В день семидесятипятилетия Джона Леннона удосужился посмотреть документальный фильм "Битлз. Антология" с 5 по 8 части. Первые четыре последний раз смотрел почти десять лет назад. Наверно, надо было с начала начать. Но как человек ограниченный, во времени, сделал выбор в пользу тех серий, что видел только в 90е. 

Фильм по мотивам повести Леонида Бородина, который в начале 90-х прошёл незамеченным, резонанса не вызвал. В принципе, эпохальным шедевром назвать нельзя, но очень крепкая работа - как со стороны режиссера, так и актёров. Главную роль, правозащитника Виктора Ивановича, приехавшего в пансионат на берегу Черного моря, сыграл Станислав Любшин. В пусть и эпизодической, но знаковой, заглавной роли - Марианна Вертинская. Плюс ещё ансамбль будущих звезд - Андрей Толубеев в роли соседа Виктора по номеру хамоватого курортного ловеласа Мити, тогда ещё молодой Александр Сирин в роли милицейского опера и совсем ещё юный Вячеслав Разбегаев в роли такого же юного бандита.  

Чего-то всё-таки не хватило, но чего - сказать не могу... Возможно, современного качества картинки. И хорошего музыкального сопровождения. 

А что-то, возможно, было лишним. Та меланхоличность, которая была присуща, кажется, всем отечественным лентам рубежа 80-х - 90-х. Хрупкий голос дочери "женщины в море", юной бандитки Людмилы (Марина Майко). Впечатление, что в те времена все киношные девицы разговаривали такими умирающими голосами. Но по книге, помнится, это весьма разбитная особа, характеристики ведущим деятелям эпохи раздавала не залезая за словом в карман. В фильме этого нет. Но это уже не прокол исполнителя и даже не режиссера. Сценарий, кстати, в целом-то крепкий, написал никто иной, как Эдуард Володарский.

Когда фильм шёл в кинотеатрах, и я читал какие-то рекламные заметки в журналах, рецензии в газетках, фильм представлялся мне каким-то суперпрорывом отечественного кино. Картина про Циолковского! И в главной роли не профессиональный актёр, а поэт Евтушенко!

Очень давно это было...

Сейчас посмотрел фильм со сложным чувством... Ну, многие мысли гениального мыслителя озвучены... Озвучены и совсем не гениальные мысли его современников, даже близких. Но вообще от всех этих персонажей второго плана остаётся ощущение водевиля. Почему режиссёры семидесятых- восьмидесятых годов представляли себе (и зрителю тоже представляли) людей царской России как фигляров, каких-то шутов гороховых? Вот и у лучшего (и единственного) друга Циолковского аптекаря и выпускника университета Сергея Панина (Альберт Филозов) всё время какая-то придурковатая усмешечка на лице. Интеллигент, но как раз яркий пример того интеллигента, на которого обрушивались и Ленин с Горьким, и все, кому не лень...Единственный человек с интеллектом среди этой толпы, естественно, только сам Циолковский, но и он свои мысли озвучивает как будто только ради того, чтобы озвучить... И это режиссерское решение? Скучно, тягомотно... Почему Скорсезе сумел снять фильм про своего авиатора, в котором было всё - и не шутовские противники главного героя, и совсем не шуточные закидоны его самого...

Но что тут скажешь. В фильме Кары "Королёв" Циолковский тоже ненадолго появляется в кадре - в исполнении Юрского, и кажется, там, за минуту или полминуты впечатление о великом исследователе - полнее... 

В общем, не... Похоже, только один нормальный фильм был у Кулиша - "Мёртвый сезон". "Комитет девятнадцати" - какая-то сильно опоздавшая по времени скучная якобы фантастика. "Взлёт" - биографический фильм, только почему-то кажется, что главное в личности Циолковского осталось за кадром. 

Посмотрел и этот фильм... Поскольку какие-то отрывки, конечно же, видел раньше, в общих чертах представлял сюжет - впечатление вышло сильно ослабленным. А так, да. Мощная режиссура, игра актёров, неодномерная идейная основа. Вспомнил слова Астафьева о том, что на войне один и тот же человек может совершить подвиг, а потом в какой-то ситуации - струсить. Вот только в этом фильме бывалый партизан, бывший ротный старшина Рыбак струсил настолько, что обратной дороги - к жизни по совести - для него уже не осталось... И лично я не могу его осудить, поскольку он не был плохим человеком. И вообще таких были миллионы - ведь миллионы солдат Красной Армии в первые же дни войны оказались в плену. Но быть может, как раз то, что их было такое огромное количество, по крайней мере избавило их от испытания тем жестоким выбором, перед каким оказался Рыбак. По крайней мере, от такого испытания...

Вообще, в фильме как раз показана бесчеловечность войны - бесчеловечность по определению. Война перемалывает и плохих, и хороших. Даже если не уничтожает физически, может навсегда душу сломать...

Название фильма очень часто звучало в детстве, а посмотрел только сейчас. 

Наверно, надо было раньше... Потому что большим открытием, увы, не стал. Хотя актёры собраны великолепные! Такой реалистический вестерн (или истерн), да ещё и с политической подкладкой, вот только эта политическая составляющая вызывает скорее грусть, чем острое сопереживание... Увы, всё это дела давно минувших дней.

Вот этой книгой я завершаю все три новейшие ретроспективы зарубежной литературы. 

Нора Галь (Элеонора Яковлевна Гальперина, 1912-1991) - выдающийся русский литератор, переводчик с английского и французского языков. В книге "Слово живое и мертвое" она делится своим многолетним и очень богатым опытом литературной работы. Речь идёт в первую голову о художественном переводе, но не только. Всякому пишущему полезно знать, чего он должен избегать, а к чему должен стремиться. 

Да, главным образом автор говорит о подводных камнях в работе переводчика, прозаика. Отдельная глава посвящена так называемому канцеляриту, другие - поиску гармонии, соразмерности в тексте перевода (заголовок одной из подглавок - "Мистер с аршином"; разделы в другой главе называются - "Предки Адама", "Сотри случайные черты"). 

Особой злободневностью, на мой взгляд, отличается глава четвёртая "Буква или дух?". В ней Нора Галь подробно рассматривает особенности буквального и творческого перевода. Не далее, как сегодня утром у меня была дискуссия на эту тему. 

Галь, конечно же, на стороне перевода творческого. Ведь буквальное прочтение оборачивается, как правило, корявостью, казенностью слога. А главное на что оно опирается? Ну в первую очередь на первые значение слов в статьях словарей. Однако, автор того или иного оригинального текста пишет его не по словарям (тем более англо-русским, франко-русским и т.д.) Это уже я от себя говорю, поскольку многозначность - причем большинства слов - будучи старым "книжным червём" (being an old bookworm, a walking dictionary, etc), хорошо представляю. Например, многие изучавшие английский знают, что pack - это пачка. Но, как оказалось, даже не все профессиональные лингвисты знают, что pack - это ещё и "стая". Например, pack of wolves - волчья стая. 

Завершает книгу Нора Галь рассказом о своих коллегах-переводчиках, так называемых кашкинцев - по имени выдающегося русского переводчика Ивана Кашкина, ими руководившего, фактически в 30е годы прошлого века создавшего новую школу русского перевода. 

Прочитать книгу можно здесь - здесь.

А ещё хотел бы порекомендовать две книги, но - уже для изучающих иностранные языки. Тех, кто стремятся читать зарубежную литературу в подлиннике. 

Первая книга - это Дружеские встречи с английским языком Марии Колпакчи. Книга эта очень помогла мне на начальном этапе моих штудий. 

Другая же книга - Как изучить английский язык самостоятельно. Нестандартные приемы самообучения Николая Бодрова. Эта работа во многом стала для меня опорой в дальнейшем изучении языка. И это произошло почти десять лет спустя после того, как я взялся за английский. Думаю, именно она поспособствовала тому, что я принялся и за немецкий...

Полное название романа "Тяжелые люди, или J’adore ce qui me brûle". Французская часть названия означает:Люблю то, что меня обжигает. Этой книгой швейцарского писателя Макса Фриша (1911-1991) я завершаю очередную мини-ретроспективку. В этот раз она относится не к определённой стране, как две предыдущие, а к языку - немецкому. И в каком-то смысле её можно назвать ретроспективой одной книжной серии. Ведь за исключением поста про Эгона Фриделля, во всех остальных записях речь идет о книгах, вышедших в серии "Квадрат"издательства "Текст". 

Давным-давно, в прошлом веке, и, надо признать, не с первой попытки, я оценил романы Фриша, включенные в том избранного серии "Мастера современной прозы", - "Homo Faber" и "Назову себя Гантенбайн". О романе же "Тяжелые люди" я могу сказать, что с точки зрения литературного мастерства это лучшая книга среди прочитанных мной во всех трёх новейших ретроспективах. 

Уже по завершению чтения выяснил, что это второй роман писателя, первая редакция вышла в 1944 году, причем порядок двух частей заголовка был обратный ("J’adore ce qui me brûle oder Die Schwierigen"), и кроме того в начале текста был помещён отрывок из дебютного романа писателя "Юрг Райнхарт". В 1957 году Фриш издал переработанную версию, получившую нынешнее название. Отрывок же, взятый из первого романа, был удалён, хотя главный герой остался прежний - Юрг Райнхарт, художник в одной из своих ипостасей, если можно так сказать. 

Точно так же, как и в случае романа Бёлля "Крест без любви", это совсем не ученическое произведение (более того, повторюсь, книга, созданная с большим мастерством). Хотя зачин и показался мне скучноватым - но возможно, из-за усталости, которая мешала при чтении. 

Персонажи романа поначалу выглядели как бы независимыми друг от друга, у каждого - каждой - своя линия жизни. Пересечения их представлялись как бы не самым существенным из происходящего... 

Но это только поначалу! Далее же оказалось, что судьбы эти напротив очень тесно связаны. Более того, в финале открывается, что Фриш создал этакую закольцованную притчу - притчу о предназначении человека, его отношении к другим людям, о его месте в мире... Написанную языком, скорее, не притчи, не сказа, а именно такой современной прозы, "импрессионистской", ассоциативной и т.д. 

Хочу отметить работу переводчика Сергея Ромашко - ведь благодаря ему можно оценить стилистическое мастерство автора. В описаниях Фриш поднимается до словесной живописи, которая, на мой взгляд, по силам далеко не всем авторам. Он тонок и в передаче психологических состояний. Сам сюжет развивается вовсе не так, как в подавляющем большинстве произведений, в которых автор просто пересказывает, что делал герой, с какими трудностями он сталкивался, что, напротив, ему благоприятствовало и т.п. Нет, в этом романе очередной поворот сюжета может, конечно, открываться достаточно просто, но далее мы видим некий поток, в котором поступки героя вовсе не каркас, поддерживающий всё остальное, а только лишь часть происходящего. И не менее важную часть происходящего составляют чувства героя, его мысли, а также перемены в обстановке, в окружающем мире, причем творящиеся по какому-то своему, не зависящему от героя закону и почину. Меня можно упрекнуть сейчас в захваливании, в преувеличении? Не знаю, во всяком случае я так всё увидел. 

Прочитать роман можно здесь.

Этот роман был написан будущим Нобелевским лауреатом в 1946 году на конкурс, объявленный журналом "Нойес Абендланд", с целью выявления лучшего романа среди работ, посвящённых сопоставлению христианства и национал-социалистского мировоззрения. Но рукопись была возвращена автору без объяснения причин. Позднее Бёллю удалось узнать, что, по мнению редактора, автор не провел глубокого анализа национал-социализма, германскую же армию изобразил в излишне черно-белых тонах. С тех пор писатель, будучи глубоко верующим человеком, сотрудничал с либеральными изданиями, а не с религиозно-патриотическими. 

Об этом пишет в послесловии автор русского перевода романа Елена Михелевич. Самого же меня поразила религиозная составляющая книги. По крайней мере, я не припоминаю в других произведениях немецкого писателя столь явных рефлексий, даже описаний происходящего - именно с позиции человека верующего, тем более - прямых обращений к Богу. 

Бёлль описывает в романе семью Бахемов, в первую очередь сыновей Кристофа и Ганса, их матери фрау Бахем, в меньшей степени - отца Германа Бахема. Мать - человек глубоко религиозный, и такими она воспитывала своих детей. Старший сын, Кристоф, находится в оппозиции, по крайней мере пусть и не активной, внутренней, по отношению к существующему в стране режиму. Младший же сын, Ганс, напротив, состоит в одной из специальных организаций, занимающихся борьбой с внутренними врагами нацизма (по сути, такими как его брат Кристоф и его друг Йозеф). При том, что его окружение, его коллеги, тем более руководство - глубоко отвратительны ему. Но он считает, что должен послужить Германии.

При чтении мне было понятно, что это во многом автобиографическое произведение, и послесловие Михелевич мое предположение только подтвердило. Впрочем, сходство судеб персонажей и прототипов оказось не стопроцентным. 

Роман, по словам самого автора, стоил ему громадных усилий, и потому он не делал повторных попыток его опубликовать после отказа, полученного в редакции "Нойес Абендланд". Это первое крупное произведение Бёлля, однако, на мой взгляд, совсем не ученическое. Начинающие авторы часто даже не знают, что они хотят сказать в своём произведении. "Крест без любви" грешит разве некоторой пафосностью рефлексий; может быть, автор иногда чрезмерно многословен, не умеет быть лаконичным. Но при этом он прекрасно понимает, ради чего он пишет, что он пишет. Такое, во всяком случае, сложилось впечатление у меня, мне даже стало ясно, почему Нобелевским лауреатом стал Генрих Бёлль, а не, допустим, Дитер Нолль (хотя такие допущения-сопоставления и смешны), почему Бёлль был столь популярен у советских читателей конца 50-х - начала 60-х. 

На родине автора роман был опубликован в 2002 году. А спустя два года издательством "Текст" в серии "Квадрат" был выпущен и русский перевод. Прочитать его можно здесь.

Эгон Фриделль (1878 -1938) - выдающийся австрийский журналист, писатель, драматург, филосософ, театральный критик, а также - актер, в том числе кабаре и в жанре конферанс. 

Коротенько биография, поскольку русскому читателю, думаю, ничего об этом человеке неизвестно. 

Эгон был третьим ребёнком в семье Морица Фридмана, хозяина фабрики по производству шёлка. Когда ему исполнился только год, мать бросила семью. Снова она появится в его жизни в день его пятидесятилетнего юбилея, с тем, чтобы предъявить знаменитому сыну требование алиментов.

После смерти отца в 1891 году Эгон живет у тётушки во Франкфурте-на-Майне. Там он начинает учёбу в школе, но через два года его исключают за неподобающее поведение. Уже во Франкфурте Эгон пользуется репутацией возмутителя спокойствия и вольнодумца. Он посещает различные школы в Германии и Австрии. В 1897 году Эгон переходит из иудаизма в лютеранскую веру. Только в 1899 году с четвертой попытки он сдаёт экзамены по гимназической программе (так называемую абитуру). 

Но уже с 1897 года он посещает как вольный слушатель Берлинский университет, изучая германистику, естествознание и философию. Но после выпуска из гимназии Фриделль (фамилия была официально изменена) переводится в Гейдельбергский университет, чтобы проходить курс у гегельянца, историка философии Куно Фишера.

В 1898 году он получает свою долю отцовского наследства, становится финансово независимым. В круг его интересов входят буквально все области знания. 

Далее он учится в Вене, публикует эссе в газетах и журналах, защищает диссертацию на степень доктора философии по Новалису. В программной статье, напечатанной в журнале "Факел" Фриделль утверждает, что худшим из человеческих предубеждений является серьёзность - в то время как инстинктивно мы воспринимаем жизнь как игру. 

Фриделль играет в кабере, пишет статьи и пьесы, заводит знакомства буквально со всеми сколько-нибудь значительными немецко-язычными писателями.

Накануне Первой Мировой войны он вынужден пройти курс лечения, страдая от алкоголизма и ожирения. Это обстоятельсто становится препятствием для поступления на военную службу. Ведь начало войны Фриделль встречает, как и многие его современники, с большим энтузиазмом. 

Военная инфляция уничтожает капитал Фриделля, доставшийся ему от отца. Фриделль зарабатывает на жизнь всеми доступными ему способами - сотрудничеством с печатными органами, театрами и т.д. 

В 20е годы им были написаны главные его произведения, в том числе трехтомная "История культуры нового времени. Кризис европейской души начиная от черной чумы до мировой войны", труд, в котором Фриделль описывает исторический период от Средних Веков до начала века двадцатого в форме анекдотов. Рукопись отвергли шесть издательств, но книга оказалась настолько успешной, что позволила писателю работать дальше. 

С приходом к власти нацистов и аншлюссом Австрии перед Фриделлем закрылись двери всех немецких и австрийских издательств. Фактически он был поставлен на грань самоубийства. Когда 11 марта 1938 года около 22 часов к его дому подошли два представителя СА, спрашивая "еврея Фриделля" ("Jud Friedell"), писатель был уже предупрежден, что не должен позволить себя арестовать. Эгон Фриделль выбросился из окна квартиры, в которой поселился после получения отцовского наследства. Перед тем, как прыгнуть вниз, он криком предупредил прохожих на тротуаре отойти в сторону. Эгон Фриделль был похоронен на центральном Венском кладбище. 

Я прочитал у Фриделля довольно компактную фантастическую новеллу, которая вышла в 1946 году и первоначально называлась "Путешествие на машине времени", а затем публиковалась как "Возвращение машины времени". Это продолжение знаменитого романа Уэллса, в котором Фриделль иронизирует не только над предрассудками своего века, но и над некоторыми особенностями той книги, что послужила основой для его работы. 

Это довольно забавное, занимательное произведение, но, к моему сожалению, в нём автор не столько исследует человеческую природу, чего я ожидал от создателя "Истории культуры нового времени", - как придумывает различные фантастические феномены, вроде Инерции земного времени и т.п

Вчера посмотрел и этот фильм. 

Если честно - мало чего понял...

Посмотрел сегодня этот фильм. Да, наверно, наиболее адекватная интерпретация прозы Платонова. Но и сильнейшее напоминание о том, что жизнь конечна и вообще ограничена...

Посмотрел франко-германский сериал по литературному первоисточнику. 4 серии, примерно по полтора часа каждая. Из них первая, вторая и четвертая сняты Клодом Шабролем, а третья - - Хуаном Луисом Бунюэлем. В главной роли Хельмут Бергер. 

Довольно забавно, хотя совершенно не обладает той магией, что была у "Фантомаса" Юнебеля, с Марэ, де Фюнесом и Демонжо. 

Австрийский писатель Йозеф Рот (1894-1939) русскому читателю известен прежде всего романом "Марш Радецкого" (1932), который был переведён на русский язык ещё до войны и потом переиздавался несколько раз, в том числе в авторитетной серии "Зарубежный роман ХХ века". Роман "Направо и налево" (оригинальное название "Rechts und links") вышел раньше, в 1929 году. В том же самом году, как известно, были опубликованы романы "На западном фронте без перемен", "Прощай, оружие!" и "Смерть героя".

Проблем потерянного поколения книга Рота касается, скорее, опосредованно, хотя среди основных персонажей есть участник Мировой войны и действие происходит, главным образом, в послевоенное время.

Главный герои - австрийцы братья Бернгейм, Пауль и Теодор, их мать, а также выходец из России Николай Брандейс.

Старший брать Пауль, как сказано в аннотации к русскому изданию книги, человек талантливый, но слабохарактерный. Младший брат, Теодор, не столь одарён, но полон всяких претензий ко всему и вся в духе некоторых героев Достоевского. Николай Брандейс личность демоническая.

Язык оригинала романа, вероятно, великолепный, это чувствуется и в переводе. Перевод хорош, впрочем, не всегда. Яркие, неожиданные образы соседствуют, на мой взгляд, с несколько косноязычными и неуклюжими пассажами. Хотя, у меня такое чувство, это особенность многих переводов с немецкого, - специально заглядывал в переводные тексты фон Додерера и др.

Безоговорочной удачей роман "Направо и налево" я бы не назвал. Весной читал один из литературных мануалов Джеймса Фрэя, и, помнится, под его влиянием оценивал тогда романы исландца Сигюрдссона. Так вот, хотя там тоже было довольно свободное повествование, впечатление складывалось такое, что автор всё-таки знает, какую он линию гнёт и куда эта кривая выведет. А у Рота... ну есть в романе что-то искусственное. Действие повернуло вот так, а могло бы, вроде, и по-другому. И что бы изменилось? Вот как-то так.

На русском языке роман был издан в 2004 году издательством "Текст" в серии "Квадрат" (такие изящные карманного формата томики в твёрдых обложках"). Прочитать можно - здесь.

На этот роман вышел, интересуясь мировым кинематографом, причем путь оказался довольно извилист, от фильмов сравнительно новых - к картине более старой. Оказалось, есть такая книга, послужившая основой для фильма. 

Книга, к счастью, не очень длинная. Но всё равно, ломал голову: писать пост, завершающий мою французскую ретроспективку, или нет? Потом решил всё-таки этот вопрос положительно. 

Автор романа сын беженцев из Польши, ещё в годы войны, чтобы спастись от нацистских преследований, перебравшихся во Францию. Книга вышла в 1964 году и, возможно, явилась одним из первых таких сочинений, пролагающих дорогу другим подобным опусам, во всяком случае, в Европе. Для меня же аргументом в пользу написание рецензии на неё стало сходство (некоторое) с двумя предыдущими произведениями "ретроспективы".

Герой "Жильца" Трелковский (имя так и остаётся неизвестным) чем-то похож на Мерсо, героя "Постороннего". Во всяком случае, он, по его собственным словам, не любит осложнения и, довольно часто, как мне показалось, оказывается в стороне от событий, от так называемой общественной жизни и т.п. Есть в нём что-то асоциальное. 

Сходство же с "Красавчиком" Эме я усмотрел в том, что и с Трелковским происходит некая метаморфоза. Только она очень неприятная, я бы так сказал. 

Автор помещает героя в квартиру многоквартирного дома, вдобавок, в такую квартиру, прежняя съёмщица которой совершила попытку суицида. С момента вселения в это жилище начинается испытание Трелковского, пред которым испытание Гилберта Пинфолда - просто увеселительная прогулка. 

Трелковский становится жертвой того давления социума, которое знакомо всякому жителю многоквартирного дома - чаще в небольших, неопасных дозах. Но то, что постепенно наваливается на Трелковского явно превышает допустимый порог, во всяком случае, для этого довольно субтильного во всех смыслах субъекта. 

"Жилец" - наверно, "культовый" в определённых кругах роман. По крайней мере, автору удалось передать ощущение вязкого, тошнотворного кошмара и бреда, который переживает герой. В том числе и за счет смакования всяких физиологических и вообще непотребных подробностей. 

Прочитать сочинение, пусть и не в самом идеально подготовленном виде, можно здесь.

Этот роман (оригинальное название "La belle image") был написан практически в то же самое время, что и "Посторонний" Камю - в 1941 году. На русский язык впервые был переведен пятьдесят лет спустя Натальей Мавлевич и Валерием Орловым, издан в "Библиотеке журнала Иностранная литература". Тогда эти карманного флормата книжицы выходили ещё в мягких обложках, но издательская политика редакции, как мне кажется, поменялась. Причем на эту мысль меня навел именно вот этот роман Эме. Если прежде эта серия (фактически приложение к журналу "Иностранная литература") пыталась просто охватить всё и вся из выходившего за рубежом (во всяком случае, такое впечатление складывалось именно у меня, хотя я эту серию очень уважал), то начиная с 91го года в ней начали публиковать произведения либо прежде скандально недоступные и неизвестные русскому читателю, либо обладающие некоторым коммерческим потенциалом. Так, вслед за романом Эме в киосках "Союзпечати" появились сборник Балларда "Утонувший великан", "Коллекционер" Фаулза, "Голем" Мейринка (так было как раз в том издании).

Ну а потом "Библиотека иностранки" вдруг исчезла из моего поля зрения. Последним изданием, которое попало мне в руки, был, кажется, сборник рассказов Сола Беллоу. Потом, как я уже писал, место на полках прочно заняли саги и эпопеи про Меченых и Бешеных. Так что я был даже где-то удивлен, когда уже в этом веке увидел книги обновленной серии "Иностранка".

Но это, так сказать, лирическое отступление. Теперь про Марселя Эме (1902 - 1967). Из его наследия на русском издано пока, к сожалению, немного. И даже имеющиеся в сети статьи о нём довольно куцего размера. Оригинал названия романа нашёл только в статьях на английском и немецком языках - они, правда, лишь чуть подробнее русской версии.

Сам же роман, который летом 1991 года я прочитал с большим воодушевлением, можно отнести к жанру фантастики. Но только не научной фантастики, а фантастики чудесной. Дело в том, что его герой, не очень крупный, но довольно успешный предприниматель Рауль Серюзье внезапно теряет своё лицо. Почти, как в романах Александра Беляева, если кто помнит. Он утрачивает своё прежнее, заурядное, некрасивое лицо, а вместо него получает вдруг лик красавца, обольстителя женщин. Происходит это прямо в одной конторе, в процессе оформления документов. Так начинаются похождения Рауля, который, попав в такой неожиданный переплёт, открывает в себе дар находчивости и изобретальности, принимается строить жизнь как бы с нуля, а также узнаёт много нового - причем не только о своих близких, но и о самом себе.

Обратись к такому сюжету немец или австриец, тот же Майринк или Перуц, они бы соорудили из него мрачную готическую историю. Не знаю, что получилось бы у русского, думаю, Куприн или Амфитеатров глубоко проникли бы в психологию персонажей и раскрыли бы перед нами их моральный облик. Возьмись за дело англичанин типа Голдинга, мы увидели бы в итоге серьёзную филосософскую, но при этом гиперреалистическую притчу. Однако тут поработал француз. И получилось изящно, весело, местами нравоучительно, временами с глубокими наблюдениями. Но тема любви, любовных интриг заняла, конечно, о-очень важное место в структуре романа.

Надо признать, что перечитав сейчас "Красавчика", я почувствовал какую-то грусть. Возможно, сыграло свою роль знания финала - несмотря на то, что детали и подзабылись, конечно. В целом концовка показалась какой-то уже не столь стройной, как это представлялось почти четверть века назад. Ну... восприятие уже во многом изменилось.

Читать роман - здесь.

Это всё тот же "L'Étranger", только русскому читателю до сих пор он был лучше известен как "Посторонний" - в переводах Натальи Немчиновой и Норы Галь. Кстати, не берусь судить, который из этих двух вариантов лучше. В своё время читал оба, да и не раз. А теперь вот познакомился и с версией Георгия Адамовича, о которой наслышан был давно.

Говорить о значении романа, его сюжете и других деталях, думаю, не имеет смысла. Хотел бы сейчас остановиться на том, что бросилось в глаза при чтении перевода Адамовича.

Прежде всего, очень интересное предисловие, написанное автором перевода, Георгием Викторовичем Адамовичем (1892 - 1972). Его можно прочитать по ссылке, которую я дам ниже. Что касается, непосредственно текста, некоторые обороты показались мне корявыми. Но с другой стороны, переложение Адамовича какое-то более откровенное, что ли. Во всяком случае, мне попались весьма смелые подробности, которые - я это специально выяснил - как Немчинова, так и Галь в своих текстах сгладили. Впрочем, не могу сказать, а был ли столь же прям в назывании вещей своими именами и Альбер Камю. Впрочем, скорее всего...

Да, и напоследок. Этим произведением я начал французскую мини-ретроспективку, которая будет не длиннее британской, которую я только что завершил постом про роман Ивлина Во.

Прочесть роман вместе с предисловием можно здесь.

"Испытание Гилберта Пинфолда" Ивлина Во перечитал в рамках своей новейшей британской "мини-ретроспективы".

Впервые я прочёл этот роман в 1992 году. Это было время, когда на полках книжных магазинов в основном лежали опусы про похождения Меченого и Бешеного, а также каких-то магов и чародеев. Весьма компактная и мягкая книжица, выпущенная издательством имени Сабашниковых, показалась мне тогда неким символом надежды на то, что с нашим книгоизданием не всё ещё потеряно (об этом издательстве вообще хочется сказать доброе слово; пусть и в мягких обложках, но оно выпустило в 90-е несколько произведений других классиков ХХ века - Хаксли, Дос Пассоса, Виана и др). И фактически "Испытание" стало вторым произведением Во, которое мне понравилось. Первым была новелла "Работа прервана", входившая в худлитовский сборник "Английская новелла ХХ века". Позднее мне попал в руки какой-то его военный роман, в очень дубовом переводе, выпущенный издательством министерства обороны (собственно, дело и происходило на военных сборах), и этот опус меня совсем не впечатлил. И также, всё ещё под влиянием самой первой новеллы, я пытался-таки осилить те сочинения, что были собраны в томе из серии "Мастера современной прозы", но - безуспешно. А "Испытание" мне, скорее, понравилось, чем наоборот.

Но когда я снова вернулся к нему более чем десять лет спустя, роман показался мне крайне занудным. Как впрочем, и некоторые другие сочинения иных авторов, которыми я вроде бы восхищался в прежней жизни... Ну, видимо, такой у меня в ту пору был этап...

Как бы то ни было, нынче я взялся перечитать книгу во второй раз. Только мне очень подфартило, буквально в самый последний день, едва закончив чтение повести Пристли, я нашел оригинал "Испытания". Прозу Во я уже читал на английском, в частности, "Упадок и разрушение" ("Decline and Fall"), всё ту же "Работу" ("Work suspended") и рассказики покороче. Английский язык Во я нашёл превосходным. Хотя это совсем другой стиль, нежели у Набокова или Апдайка, блещущих всякими зримыми метафорами. Нет, красота прозы Во спрятана, скорее, на уровне интонации и ритма. И вот - "The Ordeal..." В каком-то смысле и для меня испытание.

Как писал в первом русском издании романа, если не ошибаюсь, его переводчик Владимир Харитонов, это произведение странное, для автора, скорее, не типичное, и т.д. Это на самом деле очень автобиографическая вещь, в которой Во под именем успешного писателя Гилберта Пинфолда вывел самого себя.

Достигнув пятидесятилетия, Пинфолд стал жертвой мучительных недугов, а также творческого упадка, и чтобы разом решить все свои проблемы, он отправляется в морское путешествие, на остров Цейлон. Но под влиянием различных и, видимо, несовместимых друг с другом лекарств, а также алкоголя, заболевание писателя только усугубляется и переходит в психическую форму. Пинфолд страдает от слуховых галлюцинаций (или бреда, - не берусь судить, какой термин точнее; по мне, так всё равно). И вот в этом противостоянии голосам, якобы приходящим откуда-то извне, транслируемым особой аппаратурой и т.д., и заключается испытание Гилберта Пинфолда.

Грэм Грин назвал роман очень смелой книгой. Почему? Да потому, вероятно, что автор, говоря о некоем Пинфолде, на самом деле раскрыл собственные внутренние страхи, опасения, предубеждения, комплексы и проч. Грину, который был знаком с Во лично, такие откровения были крайне интересны. Я с писателем, увы, лично не знаком; мне его саморазоблачение показалось в общем-то банальным. Язык в этот раз не произвел на меня особого впечатления. В целом я нашел роман весьма старомодным, а именно, каким-то одномерным, плоским. Комические ситуации, которые возникают в ходе повествования, совершенно однотипны. Безлик даже главный герой, не говоря уж о персонажах второго плана. Основная причина, наверное, в том, что никакой нравственной борьбы, никакого противостояния тем напастям, что одолевают главного героя, я не увидел. Да, есть такие произведения, как правило, небольшого объема, в которых герой как бы пассивен, раскрывается через обстоятельства, которые ведут его. Но на самом деле если такой герой не лишен возможности хотя бы выражать своё отношение к происходящему, то он уже не пассивен. А о каком отношении к происходящему можно говорить применительно к человеку, впавшему в душевное расстройство, пусть даже и временное? Ведь не только реакция этого человека может быть порождением всё той же болезни (скажем, он протестует против того, что с ним твориться, вовсе не оттого, что он такая цельная личность, а из-за того, что у него перевозбуждены те или иные участки коры головного мозга?), но и сама картина происходящая просто может быть искажённой в его деформированном сознании. Кому-то и это может представляться интересным? Но лично мне - нет. При том, что, как я уже сказал, ситуации, в какие Пинфолд попадает вследствие своей болезни, из-за своей болезни, они выглядят рядовыми. Не только современники Во, но даже и его предшественники, умудрялись создать кое-что позатейливее, используя схожий приём - душевного заболевания, пограничного сознания и т.п. Не говорю уж о тех, кто пришел в литературу позднее. - Потому и называю сейчас этот роман старомодным.

Шпионский боевик, написанный в 1942 году и о 1942 годе. Действие происходит в Англии, в небольшом промышленном городе Грэтли. Главный герой Хамфри Нейланд ищет подходы к сети немецких шпионов, основавших в Грэтли один из своих локальных центров.

Книга может показаться наивной, старомодной. Так, наверно, и есть, - тем не менее чтение очень уютное и интересное.

Хотя и знал, что Дж. Оруэлл включил Пристли в какой-то там чёрный список просоветски настроенных драматургов и писателей, был всё же удивлён явно социалистическими взглядами главного героя. Но ведь по сути - Нейланд прав! Буржуазный мир середины прошлого века нуждался в преобразовании и обновлении.

А ещё должен заметить, что зачин повести в какой-то степени послужил образцом для повести братьев Стругацких "Волны гасят ветер". Во всяком случае, рассказчик, Максим Каммерер на это намекает...

Читать повесть - здесь. 

Иногда я порой с грустью вспоминаю времена, когда читал бумажные книги. Исключительно бумажные книги. Тогда меня огорчал факт, что я не успеваю прочесть книги, которые хочу. Выстраиваится некая очередь - из десятка, двух десятков томов, и... И я просто не успеваю.

Да, на самом деле некоторые книги я прочитал только годы спустя. Иногда -десятилетие спустя. А иногда - почти два десятилетия спустя!

Но это происходило с бумажными книгами. Пятый год я читаю в основном электронные книги. Мне всё больше и больше нравится читать электронные книги. Хотя среди моих друзей находятся люди, которые сравнивают это занятие с... хм, впрочем, эту тему я, пожалуй, оставлю за скобками.

Итак, сейчас я читаю книги электронные, и очереди уже выстраиваются не из десяти или двадцати книг, а... Впрочем, не буду и пугать цифрами. И вообще перейду к делу - чтобы не заслужить (вполне заслуженные) упрёки, что лью воду и вообще - просто слабо могу формулировать и... словом, чтобы не заслужить.

Среди прочих национальных литератур я, как и некоторые другие читатели, особо выделяю английскую. В основном из британских книг и выстраиваются очереди. Недавно открыл для себя Питера Устинова (1921-2004). Среди предков его были и русские люди, на что указывает фамилия (хотя на самом деле он - фон Устинов). Открыл для себя как писателя, поскольку имя давно было у меня на слуху, а как актёром я восхищался им буквально с детства. В роли хозяина школы гладиаторов в фильме "Спартак" (а вовсе не Пуаро, как можно было подумать).

Интересуясь его биографией, узнал, что в повседневной жизни Устинов имел репутацию очень остроумного рассказчика - устного, но оказывается, в отличие от некоторых собратьев по перу, тоже остряков в быту, он не терял своего остроумия и в литературных работах. Таков во всяком случае роман Крамнэгел, который я только что прочитал. Во всяком случае, с первых же строк видно, что книга написана очень ярким, очень хлёстским, очень язвительным языком. И, главное, это не зубоскальство ради зубоскальства. Издеваясь над своими персонажами, над различного рода предубеждениями и мифами, автор, как мне представляется, всецело верен правде жизни.

Вкратце о некоторых особенностях романа. Главный герой его - начальник полиции в одном американском Городе (так в романе; это почти милионник) Бартрам Т. Крамнэгел. Награждённый за свои заслуги в деле поддержания правопорядка поездкой в Европу, а именно в Англию, Крамнэгел попадает там в трагикомический переплёт. Вернее, там, в Англии, для него начинается цепочка удивительных событий. В каком-то смысле - новая жизнь. Почти как у героя романа Тома Вулфа "Костры амбиций". Только если участь персонажа Вулфа оказывается в конце концов предрешена - угодив в порочный круг американского правосудия, навсегда там и остаться - судьба Крамнэгела складывается, пожалуй, не так безнадёжно. Он свои незадачи умудряется решать, иногда и не без чужой помощи, но всякий раз при этом выходит на какой-то новый уровень... абсурда, если можно так сказать.

Думаю, что в своё время роман Устинова стал просто находкой для советской антиамериканской, антикапиталистической пропаганды. Так пройтись по американскому образу жизни, американским ценностям. Впрочем, англичан писатель тоже не щадит, им от него тоже достаётся. И помимо всего действие развивается в нескучном, практически авантюрном ключе. В общем такая весело-злая картина на тему "их нравы". Или "В каменных джунглях". С учётом того, что с некоторых пор и мы поселились в зарослях капитализма, причем весьма дикого, кое-что следовало бы просто намотать на ус. А вдруг и нам как-то пригодится

Совершенно не "телегеничен" в последнее время (которое длится примерно уже год). Даже в те дни, когда собираюсь что-нить посмотреть, к вечеру вдруг чувствую сильнейшую умственную усталость. А это означает, что ничего серьёзного и концептуального просто не смогу воспринять. И - прощай просмотр!

Не так однако было вчера и сегодня. Или во всяком случае - не совсем так. Неспособность к концетуалу я снова ощущал, а вот загрузить мозг чем-нибудь легоньким оказался готов. И этим лёгоньким оказалочь что? Правильно, сериал про Камбербэтча и Фримана, т.е. ... Ну в общем, третий сезон.

Я уже не раз говорил, что из двух предыдущих сезонов мне понравились только самая первая и заключительная серии. Та, в которой Холмс и Ватсон знакомятся, и та, в которой детектив симулирует самоубийство.

Если первые два сезона я смотрел в весьма среднем качестве кабельной трансляции в русском переводе первого канала, третий сезон у меня оказался с довольно эйч-ди картинкой и с оригинальнысм звуком (и субтитрами на том же языке, что для меня очень важно).

Ну в общем я не разочарован. Пересказывать сюжет бессмыслено - настолько он порой сюрреалистично-бредов. Останавливаться на деталях - столь же бесполезно. Достоинства сериала я усматриваю в особой, не бьющей в глаза, вместе с тем несомненной атмосфере праздничности; здоровой, основанной главным образом на черном юморе комедийности. "Шерлок" - это вовсе не детектив, в котором зрителя захватывает логика расследования. Нет, это такая феерия... чуть омраченная мглистой лондонской атмосферой.

Франк Шетцинг (родился в 1957 году в Кёльне) начал свою писательскую карьеру в 90-е не как писатель-фантаст, однако наибольший успех ему принёс именно научно-фантастический технотриллер, название которого на русский язык перевели как "Стая". На самом деле более логично было бы перевести название как "Рой". Кстати, и на английском языке книга была названа "The Swarm". Чем руководствовалась автор русского перевода, не совсем понятно. Но о переводе я ещё чуть-чуть скажу. А сейчас о самом романе.

Это очень крепкий роман, не только в отношении научной его основы (автор собирал материал в течение пяти лет, а непосредственно писал роман только два года), так и с точки зрения реалистичности повествования. Предполагаю, потому, что Шетцинг не только хорошо поработал с соответствующей литературой, но и привнёс в книгу свой личный опыт - аквалангиста, путешественника и т.д.

Темой романа является угроза всему человечеству, исходящая из мирового окена. Первые ассоциации, возникшие в самом начале чтения, это "Кракен пробуждается" Уиндема и "Неукротимая планета" Гаррисона. Но Шетцинг оказался глубже и серьёзнее. Книга его не только в разы превосходит вышеупомянутые романы по объёму, но и куда более основательно проработана.

События, описываемые Шетцингом, развиваются в различных уголках земного шара, в основном у различных побережий - побережья Перу, Норвегии, Канады и т.д. Впрочем, в открытом море и на глубине тоже.

Герои романа - ученые из разных стран, а потом и военные - представители США. Роман насыщен не только интересной информацией о мировом океане (впрочем, не об одном лишь океане); по ходу повествования автор периодически создаёт очень драматичные, напряжённые, даже по-настоящему страшные ситуации. А ближе к финалу к основной коллизии противостояния человечества неизвестной форме жизни, угрожающей из океана, добавляется также интрига с явно политической окраской. Причем, автор, как мне кажется, занял правильную точку зрения в вопросе освещения мировой международной политики...

Вообще на самом деле книга настолько многопланова, что о ней можно писать долго. Автор много внимания уделяет отношениям между своими героями, их личным проблемам, рефлексиям, и роман как бы выходит за рамки "форматного" фантастического технотриллера.

Не уверен, что всё это передано в переводе. При чтении немецкого текста у меня возникали некоторые трудности и я решил обратиться за помощью к русскому переводу. Типа: а как там профессиональный толмач вот эту фразу понял? Какого же было моё удивление, когда я несколько раз просто не нашёл аналогов этих трудных фраз. Видно, для автора русского перевода они тоже были трудными, и он предпочел на них не заморачиваться. В целом текст оригинала примерно на четверть длиннее русского перевода, и, боюсь, вовсе не оттого, что русские фразы по определению получаются короче немецких...

Тем не менее, прочитать на русском можно здесь

Вчера сумели выбраться в Кириллов.
Вот проезжаем мост через Шексну.


На берегу Сиверского озера.


Вот через эти довольно тесные врата попали сюда. Более широкий вход сейчас находится в зоне реставрации.


Вернулись внутрь Кирилло-Белозерского монастыря.


На заднем плане - приближающийся к нам мужчина в футболке с надписью "Вежливые люди".




Интересно посидеть в подобии древней пироги!




Интересно посидеть и перед бойницей в стене!


Виды со стены монастыря, со второго яруса.



Бойница верхнего яруса.


А это отверстие для выливания кипятка или горячей смолы на врагов - в случае штурма.


Потом посетили экспозицию средневековых доспехов. Созданных в наши дни, естественно. В этом году выставка показалась не столь интересной, поскольку была составлена из экспонатов, выставлявшихся ранее в других экпозициях. Просто их перетасовали по-другому, вот и всё. Но мы всё же сделали несколько снимков. Вот, рядом с позднесредневековым рыцарем.


И опять рядом с этим же монстром, только в этот раз фотоаппарат был в руках Кати.


А вот Катя рядом с доспехом турецкого воина.


Выехав из Кириллова, завернули в Кузино, речной причал на Шексне. Там как раз начиналась инсценировка-реконструкция боя русской дружины с викингами. Вот корабль викингов причаливает к берегу.


Русская дружина готовится встретить непрошенных гостей.


И вот чем закончился бой.


Русский воевода торжествует.


А вот, что происходило на следующий день, то есть сегодня. Аппарат опять в руках Кати.

Во второй половине 70-х под таким заголовком фигурировала инструментальная версия песни Маккартни "Another Day" в исполнении оркестра Джеймса Ласта, размещённая  на третьем диске подборки зарубежной поп-музыки "Мелодии и ритмы" . Может, и не самый удачный вариант перевода, но у меня-то на самом деле сейчас точно иначе. 

Сегодня после нескольких месяцев перерыва снова находился в компании череповецких фантастов. Они-то без меня уже несколько раз собирались, даже в Вологду вместе ездили, но каждый раз эти сходки приходились на выходные, и я вместо интересного живого общения поддерживал либо сельское хозяйство, либо черную металлургию. Ну а вот сегодня... Поговорили душевно, хотя и несколько сумбурно, высказав мнения по самым различным вопросам современности. 

Ну а ещё сегодняшний день - это, как известно, семидесятая годовщина первой ядерной бомбардировки. 

Кроме того 30 лет назад именно в этот день я возобновил трудовую деятельность по возвращении из рядов СА. По-своему замечательное было время. Помнится, я ходил тогда под сильнейшим впечатлением от прочитанной во время своих послеармейских каникул "Мёртвой зоны" Кинга, но при этом, как ни странно, с уверенностью смотрел в будущее...

Нынешнее лето вполне достойно фильма с названием "Холодное лето пятнадцатого" (только сюжет придумать и съёмочную группу собрать); теплые дни можно перечесть по пальцам... и сегодняшний - один из таких дней. А всё же, возвращаясь сегодня домой, я посмотрел на небо - и внезапно почувствовал приближение осени...

Вот только фильм смотрел по другим причинам. Ну можно сказать, подвернулся...

Режиссёр и сценарист - тот же Андрей Смирнов, который снял "Белорусский вокзал". Только за фильм "Осень" ему вроде бы крепко досталось - от идеологов, от критиков. Якобы откровенные сцены (ну, для 74го года, может, и да). Но думается, и многое другое в фильме неудовлетворительным нашли. 

Хотя с точки зрения киношной техники - фильм практически такой же шедевр, как и "Белорусский вокзал". Тот же неореализм по-русски. Да ещё и под музыку Шнитке - то экспрессивную, а то - пронзительную... В главных ролях - Наталья Рудная и Леонид Кулагин. Любовники, вырвавшиеся из Ленинграда на неделю в северную деревню (предположительно - Карелия). Знают друг друга с детства, была юношеская любовь, но семьи сложились с другими людьми. Вернее, не сложились. И вот сейчас пробуют начать жизнь заново. 

Остановились в избе шофёра и доярки (Александр Фатюшин и Наталья Гундарева). Люди простые... впрочем, по ходу выясняется, что не такие уж и простые. 

Да и у Александры с Ильёй вместо "медовой недели" получается неделя выяснения отношений, откровений и даже претензий друг к другу. Не начав толком жить вместе, они уже друг друга мучают. Впрочем... 

Впрочем, и помимо этих "милые бранятся" в ленте масса других наблюдений - интересных, выхваченных, конечно, из нашей неисчерпаемой действительности. Вот за эти интересные наблюдения, смею предположить, и ополчилась на картину критика. Уж очень жизнь, предстающая на экране, не похожа на бравурное построение развитого социализма. При том, ведь и не чернуха, не диссидентство - самая обычная жизнь! Но - пафоса нет...

Вот такая вот "Осень" в один из редких почти по-настоящему летних дней...

Вот как-то вышел на этот фильм; кажется, был заинтригован аннотацией... Ну да, это на самом деле фантастика, только совсем не сайенс фикшн. Переложение мифа об Орфее и Эвридике. Закадровый комментатор в начале фильма утверждает, что привилегия легенд - быть вне времени. Однако здесь, как мне думается, очевидно, что отправной точкой этой истории является послевоенная Франция. 

Главный герой - поэт Орфей, которого ненавидят собратья по перу, он же, соответственно, смотрит на них свысока. Но после первой же коллективной потасовки в кафе поэтов, впрочем, Орфей не принимает в ней участия, вполне себе реалистическое действие сменяется потоком событий абсурдных, как в романах Кафки, и в то же время столь мистических, как если бы их вообразил Михаил Булгаков. Да-да, именно так! Почему-то у меня возникла ассоциация не с прозой Майринка или Перуца, а с произведениями именно нашего, русского автора. 

И ещё. Может быть, это прозвучит совсем глупо, но мне подумалось, что в фильме был подготовлен и некоторый задел для "Фантомаса". Того самого, который разбушевался, а потом глумился над сыщиками Скотланд-Ярда. Да! забыл сказать, что главную роль - роль Орфея - играет Жан Марэ. А комедийно-пародийно-фантастическую трилогию 60х в частности напомнили фигуры двух инфернальных (в прямом и переносном смысле) мотициклистов, подручных самой Смерти, как оказалось. Есть в них что-то такое... от подчинённых Фантомаса, в своих черных трико похожих на каких-то ниндзя. Ну плюс, определённую роль в формировании впечатления сыграли и подземелья, по которым путешествует несчастный Орфей. Социопат же в сине-зеленой маске, как известно, просто имел некоторую слабость к различным хитро устроенным подземельям. 

В общем картина удивительная не только своим сюжетом, но и качеством картинки. Очень ничего себе, даже с учетом проведённой реставрации. Ведь снимали-то в 1949 году. 

Был у Гамсуна такой роман. Не читал.
А эти плоды из нашей реальности.
Вот как это растёт.


Вот как выглядит в собранном виде.


Вот плоды, которые ещё даже не зреют, - они должны появиться позднее. Но из них можно приготовить вкусное и полезное блюдо и, наверно, не одно!


А вот плоды, которые не съедобны, но очень украшают нашу жизнь.

Удивительно изящная и меланхоличная, порой даже очень грустная комедия по мотивам произведений Стефана Цвейга. Собран ряд замечательных актёров - Файнс, Дефо, Голдблюм (не узнал!); звучит замечательно чистая и изящная английская речь, даже когда герои матерятся. Очень красивый видеоряд и неподражаемый общий тон. О том, что вдохновлено работой Цвейга, узнал только из финальных титров, но мне напомнило что-то очень Центрально-Европейское - Броха, Музиля, Йозефа Рота, фон Додерера, Владимира Неффа с его трилогией, хотя и про Средние Века, но про края те же самые почти, где происходит действие фильма. Финальные титры идут, кстати, под музыку в исполнении балалаечного оркестра Людмилы Зыкиной. 

Фильм этот косвенно связан с известной картиной "Белорусский вокзал" - его режиссер Марк Осепьян присматривался ещё к первому сценарию "Вокзала"; особо его внимание привлекала сцена драки главных героев с молодёжью в ресторане (в окончательный вариант не вошла). Вот он и снял свою историю, другую - о молодёжи 60х. 

Уже не только я отметил: это своего рода советский вариант "В субботу вечером, в воскресенье утром". Главный герой - тоже рабочий парень. Первая заметная роль Геннадия Королькова. Как и его английский собрат шесть дней в неделю вкалывает на заводе (на пятидневку еще не перешли), в свободное время "оттягивается" как может. Развлечения довольно-таки скучные. В основном тусуется в компании сверстников, подпирает стены домов на улице и т.п. 

В целом картина показалась неровной. Некоторые моменты очень убедительны, прямо взяты с натуры. Например, комсомольское собрание, на котором "прорабатывают" работягу Кравченко (Василий Шукшин). Но есть другие сцены - несколько вялые и невнятные, некоторые с претензией на некий "символизм". 

Ещё отметил музыку фильма - оказывается, написал Алексей Рыбников. 

Не то чтобы коллекционирую издания серии "Литературные памятники", но определённое почтение питаю. Случайно узнал, что в 2000м году в этой серии была издан роман "В ногу!" Шервуда Андерсона. Информацию просматривал на сайте букинистов, и сейчас я понимаю, что продавец определённым образом меня развёл. В качестве аннотации он дал кусок из очерка, посвящённого автору, Андерсону, а я-то простодушно решил, что тут изложена суть романа. Впрочем, на моём месте так решил бы, наверно, всякий.

Но сначала я, кажется, всё-таки скачал оригинал книги, благо на сайте Project Gutenberg он выложен в свободный доступ. Только называется несколько иначе - "Marching men". Т.е. "Марширующие мужчины". Или "Люди". Роман, кстати, посвящён американскому рабочему классу.

Так вот, коротко о том, как я был введен в заблуждение.

"В романе Шервуда Андерсона (1876-1941), шокировавшем современников эмоциональным накалом и экзотичностью идей, проявилось психологическое состояние автора — преуспевающего бизнесмена, стоящего на пороге разрыва со своей карьерой и респектабельной жизнью" - так было написано у продавца (в самой книге аннотация отсутствует). И ещё, по-моему, там же был приведён кусок статьи Е.М. Салмановой, подготовившей том к изданию: "Однажды утром преуспевающий бизнесмен вышел из своей конторы, чтобы никогда больше туда не вернуться. Два дня он в беспамятстве блуждал по окрестностям, а когда к нему вернулся рассудок, мечты о другой, духовно насыщенной жизни, подавляемые им много лет, одержали верх."

Вот на этот пассаж я и купился; событий именно в таком ключе искал в оригинальном тексте романа - и напрасно: внезапный духовный переворот произошёл в жизни самого автора, но не героя. Ну в общем, можно сказать, что букинист, продавец книги, действовал как раз в духе Шервуда Андерсона. Ведь тот начинал как автор рекламы и даже утверждал, что может продать всё, что угодно. Значит, способные ученики встречаются не только в романах Кинга, но и в нашей расейской действительности.

 И ещё чуть-чуть про рекламное враньё, но так чтобы закрыть этот вопрос. Временное помрачение рассудка, происшедшее с Ш. Андерсоном, который и был тем самым преуспевающим бизнесменом, бросившим всё и кинувшимся в новую жизнь, случилось с ним в конце ноября 1912 года. А роман "В ногу!" вышел в сентябре 1917го. Т.е. сравнивая даты, мы понимаем, что "психологическое состояние автора — преуспевающего бизнесмена, стоящего на пороге разрыва со своей карьерой и респектабельной жизнью" - это явный борщ. 5 лет стоять на пороге - многовато!

Да и с тем, что книга шокировала современников, тоже перебор. Напротив, многие были разочарованы тем, что книга не про войну, - как представляли исходя из названия.

Ну а теперь непосредственно про роман.

Главный герой его - сын шахтера Норман Макгрегор, получивший в самом начале книги прозвище Красавчик Макгрегор (Beaut McGregor). На самом деле он, как и отец его, тоже известный по прозвищу - Взбалмошный Макгрегор (Cracked McGregor), отличался могучим сложением, незаурядной физической силой и вспыльчивым нравом, но не красотой. Что касается умственных способностей, Красавчик ими тоже не был обделён, но это становится очевидным по ходу романа.

Отец его был нелюдим, сторонился других рабочих, но однажды, когда Норман был ещё мальчиком, открыл ему красоту мира, в котором мы живём. Вместе они совершили подъём на вершину холма, с которого открывалась панорама окрестностей. И вид этот был столь необычайно красив, что мальчику местность показалась райским садом, о котором говорится в Библии.

А потом отец погиб, пытаясь спасти товарищей во время пожара в шахте.

Красавчик Макрегор ненавидит городок, в котором живёт, и ненавидит шахтёров, которые, по его мнению, прозябают как скоты.

Макрегор стремится найти способ реорганизации существующего мира - в этом хаосе нужно установить порядок, при котором бы люди не вели столь бессмысленное существование.

И в общем, годы спустя он осознает, к чему он должен стремиться, а ещё через несколько лет ему удаётся реализовать свои смутные поначалу помыслы. В результате появляется Движение Марширующих Мужчин.

На самом деле такого явления в истории США не было, оно существовало только в романе. Умы эта идея, похоже, не захватила. Позднее и сам Андерсон осознал, что нечто подобное удалось осуществить Гитлеру. Иными словами, такие вот марширующие отряды рабочего класса - вовсе не способ решения проблем Старого Мира. Да это видно даже в самом романе - ведь и там не показано, а что дальше должно развиться из этого марширующего движения.

Критики в своё время сравнивали романа Андерсона с работами Джека Лондона. У меня тоже возникла такая ассоциация. Только я вспомнил не "Железную пяту", а "Мартина Идена". Герой этого романа ведь тоже стремился возвыситься над той жизнью, которой принадлежал по рождению. Только в отличие от персонажа "В ногу!" он занялся индивидуальным интеллектуальным совершенствованием. У Андерсона же продвижение Макгрегора по социальной лестнице (он становится известным адвокатом) - лишь средство для преобразования миропорядка.

Роман Лондона кто-то назвал романом о неудаче. Но роман Андерсона я тоже не могу назвать книгой об успехе... По манере же письма Лондон, быть может, более старомоден, но и более реалистичен; повествование, которое он ведёт, подробно; это своего рода фильм, положенный на бумагу. Андерсон, возможно, в большей степени принадлежит ХХ веку, но его повествовательная манера в этом романе более условна, многие события из жизни Макгрегора предстают перед нами в таком "конспективном виде". Как-то так получается, что главный герой только в начале книги - живой человек, которому можно сопереживать, а по мере продвижения к финалу - это уже скорее "фигура"...

И ещё одна ассоциация у меня возникла, уже после прочтения, - с русским писателем. Андреем Платоновым. Есть у Макгрегора что-то общее с героями "Сокровенного человека", "Котлована", "Чевенгура"... Так же, как и они, он замахивается не меньше, чем на мироустройство...

Хотя язык, образность у этих двух писателей, конечно, разная. Платонов коснаязычно-гениален. Андерсон, хотя время от времени излагает мысль несколько коряво (на мой взгляд), тяготеет здесь в общем-то к обычной литературной речи...

 Итогом чтения могу назвать то, что собираюсь прочитать сборник рассказов "Уайнсбург, Огайо", который, судя по статье Салмановой, является вершиной творчества писателя.

В заключение про томик из серии "Литературные памятники". На русский язык роман был переведен ещё в 20е годы М.В. Волосовым. Но тот перевод отличался множеством искажений, идеологического порядка. В текст было привнесено немало марксистско-пролетарского, чего у самого Андерсона не было. Для издания 2000го года текст перевода был подкорректирован Салмановой. Кроме того, в качестве дополнительных материалов, были помещены отрывок из мемуаров автора, статья И. Хау, исследователя творчества Андерсона, его биографа; несколько писем Андерсона близким людям; послесловие Салмановой "Бегство из хаоса". Завершают том примечания ко всем перечисленным мною разделам.

Ну может быть - за последние время. Вчера это было. Сделали небольшую вылазку на природу.


Продвигаемся к реке Ковжа, удобному месту для отплытия.


Пока шкипер готовит судно...


Процесс идёт...


Ну вот почти все вроде бы готово...


Отплытие на вёслах.





Подготовка к запуску двигателя


От винта!



Возвращение счастливых путешественников


Вечером.


Развспоминался, вытащил из шкафа книжки, которые были актуальными, когда дача была всего лишь участком в 6 соток, а я чаще появлялся на этом участке в качестве подсобной рабсилы. Но с большой уверенностью смотрел в будущее, и подобные книги очень меня в этом почему-то укрепляли...

Пересмотрел сегодня эту картину, которую видел, конечно, но - на черно-белм телевизоре. По-моему, лента гениальная, пусть может, и не все эпизоды, но большинство - однозначно. 

Герои, их диалоги, даже внешний вид (герой Садальского) - всё здорово. А некоторые фрагменты, связанные с полётами, какой-то фантастикой отдают. Фантастикой и ужасами. Вид на сбитый немецкий самолет. На наш потопленный транспорт. 

Отметил, что Юрий Кузнецов тогда не Мухоморов разных играл, а решительных мужиков. Он ведь и в "Противостоянии" Ароновича исполнял роль начальника местной милиции. 

Но "Торпедоносцы" - лучший фильм режиссёра. Лучше "Противостояния", лучше "Года собаки". Это также и экранизация - рассказов Юрия Германа.

Посмотрел сегодня эту драму. О которой был наслышан ещё тридцать с лишком лет тому назад. Но впечатление, увы, среднее... Даже Анатолий Солоницын не вытягивает. Прежде всего, напрасно, создатели решили подражать самому Достоевскому. Думается, его жизнь могла всё же отличаться от жизни его героев. Опереточно как-то получилось. Да и цитаты из книг Достоевского, вложенные в уста ему самому, звучат как-то по-школьному.

Вот Алданов в "Истоках", в одной-единственной главе, нарисовал такой портрет Достоевского! А тут как-то прилизанно... Кадры же, иллюстрирующие роман, который он по сюжету как раз пишет, выглядят очень несерьёзно... В общем, Фёдору Михайловичу с кино скорее не везёт, чем наоборот.

Имена были в общем-то на слуху, но на эту книгу вышел случайно. Смотрел, что было издано "Олма-Пресс" в серии "Оригинал" и обнаружил среди прочих "Пещеру". Аннотация заинтересовала.

Указано, что это городская фэнтези. Поскольку я имел о жанре довольно смутное представление, мой интерес только вырос.

Сюжет вкратце следующий. В некой стране технологически довольно близкой постсоветскому пространству конца прошлого века и населяемой людьми с именами близкими к славянским (но, по-моему, не всегда) идёт двойная жизнь. Днём это обычные человеческие существа, ночью же, в своих сновидениях они вселены в тела зверей нескольких видов, которые ведут борьбу за существование в некой Пещере.

Не берусь судить, насколько идея соотносится с Пещерой Платона, но замысел показался мне очень многообещающим. Но вот реализация его впечатлила меня, к сожалению, меньше...

Не понравился язык - вальяжный, не понравилось - даже не знаю, почему - изображение героев... Плюс желание авторов привнести в происходящее дополнительную загадочность - так бы назвал неясность некоторых моментов. Вообще показалось, что при написании текста авторы слегка им любовались - а на мой взгляд, для прозы это серьёзный недостаток.

Вместе с тем повествование, протекавшее довольно размеренно, в последних главах вдруг прибавило оборотов, и вот эти главы - несомненно лучшее, что есть в романе.

А теперь хотел бы сказать о его достоинствах. Общим строем немного напомнило "Ланарк" Аласдера Грэя. И "паранормальные" повести Вежинова. Респект авторам за то, что они создали свой мир, оригинальный, без этих набивщих оскомину банальностей, которые можно сейчас встретить и в фантастике и в так называемой реалистической литературе. Т.е. по сути, это такая проза с претензией на европейское качество. В наше время это становится редкостью, поскольку даже лауреаты якобы престижных российских литературных премий всё чаще пишут какой-то трэш. Но при этом, сделал такой вывод, это не совсем моё чтение.

Для поклонника творчества Василия Звягинцева, в течение примерно четверти века написавшего почти три десятка томов, составляющих цикл «Андреевского братство», появление в этой серии книги, созданной в соавторстве, является, по меньшей мере, неожиданностью.

С некоторой настороженностью принялся за чтение нового романа и я. И по началу, взгляд на самом деле выхватывал детали, казавшиеся вторичными: отголоски так называемой лагерной прозы; потом, той литературы, которую условно можно назвать «Новой хронологией Великой Отечественной войны». Но в какой-то момент всё это вдруг отошло на второй план, меня просто подхватил могучий повествовательный поток, в котором передо мной представали персонажи самых различных социальных слоёв, в котором действие разворачивалось по нескольким и, при том, лихо закрученным линиям.

Да, роман «Para Bellum» стал для меня неожиданностью. Но сказать «приятной неожиданностью», это сказать слишком мало. Опираясь на «космогонию» цикла (аггры, форзейли, сосредоточенность всех книг серии на узловых моментах отечественной истории ХХ века), в каком-то смысле этот роман стоит как бы особняком по отношению ко всем остальным. Здесь гораздо меньше рефлексий, резонёрства, гораздо больше действия. Сюжет развивается не только динамично, но и драматично. Главные герои романа лишены какой-либо поддержки внеземных сил, той поддержки, которая, как правило, сопровождает, персонажей других книг цикла. И потому генерал Сергей Марков и студентка Елена Корлюченко оказываются столь же уязвимы к различным ударам судьбы, что и мы, обычные люди…

А что касается жанровых элементов, то в романе можно найти не только признаки лагерной или военно-исторической прозы. Это в каком-то смысле и детектив, триллер; присутствует заметный элемент эзотерики. И также – это роман о любви.

Однако прежде я прочитал "Слово о полку Игореве". В переводах Николая Заболоцкого и Дмитрия Лихачёва. И пришел к выводу, что для понимания этого литературного памятника не худо бы иметь комментарии, по объёму сопоставимые с самим текстом. А ещё лучше - превосходящиее в два или три раза. Язык яркий, образный, а вот со смысловой составляющей сложнее...

Теперь о Гомере. Только что выяснил, что поисковики охотнее дают ссылки на Гомера Симпсона. Но я всё-таки буду говорить о том Гомере, древнегреческом, классике мировой литературцы. Вернее, о двух его самых известных произведениях. 

Читал их в переводах В.В. Вересаева, соответственно - Илиада и Одиссея. Хотя на полке давно стоят бумажные книги в классических переводах - Гнедича и Жуковского. "Илиада" аж в двух изданиях - по случаю, в своё время приобрел подарочное, с массой иллюстраций (и ещё посмотрю, конечно). 

"Илиаду", помимо Гнедича и Вересаева, переводили также Н. Минский и А. Сальников. Их переводы я тоже полистал. Но основной выбор сделал, повторяю, в пользу переводов Викентия Вересаева. Якобы это версии для неискушённых. Ну а по мне оказалось - в самый раз.

Читал с большим интересом и удовольствием. И попал под магию гомеровского слова. К некоторому удивлению обнаружил, что поэмы как бы не в полном объёме представляют обе истории - осады и возвращения домой - известные мне из различных пересказов. 

Да, Гомер не был знаком, конечно, с повествовательными приёмами нового времени; не применял поток сознания; не допускал аллюзий в духе Фрейда. Но не могу не согласиться со знатоками-комментаторами-исследователями творчества Гомера, что композии поэм выстроены очень искусно, что образный строй на очень высоком уровне. 

Моё впечатление хотя и не столь глубокое, как у персонажа одного из фильмов французского режиссёра Клода Шаброля (слова, сказанные в том фильме о "Илиаде" очень даже запали в память в своё время), тем не менее и я очень-очень гомеризирован...

В кои-то веки посмотрел этот фильм... Видел, конечно, когда-то - но был тогда крайне мал. Потом повторяли по ТВ миллион раз - но на глаза попадались только какие-то отрывки и обрывки, песня про десантный батальон в основном. И вот - первый раз от начала до конца и с пониманием, о чем речь. 

Картина просто гениальная - в том смысле, как в ней показана тогдашняя жизнь, судьбы героев, их "встроенность" в текущую действительность. Причем сделано это без какого-либо сюрреализма, ретроспекции и т.п. Всё раскрыто через реплики, жесты, мимику. Авторы не захотели или, быть может, не смогли дать хотя бы один эпизод из их фронтовой жизни, так зато нашли вполне гражданскую ситуацию, в которой они действуют снова по-фронтовому. Ну и масса других моментов, в том числе их визит к медсестре Рае, которым завершается фильм. 

Наверно, это такой неореализм по-русски. 

"Последняя сказка" Пауля Келлера - жанр этого произведения, написанного в 1905 году, указан как "сказочный роман". Книга была положена в мой ридер его производителем среди прочих работ на немецком языке, которые в настоящий момент можно распространять свободно. Своего рода классика. 

Ещё не начав читать "Последнюю сказку", отметил для себя, что в немецкой литературе сказочный роман - вполне сложившийся жанр. А вот в русской, если что-то подобное и появлялось, то как раз с оглядкой на европейскую литературу (допустим, "Три толстяка" Олеши). Даже англичане, как мне кажется, не столь были склонны к сочинению сказок для взрослых. Один из наиболее известных примеров, вероятно, "Хроники Нарнии" Клайва Льюиса. И даже "Хоббит" Толкина, не исключаю, задумывался именно как сказочный роман. Кто мог сказать тогда, что фэнтези лет через 30-40-70 так разовьётся, так заполонит всё вокруг!

Но роман Келлера как раз не фэнтези, он подчиняется другим законам. Действие начинается с того, что главный герой, он же рассказчик , будучи журналистом и поэтом, оказывается приглашён в Сказочную страну Геридидазуфотуранию (Herididasufoturanien) для учреждения там первой в истории этой подземной страны газеты.  Геридидазуфотурания  не только находится под землёй, но тамошнее население состоит, из гномов, главным образом. С этой расой соседствует ряд других сказочных существ. 

В канун Нового Года герой подвергается уменьшению и отправляется в поездку, которая должна продлиться год. В качестве транспортного средства используются вороны. Экспедицию возглавляет специальный дипломатический агент на службе его величества Геридидазуфотуру Семьдесят Пятого (Herididasufoturu LXXV) господин фон Штимпекрекс, лейтенант запаса полка лейбгвардии, член коммиссии по улучшению породы кротов, доктор различного права и т.д.

В дальнейшем членами редколлегии возглявляемой героем (фамилию его Штимпекрекс переводит на местный язык как Баррагу) становятся персонажи, отмеченные подобными же комически-сатирическими чертами, в частности например, глава парламентской оппозиции доктор Найн (Нет). Или вот ещё - меня немало умилили периодически включающиеся в ход событий "Сказки" разбойники, занимающиеся грабежом на основе полученной у государства концессии. Как будто списано с сегодняшнего дня!

Вместе с тем сочинение показалось мне типично немецким, в том смысле, что там присутствует и необъяснимая немецкая сентиментальность и даже ещё более необъяснимая мировая скорбь (Weltschmerz). Но, как я уже сказал,  в какой-то мере наличиствует и сказочный юмор и сатира. Так, например, герой застаёт в Сказочной стране последнего из семи гномов, общавшихся с Белоснежкой, и даже присутствует при его кончине. 

К счастью для читателя, автор не ограничивается лишь одними вот такими лирическими подробностями. Примерно с середины повествования сюжет приобретает авантюрно-приключенческий характер. Доктор Баррагу оказывается вовлечен в местные политические интриги. Между прочим, Пауль Келлер совершенно неожиданно (для меня во всяком случае) поднимает в своём романе тему манипуляции массовым сознанием посредством медиа, а именно прессы. Я вдруг усмотрел в ходе описываемых событий некоторое сходство с "Трудно быть богом" Стругацких. У Келлера ведь тоже речь идет о дворцовом перевороте, причем с авторитарным, если не тоталитарным уклоном. Но потом я всё-таки усомнился. Злоключения героев всё же скорее напоминают подобные у Дюма. Там тоже мушкетёры противостоят разным козням или наоборот участвуют в них, а порой попадают в очень крутые, почти смертельные переплёты. И естественно, с честью выбираются из них. 

Ближе к финалу не обошлось всё же без магии, почти фэнтезийной. 

Общее впечатление: явно слабее и Льюиса и Толкина. Вероятно, поэтому на русский язык роман не переведён. В оригинале можно посмотреть здесь. А между тем Пауль Келлер (1873-1932) был одним из самых читаемых писателей первой половины ХХ века. Его книги были переведены на 17 языков и изданы общим тиражом около 5 миллионов экземпляров. 

"Последний свидетель" - первый роман Саймона Толкина. В нём внук великого сказочника описывает чисто английское расследование убийства. Значительная часть происшедшего не только представлена пост-фактум, но - из зала суда, в интерпретации свидетелей.

Одной из особенностей романа следует считать, что все свидетели преступления косвенные, за исключением одного, главного героя, школьника по имени Томас Робинсон.Подросток не только присутствовал на месте преступления в момент его совершения, но сам чудом избежал гибели.

Другая особенность романа - психологизм. Если мы довольно часто сталкиваемся в литературе и кино с любовным треугольником, то здесь имеет место своего рода четырехугольник. Причем в данном случае речь идет не только о любви, но и о ненависти. Иными словами, персонажи представлены довольно сложными личностями... ими владеют сложные чувства. Это несомненный плюс.

Я читал роман несколько лет назад в переводе и тогда испытал лёгкое разочарование... Не то, чтобы перевод был совсем плохой, нет, но было в нём что-то деревянное. Прочитав сейчас оригинал, только укрепился в этом мнении. Саймон Толкин умеет вести сдержанное, но затягивающее, атмосферное повествование. Переводчик сумел передать не всё, какие-то воздушные течения в его переложении пропали.

Был немного удивлён, прочитав, что автор по специальности юрист. От внука ожидал сугубо литературной карьеры. Но зато понятно, откуда такое знание судопроизводства, особенностей психологии свидетелей и тех, кто задаёт им вопросы, обвинителей и защитников.

И ещё немного озадачило то, что автор британец, а текст романа дан в американском правописании. Значит, издал свой первый детектив сразу в Штатах.