Решил вот разместить ссылку. Поскольку Ридеро, хоть и даёт возможность бесплатно публиковаться, в остальном действует совершенно холоднокровно... То есть предпочитает выкачивать из авторов деньги за разные услуги. Потому ссылку даю на свою страничку в ЛитРес. 

Эдвин Эбботт Эбботт "Флатландия: роман во многих измерениях" - о существовании автора и его работы узнал ещё году в двадцатом из книги Митио Каку "Гиперпространство". Прочитать сподобился только сейчас - оригинал текста доступен на сайте "Проект Гутенберг".

В СССР авторов этого направления называли "рассерженными молодыми людьми". В самой же Британии был ещё такой не сильно почтительный термин как Kitchen sink realism (или kitchen sink drama) - Реализм (драма) кухонной мойки. Правда, он в большей степени относился к кинематографу, но литераторы тоже свою лепту внесли. Примечательно, что среди имён "рассерженных" в соответствующей статье англоязычной вики Сида Чаплина нет...

С этой книги началось знакомство с творчеством автора - ещё в прошлом веке, на стыке 1999-го и 2000-го годов. То есть Ельцин тогда объявил, что уходит; под впечатлением от его выступления я читал роман. И что любопытно, в нем тридцать глав, и действие большинства происходит под Новый Год. Может, даже не большинства, а вообще всех тридцати, но мне сейчас лень в это вникать. Роман исключительно новогодний и для новогоднего чтения (второе - уже мой сарказм).

Михаил Попов работает в разных жанрах, он и прозаик, и поэт. Кстати, первыми прочитанными его произведениями были у меня как раз стихи, опубликованные в одном из номеров «Литературной учебы» в начале 80-х. И хотя тогда мне понравились, я не сделал для себя никаких зарубок на память. Открыл Попова для себя второй раз в начале 90-х, уже как автора прозы. Причем, тогда он считался подражателем Набокова. Позднее, узнал, что Михаил Попов пишет и фантастику, и детективы. И прозу историческую. Более всего впечатлили его романы «Тьма египетская» - про времена древние – и на «Кресах всходних» - о Великой Отечественной войне.

Мне кажется, Геннадий Гор более всего известен фантастическими произведениями. Причем, фантастика его оказалась мало похожа на выходившие в то же самое время фантастические книги других писателей. Однако обращению Геннадия Гора к этому жанру предшествовала работа в прозе вполне себе реалистической. В пятидесятые годы им было написано несколько повестей о жизни людей науки. Могу ошибаться, но романом «Университетская набережная» писатель завершил этот творческий период, подвел, в каком-то смысле, его итог.

По-настоящему открыл для себя Владимира Орлова поздно – в 2007 году. 

Я так долго читал разное ретрО, пусть и на трех языках, что в конце концов устыдился: пора браться и за что-нибудь сегодняшнее! И так случилось, по ряду, как говорится, причин, я выбрал в качестве чтения современного «Копенгагенскую интерпретацию» – новейший роман одного из столпов нашей научной фантастики Андрея Столярова. (Кстати, произведение это вошло в длинный список претендентов на премию Большая книга этого года.)

Для немецкого чтения избрал эту книжицу из точно тех же соображений, что и книгу Пола Андерсона для чтения аглицкого, - не грузить мозг суперконцепциями, а дать ему пищу попроще! Ну, на этот счет не сильно и промахнулся…

После «Улисса» решил взяться за что-нибудь монументальное. И выбрал книгу Галковского. Подборка его статей о Булакове впечатлила. Полагал, что в главном труде он точно не подкачает. Собственно, чего хотелось? Какого-то реванша. Уничтожить неудовлетворенность от чтения романа Джойса. А для этого требовалось что-то русское и, как уже сказал, монументальное.

После "Улисса" больше двух недель не читал на иностранных языках. Так-то хотел всё же сделать передышку покороче, возобновить штудии раньше, но тянул, тянул время. Заранее решил, что в этот раз выберу что-нибудь попроще, развлекательное. Насчет второго не ошибся, а вот касательно первого?... Попроще, конечно, но так ли уж попроще?

На самом деле опять две книги, не только роман "Весна священная", но и сборник публицистики (нон-фикшн, как сейчас это называют) "Мы искали и нашли себя".

Пауза в иностранщине (то бишь "германистике") уже начала пригождаться для просмотра фильмов. Тем более планов-то и здесь - громадье.

В общем это свершилось! Зарыл гештальт - надеюсь, глубоко.

Но самое интересное всё-так не это и даже не история этого зарытия, а предыстория.

В этот раз не случилось двухтомника - только одна книга! Зато в ней сразу две повести и целых три рассказа. А содержание можно посмотреть здесь - 

Предыдущая книга в моем немецком чтении оказалась очень удачной, очень впечатляющей - это был "Чёрный обелиск" Ремарка. Я решил, что штудии надо продолжить чем-то не менее основательным, закрепить так сказать, успех, и выбрал роман Генриха Бёлля "Где ты был, Адам?". 

Правило читать сразу по две книги - одного автора или, по меньшей мере, тематической серии - продолжает действовать! В этот раз два сборника прозаика Аскольда Якубовского, вышедшие в издательстве "Современник" в серии "Новинки "Современника"" с интервалом в десять лет - в 1977 и 1987 годах.

В любимом миллионами зрителей фильме прозвучала фраза: "Говорят, царь не настоящий!"

В конце 80-х была задумана такая серия - предполагаю - но сделали только два выпуска, в 1989 и 1991 годах. Второй сборник я даже держал в руках. Заинтересовался тогда романом Киркегора. Но опасался улететь в финансовую пропасть... На книги уходило немало тугриков. И приходилось следовать принципу "нельзя объять необъятное".

Посмотрел фильм - можно сказать, предвосхищая обсуждение в англоязычном клубе при Центральной библиотеке. Впечатления сложные.

После чтения двухтомника избранных сочинений Антона Павловича Чехова обратился к экранизациям его повестей. Благо, некоторые фильмы ждали своего часа больше десяти лет.

Полное название всё же >>Der schwarze Obelisk. Geschichte einer verspäteten Jugend<<. В переводе Романа Эйвадиса - "Черный обелиск. История одной запоздалой молодости". Но я в переводы - как в старый, Веры Станевич, так и в новый - только лишь заглядывал. Кстати, сужу, конечно, по этим фрагментам, но не могу отдать предпочтение ни второй, ни первой версии. И старый перевод вовсе не столь ужасен, как утверждает автор нового, однако и его собственная работа идеальной не представляется. Лучше всего - оригинал! Вот его и читал.

По-русски продолжаю читать по две книги сразу. В этот раз - Чехов, двухтомник из Библиотеки классики. Заметно изменил и расширил мои представления о творчестве Антона Павловича.

Продолжаю тройное чтение - на русском, немецком и английском. В русском вплотную подошел к финалу (не окончательному, конечно, очередному промежуточному), так что скоро будет пост. В немецком переправился почти до середины, когда доплыву, пока представляю смутно. 

Лет десять или даже чуть больше назад я положил себе за правило читать одновременно три книги на разных языках; соответственно, одну на родном, две - на чужестранных. И держался такой установки весьма прилежно. О чем, кстати, свидетельствуют записи в блоге. Но где-то в текущем десятилетии стал поддаваться какой-то апатии и банальной лени. О чем тоже свидетельствуют записи в блоге. Однако в августе прошлого года вдруг прозрел, увидел, насколько расслабился и разленился, и если не пришёл в ужас, не онемел от стыда, то уж точно загрустил. И решил, что старое правило надо восстановить и соблюдать.

"Эти необыкновенные близнецы" - рассказ или, быть может, повесть описывает альтернативную версию тех событий, что разворачивались перед нами в повести "Простофиля Вильсон". А впрочем, если заглянуть в историю написания этих двух произведений, всё обстоит даже чуточку сложнее...

Когда-то положил себе за правило, перед просмотром экранизации сначала читать первоисточник. Но не раз уже нарушал, иногда даже не догадываясь о том. А иногда очень даже догадываясь. Как, например, сейчас.

"Хронику Воробьиного Переулка" начал читать одновременно с "The Tragedy of Pudd’nhead Wilson". Немецкий классик Вильгельм Раабе и всемирно известный Сэмюэл Клеменс почти ровесники, ушли из жизни в один и тот же год, но вышеназванные книги написаны ими были в сильно разное время. У Раабе это был первый роман, вышедший под псевдонимом Якоб Корвинус. У Твена же "Трагедия Простофили" далеко не первый роман. Но главное, эти книги во многом противоположны друг другу.

И вновь "краеведческое" чтение, и вновь сразу две книги. Впрочем, не такое уж и краеведческое...

Николай Клюев - "Стихотворения и поэмы", книга Северо-Западного книжного издательства, Архангельск, 1986 год, серия "Русский Север" (характерное тиснение обложки), и небольшая книжица "Библиотеки "Огонёк"", 1991 год, - "Песнь о великой матери" (тоже характерное оформление).