роману, хочу сказать, что это всё-таки талантливая книга, даже с учетом того, что это эпигонство. Очень интересно обыграна одна из любимых тем Достоевского - тема двойничества. А тема мнимости всего и вся! (не зря же роман так называется - "Мнимые величины"). Автор просто предвосхитил одну из любимых тем Пелевина, которые тоже любит доказывать, что действительности нет, есть одна видимость. Однако Нароков сказал об этом гора-аздо раньше. И куда более убедительно. 

Скачать здесь .

Полное название сборника - The Alienist and other stories of nineteenth-century Brazil, Психиатр и другие рассказы о Бразилии XIX столетия. 

Автор, Жоаким Мария Машаду де Ассис, классик бразильской литературы, пока что неизвестный русскому читателю. Сам я вышел на этого автора случайно, листая книгу эссе Брайана Бойда, исследователя творчества Набокова. Бойд провёл определённую параллель между двумя писателями, и это меня заинтриговало. 

Предисловие сборника, написанное Джоном Частином (John Chasteen), начинается, вполне по Булгакову, сразу с довольно сильного: Машаду де Ассис, внук освобожденных рабов, при жизни получил в Бразилии всенародное признание - вопреки стойким расистским традициям тогдашнего правящего класса. Дело в том, что в Бразилии не действовало "правило одной капли", согласно которому в США негром считался тот, чьими предками был хотя бы один чёрнокожий или цветной. В Бразилии же, пишет Частин, раса была континуумом, и такими подразделениями как "мулат", "квартерон" дело не ограничивалось. Не было и наличие какой-то доли негритянской крови в жилах фатальным препятствием для продвижения по социальной лестнице - что мы видим на примере Машаду де Ассасиса. Таким образом, наряду с нашим Пушкиным, французом Дюма, бразильский писатель был ещё одним из тех, кто примером собственной жизни посрамил все расовые теории о превосходстве белой расы над прочими. 

Ну а теперь о прозе - не жизни, а художественной.

Сборник включает в себя семь рассказов и заглавную повесть:

To Be Twenty Years Old! - Быть двадцатилетним!
The Education of a Poser - Обучение позёра
The Looking Glass - Зеркало
Chapter on Hats - Глава о шляпах
A Singular Occurrence - Особый случай
Terpsichore - Терпсихора
Father Against Mother - Отец против матери
The Alienist - Психиатр

Каждому произведению предпослан короткий комментарий, касающийся его выхода в свет, темы, исторических и страноведческих подробностей. 

Многие рассказы будущего классика впервые были опубликованы в газетах. Как я понял уже при чтении, первые произведения де Ассиса скорее можно назвать зарисовками, фельетонами и т.п. Таковы, во всяком случае, первые два рассказа сборника. Отличительными чертами всего творчества писателя (по утверждению Частина и если судить по произведениям сборника тоже)можно назвать ясный язык, лаконичность описаний, тонкую иронию. 

Де Ассис, как правило, уделяет очень мало внимания внешности героев, ещё меньше красок тратит на описание ландшафтов, ограничиваясь лишь указанием места действия - обычно одной из улиц Рио-де-Жанейро - видимо, хорошо знакомых предполагаемому читателю. Порой второстепенными персонажами его историй становятся рабы, но писатель нигде не упоминает цвета их кожи. 

Первый рассказ, "Быть двадцатилетним!", показывает один день из жизни студента, начинающийся этаким виртуальным бунтом против отца, состоятельного плантатора, а вернее, одного его порученца, который ведает денежным содержанием юноши (ежемесячно выдают ему что-то вроде стипендии), - герой намеревается выбить дополнительные суммы, поскольку все прежние ушли на погашение громадных долгов, но по дороге встречает компанию своих сверстников, таких же повес, как и он сам, и в результате тратит время на новые развлечения и, естественно, ещё глубже залезает в долги. Но - разве можно грузить себя такими низменными проблемами, когда тебе двадцать лет! - таково резюме рассказа, который,если честно, не показался мне очень "набоковским". 

Схожее впечатление я вынес из следующей истории, представляющей собой диалог отца и сына (по сути даже - монолог отца), в ходе которого папаша учит своего отпрыска тому, какие блага в жизни может принести позёрство и притворство. Подумалось даже, что русская литература прошла эту тему ещё в восемнадцатом столетии.

Следующие пять рассказов всё-таки уже посложнее - в них появляются интересные психологические наблюдения (даже с претензией на открытие чего-то "парадоксального"); автор обращает своё внимание к вопросам социальным. 

Так в рассказе "Отец против матери" отцом является главным герой - ловец беглых рабов (да, был и такой вид трудовой деятельности в Бразилии XIX века). Мать же - это персонаж второстепенный, беглая беременная рабыня. 
На примере столкновения этих двух персонажей автор показывает, что даже при том, что так называемое свободное население страны было далеко не свободно от материальных проблем и трудностей, благосостояние даже самых бедных из этих людей строилось если не на костях рабов в прямом смысле, то - на их бедственном положении... Впрочем, в рассказе де Ассиса как раз именно так - чуть ли не буквально на костях (пересказывать подробно не хочу; надеюсь, что когда-нибудь у переводчиков с португальского дойдут руки и до классика бразильской литературы).

Но истинная жемчужина сборника, в самом деле что-то "набоковское" (но также и "чеховское" при том!), это повесть "Психиатр". 

Можно даже назвать её антиутопией и притчей. Главный герой блестящий врач доктор Симон Бакамарт (настолько блестящий, что сам король Португалии пытался удержать его в Европе) решает основать первый в Бразилии приют для умалишённых. Его интересует чистая наука. Ему удаётся преодолеть первоначальное сопротивление властей и вот его замысел осуществлен - построен Зелёный дом (Casa Verde). Да вот беда - научная теория сумасшествия ещё не выработана, Бакамарт как раз и трудится над этим. А в результате - один за другим граждане городка Итагуэй (дело происходит в провинции) оказываются пациентами нового заведения. Разные основания для этого и разный диагноз, тем не менее в какой-то момент три четверти населения городка заключены в стенах Зелёного дома! А далее... далее не стану пересказывать, опять-таки надеясь на наших переводчиков с португальского. Могу сказать, что при всей краткости повести, сюжет успевает претерпеть несколько неожиданных поворотов. То есть фантазию автора прямолинейной назвать никак нельзя. Вот в этих парадоксальных поворотах я и усмотрел нечто "кафкианское"... вернее, "набоковское" (поскольку рассказ идёт в ироничном ключе, без пражской мрачности). Ну а какое тут сходство с Чеховым, думаю, и так понятно всем, кто читал "Палату №6" или хотя бы что-то о ней слышал.

Сборник рассказов с подзаголовком "Sieben Geschichten". Т.е. "Летучие мыши - Семь историй". Сборник вышел уже после романа "Голем", принесшего писателю известность.

В тексте сборника "летучие мыши" упоминаются всего дважды. Никакой особой роли в образовании сюжета не играют. Можно расценить как символ - сил тьмы, иного мира и т.д.

Состав следующий: 

1.Meister Leonhard - Майстер Леонгард

2.Das Grillenspiel - Действо сверчков.

3.Wie Dr. Hiob Paupersum seiner - О том, как доктор Хиоб Пауперзум 
Tochter rote Rosen brachte подарил своей дочери алые розы.

4.Amadeus Knödlseder.   Der unverbesserliche - Неисправимый ягнятник
Lämmergeier Амадей Кнедльзедер.

5. J. H. Obereits Besuch bei den Zeit-egeln - Посещение И.Г. Оберейтом, пиявок, уничтожающих время.

6. Der Kardinal Napellus - Кардинал Напеллус

7. Die vier Mondbrüder - Четверо лунных братьев.

Рассказы друг с другом не связаны, немного даже разнятся по стилю. В частности четвёртая история поначалу имитирует сказку, в которой действуют наделённые разумом животные. Но саркастические моменты присутствуют с самого начала, а финал - как у настоящей новеллы ужасов. 

Наиболее понравилась вторая история (видимо, у меня плебейский вкус). Также весьма недурён пятый рассказ - с философской окраской. Речь в нём идёт о том, какую негативную роль в жизни людей играют мечты, надежды, страсти и проч. 

Схожие мотивы, хотя и не так явно, звучат и в шестой и седьмой новеллах. 

Сделал вывод, что автор был в каком-то смысле интернационалист. В Мировой войне, разразившейся в 1914 году, он, в отличие от иных собратьев по перу (кстати, по обе стороны фронта) не увидел никаких судьбоносных событий, а только общую для всех народов беду.

Опять дал такой заголовок для простоты. Речь пойдёт о романе Запах лимона, который Успенский написал в соавторстве с Львом Рубиновым (Рубиновичем) под псевдонимом "Лев Рубус" и о повести Шальмугровое яблоко, вошедшей в сборник "Фантастика-72". 

Лев Васильевич Успенский был человеком интересной судьбы. По этой же ссылке можно прочитать и о истории создания "Запаха лимона". 

Мои же личные впечатления таковы:

"Запах лимона" написан в жанре «киноромана», который, видимо, был достаточно востребован в 20е годы прошлого столетия. В таком же ключе написан Иприт — и тоже, заметим, в соавторстве — Всеволодом Ивановым и Виктором Шкловским. К этому же направлению я отнёс бы и «Месс-менд» Шагинян.

Но, увы, при чтении «Запаха лимона» я не испытал ничего близкого к тому восторгу, с каким погружался в роман Шагинян (правда, было это крайне давно). И даже «Иприт» впечатлил меня сильнее.

Авторы «Запаха» не рассказывают свою историю — они тараторят. Зато помогли понять такую вещь: увлекательная книга не та, которая скоростью пытается соперничать с комиксом и диафильмом, а та, в которой действие -цепляет тебя и — ты успеваешь за ним следить.

И ещё с грустью отметил такой момент. В романе все охотятся за революционитом — особым метеоритным веществом, способном принести людям эверест всяких благ. Но скрытый лейтмотив этой охоты таков: молодой советской республике без революционита никак нельзя, а то... А то, что? А как же преимущества социализма перед капитализмом, о которых твердили Маркс с Энгельсом и Ленин? Получается, читатель совсем не верит в более прогрессивный социальный строй, раз уж с такой страстью желает того, чтоб революционит был наш (чтоб солнце было наше)? Да и сами авторы, похоже, не верят в победу социализма над капитализмом — в соревновании на равных, раз уж кормят читателя байками про чудеса, которые должны упасть с неба. Ещё один, только более обнаученный вариант сказки про щуку и Емелю...

Порадовал только один короткий пассаж — описание странных явлений в доме на улице Крепостной (глава 5). Вот тут авторы не тараторили. 

К сожалению, других подобных отрывков в «Запахе лимона» что-то не встретил. Предполагаю, что здесь не надолго проявился тот повествовательный талант, который с полною силою выразит себя в повести Льва Успенского «Шальмугровое яблоко». 

Советская фантастика, в свою лучшую пору, т.е. в 60е — 70-е годы, конечно же, в гораздо большей степени была фантастикой, нежели то, что сейчас выпускается под этой маркой. Ведь одним из основных требований при отборе материала к печати было наличие в произведении новых (и интересных!) научно-технических идей.

В этом смысле повесть Льва Успенского стояла особняком, и не только в сборнике «Фантастика-72», в котором была опубликована (по крайней мере, лично я прочитал её там), но в советской фантастике вообще. Каких-то научных, а особенно технических новинок в ней представлено не было. И вместе с тем, смею полагать, что игрою авторского воображения она всё равно превосходит 99% тех опусов, в которых действуют эльфы, орки, маги-чародеи, суперме... (пардон, чудо-богатыри, но всё равно с замашками громил из голливудских блокбастеров)

Автор сумел поместить а) не совсем обычное расстройство личности и б) путешествие в экзотический мир — в жизнь заурядного (в общем-то) питерского интеллигента, в самый обычный (в смысле его массовости, распространённости) послевоенный ленинградский быт. Он так сплёл две линии судьбы героя, что на этом примере могли бы учиться многие нынешние авторы. А также — учиться мастерству описаний и вообще языку. Описания и язык — завидные.

Помнится, в советское время издавали современных зарубежных писателей с указанием, что на языке оригинала книга вышла до 1973 года. Таким неуклюжим манером пытались обойти законы об авторском праве. Потом, уже в 90-е, на переводных изданиях наоборот стали писать, что книга выпущена при поддержке такого-то фонда, общества по культурному обмену или вообще посольства (т.е. публикацию спонсировала страна - родина писателя). 

Именно к таким книгам относится та, о которой хочу сейчас рассказать. Роман бельгийского (фламандского) писателя Хьюго Клауса "Пересуды" - так вот тексту предпослано следующее сообщение: "Перевод этой книги осуществлен при поддержке Фламандского литературного фонда (Vlaams Fonds voor de letteren —www.flemishliterature.be)". 

Ну это так, небольшое личное наблюдение, без далеко идущих выводов. Могу сказать, что имя писателя узнал почти четверть века назад, - его сборник "Избранного", вышедший в серии "Мастера зарубежной прозы", стал для меня самым последним томом этой серии, который я приобрёл сразу после выхода в свет. Потом мне в руки попадали и другие книги "Мастеров", но всё это были уже издания, которые можно было считать букинистическими. 

Имя писателя в титуле той книги написано было несколько иначе - Хюго Клаус. 

Это ещё одно личное наблюдение.

Переводчик романа "Пересуды" Ирина Гривнина пишет в послесловии, что Хьюго Клаус - самый известный в мире фламандец после Тиля Уленшпигеля. Ну да, видимо, такой вот он писатель, Хюго Клаус.

А теперь о романе. Для зачина воспользуюсь словами переводчицы: "...место действия — Западная Фландрия, точнее — вымышленная деревушка Алегем (название образовано от фламандского слова «aal», что означает «жидкое дерьмо»). Отчего вдвойне забавно выглядит цитата из местной газеты, где автор называет Алегем «жемчужиной фламандской короны». В эту самую «жемчужину» возвращается старший сын семьи Катрайссе, Рене, проведший несколько лет в Конго и заболевший там какой-то неведомой хворобой…" 

Роман разбит на две неравные части. В первой, большей по объёму части описываются события середины 60-х прошлого столетия. Повествование фрагментарное, текст разбит на небольшие главки, в каждой из которых мы видим происходящее глазами одного из многочисленных персонажей. Есть и главы, рассказанные от лица коллективного повествователя; они так и называются "Мы". 

Во время чтения первой части мною в основном владели две мысли. Первая: жизнь и в Бельгии тоже какая-то хреновая... И вторая мысль: возможно, автор хотел выразить в своём романе один из тезисов экзистенциализма, гласящий, что жизнь не имеет смысла... 

Но когда я приступил к чтению второй части, меньшей по объёму, рассказывающей о том, что было двадцать лет спустя, т.е. уже в 80-е годы, - то понял, что первая часть была всего лишь вступлением к части второй.

По форме она, кстати, представляет собой что-то очень похожее на допрос, - Ноэль Катрайссе, младший брат главного героя первой части, отвечает на вопросы экс-комиссара полиции Блауте. 

Если первая часть романа - это такая сатира, то вторая - своего рода триллер, психологический ужастик про опасные завихрения и отклонения. Жанр этот, как мне кажется, чрезвычайно популярен на Западе, особенно у англо-американцев, но Клаус ведёт дело очень по-своему, и я не назвал бы "Пересуды" не только детективом, но даже криминальным романом. Это именно современная, жесткая и довольно злая проза, так что не зря другие произведения писатели были собраны в томе "МСП"...

Эти самые "Незначительные истории" были прочитаны мной на самом деле сразу вслед за романом Фуэнтеса, т.е. ещё в прошлое воскресенье. Хотел получить представление о творчестве американского писателя, о котором рассказал писатель мексиканский. Но сразу по прочтении почему-то не возникло желания писать пост. Уж слишком незначительным, что ли, показался этот сборник...

Включает он четырнадцать рассказов, а именно:

В конце прошлого года заинтересовался двумя книжными сериями, немного похожими своим направлением. 

Первая - это серия Фантастический раритет, выпускаемая издательством "Тардис". Вторая - Polaris, которую публикует издательство "Salamandra P.V.V."

Из серии "Polaris" прочитал книгу Николай Каропова Лучи смерти. Дело в том, что тема таких лучей была крайне жгучей вплоть до начала Второй Мировой войны. Собственно, об этом писал Алексей Толстой в своём "Гиперболоиде". Да и "Генератор чудес" Долгушина в какой-то мере - тоже о лучевом оружии. 

Карпов оказался, конечно, не Толстым и даже не Долгушиным. Действие развивается довольно ходульно, в картонных декорациях Америки. Интрига не шибко закрученная, характеры героев прописаны тоже без особых изысков. Впрочем, как отмечено в послесловии, финал несколько неожиданный. И удивляет (в принципе, по хорошему удивляет) фигура героя второстепенного - таксиста Смока. Этакий довольно ловкий приспособленец. Без угрызений совести соучаствует в киднэппинге, а потом столь же добродушно помогает вызволить жертву похищения. Вроде бы за рабочих, но кровь проливать в революционной борьбе не желает. И не дуриком, как говорил герой Платонова Фома Пухов, а вообще. Предпочитает жизнь, посмертной славе. 

Ученый-изобретатель Монгомери - довольно типичный представитель безумных учёных. В политику напрямую вроде бы не лезет, но как и профессор Преображенский, не любит пролетариев. Жестоко расплачивается за свою политическую близорукость. 

В общем этот роман - скорее произведения сюжета, чем идей (пусть сюжет и не поражает своей динамичностью). 

Напротив два другие произведения, помещенные под одну обложку, а именно сборник  Грядущий мир, одноимённый роман Якова Окунева и "Любовь в тумане будущего" Андрея Марсова, в большей степени произведения идей, чем сюжета (пусть идеи опять-таки и не шибко сильные). 

 

В романе Окунева изображена коммуна всемирная XXII века, мир, в котором всё обобществлено, в котором практически нивелированы всякие различия меж людьми, которые существуют в нашем мире (и могут иногда сильно осложнять жизнь). "Умилил" такой моментик из жизни будущего: "безнадежно больных — идиотов, физических уродов — мы умерщвляем в младенчестве безболезненным способом".

А ещё там научились избавлять людей от мучений неразделённой любви - посредством гипноза. 

Однако Окунев рисует мир XXII века скорее в радужных красках. Напротив, роман Марсова - это явная антиутопия. Там изображено куда более далекое будущее - 4560 год. К этому времени человечество научилось контролировать всё, вплоть до мыслей членов общества. Марсов показывает читателю, что это не совсем хорошо... даже совсем не хорошо. 

До романа "Мы" Замятина это сочинение, на мой взгляд, не дотягивает. Там всё-таки были не только идеи, но и сюжет. 

В целом чтение этих раритетов доставило мне больше разочарования. Всё-таки не случайно эти книги были практически забыты. То, что у нас принято называть классикой фантастики, дошло до нас вовсе не в результате заговора редакторов, периодически переиздающих эти сочинения, а потому что в этих сочинениях действительно есть что-то разумное, доброе и талантливое. 

Это роман мексиканского писателя Карлоса Фуэнтеса о загадочной судьбе американского писателя Амброза Бирса, бесследно сгинувшего в Мексике, охваченной революционной войной. Старый гринго - так все зовут его в романе, в том числе и автор. Имя Амброз Бирс упомянуто только в последней главе, да и то как бы не совсем уверенно. Впрочем, сведущий читатель, вероятно, понял бы, о ком идет речь, с первых страниц повествования - по аллюзиям и намекам, разбросанных там и сям по тексту; ему, этому эрудированному читателю, даже не понадобилась бы прямая подсказка в аннотации книги.

Исчезновение Амброза Бирса считается одной из самых больших загадок нового времени (хотя и не такой большой, как убийство группы Игоря Дятлова, на мой взгляд ). Если бы эту историю реконструировал американский писатель, он привлёк бы себе на помощь вампиров, зомби, летающие тарелки, лихорадку Эбола, а может быть, и коварных русских эмиссаров, уже тогда налаживавших экспорт революции на далёкий континент. Кто-то из них и похитил бы старого писателя, а может быть, и все вместе взятые.

Но историю рассказал писатель латиноамериканский. И она у него получилась, по законам магического реализма, бурной и немного сумбурной, с потоками сознания главных героев, безудержно хлещущими в пароксизме солипсизма, своевольно перекраивающего окружающий мир, и порой сливающимися в один многоголосый поток. История любви, ненависти, боли и утраты...

Впрочем, без летающих тарелок и вампиров, Фуэнтес, мне кажется, подобрал свой ключ к разгадке тайны и создал удивительный финал; лично я не ожидал такого.

Этот небольшой по объёму роман был начат в 1964, а закончен в 1985 году, - видимо, тема такая , что работа над ней не могла вместиться в меньший срок.

Посмотрел-таки этот фильм. Не так плох, как это утверждают знатоки тактики и вообще боевых уставов, но и не так хорош, как решили люди сугубо штатские. 

Неровная работа. Видеоряд зачастую неплох, есть некоторые эпизоды действительно крепкие (но они как раз не батальные), но есть и реально бредовые (большинство батальных). Немцы выглядят обкуренными идиотами (хотя, говорят, применяли наркотики для поднятия боевого духа?). Но главный герой в исполнении Брэда Питта тоже несомненно психопат, раз считает нормальным убивать пленных. Хотя опять-таки, не исключено, что таких психопатов хватало. Не зря же герой Сэлинджера утверждал, что среди американских вояк было немало таких, кто ни в чём не уступал нацистам. 

Настолько отвык вести блог, что даже понравилось... Мозг настолько отупел, что тоже понравилось... Вместе с тем добился некоторых успехов на Ответах мэйла - ресурсе, который многие считают особо интеллектуальным и, по ходу, гордятся заслуженным там званиям. На самом деле практика показала, что даже отупевший мозг может достичь там результата. И что полученные там звания - по сути, дутые. Поскольку ими наделяют по решениям и голосованиям невежд. Ну да речь не о том.

За весь не очень новый уже год посмотрел один фильм - "Овечка Долли" по первому. Режиссёр - Пиманов. Лучше бы он продолжал толковать про криминал, а за кинофантастику не брался. Хотя подсказали, бабла на этот "блокбастер" потратил совсем скромно. Хоть это утешает.

Перечитал повесть-сказку Стругацких "Понедельник начинается в субботу". Кстати, предыдущий раз читал её почти 40 лет назад. И тогда и сейчас пользовался бумажными книжками с рисунками Мигунова. Только издания разные. Нашёл в тексте одну "недопечатку" - оборванное предложение. Проверил по электронной версии, загруженной в смартфон. Кстати, рисунки там тоже есть, чуть помельче, но зато более четкие.

Во время первого чтения более всего понравилось путешествие главного героя на машине времени в мир будущего, вымышленного писателями-фантастами, а также эпизод про попугая, который появляется в режиме контрамоции. Countermotion. Сейчас понравилось то же самое. Однако отметил ряд интересных и остроумных мыслей также и в других главах - то, что по неведению проглядел в далёком 76-м году. Взялся читать продолжение - "Сказку о тройке". Всё ещё не закончил, как-то не удаётся.

Вот так, коротенько...

Всех читателей моего блога поздравляю с наступающими Новым Годом и Православным Рождеством! Здоровья Вам и Вашим близким, счастья, благополучия! Новых открытий в 2016 году!

Очень даже неплохой фильм, атмосферный, свободный от примитивных эффектов массовой продукции про шпионов. 

Кое-что по отношению к первоисточнику изменено; добавлены диалоги, которых не было в книге, и наоборот, что-то осталось за кадром. Другое имя героини, она перестала быть еврейкой.

Подумал, было б вообще великолепно, если бы в нужных местах звучала немецкая, а не английская речь, но впрочем и эта условность не сильно портит восприятие. 

Отметил, что актёр, играющий Петерса, говорит по-английски с лёгким акцентом, похожим на русский. Английский того актёра, что играет Фидлера, показался почти безупречным, а временами в произношении звучат нотки, которые, наверно, можно назвать немецкими. По роману во время войны Фидлер жил в Канаде. 

Ещё удивило, что пресловутая берлинская стена была такой невысокой. Не могли же создатели фильма переврать эту подробность?

Эта книга возникла на моём читательской горизонте в связи с романом Маканина "Андеграунд". Так что о том, как они соотносятся я, возможно, ещё скажу, ниже. А начну с главного, чем является этот роман. Так вот...

На самом деле в этом романе два разных произведения. Как в матрёшке. А ещё лучше, если воспользоваться образом, не раз мелькающем на страницах " Танжера", тут какая-то женщина, живущая в мужчине, или наоборот - мужчина, прячущийся в женщине.

Проблема однако в том, что одна из этих составляющих сильно перевешивает другую, заслоняет её. Нужно преодолеть более двух третей текста, чтобы понять это его двойничество. В общем, для меня это такой довольно внушительный мистер Хайд, из которого ближе к финалу действия неожиданно проступает маленький, не слишком могучий доктор Джекил.

О первом я уже почти написал рецензию. В ней я утверждал, что роман "Танжер" это депрессивная рапсодия молодого страдающего  бисексуала. Поток сознания, изложенный нервно-истерическим (нервно-паралитическим), рваным телеграфным слогом, подхватывающий всё, что видит, слышит, обоняет и осязает главный герой, всё, что крутится у него в голове. Анвар Бегичев; 70-го года рождения; казахстанец (татарин, наверное?); выпускник Литературного института; с женой расстался, тоскует по ней, она - в Алма-Ате, сам он живёт в Москве 90-х - где и как придётся, работает в каком-то офисе, но получает жалованье нерегулярно; уже напечатал где-то рассказы, но денег за них вообще не получил. Он вожделеет к каждой встречной бабе, а уж если совокупляется, то это такой громокипящий кубок, что просто караул...

Он писатель, но не писатель-трудоголик, не Мартин Иден, у которого ни дня без тысячи слов. Хотя о чем это я? Ведь литературное творчество однозначно принадлежит к тем видам работ, где усталость категорически не подходит в качестве мерила производительности. Дело тут в другом. Как радости, так равно и муки творчества занимают поразительно мало места в его внутреннем мире, который переливается всем буйством красок, едва дело доходит до тела. Только в шестой главе второй части Анвар вдруг спонтанно принимается за написание пьесы на автобиографическом материале. Эта тема слегка развивается в следующих трёх-четырех главках, потом снова наступает гомерический секс, вожделения, совокупления, страдания...

Ну вот примерно так я уже написал рецензию. Доктора Джекила я увидел только в финале. Внезапно открылось, что этот Анвар как раз и есть яркий пример того другого, о котором говорил Маканин в "Андеграунде". Вот такой, неприсобленный к сожительству с женщинами, к жизни вообще, у которого простата вместо мозгов и вечная депрессия. Но именно он-то и увидел всю уродливость окружающего мира. Фальшивого, лживого и депрессивного мира.

Такая ужасная книга... Которую невыносимо тяжело читать, и даже когда уже закончил читать, все равно как-то тяжело...

Вот интересно, уже читал эту книжку дважды, один раз в переводе (по-моему, Топорова, "Шпион, вернувшийся с холода"), один раз в оригинале (но российское, питерское издание). Большой знаток английской литературы, а также и шпионской темы, Г. Анджапаридзе уверял, что это лучший роман Ле Карре. Дважды я пытался в этом убедиться. И оба раза не согласился со знатоком. Тем не менее случился и третий раз. Но теперь - благодаря предисловию, написанному Уильямом Бойдом. Как-то так получилось, я вдруг обнаружил, что у романа имеется предисловие, которое написал весьма почитаемый мною британский писатель. 

Я принялся читать это предисловие, даже зачитался было... Но вдруг отложил дело на потом. Не сейчас! - сказал себя я. Это был конец августа, и тогда я только затеял первую из трёх мини-ретроспектив по европейским литературам, ретроспектив, кои пришлись на первые два осенних месяца. В ту пору я как раз прочитал "Затемнение в Грэтли" Джона Пристли. А роман Ле Карре я отложил на потом. 

И вот это "потом" наступило сейчас. Я даже выяснил, что предисловие-то я практически прочитал ещё тогда полностью - в тот последний августовский выходной, когда зачитался. Т.е. я прочитал этот совсем недлинный текст дважды. Но текст довольно интересный. Потому что Бойд набросал в нем тот "background", который сопутствовал роману, времени его действия и выхода в свет. Ле Карре писал этот роман (третий в его писательской карьере), когда ещё не существовало Англии "Битлз". Да вообще ещё не было ничего, что могло бы показаться в Англии привлекательным для русского глаза (вообще, наверно, любого, кроме глаза упёртого английского патриота, но не суть). Ещё карточки у них не так давно отменили (у них это называлось rationing)! А ведь Джеймс Бонд уже существовал, Флеминг выпустил несколько романов с его участием, а Шон Коннери уже изобразил супер-агента на экране. Говорю об этом потому, что Ле Карре и Флеминг - это в каком-то смысле антиподы. И Бонд и герои Ле Карре, в частности Лимас, протагонист "Шпиона" тоже антиподы. 

Бонд повсюду умудряется вести шикарную жизнь. Жизнь Лимаса, даже в самые лучшие моменты, отнюдь не шикарна. 

Ле Карре радикально поменял парадигму жанра - шпионского романа, так пишет Уильям Бойд. Шпионаж в этом романе совсем не гламурен. Более того, даже трудно сказать, кто предстал в книге бОльшими подонками - шпионы и партийцы ГДР или профессионалы британской спецслужбы. Это тоже было новым словом на тот момент. 

Плюс, Бойд также разъяснил некоторые тонкие психологические моменты... и потом я читал роман уже не как сногсшибательный боевик, а книгу по-своему лирическую и проникновенную, как роман, в котором присутствует определённое настроение и атмосфера - потому требующий неспешного прочтения. При том, что английский язык романа превосходен (язык перевода, выполненного Топоровым, скорее всего, достаточно стерт и безлик, а язык прозы Ле Карре - по-своему превосходен, хотя это и не язык Джойса или Фаулза). 

Интересно было и прочитать короткое авторское послесловие к роману, написанное Ле Карре в 1989 году (в год падения Берлинской стены). Ведь, по его словам, именно строительство этой стены, вкупе с его личными трудностями, и запустило механизм написания этого романа. 

Экранизация романа Уильяма Бойда, который читал почти 7 лет назад. По сценарию Бойда и с его продюсированием. 

Довольно забавно и близко к тексту. В роли доктора Мюррея - Шон Коннери. В роли британского дипломата Артура Фэншоу - Джон Литгоу. Его жену Хлою сыграла Дайана Ригг. 

Вместе с тем далеко не шедевр и повод задуматься: как из неплохой книги нужно делать неплохой фильм? Какого хлеба не хватило в этом супе на этот раз?

Полное название "Андеграунд, или Герой нашего времени". Написан в самом конце прошлого века, хотя, как подумалось только что, вызрел, наверно, ещё на стыке 80-х - 90-х. При чтении случилась странная штукенция. 

Начинал с некоторым усилием - давно знаю, что автор не совсем мой, прыгающий слог, слегка дурашливо-придурковатый; в предложениях не хватает то сказуемого, то подлежащего. Многословен, много всяких рефлексий. Рассудком отмечал, что сконструирована книга неплохо. Если это и реализм, то исключительно фантастический, как у Достоевского. Главный герой, опустившийся бывший писатель Петрович, собственно, тоже потомок героев Фёдора Михайловича, того парадоксалиста, что умствовал у себя в подполье. Этот не только умствует, но и совершает разные деяния, далеко не всегда хорошие. 

Не мог и не отметить, что Маканин умеет зацепить за живое. Сразу как-то царапнула история про семейку, в которой мамаша по своей дурости потеряла годовалого ребёнка. Судьба брата главного героя залеченного в психушке бывшего художника Вени тоже как бы наждаком по чувствам прошлась. А вот описанию первого преступления не поверил - слишком умственно, слишком много слов. Хотя то, как преступление расследовала милиция, вернее, не расследовала, показалось очень интересным. 

И однако на той главе, что описывала изгнание Петровича из общаги, случилась метаморфоза. То ли я настраивался, настраивался на чтение и наконец настроился (вчитался, как говорит Веллер), то ли перенастроился сам поток повествования - он меня вдруг подхватил... Детали, подробности - перестали скрежетать в моём восприятии железом по стеклу. Всё было удивительно на месте, всё было потрясающе в строку! 

Да он переплюнул Кизи с его кукушкиным гнездом! - восклицал я мысленно. И ещё что-то... Я изо всех сил сочувствовал герою - чтоб он не сдался, не сломался, не впал в раскаяние, не выдал свои преступления, признание в которых так злобно пытались вырвать его враги...

А потом я восхищался хитростью новоявленного бизнесмена Ловянникова, обдурившего всех, в том числе и Петровича, - и опять-таки ради того, чтобы только не перестать уважать себя! 

Да, я отметил, конечно, массу аллюзий на русскую классику, и не только девятнадцатого века, в том числе и в названиях глав: Новь, Квадрат Малевича, Палата номер раз, Двойник, Один день Венедикта Петровича. 

И я опять думал над тем, что писатель сумел вот так трезво взглянуть на нашу действительность ещё в конце прошлого века. Честное слово, вспоминая себя тогдашнего, я думаю, даже несмотря на пережитый (вместе со всею страною, конечно) дефолт, как я был наивен! И прекраснодушен... А Маканин, он - нет... И в 97-м он был и не либерал, и не демократ, и уж конечно, не ура-патриот... Смотрел на жизнь зорко и сурово.

Давненько хотел перечитать эту книгу, полное название которой, кстати, следующее: "Легенда oб Уленшпигеле и Ламме Гудзаке, об их доблестных, забавных и достославных деяниях во Фландрии и других краях". Существует несколько переводов романа на русский язык. Лучшим из них считается тот, что выполнен Николаем Любимовым. Ещё в восьмом классе, как раз перед экзаменами, я впервые прочёл сокращённый вариант этого перевода - адаптацию для юношества. Спустя -цать лет познакомился и с полной версией, опубликованной в авторитетной Библиотеке всемирной литературы (предисловие, написанное Роменом Ролланом, цветные вклейки, хотя и с чёрно-белыми иллюстрациями, подробные комментарии). И вот, перечитал эту книгу вновь. 

Итог - скорее, разочарование... Роман написан в девятнадцатом веке, но так будто реалистической прозы ещё не существовало. Не было Мериме, Бальзака, Стендаля... В "Легенде" угадывается влияние Рабле, но отсутствуют реалистические описания - пейзажей, интерьеров, внешности людей. Равно как их жестов, мимики и т.д. При том, что это умел делать ещё Гомер. 

После толстовского "Петра" впечатление обескураживающее... Может быть, "Легенда" и выдающийся литературный памятник, но сейчас дала мне очень мало. Кроме разве что снобистского самолюбования - ведь читал довольно толстую бумажную книгу в пусть и потрёпанной, но суперобложке; книжку с цветными вклейками (на которых, правда, черно-белые иллюстрации)! Но и это чувство слабенькое и малоутешительное. 

Впрочем, не могу не признать, что де Костер в своём романе предвосхитил кое-что - то, что зацвело довольно пышным цветом в ХХ веке, чуть ли не целые жанры составило. А именно - психоделические путешествия в мир духов в результате приёма соответствующих снадобий и зелий, а также истории про псевдомистических монстров (в данном случае, появление так называемого безжалостного вервольфа, нападающего на людей).

Ещё сегодня посмотрел первую часть экранизации Алова - Наумова по мотивам де Костера - фильм "Пепел Клааса" из "Легенды о Тиле". Тоже, скорее, разочарован. Леонов великолепный актёр, однако на роль Ламме можно было, наверно, подобрать толстяка и помоложе. У актёра в главной роли, Тиля, по-моему, слишком унылое и, возможно, чересчур интеллигентное лицо. Неужели никого лучше во всём могучем советском кинематографе не нашлось? 

Не пересматривал, кажется, с того момента, как они шли в кинотеатрах. Некоторые сцены, особенно массовые, в первой серии "Юности Петра" вызвали какие-то сомнения - подумалось, нынешние киношники научились снимать такие скопления народа лучше, в том числе дорисовывая то, что надо, компьютерно. Но потом пошло вроде получше. Более камерные эпизоды неплохи. Актёры вполне на уровне, в том числе и Дмитрий Золотухин, играющий Петра. Костюмы, интерьеры, сцены на кораблях - недурны. 

А второй фильм, "В начале славных дел", произвел ещё более сильное впечатление. Закралась даже мысль, что вся съёмочная группа вошла во вкус в процессе работы. 

Жаль только, что незавершенный роман Толстого получил ещё более незавершённое экранное воплощение. Северная кампания в фильм вообще не попала. А ведь в романе она очень драматична - сначала русские войска разбиты, Пётр фактически бежит из-под стен Нарвы, чтобы собрать новую армию.

Эпизод разоблачения Кёнигсека в фильме решили совсем по-другому, нежели в книге. Там это происходит как раз во время военной кампании, в одну из передышек между баталиями. В картине же правда о связи посланника с Анной Монс раскрывается в её доме (кстати, интерьер весьма симпатичный, жили же люди!). 

В целом могу сказать, что, наверно, дилогия входит в число лучших отечественных исторических картин и лучших экранизаций. 

Только что досмотрел сериал. Начало было каким-то странным, но потом действие захватило. Фантастический триллер-дистопия, чем-то напомнило "Под куполом" Кинга, только больше динамики, мне кажется. Нет, Крауч, написавший книги - литературную основу - всё-таки голова!

Но не только лихо закрученный сюжет, но и пища для размышления. Поначалу думал, что основной мотив чисто американская фобия перед тоталитаризмом, однако на самом деле тут больше. Действуют разные группы, разные силы - как и вообще в огромном человечестве, населяющем Землю. А здесь - в микрочеловечестве, втиснутом в микровселенную небольшого городка.  

Собирался перечитать этот роман ещё весной прошлого года - тогда у меня вдруг затеялась небольшая ретроспективка по Петру Первому - но получилось только вот сейчас. 

Первый раз я прочитал это произведение ещё в шестом классе средней школы, потом неоднократно возвращался. Но года с 80-го, наверно, не перечитывал...

Думаю, что роман Толстого - это если не самая вершина отечественного исторического романа, то уж одна из таких вершин точно. Полифоничный по звучанию; написанный ярким, ёмким, передающим дух времени языком; показывающий противоборство сил, судьбы людей различных сословий. 

Хотя автор явно сочувствует своему главному и заглавному герою, общий тон повествования почти объективный. Великие дела вершил Пётр? Но сколько людей при этом погибло, причем, зачастую даже не по необходимости, а из-за крутого нрава царя, по причине особой ретивости некоторых исполнителей. А кто-то был убит или покалечен и вовсе оказавшись жертвой царских потех. 

Из предисловия узнал, что Алексей Толстой стремился сделать свой роман максимально не похожим на "Петра и Алексея" Мережковского. Ведь там царь - воплощённый Антихрист, несущий стране и народу только погибель. Толстой же представлял его радикально иным - творцом новой России.

Хочу сказать слово в защиту Петра и от себя. Как я уже заметил выше, в самом романе показано, что преобразования, проводимые в то время, оплачены были высокой ценой - тысячами человеческих жизней. И вот, есть такая весьма популярная точка зрения, что новая государственность, новая армия, промышленность и всё прочее, что основал Пётр, - всё это было построено на костях. И я готов даже с этим согласиться. Однако недавно я задавал вопрос, хотя и не получил на него ответа: а какое современное государство построено не на костях? В той же просвещённой Европе, к которой так тянулся Пётр и тянул Россию, разве не было войн, религиозных преследований, да и просто феодальных усобиц? А потом - разве не было нещадной эксплуатации колоний, в том числе и прямого труда рабов? Не так ли были заложены основы нынешнего благосостояния некоторых государств? В результате вышло так, что граждане их жили относительно сыто и безбедно, а кто считал кости не-граждан?

И ещё один вопрос, в духе фантастов, работающих в жанре альтернативной истории. Если попытаться представить, что Петра не было бы, или он оказался бы другим царём, любителем старины, - каким бы путём пошла Россия, к чему бы пришла? Не получилось бы так, что население её ужалось бы - и кто знает? может, ещё значительнее - по другим причинам, из-за крайней бедности, косности управления, экспансии, военной и экономической, других государств и т.д.? Ну на этот вопрос ответить ещё труднее, тут надо учитывать слишком много разных факторов, влияющих друг на друга...

Возвращаясь непосредственно к роману, должен заметить, что книга получила высокую оценку писателей - современников Алексея Толстого. Бунин восхищался "Петром Первым", при том, что не испытывал больших симпатий к "красному графу". Однофамилец автора Сергей Толстой (автор автобиографического повествования "Осужденный жить", ряда переводов из западной литературы) тоже считал роман одним из лучших произведений на историческую тему. Кажется даже, под впечатлением он оставил попытки писать собственную историческую прозу... 

Эти два имени пришли на ум потому, что обоих невозможно заподозрить в особом верноподданичестве режиму. Ведь другой популярной точкой зрения, на этот раз уже непосредственно на роман Толстого, является мнение, что автор всего лишь написал завуалированный панегирик Сталину. Будь это так на самом деле, полагаю, и у Ивана Бунина, и у Сергея Толстого мнение о книге было б совсем иным. Алексей Толстой же дал почти объективную панораму эпохи. И ещё раз я хотел бы похвалить язык романа, неровный, нервный, порывистый и отрывистый, создающий зримые картины происходящего, при этом совершенно чуждый пафосности и словесного украшательства.

Jud'-jud' - так один мой знакомый иногда произносил русское "чуть-чуть" с кавказским акцентом. Шутейно, конечно. 

Пересмотрел сериал "Русский перевод" по роману "Журналист" А. Константинова. Скорее, разочарован. Детективная составляющая кажется банальной, а порой даже откровенно надуманной. Восточный колорит (действие происходит в первых четырёх сериях в Южном Йемене, в следующих четырех -в Ливии) неплох, но не вытягивает. Пожалуй, лучшее во всем этом сериале - музыка Корнелюка, в первую голову, песня "Письмо", но ведь это всё-таки не клип, а телефильм общей длительностью более 6 часов... 

Потом посмотрел американский фильм 1973 года по рок-опере Ллойда Вебера - Райса "Иисус Христос Суперзвезда". Неплохо поют, черти, но те черти, которых я видел в мюзикле 2000 года, поют ещё лучше. И английская студийная версия, по-моему, тоже звучит внушительнее... Интересно было послушать интервью Тима Райса, хотя и не очень длинное, - о том, откуда взялась эта рок-опера.  

После разочарования с "Переводом" взялся всё-таки смотреть "Своенравные сосны" по Краучу. Посмотрел уже четыре серии. Пока просматривается сходство с волшебной западной сказкой - только в более подходящих нашему времени декорациях. Ну и ещё американская зацикленность на попадание в какой-то тоталитарный безвыходный мир... 

Сегодня в магазине "Книголюб", что на рынке "Южок" видел две книжки Крауча - "Сосны", "Заблудившиеся сосны", как-то так. Быстро переводят, черти... Физия главного героя на обложке - типичный такой американский громила, кстати. 

Магаз этот самый популярный у череповецких фантастов - потому что здесь продают их книги. Раньше эти томики были задвинуты в угол, на стеллаже уценённой литературы или рядом, точно не помню. Сейчас они стоят на одной полке с Дивовым. То ли это повышение такое - для наших. То ли Дивов - тоже наш. 

Должен был посмотреть эту картину ещё три года назад, почему-то медлил. Оказалось, напрасно. Нормальный фильм, в духе зрелого Гиллиама. Феерическая, местами абсурдистская, местами чёрно-юморная фантазия по мотивам похождений известного героя. Да, ещё, показалось, что смысл антимилитаристский. Показательно, что чуть ли не самый главный злодей здесь - вполне себе демократичный Представитель, этакий выборный ботаник на службе.

  Совсем как-то упустил, что стал вчера "пасечником" (типа того, которого Андрей Макаревич изображал в "Старых песнях о главном"). Но пока ещё работающим!

Сегодня посмотрел "Мой друг Иван Лапшин" Германа. Забавно... хотя это и не то слово. Интересно всё-таки, почему его так привлекали разные отвратные стороны жизни? (ну типа, клочка газеты в супе). Реализм? Очень сомневаюсь... 

А ещё посмотрел мюзикл 2000 года "Jesus Christ Superstar". Хорощо поют, черти.

В день семидесятилетия режиссера посмотрел эту камерную картину. Сюжет в духе чеховских пьес, по-моему. Актёры великолепны. Михалков - молодец. Тогда ещё не страдал манией величия в такой терминальной форме.

Читаю сейчас бумажные книги. Эта ждала своего часа больше года. Если не ошибаюсь, в настоящее время "Соло" - самый новейший роман из серии о Джеймсе Бонде. Он написан шотландцем Уильямом Бойдом, в свет вышел осенью 2013 года. 

Действие происходит в 1969 году, начавшись буквально в день сорокапятилетия знаменитого агента. Взятый по такому случаю выходной Бонд проводит не только вне службы, но и вне своего дома - квартиры в Челси (там как раз завершается ремонт) - в лондонском отеле "Дорчестер". Ночью агенту снится сон, в котором он возвращается на четверть века назад - в Нормандию буквально на второй день вторжения союзников. Эпизод, имевший место в действительности, разворачивается перед нами постепенно, не сразу. Мы узнаём, что в тот июньский день сорок четвертого года девятнадцатилетний лейтенант особого подразделения Джеймс Бонд впервые посмотрел в лицо смерти. 

Завораживающее начало. Но затем повествование становится более обыденным. Даже после того, как Бонд получает новое задание, то, что с ним происходит, скорее выглядит как довольно гламурное времяпрепровождение весьма искушенного в радостях жизни плейбоя, всё протекает на удивление гладко. И это - на протяжении почти девяноста страниц, в то время как вся книга состоит из трёх сотен с небольшим. 
Но затем действие внезапно ускоряется, принимает более подобающий характер - для романа про Джеймса Бонда.

Не буду пересказывать сюжет. В самых общих чертах, Бонд направлен в Занзарим, страну на западе Африки, раздираемую затянувшейся гражданской войной. Его задание - в общих чертах - остановить эту войну. 

Однако и эта его миссия не занимает весь объем книги. По возвращении из Африки Бонд пускается в предприятие ещё более авантюрное и опасное, и - на которое у него нет никаких полномочий от его начальства. Он действует "соло", в одиночку, на свой страх и риск. А финал получается отчасти открытый, вполне предоставляющий возможность продолжения, хотя прямого сиквела к роману, скорее всего, не будет (насколько мне известно, право на сочинение очередной книги "Бондианы" уже получил другой автор). Но вероятнее всего, такая несколько неопределённая концовка - лишь одна из характерных черт всей серии. 

Вообще при чтении я задавался вопросом, что тут - в "рамках франшизы", а в чём просматривается связь с другими произведениями автора. Главный герой, пожалуй, не типичный для Бойда. Но какие-то моменты второго плана - второстепенные персонажи, отдельные реплики и т.д. - напомнили мне то, что читал у Бойда раньше. 

Связь же со всей серией, как я уже сказал, автор стремится выдержать. Это просматривается и в чертах Бонда, гурмана, плейбоя, жизнелюба, не теряющего присутствия духа в самых отчаянных обстоятельствах; это выражено и через главного противника агента 007 - отвратительного психопата и садиста, коварного и жестокого наёмника Кобуса Брида. Это классический злодей "Бондианы", отмеченный жуткими физическими увечьями - у него отсутствует часть лицевой кости слева, левый глаз никогда не закрывается, постоянно слезится. К тому же этот тип оказывается невероятно живучим. В одном из видеоинтервью Бойд сказал, что гордится образом Брида. 

В свой роман автор вложил и немало личного. Я знал, что он родился в Африке, в Гане, но, как оказалось, в 1969 году он жил в Нигерии, где в то время как раз шла гражданская война. Вот таким образом Бонд впервые за свою богатую событиями и приключениями карьеру оказался с миссией в Африке. 

Столицу же Соединённых Штатов, в которую герой прибыл уже "соло", Бойд, по его словам, тоже хорошо знает. Этот контраст, бедная Западная Африка - процветающая Америка, автор выбрал намеренно. 

Главный же герой, хотя он и не типичен для Бойда, как я сказал выше, всё же имеет кое-что общее с автором. Оба живут в Челси. Но главное - оба шотландцы. В разговоре со своим боссом, М, Джеймс даже называет себя "шотландским крестьянином", причем почему-то выражает свою мысль по-французски: je suis un paysan écossais. Так он в шутливой форме пытается скрыть некую досаду - ведь рискуя собственной жизнью, теряя дорогих ему людей, он на самом деле был всего лишь незначительным винтиком в гигантской и безжалостной машине мировой политики.

    Экранизация рассказа (или небольшой повести) Михаила Кураева, хотя в титрах это и не указано. Так, наверно, потому что сценарий написан самим Михаилом Кураевым. По-моему, в фильме представлена "расширенная версия" событий. Хотя главный герой, естественно, всё тот же, Петя, юноша, страдающий психическим заболеванием (синдром Корсакова). 

Действие происходит в Кандалакше, захватывая небольшой промежуток времени перед смертью Сталина и сразу после неё. Петя воображает, что он инспектор ГАИ, и, более того, ведёт себя как инспектор ГАИ. А в свободное от "службы" время помогает всем, кто его просит о помощи. Сюжет достаточно размытый, т.е. на экране предстают сцены поселковых будней. Петя же в каком-то смысле играет роль того фокуса, к которому сходятся все линии, по Толстому. 

Вообще очень даже литературное кино, если можно так сказать. Психологизм, тонкость наблюдений, скрытый драматизм - всё то, что присуще прозе Михаила Кураева, - перенесено на экран. Заняты прекрасные актёры - Александр Коршунов (Коновалов, начальник НиваГэсСтроя), Евгений Редько (хирург Иоффе), Владимир Капустин (старшина милиции), Светлана Тимофеева-Летуновская (врач поликлиники, местная красавица, жена полковника МГБ Богуславского), Роман Мадянов (полковник Богуславский). В главной роли Егор Павлов, по-моему, справился отлично. 

Картины бедной российской глубинки начала 50х годов показались неожиданно знакомыми, - хотя сталинских времён я, конечно, не застал. Но в течение следующего десятка лет многое, видимо, не сильно изменилось. Смотрел на эту убогость со щемящим чувством - поколение моих родителей прошло через неё, даже, наверно, не очень осознавая, что возможно что-нибудь лучшее... Да ещё эти переливы аккордеона за кадром. Музыкальная тема фильма, может быть, и не слишком оригинальная, но тоже передаёт дух времени. 

В 2009 году картина получила Гран-при Московского кинофестиваля.

Этот фильм попал у меня сразу как бы в две "ретроспективки" - одну по Кубрику, другую - по Кирку Дугласу; обе собирал уже давненько. 

В общем, сейчас впечатление такое, что картина была хороша для своего времени. В кинотеатре смотрелась очень даже (кстати, в киношке я посмотрел её не меньше, чем три раза: будучи ещё дошкольником, потом школьником младших классов и - уже в армии, во время патрулирования по городу Кременчугу Полтавской области). Но сейчас видно, что это именно - голливудчина. Физии не римские, американские да британские. Гракх (Чарлз Лаутон) похож на этакого здравомыслящего адвоката, которому ничто человеческое не чуждо, но который ведёт себя всё же как человек. Т.е. не скотина, если выразить мысль словами аксёновского героя. 

Хозяин гладиаторской школы Батиат (Питер Устинов) забавен. Но почему-то уже не так забавен, как раньше...

Ну а Лоуренс Оливье - здесь настоящий генерал, как и говорил о нём герой Сэлинджера. Красс, командующий значительной частью римского войска.

Интересно, что все они говорят о Риме как о женщине (she, her, etc). Что бы на это сказал Лев Николаевич Толстой? У него-то так только Наполеон про Москву рассуждает... 

Вообще, давным-давно знаю, что фильм основан на книге Говарда Фаста, но прочитать всё как-то не удосуживаюсь. 

Посмотрел фильм потому, что была пара положительных отзывов в реале. 

В принципе, справедливо, смотреть можно. Картинка стала лучше, батальные сцены более наглядны. Но общее впечатление, конечно, послабее, чем от фильма Ростоцкого. Актёры как бы и неплохие, но у многих - невыразительные лица и ещё более невыразительная игра. Комелькова, которая в старой картине была самой яркой и самой звонкой, здесь почти никакая. 

Ну, в общем, посмотреть можно. Один раз.

Нынешний Зоил российской словесности Кузьменков поставил автору книги в вину то, что он всего лишь идёт по стопам Андрея Константинова, автора многосерийного эпоса про бандитский Петербург. 

Новый роман Иванова и впрямь открывается спланированным ограблением микроавтобуса, перевозящего большую сумму денег, потому, каюсь, у меня тоже возникло такое чувство, причем совершенно независимо от "филиппик и анафем" Кузьменкова. 

Однако только поначалу. 

На самом деле "Ненастье" никакое не эпигонство, а книга именно в ключе и стиле Иванова. На этот раз - очень серьёзный разговор о недавнем прошлом страны. Начав с технологии крупного ограбления инкассаторской машины (а ведь подобные преступления в последние годы перестали быть "экзотикой" в России), Иванов постепенно переходит к предыстории случившегося. 

Главный герой бывший "афганец" Герман Неволин, к началу повествования (а это ноябрь 2008-го года) всего лишь водитель - лучший водитель - некой коммерческой структуры, которая в начале 90-х сформировалась как объединение военнослужащих, прошедших Афганистан. Люди, которым он себя противопоставил, кстати, тоже "афганцы", все - члены того изначального союза, так называемого "Коминтерна" ("Комитет интернационалистов"). Особо хочется отметить имена. Как всегда у Иванова, имена нестёртые, врезающиеся в память (достаточно вспомнить Служкина в "Географе", Моржова в "Блуде"). Причем не только у главного героя. 

Но имена это только поверхностный слой повествования, если можно так сказать. Не следуя строго хронологии событий, автор воссоздает впечатляющую картину того, как создавался союз, основанный на "афганской идее", как вообще эта идея возникла, как объединение "афганцев" постепенно трансформировалось и перерождалось. 

Да, перед нами вновь предстают картины бандитских разборок 90-х, но - как бы под другим, непривычным углом и в ином свете. Но и эпизоды войны в Афганистане предстают неожиданно ярко, зримо, по-ивановски. Хотя сам автор и не был "интернационалистом", кажется, вообще не служил в армии. Возможно, что-то переврано, возможно, сгущено. Но я заметил некие мотивы общие и для других книг Иванова - "Сердца Пармы", "Золота бунта". Война у Иванова не просто война. Это опять прежде всего - отношение героев к другим людям, к самим себе. На войне мы соперничаем со своими сослуживцами, - так утверждает прапорщик Лихолетов, который по возвращении в Союз создаст "Коминтерн", объединяющий "афганцев". 

И уже в 2008 году, когда от былого братства солдат, прошедших войну, останутся лишь воспоминания, один из участников этого союза назовёт Лихолета героем - из тех, кто прокладывают новые пути, а само это объединение, "Коминтерн", воплощением желания жить по справедливости...

Но, увы, справедливости трудно достичь... "Ненастье" - книга по-ивановски жёсткая. И в изображении людей, персонажей; и в отсутствии утешительности для читателей. 

Про имена я уже сказал. Но также многомерна и психология героев. А ещё хотелось бы похвалить и сюжет. Он совершенно лишён какого-либо неправдоподобия, в нём нет и никакой мистики (кроме разве ощущения того, что мир, хотя и огромен, однако неожиданно тесен, и годы спустя сводит людей, расставшихся, потерявших друг друга, казалось бы, навсегда). Но при этом повествование обладает напряжённостью полноценного триллера, и кинематографической зримостью тоже. 

В общем, вот так... Увы, несколько сумбурно, не очень стройно...