Военный городок на курильском острове Итуруп - город-призрак.

Военный городок Горное в заливе Касатка на Курильских островах был построен в начале 1980-х годов и заселён семьями военнослужащих артиллерийского, вертолётного и истребительного полков, дислоцирующихся недалеко от него. До сих пор считается, что залив Касатка на острове Итуруп — место «наиболее благоприятное для высадки десанта вероятного противника». Однако в 1990-х два полка были расформированы, часть жилого фонда и административные здания опустели и были разграблены. Землетрясение 1994 года окончательно разрушило инфраструктуру городка.

Залив Касатка, ранее называвшийся бухтой Хитокаппу, известен и в мировой истории. Именно отсюда японские авианосцы с самолётами на борту отправились атаковать Перл-Харбор. Обратно они не вернулись. В 1945 году, согласно Потсдамскому соглашению, остров Итуруп перешел под юрисдикцию СССР, а японское население было репатриировано.

Сегодня жители Горного часто называют свой городок призраком, а моряки — фата-моргана, в честь морской феи, которая, по преданиям, обитает на дне океана и обманывает путешественников призрачными видениями. По данным на 1 декабря 2015-го, в Горном живут 635 человек, из них — 128 детей. В конце прошлого года министр обороны России Сергей Шойгу заявил, что на Итурупе будут построены новые военные городки. В декабре 2015-го в Горном побывал фотограф Олег Климов, который наблюдал за жизнью «призрачного» города и общался с местными жителями.
Вид из окна квартиры, в которой живут военный пенсионер, его жена, двое детей и рыжий котенок
«Очень тяжело каждый день видеть из своего окна разрушенный город. Это разрушает тебя изнутри и даже с утра хочется напиться. Поэтому мы часто с женой ездим завтракать на берег, смотрим на море и пьем кофе из термоса, а не водку из бутылки», — объяснил хозяин квартиры.

Дорога вдоль побережья

Военный городок Горное стал «призраком» в июле 2005 года, когда Сергей Иванов, в то время министр обороны РФ, пролетал с проверкой на вертолете в сторону аэродрома «Буревестник». Когда он увидел разрушенные жилые дома с высоты птичьего полета, спросил: «А это что за город-призрак?» Кто-то из военного окружения по понятным причинам ответил: «Там никто не живёт». С тех пор городок как «населенный пункт» исчез со всех военно-стратегических карт, а земля и оставшиеся строения по-прежнему числятся за министерством обороны. Только люди больше не числятся, хотя живут там.

Отставному ныне капитану N, проживающему до сих пор в Горном, довелось видеть министра обороны только один раз за всю военную службу. Запомнился он ему такой историей. Сергей Иванов предложил командиру полка организовать для бойцов срочной службы интернет-кафе на аэродроме «Буревестник», «чтобы солдатики могли писать электронные письма домой». «Тогда я подумал, — вспоминает капитан, — что министр даже не из Москвы, а с Луны к нам свалился. Зря мы ему тогда не показали наш город-призрак».

«Когда в середине 1990-х я приехал сюда лейтенантом, — рассказывает военный пенсионер в возрасте 38 лет, — то вначале подумал, что это «военный полигон», где готовят спецназ на войну в Чечне, а не мое новое место жительства. Серьезно. Я смотрел вокруг как завороженный и думал, если здесь такой полигон, то какой же должен быть полк! Первой всё поняла жена. Она заплакала». 

В бывшем военном городке в служебных квартирах Минобороны РФ живут в основном военные пенсионеры, действующие офицеры российской армии, их молодые жены и маленькие дети. Численность военнослужащих здесь является военной тайной, но на медицинском учете у местного фельдшера значатся 635 человека, из них — 128 детей, в том числе грудного возраста.

В Горном магазины частные. Предприимчивые жители обустраивают продуктовые и иные лавки в пустующих соседних квартирах, чтобы не ходить далеко на работу. Поэтому, как здесь говорят, если магазин «закрыт на лопату», то надо постучать в соседнюю дверь, где живет хозяин или хозяйка, и сказать, что хочешь купить. 

Особым дефицитом в городке считаются оконные рамы. Их нет там, где не живут люди. Как только одни уезжают, те, кто остаются в Горном, забирают оконные рамы себе. Если в квартиру были куплены «пластиковые окна», то хозяева, прежде чем уехать, продают их. Квартиры невозможно продать или купить, они являются собственностью министерства обороны, поэтому люди продают друг другу не квартиры, а «ремонт квартиры».

Несмотря на то, что военного городка формально не существует, министерство обороны вынуждено продолжать отапливать часть зданий, так как военнослужащим и их семьям просто негде больше жить. После приезда министра обороны на Итуруп в 2005 году дома, в которых никто не жил, были «признаны аварийными» и заминированы. Но удалось взорвать только школу и Дом культуры — они превратились в руины. Новую школу открыли в бывшем здании военной казармы. Жилые дома, сейсмически устойчивые, полностью разрушить так и не смогли, но в результате «маленькой войны» была ранена осколком стекла воспитательница детского сада, после чего «военные действия» пришлось остановить.

Кем был оккупирован остров Итуруп, никогда официально не уточняется; но все знают, что японцы оккупировали все наши острова. В каких боях Красная армия героически освободила остров Итуруп? Об этом тоже никогда не говорится, потому что остров Итуруп был сдан японцами без единого выстрела.

Поскольку в Горном практически ничего нельзя купить из одежды (кроме спортивных костюмов и камуфляжа), то, по словам жителей, в городе-призраке пользуется популярностью интернет-шопинг — доставка товаров из Китая. Заказанные товары приходят на остров пароходом в лучшем случае через несколько месяцев, а цена расходов за доставку превышает цену товара. Но жители стараются делать один заказ «в складчину», что обходится дешевле; если какая-то купленная вещь не подходит по размеру одному, ее предлагают другому.

Председатель собрания Курильского городского округа Татьяна Белоусова считает, что ситуация по Горному очень непростая, «подвешенная»: «Там действуют муниципальные учреждения, но помещения их принадлежат военным. Мы не имеем права ничего делать в них, улучшать, ремонтировать. Есть, например, областная программа «Теплые окна», по ней мы могли бы заменить окна на современные стеклопакеты в детском саду. Но улучшать чужое имущество мы не имеем права, это нарушение закона». 

Дороги в Горном зимой от снега не чистятся. Часто после тайфуна невозможно даже выйти из подъезда. Жителям приходится выпрыгивать из окна второго этажа с лопатами и расчищать заваленные снегом двери. Высота сугробов достигает более трех метров. Если неудачно поставить автомобиль у дома, то найти его под сугробами трудно, но еще сложнее откопать и куда-то выехать. Неделями городок бывает полностью изолирован от внешнего мира.

Ни одна улица в городке не имеет собственного названия, но у каждого дома когда-то был номер; правда, номера идут не по порядку, а разбросаны хаотично. Случайно попавший сюда не сможет быстро сориентироваться, несмотря на то, что все дома построены рядами — как полки на Красной площади.

Детский сад является единственным светлым местом на военной базе. Он с любовью обустроен в нескольких квартирах одного подъезда полуразрушенного дома. Его сотрудники, они же жены офицеров и родители детей, сделали все возможное, чтобы жизнь детей была похожа на «счастливое детство». Но весь абсурд заключается в том, что накануне Нового года приехавший с проверкой подполковник МЧС наложил штраф на детский сад «за нарушение пожарной безопасности», поскольку ширина лестничного проема жилого дома на десять сантиметров меньше, чем должно быть по нормативам пожарной безопасности в детских садах.

ГОЛОДНАЯ КАЗНЬ ПРИШЛА /Василий Гроссман, глава из книги "Всё течёт"/

Всё течёт /Василий Гроссман/ Н. Козий - аудиокнига http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=2469847 статья о книге: http://inosmi.ru/world/20080201/239308.htmlс
"Всё течёт"/Василий Гроссман./ - читать - http://www.lib.ru/PROZA/GROSSMAN/techet.txt
+ https://www.litmir.co/br/?b=11180&p=1 (более удобная подача для чтения)
+ о книге Заблудиться без следа
или несколько слов господину Солженицыну
http://gulag.ipvnews.org/article20080411.php
+ о книге"Всё течёт": Нобелевскую премию не дают посмертно, иначе русские писатели и поэты разорили бы Нобелевский комитет. http://www.medved-magazine.ru/articles/Valeria_Nov..._o_Vasilii_Grossmane.2343.html
+ Из противостояния с системой, арестовавшей рукописи Гроссмана, Гроссман вышел победителем. http://www.lechaim.ru/ARHIV/193/LKL.htm - рассказывает дочь.
********************************************************************************
Василий Гроссман "Все течёт"/текст книги: https://www.litmir.co/br/?b=11180&p=1
ГОЛОДНАЯ КАЗНЬ ПРИШЛА /Василий Гроссман, глава из книги "Всё течёт"/
Я в РИКе полы мыла, а подруга моя в земотделе, и мы много знали, я могу все, как было, рассказать. Счетовод мне говорил: «Тебе министром быть», я действительно быстро понимаю, и память у меня хорошая.
Раскулачивание началось в двадцать девятом году, в конце года, а главный разворот стал в феврале и марте тридцатого.
Вот вспомнила: прежде чем арестовывать, на них обложение сделали. Они раз выплатили, вытянули, во второй раз продавали, кто что мог, — только бы выплатить. Им казалось — если выплатят, государство их помилует. Некоторые скотину резали, самогон из зерна гнали — пили, ели, все равно, говорили, жизнь пропала.
Может быть, в других областях по-иному было, а в нашей именно так шло. Начали арестовывать только глав семейств. Большинство взяли таких, кто при Деникине служил в казачьих частях. Аресты одно ГПУ делало, тут актив не участвовал. Первый набор весь расстреляли, никто не остался в живых. А тех, что арестовали в конце декабря, продержали в тюрьмах два-три месяца и послали на спецпереселение. А когда отцов арестовывали, семей не трогали, только делали опись хозяйства, и семья уж не считалась владеющей, а принимала хозяйство на сохранение.
Область спускала план — цифру кулаков в районы, районы делили свою цифру сельсоветам, а сельсоветы уже списки людей составляли. Вот по этим спискам и брали. А кто составлял? Тройки. Мутные люди определяли — кому жить, кому смерть. Ну и ясно — тут уж всего было — и взятки, и из-за бабы, и за старую обиду, и получалось иногда — беднота попадала в кулаки, а кто побогаче откупался.
А теперь я вижу, не в том беда, что, случалось, списки составляли жулье. Честных в активе больше было, чем жулья, а злодейство от тех и других было одинаковое. Главное, что все эти списки злодейские, несправедливые были, а уж кого в них вставить — не все ли равно. И Иван невинный, и Петр невинный. Кто эту цифру дал на всю Россию? Кто этот план дал на все крестьянство? Кто подписал?
Отцы сидят, а в начале тридцатого года семьи стали забирать. Тут уж одного ГПУ не хватило, актив мобилизовали, все свои же люди знакомые, но они какие-то обалделые стали, как околдованные, пушками грозятся, детей кулацкими выродками называют, кровососы, кричат, а в кровососах со страху в самих ни кровинки не осталось, белые, как бумага. А глаза у актива, как у котов, стеклянные. И ведь в большинстве свои же. Правда: околдованные — так себя уговорили, что касаться ничего не могут, — и полотенце поганое, и за стол паразитский не сядут, и ребенок кулацкий омерзительный, и девушка хуже воши. И смотрят они на раскулачиваемых, как на скотину, на свиней, и все в кулаках отвратительное — и личность, и души в них нет, и воняет от кулаков, и все они венерические, а главное — враги народа и эксплуатируют чужим трудом. А беднота, да комсомол, и милиция — это все Чапаевы, одни герои, а посмотреть на этот актив: люди, как люди, и сопливые среди них есть, и подлецов хватает.
На меня тоже стали эти слова действовать, девчонка совсем — а тут и на собраниях, и специальный инструктаж, и по радио передают, и в кино показывают, и писатели пишут, и сам Сталин, и все в одну точку: кулаки, паразиты, хлеб жгут, детей убивают, и прямо объявили: поднимать ярость масс против них, уничтожать их всех, как класс, проклятых… И я стала околдовываться, и все кажется: вся беда от кулаков и, если уничтожить их сразу, для крестьянства счастливое время наступит. И никакой к ним жалости: они не люди, а не разберешь что, твари. И я в активе стала. А в активе всего было: и такие, что верили и паразитов ненавидели, и за беднейшее крестьянство, и были — свои дела обделывали, а больше всего, что приказ выполняли, — такие и отца с матерью забьют, только бы исполнить по инструкции. И не те самые поганые, что верили в счастливую жизнь, если уничтожить кулаков. И лютые звери, и те не самые страшные. Самые поганые, что на крови свои дела обделывали, кричали про сознательность, а сами личный счет сводили и грабили. И губили ради интереса, ради барахла, пары сапог, а погубить легко — напиши на него, и подписи не надо, что на него батрачили или имел трех коров, — и готов кулак. И все это я видела, волновалась, конечно, но в глубине не переживала — если бы на ферме скотину не по правилу резали, я бы волновалась, конечно, сильно, но сна бы не лишилась.
…Неужели не помнишь, как ты мне ответил? А я не забуду твоих слов. От них видно, они дневные. Я спросила, как немцы могли у евреев детей в камерах душить, как они после этого могут жить, неужели ни от людей, ни от бога так и нет им суда? А ты сказал: суд над палачом один — он на жертву свою смотрит не как на человека и сам перестает быть человеком, в себе самом человека казнит, он самому себе палач, а загубленный остается человеком навеки, как его ни убивай. Вспомнил?
Я понимаю, почему теперь я в кухарки пошла, не захотела дальше быть председателем колхоза. Да я раньше тебе уже про это говорила.
И я вспоминаю теперь раскулачивание, и по-другому вижу все — расколдовалась, людей увидела. Почему я такая заледенелая была? Ведь как люди мучились, что с ними делали! А говорили: это не люди, это кулачье. А я вспоминаю, вспоминаю и думаю — кто слово такое придумал — кулачье, неужели Ленин? Какую муку приняли! Чтобы их убить, надо было объявить — кулаки не люди. Вот так же, как немцы говорили: жиды не люди. Так и Ленин, и Сталин: кулаки не люди. Неправда это! Люди! Люди они! Вот что я понимать стала. Все люди!
Ну вот, в начале тридцатого года стали семьи раскулачивать. Самая горячка была в феврале и в марте. Торопили из района, чтобы к посевной кулаков уж не было, а жизнь пошла по-новому. Так мы говорили: первая колхозная весна
Актив, ясно, выселял. Инструкции не было, как выселять. Один председатель нагонит столько подвод, что имущества не хватало, звание — кулаки, а подводы полупустые шли. А из нашей деревни гнали раскулаченных пешком. Только что на себя взяли — постель, одежду. Грязь была такая, что сапоги с ног стаскивала. Нехорошо было на них смотреть. Идут колонной, на избы оглядываются, от своей печки тепло еще на себе несут, что они переживали, — ведь в этих домах родились, в этих домах дочек замуж отдавали. Истопили печку, а щи недоваренные остались, молоко недопитое, а из труб еще дым идет, плачут женщины, а кричать боятся. А нам хоть бы что: актив — одно слово. Подгоняем их, как гусей. А сзади тележка — на ней Пелагея слепая, старичок Дмитрий Иванович, который лет десять через ноги из хаты не выходил, и Маруся-дурочка, парализованная, кулацкая дочь, ее в детстве лошадь копытом по виску ударила — и с тех пор она обомлела.
А в райцентре нехватка тюрем. Да и какая в райцентре тюрьма — каталажка. А тут ведь сила — из каждой деревни народная колонна. Кино, театр, клубы, школы под арестантов пошли. Но держали людей недолго. Погнали на вокзал, а там на запасных путях эшелоны ждали, порожняк товарный. Гнали под охраной — милиция, ГПУ — как убийц: дедушки да бабушки, бабы да дети, отцов-то нет, их еще зимой забрали. А люди шепчут: «Кулачье гонят», словно на волков. И кричали им некоторые: «Вы проклятые», а они уж не плачут, каменные стали…
Как везли, я сама не видела, но от людей слышала, ездили наши за Урал к кулакам в голод спасаться, я сама от подруги письмо получила; потом убегали из слецпереселения некоторые, я с двумя говорила…
Везли их в опечатанных теплушках, вещи шли отдельно, с собой только продукты взяли, что на руках были. На одной транзитной станции, подруга писала, отцов в эшелон посадили, была в тот день в этих теплушках радость великая и слезы великие… Ехали больше месяца, пути эшелонами забиты, со всей России крестьян везли, впритир лежали, и нар не было, в скотских вагонах. Конечно, больные умерли в дороге, не доехали. Но главное что: кормили на узловых станциях — ведро баланды, хлеба двести грамм.
Конвой военный был. У конвоя злобы не было, как к скотине, так мне подруга писала.
А как там было — мне эти беглые рассказывали — область их разверстывала по тайге. Где деревушка лесная, там нетрудоспособных в избы набили, тесно, как в эшелоне. А где деревни вблизи нет — прямо на снег сгружали. Слабые померзли. А трудоспособные стали лес валить, пней, говорят, не корчевали, они не мешали. Деревья выкатывали и строили шалаши, балаганы, без сна почти работали, чтобы семьи не померзли; а потом уж стали избушки класть, две комнатки, каждая на семью. На мху клали — мхом конопатили.
Трудоспособных закупили у энкаведе леспромхозы, снабжение от леспромхоза, а на иждивенцев паек. Называлось: трудовой поселок, комендант, десятники. Платили, рассказывали, наравне с местными, но заработок весь на заборные книжки уходил. Народ могучий наш — стали скоро больше местных получать. Права не имели за пределы выйти — или в поселке, или на лесосеке. Потом уж, я слышала, в воину им разрешили в пределах района, а после войны разрешили героям труда и вне района, кое-кому паспорта дали.
А подруга мне писала: из нетрудоспособного кулачества стали колонии сбивать — на самоснабжении. Но семена в долг дали и до первого урожая от энкаведе на пайке. А комендант и охрана обыкновенно — как в трудовых поселках. Потом их в артели перевели, у них там, помимо коменданта, выборные были.
А у нас новая жизнь без раскулаченных началась. Стали в колхоз сгонять — собрания до утра, крик, матершина. Одни кричат: не пойдем, другие — ладно уж, пойдем, только коров не отдадим. А потом пришла Сталина статья — головокружение от успехов. Опять каша: кричат — Сталин не велит силой в колхозы гнать. Стали на обрывках газет заявления подавать: выбываю из колхоза в единоличные. А потом опять загонять в колхозы стали. А вещи, что остались от раскулаченных, большей частью раскрадывали.
И думали мы, что нет хуже кулацкой судьбы. Ошиблись! По деревенским топор ударил, как они стояли все, от мала до велика.
Голодная казнь пришла.
А я тогда уже не полы мыла, а счетоводом стала. И меня как активистку послали на Украину для укрепления колхоза. У них, нам объясняли, дух частной собственности сильней, чем в Рэсэфэсэр. И правда, у них еще хуже, чем у нас дело шло. Послали меня недалеко, мы ведь на границе с Украиной, — трех часов езды от нас до этого места не было. А место красивое. Приехала я туда — люди как люди. И стала я в правлении ихнем счетоводом.
Я во всем, мне кажется, разобралась. Меня, видно, недаром старик министром назвал. Это я тебе только так говорю, потому что тебе — как себе, а постороннему человеку я никогда не похвастаюсь про себя. Всю отчетность я без бумаги в голове держала. И когда инструктаж был, и когда наша тройка заседала, и когда руководство водку пило, я все разговоры слушала.
Как было? После раскулачивания очень площади упали и урожайность стала низкая. А сведения давали — будто без кулаков сразу расцвела наша жизнь. Сельсовет врет в район, район — в область, область — в Москву. И докладывают про счастливую жизнь, чтобы Сталин порадовался: в колхозном зерне вся его держава купаться будет. Поспел первый колхозный урожай, дала Москва цифры заготовки. Все как нужно: центр — областям, области — по районам. И нам дали в село заготовку — и за десять лет не выполнить! В сельсовете и те, что не пили, со страху перепились. Видно, Москва больше всего на Украину понадеялась. Потом на Украину и больше всего злобы было. Разговор-то известный: не выполнил — значит, сам недобитый кулак.
Конечно, поставки нельзя было выполнить — площади упали, урожайность упала, откуда же его взять, море колхозного зерна? Значит — спрятали! Недобитые кулаки, лодыри. Кулаков убрали, а кулацкий дух остался. Частная собственность у хохла в голове хозяйка.
Кто убийство массовое подписал? Я часто думаю — неужели Сталин? Я думаю, такого приказа, сколько Россия стоит, не было ни разу. Такого приказа не то что царь, но и татары, и немецкие оккупанты не подписывали. А приказ — убить голодом крестьян на Украине, на Дону, на Кубани, убить с малыми детьми. Указание было забрать и семенной фонд весь. Искали зерно, как будто не хлеб это, а бомбы, пулеметы. Землю истыкали штыками, шомполами, все подполы перекопали, все полы повзламывали, в огородах искали. У некоторых забирали зерно, что в хатах было, — в горшки, в корыта ссыпаны. У одной женщины хлеб печеный забрали, погрузили на подводу и тоже в район отвезли.Днем и ночью подводы скрипели, пыль над всей землей висела, а элеваторов не было, ссыпали на землю, а кругом часовые ходят. Зерно к зиме от дождя намокло, гореть стало — не хватило у советской власти брезента мужицкий хлеб прикрыть.
А когда еще из деревень везли зерно, кругом пыль поднялась, все в дыму: и село, и поле, и луна ночью. Один с ума сошел: горим, небо горит, земля горит! Кричит! Нет, небо не горело, это жизнь горела.
Вот тогда я поняла: первое для советской власти — план. Выполни план! Сдай разверстку, поставки! Первое дело — государство. А люди — нуль без палочки.
Отцы и матери хотели детей спасти, хоть немного хлеба спрятать, а им говорят: у вас лютая ненависть к стране социализма, вы план хотите сорвать, тунеядцы, подкулачники, гады. Не план сорвать, детей хотели спасти, самим спастись. Кушать ведь людям нужно.
Рассказать я все могу, только в рассказе слова, а это ведь жизнь, мука, смерть голодная. Между прочим, когда забирали хлеб, объясняли активу, что из фондов кормить будут. Неправда это была. Ни зерна голодным не дали.
Кто отбирал хлеб, большинство свои же, из РИКа, из райкома, ну комсомол, свои же ребята, хлопцы, конечно, милиция, энкаведе, кое-где даже войска были, я одного мобилизованного московского видела, но он не старался как-то, все стремился уехать… И опять, как при раскулачивании, люди все какие-то обалделые, озверелые стали.
Гришка Саенко, милиционер, он на местной, деревенской, был женат и приезжал гулять на праздники — веселый, и хорошо танцевал танго и вальс, и пел украинские песни деревенские. А тут к нему подошел дедушка совсем седенький и стал говорить: «Гриша, вы нас всех защищаете, это хуже убийства, почему рабоче-крестьянская власть такое против крестьянства делает, чего царь не делал…» Гришка пихнул его, а потом пошел к колодцу руки мыть, сказал людям: «Как я буду ложку рукой брать, когда я этой паразитской морды касался».
А пыль — и ночью и днем пыль, пока хлеб везли. Луна — вполнеба — камень, и от этой луны все диким кажется, и жарко так ночью, как под овчиной, и поле, хоженое-перехоженное, как смертная казнь, страшное.
И люди стали какие-то растерянные, и скотина какая-то дикая, пугается, мычит, жалуется, и собаки выли сильно по ночам. И земля потрескалась
Ну вот, а потом осень пришла, дожди, а потом зима снежная. А хлеба нет.
И в райцентре не купишь, потому что карточная система. И на станции не купишь, в палатке, — потому что военизированная охрана не подпускает. А коммерческого хлеба нет.
С осени стали нажимать на картошку, без хлеба быстро она пошла. А к рождеству начали скотину резать. Да и мясо это на костях, тощее. Курей порезали, конечно. Мясцо быстро подъели, а молока глоточка не стало, во всей деревне яичка не достанешь. А главное — без хлеба. Забрали хлеб у деревни до последнего зерна. Ярового нечем сеять, семенной фонд до зернышка забрали. Вся надежда на озимый. Озимые под снегом еще, весны не видно, а уж деревня в голод входит. Мясо съели, пшено, что было, подъедают вчистую, картошку, у кого семьи большие, съели всю.
Стали кидаться ссуды просить — в сельсовете, в район. Не отвечают даже. А доберись до района, лошадей нет, пешком по большаку девятнадцать километров.
Ужас сделался. Матери смотрят на детей и от страха кричать начинают. Кричат, будто змея в дом вползла. А эта змея — смерть, голод. Что делать? А в голове у селян только одно — что бы покушать. Сосет, челюсти сводит, слюна набегает, все глотаешь ее, да слюной не накушаешься. Ночью проснешься, кругом тихо: ни разговору, ни гармошки. Как в могиле, только голод ходит, не спит. Дети по хатам с самого утра плачут — хлеба просят. А что мать им даст — снегу? А помощи ни от кого. Ответ у партийных один — работать надо было, лодырничать не надо было. А еще отвечали: у себя самих поищите, в вашей деревне хлеба закопано на три года.
Но зимой еще настоящего голода не было. Конечно, вялые стали, животы вздуло от картофельных очистков, но опухших не было. Стали желуди из-под снега копать, сушили их, а мельник развел жерновы пошире, молол желуди на муку. Из желудей хлеб пекли, вернее, лепешки. Они темные очень, темнее ржаного хлеба. Кое-кто добавлял отрубей или картофельных очистков толченых. Желуди быстро кончились — дубовый лесок небольшой, а в него сразу три деревни кинулись. А приехал из города уполномоченный и в сельсовете говорил нам: вот паразиты, из-под снега голыми руками желуди таскают, только бы не работать.
В школу старшие классы почти до самой весны ходили, а младшие зимой перестали. А весной школа закрылась — учительница в город уехала. И с медпункта фельдшер уехал — кушать стало нечего. Да и не вылечишь голода лекарством. Деревня одна осталась — кругом пустыня и голодные в избах. И представители разные из города ездить перестали — чего ездить? Взять с голодных нечего, значит, и ездить не надо. И лечить не надо, и учить не надо. Раз с человека держава взять ничего не может, он становится бесполезный. Зачем его учить да лечить?
Сами остались, отошло от голодных государство. Стали люди по деревне ходить, просить друг у друга, нищие у нищих, голодные у голодных. У кого детей поменьше или одинокие, у таких кое-что к весне оставалось, вот многодетные у них и просили. И случалось, давали горстку отрубей или картошек парочку. А партийные не давали — и не от жадности или по злобе, боялись очень. А государство зернышка голодным не дало, а оно ведь на крестьянском хлебе стоит. Неужели Сталин про это знал? Старики рассказывали: голод бывал при Николае — все же помогали, и в долг давали, и в городах крестьянство просило Христа ради, и кухни такие открывали, и пожертвования студенты собирали. А при рабоче-крестьянском правительстве зернышка не дали, по всем дорогам заставы — войска, милиция, энкаведе — не пускают голодных из деревень, к городу не подойдешь, вокруг станций охрана, на самых малых полустанках охрана. Нету вам, кормильцы, хлеба. А в городе по карточкам рабочим по восемьсот грамм давали. Боже мой, мыслимо ли это — столько хлеба — восемьсот грамм! А деревенским детям ни грамма. Вот как немцы — детей еврейских в газу душили: вам не жить, вы жиды. А здесь совсем не поймешь — и тут советские, и тут советские, и тут русские, и тут русские, и власть рабоче-крестьянская, за что же эта погибель?
А когда снег таять стал, вошла деревня по горло в голод.
Дети кричат, не спят: и ночью хлеба просят. У людей лица, как земля, глаза мутные, пьяные. И ходят сонные, ногой землю щупают, рукой за стенку держатся. Шатает голод людей. Меньше стали ходить, все больше лежат. И все им мерещится — обоз скрипит, из райцентра прислал Сталин муку — детей спасать.
Бабы крепче оказались мужчин, злее за жизнь цеплялись. А досталось им больше — дети кушать у матерей просят. Некоторые женщины уговаривают, целуют детей: «Ну не кричите, терпите, где я возьму?» Другие как бешеные становятся: «Не скули, убью!» — и били чем попало, только бы не просили. А некоторые из дому выбегали, у соседей отсиживались, чтобы не слышать детского крика.
К этому времени кошек и собак не осталось — забили. И ловить их было трудно — они опасались людей, глаза дикие у них стали. Варили их, жилы одни сухие, из голов стюдень вываривали.
Снег стаял, и пошли люди опухать, пошел голодный отек — лица пухлые, ноги как подушки, в животе вода, мочатся все время — на двор не успевают выходить. А крестьянские дети: видел ты, в газете печатали — дети в немецких лагерях? Одинаковы: головы, как ядра, тяжелые, шеи тонкие, как у аистов, на руках и на ногах видно, как каждая косточка под кожей ходит, как двойные соединяются, весь скелет кожей, как желтой марлей, затянут. А лица у детей старенькие, замученные, словно младенцы семьдесят лет на свете уж прожили, а к весне уж не лица стали: то птичья головка с клювиком, то лягушечья мордочка — губы тонкие, широкие, третий как пескарик — рот открыт. Нечеловеческие лица, а глаза, господи! Товарищ Сталин, боже мой, видел ты эти глаза? Может быть, и в самом деле он не знал, он ведь статью написал про головокружение.
Чего только не ели — мышей ловили, крыс ловили, галок, воробьев, муравьев, земляных червей копали, стали кости на муку толочь, кожу, подошву, шкуры старые вонючие на лапшу резали, клей вываривали. А когда трава поднялась, стали копать корни, варить листья, почки, все в ход пошло — и одуванчик, и лопух, и колокольчики, и иван-чай, и сныть, и борщевик, и крапива, и очиток… Липовый лист сушили, толкли на муку, но у нас липы мало было. Лепешки из липы зеленые, хуже желудовых.
А помощи нет! Да тогда уж не просили! Я и теперь, когда про это думать начинаю, с ума схожу, — неужели отказался Сталин от людей? На такое страшное убийство пошел. Ведь хлеб у Сталина был. Значит, нарочно убивали голодной смертью людей. Не хотели детям помочь. Неужели Сталин хуже Ирода был? Неужели, думаю, хлеб до зерна отнял, а потом убил людей голодом. Нет, не может такого быть! А потом думаю: было, было! И тут же — нет, не могло того быть!
Вот когда еще не обессилели, ходили полем к железной дороге, не на станцию, на станцию охрана не допускала, а прямо на пути. Когда идет скорый поезд Киев — Одесса, на колени становятся и кричат: хлеба, хлеба! Некоторые своих страшных детей поднимают. И, случалось, бросали люди куски хлеба, объедки разные. Пыль уляжется, отгрохочет, и ползает деревня вдоль пути, корки ищет. Но потом вышло распоряжение, когда поезд через голодные области шел, охрана окна закрывала и занавески спускала. Не допускала пассажиров к окнам. Да и сами деревенские ходить перестали — сил не стало не то что до рельсов дойти, а из хаты во двор выползти.
Я помню, один старик принес председателю кусок газеты, подобрал его на путях. И там заметка: француз приехал, министр знаменитый, и его повезли в Днепропетровскую область, где самый страшный мор был, еще хуже нашего, там люди людей ели, и вот в село его привезли, в колхозный детский садик, и он спрашивает: «Что вы сегодня на обед кушали?», а дети отвечают: «Куриный суп с пирожком и рисовые котлеты». Я сама читала, вот как сейчас вижу этот кусок газеты. Что ж это? Убивают, значит, на тихаря миллионы людей и весь свет обманывают! Куриный суп, пишут! Котлеты! А тут червей всех съели. А старик председателю сказал: при Николае на весь свет газеты про голод писали — помогите, крестьянство гибнет. А вы, ироды, театры представляете!
Завыло село, увидело свою смерть. Всей деревней выли — не разумом, не душой, а как листья от ветра шумят или солома скрипит. И тогда меня зло брало — почему они так жалобно воют, уж не люди стали, а кричат так жалобно. Надо каменной быть, чтобы слушать этот вой и свой пайковый хлеб кушать. Бывало, выйду с пайкою в поле, и слышно: воют. Пойдешь дальше, вот-вот, кажется, стихло, пройду еще, и опять слышнее становится, — это уж соседняя деревня воет. И кажется, вся земля вместе с людьми завыла. Бога нет, кто услышит?
Мне один энкаведе сказал: «Знаешь, как в области ваши деревни называют: кладбища суровой школы». Но я сперва не поняла этих слов. А погода какая стояла хорошая! В начале лета шли дожди, такие быстрые, легкие, солнце жаркое вперемешку с дождем, — и от этого пшеница стеной стояла, топором ее руби, и высокая, выше человеческого роста. В это лето радуги сколько я нагляделась, и грозы, и дождя теплого, цыганского.
Гадали все зимой, будет ли урожай, стариков расспрашивали, приметы перебирали — вся надежда была на озимую пшеницу. И надежда оправдалась, а косить не смогли. Зашла я в одну избу. Люди лежат то ли еще дышат, то ли уже не дышат, кто на кровати, кто на печке, а хозяйская дочь, я ее знала, лежит на полу в каком-то беспамятстве зубами грызет ножку у табуретки. И так страшно это — услышала она, что я вошла, не оглянулась, а заворчала, как собаки ворчат, если к ним подходят когда они кость грызут.
Пошел по селу сплошной мор. Сперва дети, старики, потом средний возраст. Вначале закапывали, потом уж не стали закапывать. Так мертвые и валялись на улицах, во дворах, а последние в избах остались лежать. Тихо стало. Умерла вся деревня. Кто последним умирал, я не знаю. Нас, которые в правлении работали, в город забрали.
Попала я сперва в Киев. Стали как раз в эти дни коммерческий хлеб давать. Что делалось! Очереди по полкилометра с вечера становились. Очереди, знаешь, разные бывают — в одной стоят, посмеиваются, семечки грызут, в другой номера на бумажках списывают, в третьей, где не шутят, на ладони пишут либо на спине мелом. А тут очереди особые — я таких больше не видела. Друг дружку обхватывают за пояс и стоят один к одному. Если кто оступится, всю очередь шатнет, как волна по ней проходит. И словно танец начинается — из стороны в сторону. И все сильней качаются. Им страшно, что не хватит силы за передового цепляться и руки разожмутся, и от этого страха женщины кричать начинают, и так вся очередь воет, и кажется, они с ума посходили — поют да танцуют. А то шпана в очередь врывается: смотрят, где цепь легче порвать. И когда шпана подходит, все снова воют от страха, а кажется, что они поют. В очереди за коммерческим хлебом стоял народ городской — лишенцы, беспаспортные, ремесло — либо пригородные.
А из деревни ползет крестьянство. На вокзалах оцепление, все составы обыскивают. На дорогах всюду заставы — войска, энкаведе, а все равно добираются до Киева — ползут полем, целиной, болотами, лесочками, только бы заставы миновать на дорогах. На всей земле заставы не поставишь. Они уж ходить не могут, а только ползут. Народ спешит по своим делам, кто на работу, кто в кино, трамваи ходят, а голодные среди народа ползут — дети, дядьки, дивчины, и кажется, это не люди, какие-то собачки или кошечки паскудные на четвереньках. А оно еще хочет по-человечески, стыд имеет, дивчина ползет опухшая, как обезьяна, скулит, а юбку поправляет, стыдается, волосы под платок прячет — деревенская, первый раз в Киев попала. Но это счастливые доползли, один на десять тысяч. И все равно им спасения нет — лежит голодный на земле, шипит, просит, а кушать он не может, краюшка рядом, а он уже ничего не видит, доходит.
По утрам ездили платформы, битюги, собирали которые за ночь умерли. Я видела одну платформу — дети на ней сложены. Вот как я говорила — тоненькие, длинненькие, личики, как у мертвых птичек, клювики острые. Долетели эти пташки до Киева, а что толку? А были среди них — еще пищали, головки, как налитые, мотаются. Я спросила возчика, он рукой махнул: пока довезу до места — притихнут. Я видела: дивчина одна поползла поперек тротуара, ее дворник ногой ударил, она на мостовую скатилась. И не оглянулась даже, ползет быстро, быстро, старается, откуда еще сила. И еще платье отряхивает, запылилось, видишь. А я в этот день газету московскую купила, прочла статью Максима Горького, что детям нужны культурные игрушки. Неужели Максим Горький не знал про тех детей, что битюги на свалку вывозили, — им, что ли, игрушки? А может быть, он знал? И так же молчал, как все молчали. И так же писал, как те писали, — будто эти мертвые дети едят куриный суп. Мне этот ломовой сказал: больше всего мертвых возле коммерческого хлеба — сжует опухший кусочек и готов. Запомнился мне Киев этот, хоть я там всего три дня пробыла.
Вот что я поняла. Вначале голод из дому гонит. В первое время он, как огонь, печет, терзает, и за кишки, и за душу рвет, — человек и бежит из дому. Люди червей копают, траву собирают, видишь, даже в Киев прорывались. И все из дому, все из дому. А приходит такой день, и голодный обратно к себе в хату заползает. Это значит — осилил голод, и человек уж не опасается, ложится на постель и лежит. И раз человека голод осилил, его не подымешь, и не только оттого, что сил нет, — нет ему интереса, жить не хочет. Лежит себе тихо — и не тронь его. И есть голодному не хочется, мочится все время и понос, и голодный становится сонный, не тронь его, только бы тихо было. Лежат голодные и доходят. Это рассказывали и военнопленные — если ложится пленный боец на нары, за пайкой не тянется, значит, конец ему скоро. А на некоторых безумие находило. Эти уж до конца не успокаивались. Их по глазам видно — блестят. Вот такие мертвых разделывали и варили и своих детей убивали и съедали. В этих зверь поднимался, когда человек в них умирал. Я одну женщину видела, в райцентр ее привезли под конвоем — лицо человечье, а глаза волчьи. Их, людоедов, говорили, расстреливали всех поголовно. А они не виноваты, виноваты те, что довели мать до того, что она своих детей ест. Да разве найдешь виноватого, кого ни спроси. Это ради хорошего, ради всех людей матерей довели.
Я тогда увидела — всякий голодный, он вроде людоед. Мясо сам с себя объедает, одни кости остаются, жир до последней капельки. Потом он разумом темнеет — значит, и мозги свои съел. Съел голодный себя всего.
Еще я думала — каждый голодный по-своему умирает. В одной хате война идет, друг за другом следят, друг у дружки крохи отнимают. Жена на мужа, муж против жены. Мать детей ненавидит. А в другой хате любовь нерушимая. Я знала одну такую, четверо детей, — она и сказки им рассказывает, чтобы про голод забыли, а у самой язык не ворочается, она их на руки берет, а у самой уж силы нет пустые руки поднять. А любовь в ней живет. И замечали люди — где ненависть, там скорей умирали. Э, да что любовь, тоже никого не сасла, вся деревня поголовно легла. Не осталось жизни.
Я узнала потом — тихо стало в деревне нашей. И детей не слышно. Там уж ни игрушек, ни супа куриного не надо. Не выли. Некому. Узнала, что пшеницу войска косили, только красноармейцев в мертвую деревню не допускали, в палатках стояли. Им объясняли, что эпидемия была. Но они жаловались, что от деревень запах ужасный шел. Войска и озимые посеяли. А на следующий год привезли переселенцев из Орловской области — земля ведь украинская, чернозем, а у орловских всегда недород. Женщин с детьми оставили возле станции в балаганах, а мужчин повели в деревню. Дали им вилы и велели по хатам ходить, тела вытаскивать — покойники лежали, мужчины и женщины, кто на полу, кто на кроватях. Запах страшный в избах стоял. Мужики себе рты и носы платками завязывали — стали вытаскивать тела, а они на куски разваливаются. Потом закопали эти куски за деревней. Вот тогда я поняла — это и есть кладбище суровой школы. Когда очистили от мертвых избы, привели женщин полы мыть, стены белить. Все сделали, как надо, а запах стоит. Второй раз побелили и полы наново глиной мазали — не уходит запах. Не смогли они в этих хатах ни есть, ни спать, вернулись в Орловскую обратно. Но, конечно, земля пустой не осталась — земля ведь какая!
И словно не жили. А многое чего было. И любовь, и жены от мужей уходили, и дочерей замуж отдавали, и дрались пьяными, и гости приезжали, и хлеб пекли… А работали как! И песни спевали. И дети в школу ходили… И кинопередвижка приезжала, самые старые, и те ходили картины смотреть.
И ничего не осталось. А где же эта жизнь, где страшная мука? Неужели ничего не осталось? Неужели никто не ответит за это все? Вот так и забудется без следа? Травка выросла.
Вот я тебя спрашиваю: как же это?
******************************

Водила свой, или в расход?

«Народный губернатор» разочаровался в «Новороссии» и затаил обиду на Россию

Нежность

Женская фигура для художника − это целый мир и бесконечный источник вдохновения. Мы в AdMe.ru считаем, что женская красота не имеет канонов, потому все попытки перенести ее на холст прекрасны. И сколько бы мы не писали о творчестве художников, влюбленных в женщину, каждый раз мы будем открывать для себя что-то новое.

Виктор Бауэр

 

>>>

О традициях самозабвенной лжи.

Чечня 1994 г.

Ну что с того, что я там был.

Ну что с того, что я там был. Я был давно, я все забыл. Не помню дней, не помню дат. И тех форсированных рек. Я неопознанный солдат. Я рядовой, я имярек. Я меткой пули недолет. Я лед кровавый в январе. Я крепко впаян в этот лед. Я в нем как мушка в янтаре.

Читать далее...

Исходное сообщение Aleks_Ander
А многие россияне совершенно искренне считают, что украинцы умирают за прибыли американских газодобывающих компаний.

Фактически же выходит с точностью до наоборот.
На фото - боковое крылечко центра дошкольного развития на ул. Марата, 14 в Краматорске. Оно смотрит прямо на ограду бывшего профилактория НКМЗ, в котором осенью разместился штаб Луганского погранотряда. Профилакторий накрыло по полной, вот видео:



Это с камеры слежения, которая смотрит в сторону улицы Марата, дом на фото - слева за кадром. Лавочка в левом нижнем углу кадра - излюбленное место прогулок с внучкой в прежние годы, а на фото позади красной машины виднеется дом, в котором прошли все мои школьные годы.
Взрыв, убивший человека на снимке и смертельно ранивший его жену (ее уже увезла скорая, она потом в больнице не дожила до утра) я видел своими глазами. А мой бывший одноклассник, мчавшийся домой от живущей по соседству со мной своей матери, пробежал мимо лежащих людей и только потом узнал, что это его хороший знакомый Владимир Колозин, с которым они тесно контактировали по работе и после выхода на пенсию всегда останавливались покалякать.
Это я к чему.
Ракета, обрушившая кассетный заряд прямо на крышу погранотряда, прилетела за 70 км. Это ОРУЖИЕ ВЫСОКОЙ ТОЧНОСТИ. Это стопудово не совдеповские остатки, а новьё. И управлять таким никакие "возмущенные шахтеры и трактористы" не могут - для этого нужно военное училище закончить и регулярно упражняться на полигонах.
Так что украинец на фото умер за ревность владельцев Роснефти и Газпрома. В ходе акции устрашения накануне минских переговоров.

Се Чую (China.. Xie Chuyu 1962г.)... Чар колдовских неотъемлема сила - Женщина... это особенный дар...

 

(LinZhixuan - SanLeBa)

 

Чар колдовских неотъемлема сила -
Женщина... это особенный дар...
Жизни, пожалуй, бы ей не хватило,
Чтобы устать от дарованных чар...

Бровью едва поведёт... и конечно
Встречных мужчин покорит без труда...
Шалость... капризы... колдуньи беспечной
Могут принять только нежное "ДА".

Женщина... каплей дурмана вливает
В мысленный омут соблазнов вино .
Мутит отчаянье разум, срывая
Метки с запретов ума заодно.
...
Кружево страсти снимая неспешно
С ножки волнующей - рушишь покой.
В сущности - вся твоя вольность - безгрешна:
Ты рождена уж была колдовской...
Ольга Василенко


 Известный китайский художник Се Чую (Xie Chuyu), родился в 1962 году в провинции Гаундун, городке Шаньтоу. В 1988 году он окончил факультет живописи маслом Академии Гуанчжоу, и уже через год состоялась его первая персональная выставка, которая произвела настоящий фурор. В китайской живописи, картины Се Чую, занимают особое место, написанные в неповторимой масляной технике, портреты привлекли внимание многих именитых коллекционеров искусства со всей страны.
Работы китайского художника излучают спокойствие и умиротворение, они приятны взгляду, легки и гармоничны.

далее...

Истинное лицо России - Театр абсурда на крови...

«Войны на Донбассе никто не хотел, никто не ожидал»

О реконструкции Донбасса «не по Гиркину» корреспонденту «Новой газеты» прочитала лекцию академик, специалист по социоэкономике Элла Либанова.

"О гегемоне, которого обманули"

«У меня очень счастливая жизнь» (с) Сэм Бернс, который в 17 лет умер от старости

"Подвожу итог: я не трачу энергию, жалея самого себя, окружаю себя людьми, с которыми хочу быть рядом и продолжаю двигаться вперёд. Следуя этой философии, я надеюсь, и вам удастся прожить счастливую жизнь."

читать о Сэме Бернсе

Россия - страна православная, христианская.....

МИХАИЛ ВЕЛЛЕР

Стоп, братья мои любезные, окоротите победную поступь, витязи славные! Вы случайно Иисуса в русские не записали? Дело было в Израиле. А там жили евреи. И Дева Мария Пресвятая была еврейка. И Иисус, Сын Божий, по матери, его родившей, был еврей. Или этого кто-то не знал?..

Иоанн Креститель, совершивший первое крещение святое, был еврей. И все четыре автора Евангелий были евреи. И все двенадцать апостолов. Про царя Соломона премудрого и отца его Давида псалмопевца говорить вообще не приходится.

Евреи распяли Христа? А сняли его с креста, и оплакали, и понесли по миру его учение, и отдали за то жизнь - одиннадцать апостолов из двенадцати - кто? китайцы? тоже евреи, понимаешь.

У римлян была своя религия, а о русских тогда не слыхивали. Строго говоря, глубоко верующий иудей Иисус провел великую реформацию закосневшего к тому времени и расколотого иудаизма. Предельно упростил обряд и открыл реформированную форму религии для всех желающих и стремящихся душой.

Исконные боги восточных славян - Перун, Ярило, Даждьбог - были отменены и запрещены после крещения Руси по решению Киевского первопрестольного князя. Как языческие. Так что Святые Иконы Божьей Матери изображают сами знаете кого и какой национальности. Законы психологии человеческой таковы, что если факт нельзя отменить, то виновного в самом факте "чего-то нежелательного" хочется бить сильно.

3. Алфавит - от древнегреческого Альфа, Бета, - первые две буквы греческого алфавита. А они, в свою очередь, от древнееврейских Алеф, Бейт - что означает: Дом на иврите.

Видите ли, когда евреи писали первые книги Библии, греки были еще неграмотны. Создателями всей Средиземноморской культуры они стали несколько позднее. А буквенное письмо взяли у евреев. Такая штука.

Получает первоклассник Алфавит - а это сионистская диверсия: Да? А на Русь заразу эту принесли, как известно, Кирилл и Мефодий. Так что, прочитав очередное правдивое и страстное сочинение Благодарного русского патриота о мировом еврейском гадстве, пошлите проклятия тем, чьей письменностью вы пользуетесь и которой написана вся великая русская литература.

4.Еврейская культура - это хранить дух и завет Бога, Единого, Всевышнего и Сурового. Крут и нетерпим еврейский Бог, и не прощает Он слабости и отступления детям своим избранным. СДЕЛАЙ ИЛИ СДОХНИ. Эту формулу отчеканили в лучшие времена владыки мира - англичане.

Вот вся суть еврейской культуры вкладывается в тот же девиз от начала. Кто был в Израиле - видел выжженную солнцем пустыню: родину народа. Вот за нее полторы тысячи лет евреи дрались со всеми, кто был там и кто приходил пока их не вышибли оттуда римляне, первые бойцы мира... И шли десятилетия, и вспыхивали восстания, и отказалась сдаться осажденная Масада, и в последний штурм защитники крепости перебили мечами друг друга и себя, чтобы умереть свободными на последнем клочке своей свободной земли.

Можете учиться, господа патриоты. Но куда вам!

5. Если на вашей свадьбе звучал марш Мендельсона - ну так вы женились под музыку еврея. Если 9 Мая вы слушаете Этот День Победы порохом пропах!.. - ну так автор, Давид Тухманов, не ариец. Весь этот еврейский джаз с Гленом Миллером, Бени Гудменом и Леонидом Утесовым мы похерим, и Темная ночь без Бернеса обойдется.

Но Катюшу! - которую пела страна, и немцы, и союзники, и весь мир! - жидовина Матвей Блантер придумал. Была еще одна катюша. Та самая, легендарная, помните все кинохроники, гвардейский реактивный миномет, ее сделали: Шварц, Слопимер, Гантмахер, Левин, Шор - вот такой конструкторский коллективчик делал!

А истребители МиГ - угадайте с двух раз, Микоян и Гуревич - кто армянин, а кто еврей. Про ракеты и атомные бомбы мы не будем.

6. Кто такой был Трепер? Великий разведчик II Мировой Войны. Кто такой был Маневич? Этьен, Земля, до востребования? Великий разведчик II Мировой Войны. Кто такой был Арнольд Дейч? Великий разведчик, Кембриджская пятерка - это его вербовка. Я еще могу понять, что евреи - Нострадамус и Керк Дуглас. Но каким образом венгерский еврей Дитмар Розенталь столько лет был в СССР главным специалистом по русскому правописанию?!

7. Однажды еврейский ребенок узнает, что он еврей. Это значит, что от дразнений и мордобоя справедливого спасения нет. Он - не русский. Справедливость существует не для него. А чтобы как-то компенсировать свое непоправимое несчастье - надо делать что-то сверх того, чего ожидают от всех.

У еврея с раннего детства больше оснований для задумчивости. Больше препятствий. И формируется мировоззрение: Если хочешь чего-то добиться - ты должен думать, как обойти запреты, как найти решение. Ты должен работать упорно, сколько угодно, пока не добьешься. Ты должен делать больше других, чтобы тебе позволили - может быть! - стать вровень. А жаловаться некому. Так устроен мир. А вы интересуетесь, почему евреев процентно больше на всех хороших местах?

ЕСЛИ ЖИЗНЬ НЕ ПРЕВРАЩАЕТ ЕВРЕЯ В ЛАКЕЯ - ОНА ПРЕВРАЩАЕТ ЕГО В ГЛАДИАТОРА

Лакеев много, очень много. Рабство порождает рабов. Но гладиаторы - на виду, бросаются в глаза. Вот так и формируются слагаемые успеха: упрямство, упорство, старательность, вдумчивость, терпение, изобретательность, хитрость и ум. Плюс врожденный темперамент южного народа, любовь к знаниям: как-никак тысячи лет подряд евреи были поголовно грамотным и читающим народом Книги. Кто из народов ещё в мировой истории?

8. ....Жизнь - неплохой офицер-воспитатель, и забитых евреев много. Вам она представляет десятого. Когда вы завидуете его успехам - не забудьте позавидовать унижениям, побоям и упорству.

Хитрость - сила слабых. Когда и прямая сила, и закон и симпатии окружающих - не на твоей стороне, ну таки уже приходится думать, как тихой сапой добиться своего. Так развивается комбинаторный ум, поливариантное мышление.

ЧЕМ В МЕНЕЕ ВЫГОДНЫЕ УСЛОВИЯ ТЫ ПОСТАВЛЕН ИЗНАЧАЛЬНО - ТЕМ БОЛЬШЕГО ТЫ ДОБЬЕШЬСЯ В КОНЦЕ, РАЗВИВ УМ И ВОЛЮ ПРЕОДОЛЕНИЕМ ПРЕПЯТСТВИЙ...

Этот народ надо бить, гонять,ограничивать, унижать, - т.е. ставить в условия постоянного решения задачи по выживанию и самосохранению. Таким образом, среди других народов рассеянное еврейство оказывается в положении человека среди животных - о нет! я не ставлю евреев выше других! и никакой народ не ставлю ниже евреев! я говорю это лишь в том смысле, что... ГОНЯЯ ЕВРЕЯ - ТЫ ТОЛЬКО ТРЕНИРУЕШЬ ЕГО. Гонения сделали евреев живучими и умными.

10. Евреи завладевают СМИ. Кино, телевидение, журналистика, эстрада. Это наблюдение сделано еще в ХIХ веке. Дорогие мои. Вот унижаемый ребенок. Его лупят, причем несколько на одного, драки нечестные - не стычка, а просто избить. Он долго переживает каждую такую несправедливость и унижение. И при этом - в одиночестве - произносит внутренние монологи и диалоги!

Он тренирует свой вербальный аппарат, свое воображение - да как! со страстью! на адреналине! переживая недавнее! в нежном возрасте созревания, когда гормоны начинают бить фонтаном! А утешение спокойное, развлечение одинокое (прежних времен) - книжку почитать, с капитаном Бладом забыться.

Вот так - так! - вырастают люди, любящие и умеющие говорить, представлять, вешать народу информацию чаном лапши на уши. Он к этому, занятию всей жизнью тренирован и направлен - заточен на это. Мечтательный мальчик, робкий и слабый, в воображении повелевает толпами и произносит речи.

Месяц произносит, пять лет произносит! И вот из этой школы внутренней самовыучки вылупляются телеведущие и киномагнаты. Если человек хочет, а его унижают, - он мечтает. А если он мечтает - то у некоторых это получается в жизни.

11. В те времена, когда бремя белых было цивилизацией мира дикарей, и Старой Англией правила Старая Вдова Виктория, сын мелкого Колониального чиновника и первый поэт мира Редьярд Киплинг написал: И гордость Других оцените, - Свою до конца оценив!

12. БИТЬ ЖИДОВ ЛЕГЧЕ, ЧЕМ СПАСАТЬ РОССИЮ

Враг - единственное оправдание их несостоятельности. Оцените степень шизофрении: ничего, что исламские террористы убивают русских - зато евреев они тоже убивают, а вот это хорошо! Уже дома в Москве взорваны, уже арабские добровольцы среди трупов чеченских боевиков идентифицированы - а наши патриоты все шлют приветы и поддержки арабским террористам, которые любезны нам, раз жидов мочат.

13. Десятилетиями крошечный Израиль противостоит исламскому окружению, превосходящему его в сотни раз (!) по численности и территории. Откровенно декларируя целью уничтожение Израиля - на карте стереть, людей вырезать, кровью все смыть в море! - исламское окружение проиграло все развязанные войны. Первая война началась с нападения всех пяти арабских государств, окружающих Израиль, в день провозглашения его как государства в ООН. Последняя на сегодняшний день - в 1982 г. в Ливане, когда евреи сбили 96 сирийских (?) МиГов, не потеряв ни одного своего "Фантома".

А в 1973, после детальной советской авиаразведки, Египет и Сирия одновременно напали на Израиль многократно превосходящими силами и через несколько дней ООН категорически запретила евреям входить в Каир, а СССР заявил, что если они приблизятся к Дамаску - мы Высаживаем десант и открываем военные действия на стороне Сирии.

А мы десять лет не можем разобраться с крошечной Чечней, где погибло 120 000 мирного населения, из которых - масса русских в первую кoмпанию. Может, пригласить на Кавказ бригаду Галани из Израиля, которая в 73-ем сожгла сирийские бронетанковые силы в количестве тысячи единиц и погнала сирийскую армию?..

14. Крошечный Израиль, стоящий в выжженной пустыне, принял в считанные годы 3 000 000 человек - удвоил собственное население! С очередями и трудностями - но все, бывшие нищие советские граждане, получили деньги на первые полгода и на обзаведение (до 10 000 долларов), какое-то жилье, курсы языка, какие-то работы. Ни один! - не остался без крыши, без денег - сразу! - без вещей на первое время, без медицинской помощи, без школ для детей.

Упирались, мыли лестницы в переходах, помогали друг другу, но все оклемались и встали на ноги. А мы бросили за границами разваленной державы двадцать пять миллионов своих! Бросили, как собак! И вопим, что русская нация вымирает! Россия - огромная, с ее землей, с ее ресурсами, с ее нехваткой рабсилы не может принять русских из-за границ на родину?!

Чувства своего народа нет! А значит - нет и народа. И заметьте - никто в Россию не хочет. И русские не едут. Они-то знают, что к чему. Бардак, нищета, воровство, бандитизм. заедят, замордуют, замучат. Но вперед! - громить жидов, за то, что русским на русских насрать!

Повесить всех евреев, в сущности, недолго. Вопрос: как это будет способствовать решению задач по улучшению жизни? Нигде так не живут.

15. Советские евреи давно ведь перестали быть народом. Русский язык, русская советская ментальность, советский атеизм, советская идеология, ассимиляция. Антисемитизм превратил русских евреев - боже, все уехали, сколько их там осталось-то?.. - в своего рода аморфную секту: на нас соответствующая печать и соответствующие поражения в реальных правах и возможностях.

Ну, типа каста такая. И разве не забавно, как висят в соответствующих комнатах и коридорах КГБ-ФСБ портреты всех этих Урицких и Трилиссеров, основателей, понимаешь, конторы, куда теперь евреев на дух приказано не подпускать. Вы же знаете, как фюрер болезненно относится к еврейскому вопросу. Ну и как - много мышей наловили, расою чистокровные наши? Да у вас собственные ракеты с собственных лодок - и то не летят.

16. Генерал с большим носом, похожий на перекормленного вальта! Встать! Смирно!

А вы знаете, что организатором и создателем Красной Армии является товарищ Троцкий? Еврей заледорубленный? В элитные военно-морские училища евреев давно не принимают. То есть радио-инженером морским или механиком можно - но строевым командиром нельзя.

По этому случаю еврей Розенбаум надел форму флотского военврача (как выпускник меда с военной кафедрой) и погоны аж полковника (как депутат Думы) и пришел поздравлять расою чистых лейтенантов с выпуском. Азохенвей! Ле хаим, господа офицеры!

Одна из тайн русского флота - что адмирал Нахимов тоже был еврей. Указываемое энциклопедиями сын мелкого дворянина Смоленской губернии означает лишь, что отец его из кантонистов принял крещение и стал младшим офицером, что давало личное (не наследное) дворянство - с правом поступления также крещеных детей в военные училища. Однако жена адмирала Нахимова креститься отказалась категорически, сыновья на восьмой день подвергались обрезанию, и прожили они всю жизнь в гражданском браке -без венчания и без еврейского обряда. Ну и что?

17. Мнение о высокой интеллектуальности евреев сильно и злостно преувеличено. Я лично встречал среди них массу фантастических идиотов. Преувеличено и мнение о всеобщей интеллигентности. Это, может, в Ленинграде и Москве было много наинтеллигентившихся. А что касается наших парней со Жмэринки и Конотопа, шо ныне уси в Израиловке - эдаких жлобов любо-дорого поискать. И - на Брайтоне тоже, но эти зато спят спокойно. А есть масса замаскированных. На три четверти еврей, причем эти три четверти стоят иных пяти - а по паспорту, как гневно писал пролетарский писатель Исаак Бабель, русский. - такой русский, хучь в раввины отдавай. Кстати, если сравнить и общую, и летную, и физическую, и идеологическую подготовку русских и израильских летчиков - ребята, вы что, там авиация - элита , конкурс - сто на место, отсев жестокий, т. е. парни таки да держат в руках судьбу и жизнь своей страны, буквально.

Еврей - фрукт с оттяжкой. Ты его сожрешь если - а потом ни с чего вдруг подохнешь. Это уж точно. Вы, православный, если, Библию дома имеете? Перечитайте что-нибудь на ночь. Хоть Книгу царя Соломона. Успокаивает..

Как я ездил в Луганск за вещами
23.09.2014 15:17·15 Comments
Ресурс «Сиргис Информ» публикует рассказ жителя Луганска о том, как ему удалось попасть в оккупированный город, забрать свой автомобиль и вещи, и вернуться назад в Украину. Орфография и стиль автора сохранены

Вначале, еще до моего, чисто пост-апокалиптического, путешествия, мне виделся этот, предполагаемый тогда, текст в чисто ироничном, серьезно-шутливом тоне; после, уже в Луганске, когда я лежал с открытыми глазами ночью и переваривал увиденное и услышанное, он формировался в виде ужасающей филиппики; сейчас мне предстоит скрестить это и мы поглядим что за зверь у нас выйдет.

Правда, только правда, но не вся правда. Я не боюсь за себя, но могут пострадать люди — и этого достаточно, чтобы умолчать о многом. Вся прямая речь будет подана курсивом, слово в слово, для тех кому не интересна эмоциональная часть моего повествования я выделю ключевое в нем.

И, главное — пусть не будет мне удачи ни в чем, если я сознательно солгу хоть раз. Аминь.

1) Харьков-Луганск

И вот мы в Харькове. Ночная поездка из Киева была неожиданно комфортабельной, мне даже удалось поспать, чего не случалось ни разу в те редкие случаи, когда я пользовался автобусами для дальних поездок. Но этот «автолюксовский» (скрытая реклама) был очень хорош, настолько, насколько приятна была его «стюардесса» или ее наземный, колесный, аналог. Вот уж не думал, что такие бывают, мда.

Высоким, крупным людям, вроде меня, вообще тяжело даются такие поездки — ноги, ступни, ломота. Но в этот раз все прошло прекрасно, открыв глаза на одной из ночных остановок и посмотрев на часы, я неожиданно обнаружил, что уже четыре часа утра и собственно до прибытия осталось меньше двух. Еще через «пять» минут сна часы показали половину шестого, а вокруг стало светло.
Харьков, как и всегда, произвел на меня впечатление тем, что не произвел абсолютно никакого — как будто не в крупнейшем городе страны я находился, а просто, вроде как в магазин за хлебом пошел и по дороге по сторонам смотрел — ничего вообще, нет мыслей.

Автовокзал (один из), чистый, но очень маленький, я жду маршрутку идущую транзитом через ДНР в ЛНР. Курица, курица! Ааа! Это старик, в орденских планках и с кусочком андреевского флага, чистый и ухоженный, но абсолютно безумный, зовет свою дочь. До этого, в течении часа, происходил диалог с невидимым собеседником, судя по интонациям старика, сильно ему досаждающим. Но вот, приходит «курица», немолодая уже женщина интеллигентного вида, с усталым и привычно смущенным лицом — и старика уводят в туалет, наобещав перевести в зал повышенного комфорта. Тихо радуюсь за сидящих в нем людей.

За соседним столиком — а я сижу в небольшом баре, мужик, обиженный невниманием официантки, требует (и что намного важнее — получает) жалобную книгу.

То, что наш водитель — дурак, я понял еще до личного с ним знакомства: вы уже приехали? я подъеду в восемь, да, в восемь. Полчаса спустя: вы знаете, я ошибся немного, буду в девять, да, в девять! В половину девятого: а почему вы не подходите? мы уже грузимся.

Набив людьми, поклажей и самим собой уютный красный газенваген, наш водитель тронулся в путь, разверзнув жерло своего красноречия: да, сейчас там (в Луганске) все налаживается. У нас газ будет, а у всей Украины нет, так русские сказали. Болотова расстреляли, на границе, пытался сбежать с деньгами.

Но кто же сидел в этой маршрутке? Беженцы «майского разлива», ничего не увидевшие, ничего не понявшие. Пятеро мужчин, трое девушек, четверо немолодых уже женщин, и я, зловеще сверкающий линзами очков, захваченных с собою для конспирации, вместе с набором фальшивых бумаг.

По прикрученному у крыши монитору крутили веселые фильмы: две чудовищных российских комедии, в которых, как мне показалось, снялись все российские актеры сразу, от куценки до одной из сестер зайцевых. Третьей фильмой пустили какой то свежий ковбойский боевик из США, но прифронтовая полоса и киношные выстрели нервировали «теток» — и кина не стало, увы.
В салоне велись предательские разговорчики, в столь любимом мною кисло-сладком духе: мы мирные и духовные, а они вон чего, ну да теперь будет все по старому, только наши ребята у руля.

Читать далее...

Гениальный Окуджава!

Как правильно все понимал этот умный и честный поэт! И как горько, что, спустя столько лет все, что говорил Окуджава- остается актуальным и сегодня! Россияне! Прислушайтесь! Это- не БАНДЕРОВЕЦ, это- НЕ ПРАВЫЙ СЕКТОР! Это не УКРОФАШИСТ! Это ваш любимый бард и поэт- Булат Шалвович Окуджава!

Я живу в ожидании краха,
унижений и новых утрат.
Я, рождённый в империи страха,
даже празднествам светлым не рад.

Всё кончается на полуслове
раз, наверное, сорок на дню...
Я, рождённый в империи крови,
и своей-то уже не ценю.



Вы говорите про Ливан...
Да что уж тот Ливан, ей-богу!
Не дал бы Бог, чтобы Иван
на танке проложил дорогу.
Когда на танке он придёт,
кто знает, что ему приспичит,
куда он дула наведёт
и словно сдуру что накличет...

Когда бы странником – пустяк,
что за вопрос – когда б с любовью,
пусть за деньгой – уж лучше так,
а не с будёнными и с кровью.
Тем более что в сих местах
с глухих столетий и поныне–
и мирный пламень на крестах,
и звон малиновый в пустыне.
Тем более что на Святой
Земле всегда пребудут с нами
и Мандельштам, и Лев Толстой,
и Александр Сергеич сами.

Я и раньше знал, что общество наше деградировало, но что до такой степени – не предполагал. Есть отдельные достойные сохранившиеся люди, но что они на громадную толпу?.. Не хочется ни торопиться, ни участвовать в различных процессах, происходящих в обществе. Хочется тихо, молча, смакуя, не озираясь, не надеясь, не рассчитывая...
Это – из его письма осени 1989 года.

Стихотворение, первая строфа которого появилась в «Вечерней Москве» 4 февраля 1991 года:
Ребята, нас вновь обманули,
опять не туда завели.
Мы только всей грудью вздохнули,
да выдохнуть вновь не смогли.

Мы только всей грудью вздохнули
и по сердцу выбрали путь,
и спины едва разогнули,
да надо их снова согнуть.

Ребята, нас предали снова,
и дело как будто к зиме,
и правды короткое слово
летает, как голубь во тьме.

– Булат Шалвович, что кажется Вам самой страшной бедой нашей страны? – спросил у поэта в 1992 году журнал «Столица». Ответил он так:
– То, что мы строили противоестественное, противоречащее всем законам природы и истории общество и сами того не понимали. Более того, до сих пор по-настоящему степень этой беды мы не осознали... Мы по-прежнему не умеем уважать человеческую личность, не умеем видеть в ней высшую ценность жизни, и пока всё это не будет у нас в крови, ничего не изменится, психология большевизма будет и дальше губить нас и наших детей. К сожалению, она слишком сильна и разрушительна и необыкновенноживуча...

Нашему дикому обществу нужен тиран во главе?
Чем соблазнить обывателя? Тайна в его голове,
в этом сосуде, в извилинах, в недрах его вещества.
Скрыт за улыбкой умильною злобный портрет большинства...



Хрипят призывом к схватке глотки,
могилам братским нет числа,
и вздёрнутые подбородки,
и меч в руке, и жажда зла.

Победных лозунгов круженье,
самодовольством застлан свет...
А может, надобно крушенье
чтоб не стошнило от побед?

Нам нужен шок, простой и верный,
удар по темечку лихой.
Иначе – запах ада скверный
плывёт над нашей головой.

23 июня 1995 года, стоя перед микрофоном на парижской сцене, Окуджава отвечал на вопрос, как он относится к войне в Чечне. Поэт назвал её страшным явлением,
которое будет помниться много, много десятилетий, если не столетий... Этот маленький народ, в котором нет даже миллиона,– допустим, он даже очень-очень самовлюблённый и очень сложный,– всё-таки надо считаться с национальной психологией… Тем более – такого маленького народа.(Аплодисменты) А его впрошлом веке в течение 50 лет уничтожали… В этом веке в 44-м году выслали весь народ на гибель. И сейчас опять уничтожают. Ну что такое? Неужели российская власть не может самоутвердиться другим способом? Неужели для этого нужно убивать своих же сограждан?



Меня удручают размеры страны проживания.
Я с детства, представьте, гордился отчизной такой.
Не знаю, как вам, но теперь мне милей и желаннее
мой дом, мои книги, и мир, и любовь, и покой.




Мне русские милы из давней прозы
и в пушкинских стихах.
Мне по сердцу их лень, и смех, и слёзы,
и горечь на устах.

Мне по сердцу их вера и терпенье,
неверие и раж...
Кто знал, что будет страшным пробужденье
и за окном – пейзаж?

Что ж, век иной. Развенчаны все мифы.
Повержены умы.
Куда ни посмотреть – всё скифы, скифы, скифы.
Их тьмы, и тьмы, и тьмы.


«Мы больны, у нас дикое, больное общество. Оно живёт ещё старыми стереотипами, старой структурой. Оно не может жить энергично, по-новому. Оно учится этому, привыкает. С болью, с кровью, с ужасом. (На концерте в Киеве, 1990.)
Мы семьдесят лет деградировали, дичали. Знаете, есть замечательный пример из Библии. Когда Моисей уводил евреев из египетского плена, он вёл их сорок лет вместо пяти дней, чтобы вымерло поколение, которое было рабами, и чтобы появились люди, свободные от чувства рабства. А мы – не просто рабы, которые страдают от тягот, мы –профессиональные рабы, которые гордятся своим рабством... (Из интервью в Донецке, февраль 1991.)


Нет, не от гриппа или умопомрачения,
не на фронте, не от пули палача –
как обидно умереть от огорчения,
раньше времени растаять, как свеча...



Ничего, что поздняя поверка.
Всё, что заработал, то твоё.
Жалко лишь, что родина померкла,
что бы там ни пели про неё.



Дойдя до края озверения,
в минутной вспышке озарения,
последний шанс у населения –
спастись путём переселения.

Время идет, а ничего не меняется...

Сергей Никитин- рекомендую посмотреть!

https://www.youtube.com/watch?v=f9VdxKOlaiI

Почему?

 

Андрей Георгиевич Бильжо - российский художник-карикатурист, главный художник журнала «Магазин». Член Союза художников России и Союза дизайнеров России.

 

 

Россияне НЕ ХОТЯТ знать, потому что ''правда ужасна''?

 

http://www.inopressa.ru/article/04Sep2014/guardian/rus_ukr.html

Что думаю, о том пишу... Пацифист в воюющей стране...

Огромное БлагоДарю.

Исходное сообщение Rarewolf

 

Сколько уже было этих вопросов-ответов.
Вот еще попытка.
(Немного раздраженные уже ответы, ну правда, сколько же можно!)

---------------------------------------------------------------------------------------------------

25 неудобных вопросов фашистским укропам.

 

Сегодня утром в Фейсбуке увидел пост о том, что есть темник с 25 неудобными вопросами к фашистским укропам и там чувак дал на каждый из них ответы. Но ответы у него были такие... не очень убедительные. Поэтому я их переделал и дал свои ответы. Это было крайне легко, т.к. опровергать выдуманные в России небылицы - очень просто. Итак, читаем:

1. Почему у власти снова олигархи, ведь майдан боролся как раз против этого?

Майдан боролся против клептомании, беспредела и коррупции, а не против олигархов. И за саму возможность народа директивно влиять на власть. И олигарх олигарху рознь. Одно дело олигарх у которого самый крупный в Украине банк или у которого крупнейшая в мире кондитерская компания, а другое - олигарх-не-бизнесмен ставший олигархом на посту чиновника с официальной зарплатой в 2000 долларов в месяц. Уловили разницу?

2. Если Россия — это агрессор, то почему беженцы бегут в Россию?

Они бегут туда, куда есть возможность бежать. Где есть родственники. У многих в Донбассе родственники как раз живут в России. Представьте себя на их месте: куда вы побежите в случае необходимости - к родственникам или туда где вас никто не ждет? Теперь понятно?

Кроме того, они искренне верят геббельсовской картинке про богатую жизнь в России. И многие, используют ситуацию в надежде, что "бедным беженцам" Россия сразу же даст щедрое пособие, работу с милионным окладом, жилье и пресловутые пенсии. Эта категория просто бежит туда, где заплатят больше. Если бы была возможность бежать в Америку на американские зарплаты, они бы не задумываясь побежали бы туда. Вопросы есть?

И напоследок, с чего вы взяли, что бегут ТОЛЬКО в Россию, как будто в Украину вообще никто не бежит? Бегут еще как! И в куда большем количестве. И в "фашистский" Киев, и в "фашистский" Львов и в "предавший Россию" Харьков. Если не верите - поищите информацию о волонтерских организациях, которые в этих "фашистских" городах помогают "вражеским русскоязычным" беженцам. Вы офигеете.

3. Какие реальные действия принимает нынешняя власть на Украине для улучшения уровня жизни населения?

Подписывает ассоциацию с ЕС, и следует курсу западной интеграции. Это - требование украинского общества. Про остальное - гуглите. При этом не забывайте, что для украинской власти сейчас куда важнее отбить внешнюю агрессию некогда братской страны. Представьте, что ваш дом осадили бандиты и пытаются его ограбить. Вы о чем будете думать: о строительстве нового гаража или о том, как уберечь ваш дом от грабителей?

4. Почему российским журналистам запрещают въезд на Украину?

Потому что они предпочитают тусоваться возле жилых кварталов оккупированного Донецка, "абсолютно случайно" снимая постановочный взрыв возле жилых домов. В освобожденные Славянск, Мариуполь, Краматорск никто не едет - картинка неудобная. Спокойная, мирная жизнь, с работающими госучреждениями, кафе и ресторанами - это не укладывается в парадигму повсеместного распятия трехлетних мальчиков нацгвардией.

5. В какую страну США принесли улучшения?

При чем тут США? Почему чуть что - сразу США? Понятно, что России США ничего хорошего не принесли, ведь это именно американцы бомбят российские дороги, ссут в подъездах, завозят коррумпированных чиновников, именно США издают в Госдуме всякие дурацкие запреты, и так далее. Но во всех остальных странах далеко не во всем виновато США.

6. Все укрСМИ, которые поддержали майдан, контролируются нынешними олигархами и США. Так может это было нужно им, а не вам?

А вы что, серьезно верите, что мы читаем СМИ олигархов? Или вы считаете, мы сами не способны оценить ситуацию? Мы тут живем. Зачем нам какие-то СМИ, если мы сами знаем чего мы хотим? А про США - см. предыдущий вопрос.

Читать далее...

Я НЕ ХОЧУ, чтобы Россию боялись и ненавидели.

 

ничего так не передаёт момент истории, как фотографии.

 

Можно сколько угодно читать про историю, но ничего так не передаёт момент как фотографии. Именно поэтому книги по истории напичканы ими.

1.) Дети играют пачками денег в период гиперинфляции. Германия, 1922.

 

Читать далее...

Дай бог! Евгений Евтушенко.

 

Дай бог слепцам глаза вернуть и спины выпрямить горбатым. Дай бог быть богом хоть чуть-чуть, но быть нельзя чуть-чуть распятым. Дай бог не вляпаться во власть и не геройствовать подложно, и быть богатым — но не красть, конечно, если так возможно. Дай бог быть тертым калачом, не сожранным ничьею шайкой, ни жертвой быть, ни палачом, ни барином, ни попрошайкой. Дай бог поменьше рваных ран, когда идет большая драка. Дай бог побольше разных стран, не потеряв своей, однако.

Дай бог, чтобы твоя страна тебя не пнула сапожищем. Дай бог, чтобы твоя жена тебя любила даже нищим. Дай бог лжецам замкнуть уста, глас божий слыша в детском крике. Дай бог живым узреть Христа, пусть не в мужском, так в женском лике. Не крест — бескрестье мы несем, а как сгибаемся убого. Чтоб не извериться во всем, Дай бог ну хоть немного Бога! Дай бог всего, всего, всего и сразу всем — чтоб не обидно... Дай бог всего, но лишь того, за что потом не станет стыдно.

 

via

Программное.

Я не знаю, как сложится моё ближайшее будущее, всякое может быть. В таких ситуациях люди нередко "подводят итоги", дают "поучительные наставления", и проч. Ну а я что, рыжий что ли. Вот примерный итог моего жизненного опыта, на всякий случай. Это не наставление, не "мудрость", и не завещательная хуйня, а просто мозоли, натёртые прожитым. Читать далее

Травмы поколений

Людмила Петрановская, психолог:

Как же она все-таки передается, травма?

Понятно, что можно всегда все объяснить «потоком», «переплетениями», «родовой памятью» и т. д., и, вполне возможно, что совсем без мистики и не обойдешься, но если попробовать? Взять только самый понятный, чисто семейный аспект, родительско-детские отношения, без политики и идеологии.  О них потом как-нибудь.

Живет себе семья. Молодая совсем, только поженились, ждут ребеночка. Или только родили. А может, даже двоих успели. Любят, счастливы, полны надежд. И тут случается катастрофа. Маховики истории сдвинулись с места и пошли перемалывать народ. Чаще всего первыми в жернова попадают мужчины. Революции, войны, репрессии – первый удар по ним.

И вот уже молодая мать осталась одна. Ее удел – постоянная тревога, непосильный труд (нужно и работать, и ребенка растить), никаких особых радостей. Похоронка, «десять лет без права переписки», или просто долгое отсутствие без вестей, такое, что надежда тает. Может быть, это и не про мужа, а про брата, отца, других близких. Каково состояние матери? Она вынуждена держать себя в руках, она не может толком отдаться горю. На ней ребенок (дети), и еще много всего. Изнутри раздирает боль, а выразить ее невозможно, плакать нельзя, «раскисать» нельзя.  И она каменеет. Застывает в стоическом напряжении, отключает чувства, живет, стиснув зубы и собрав волю в кулак, делает все на автомате. Или, того хуже, погружается в скрытую депрессию, ходит, делает, что положено, хотя сама хочет только одного – лечь и умереть.  Ее лицо представляет собой застывшую маску, ее руки тяжелы и не гнутся. Ей физически больно отвечать на улыбку ребенка, она минимизирует общение с ним, не отвечает на его лепет. Ребенок проснулся ночью, окликнул ее – а она глухо воет в подушку. Иногда прорывается гнев. Он подполз или подошел, теребит ее, хочет внимания и ласки, она когда может, отвечает через силу, но иногда вдруг как зарычит: «Да, отстань же», как оттолкнет, что он аж отлетит. Нет, она не него злится – на судьбу, на свою поломанную жизнь, на того, кто ушел и оставил и больше не поможет.

Только вот ребенок не знает всей подноготной происходящего. Ему не говорят, что случилось (особенно если он мал). Или он даже знает, но понять не может. Единственное объяснение, которое ему в принципе может прийти в голову: мама меня не любит, я ей мешаю, лучше бы меня не было. Его личность не может полноценно формироваться без постоянного эмоционального контакта с матерью, без обмена с ней взглядами, улыбками, звуками, ласками, без того, чтобы читать ее лицо, распознавать оттенки чувств в голосе. Это необходимо, заложено природой, это главная задача младенчества. А что делать, если у матери на лице депрессивная маска? Если ее голос однообразно тусклый от горя, или напряжено звенящий от тревоги?

читать дальше

Чума XXI века

"Умная, красивая… одинокая... У нее длинное все, что должно быть длинным: ноги, волосы, ногти. У нее округлое все, что должно быть округлым (из скромности не будем перечислять). Она ходит на свидания без нижнего белья, поэтому у нее на лице загадочная улыбка и сексуальная аура окутывает ее с ног до головы. Можно сказать, что в ней все прекрасно: и лицо, и мысли, и душа, и одежда. Она уже владеет «позитивным мышлением», то есть отсекает любые негативные чувства и мысли, которые ее посещают. И научилась любить себя. Ничего другого ей и не остается. Потому что кроме себя ей любить некого."

Это стандартный портрет современной барышни на выданье от 20 до 50 лет. Их становится все больше, одинаково одиноких «умниц и красавиц», мечтающих найти свое женское счастье. И первым, кто откликнулся на стон одиноких сердец, оказался Рынок. Про любовь и семью появились передачи и ток-шоу. Гламурная литература пестрит советами: где найти мужа, как его поймать и под каким соусом приготовить к браку. Особо свирепствуют психологические тренинги. Прямо «фабрика грез», штампующая «кукол» по одному лекалу.

По амбициям и претензиям, сквозящим в анкетах, как женщин, так и мужчин, я могу предсказать судьбу их авторов. Никакой любви им не светит. Никогда. Потому что большинство современных барышень на выданье и их потенциальных женихов поражены весьма опасным заболеванием. Имя ему — инфантилизм, и он уверенно шагает по планете. От него не застрахован ни плейбой, ни невинная дева.

Врага надо знать в лицо. Я попробую объяснить, что это за чума, получившая в наше время такое распространение. Помогать мне в этом будет Карл Густав Юнг. Инфант — это взрослый по паспорту человек, но с детскими ценностями и установками. А страшен инфантилизм тем, что не позволяет человеку дорасти до Личности. Представления о мире, людях, жизни у инфанта упрощенно-уплощенные. И если Личность живет в реальном мире, то инфант — в иллюзорном. Личность видит жизнь сложной и многомерной. Инфант представляет ее чем-то вроде киндер-сюрприза. Надо только понять, с какой стороны разворачивать, а дальше тебя ждет сплошной шоколад и миленький подарочек внутри. Личность учится на своих и чужих ошибках. Инфант, наступая на те же грабли, каждый раз удивляется. читать дальше

жить без боли

Будда говорит, что боль или страдание – это результат наличия желания или стремления, и что для того, чтобы освободиться от боли, нам нужно разорвать путы желания. 

Все страстные желания – это орудия разума, который ищет спасения или удовлетворения вовне или же в будущем.

Боль до тех пор будет оставаться неизбежной, пока ты будешь продолжать отождествлять себя со своим разумом или, выражаясь по-другому, в духовном смысле оставаться неосознанным. Здесь я говорю преимущественно об эмоциональной боли, которая продолжает быть главной причиной как физической боли, так и телесных заболеваний. Возмущение и негодование, ненависть, жалость к самому себе, чувство вины, злость, депрессия, ревность и т. д., даже легкое раздражение – все это формы боли. Любое удовольствие или эмоциональный подъем заранее содержит в себе семена боли, то есть в них всегда есть нечто совершенно противоположное им, что никак нельзя вычленить и отделить и что со временем непременно прорастет. 

У твоей боли есть два уровня: боль, которую ты причиняешь себе сейчас, и боль из прошлого, которая продолжает жить в твоем разуме и теле.

Боль, которую ты сейчас создаешь, – это некая форма неприятия, то есть всегда некая форма неосознанного сопротивления тому, что есть . Сопротивление на уровне мысли – это какая-нибудь форма суждения. На эмоциональном уровне – какая-нибудь форма негативизма.

Если ты больше не хочешь причинять боль ни себе, ни другим, если ты больше не хочешь добавлять ее к боли из прошлого, которая продолжает жить в тебе, тогда больше не создавай времени или, по меньшей мере, не создавай его больше, чем тебе нужно для практической жизни. Как перестать создавать время? Представь себе, глубоко пойми то, что настоящий момент – это всё, что у тебя есть. Сделай момент Сейчас самым важным, главным фокусом своей жизни. Если прежде ты в основном пребывал во времени и лишь изредка навещал настоящий момент, то теперь переселись в него и пребывай в нем и лишь изредка навещай прошлое и будущее, когда это требуется для осуществления практических аспектов твоей текущей жизненной ситуации. Всегда говори настоящему моменту: “Да”. Что может быть бесполезней, неразумней, чем внутреннее сопротивление тому, что уже есть ? Что может быть более неразумным, чем противостояние самой жизни, которая есть сейчас и всегда происходит сейчас. Уступи, поддайся тому, что есть . Скажи жизни “да” и посмотри, как жизнь вдруг начнет работать на тебя, а не против тебя. 

Порой настоящий момент невозможно принять, он неприятен или ужасен. читать дальше

Нужно ли нам “впадать в транс”

 

Академик Валентин Провоторов


Я хотел бы начать с утверждения, что влечение к чудесному и сверхъестественному является нормой для всякого психически здорового и культурного человека. Мне хотелось бы пригласить вас задуматься над этим часто ускользающим от нашего внимания фактом.

Человек психически неуравновешенный и человек темный испытывает страх не только перед самими неординарными явлениями, но даже при упоминании о них. Этот страх, очевидно, сродни страху животного перед всем, что для него необычно. Чем выше интеллектуальные возможности животного, тем более к чувству страха будет примешиваться любопытство. Здесь начало той шкалы реакций, противоположный конец которой характеризует “человека цивилизованного”.

Есть определенная связь между интересом к сверхъестественному и культурным развитием – этой особенностью характеризуется разум ищущий, ум, открытый для познания. Но цивилизация сама по себе способна порождать не только радостный интерес, но и острую, болезненную потребность в чудесном. Дело в том, что, даруя человеку относительную безопасность и некую минимальную гарантию удовлетворения его физических потребностей, она за это лишает его возможности в полном объеме реализовать себя. Ключом же, открывающим путь к такой реализации, является вызываемый переживанием чудесного транс. На основе собственной многолетней практики я осмеливаюсь высказать предположение, что все виды и формы транса, не рождающиеся из этого переживания, бесплодны для жизни сознания, а еще чаще разрушительны. И врач-психотерапевт – ничто, если в сознании больного он не носит ризы чудотворца.

Читать далее...

Христианство и сознание Кришны (вопросы-ответы)

Харе Кришна! Примите мои поклоны Враджендра Кумар прабху,не могли бы Вы ответить на несколько вопросов. Мне их задал один начинающий преданный.

Вопросы:

1. - В Христианстве учат что в ад душа идет на вечные муки, а тут карма (плохая) отрабатывается в аду и в конце концов снова рождаешься человеком. Где сильнее мотивация не грешить и почему?

2. - Как доказать что Сознание Кришны появилось раньше чем Христианство? Аргументированно?

3. - Как быть если родственники христиане критикуют и называют движение Харе Кришна сектой?

4. - Оставят ли друзья если дальше двигаться по этому пути, и как с этим быть?

5. - Можно ли уйти к Богу исповедуя не Сознание Кришны?

6. - Если человек в жизни грешит и занимался трансцендентной деятельностью, то он отработав грехи на адских планетах рождается человеком и продолжает трансцендентную деятельность с того же уровня на котором закончил?

7. - Христианство говорит о карме?

Ответы:

1. Мотивация не грешить не может быть основана на невежественном утверждении о вечном аде, которая ставит целью запугать человека и формирует у него мотивацию избегания наказания. Более того, утверждение о "вечном аде" выставляет Бога в весьма неприглядном виде, как личность, неспособную на прощение и не дающую душам еще одного шанса. Веды мотивируют человека избегать греха на основе развития знания, очищения и высшего вкуса. На мой взгляд эта мотивация более приемлема для культурных людей.

2. Спросите любого честного историка и даже самый большой скептик скажет, что "Бхагавад-гите" как минимум 3000 лет, что уже превосходит возраст христианства. Есть хорошая статья (правда на английском) Steven Rosen - Archeology and the Vaishnava Tradition: The Pre-Christian Roots of Krishna Worship (Calcutta, India, KLM Firma, 1989). Она посвящена до-христианским корням поклонения Кришне. Там он приводит очень много исторических примеров и артефактов, свидетельствующих о том, что Кришне поклонялись задолго до появления христианства.

3. Настоящие христиане любят своих ближних и никого не критикуют. Так я слышал. Если они ведут себя иначе, значит, они не христиане, а люди, которые как раз и являются сектантами по сути, наложив монополию на Бога и не способные увидеть Бога нигде, кроме как в своей традиции. От таких людей лучше держаться подальше или игнорировать их невежественные выпады.

4. Можно обрести новых друзей в сознании Кришны. Дружба основывается на единстве интересов. Лично у меня круг друзей сменился на 90%.

5. К Богу идут те души, которые развили в себе позитивную привязанность к служению Богу. Конфессия в данном случае вторична. Первичны духовные качества человека и его внутренние привязанности.

6. Те, кто занимаются трансцендентной деятельностью могут отстрадать за свои грехи на земле и продолжить свое развитие. После адских планет, как правило, душа попадает в животные формы жизни, в которых духовный прогресс невозможен. Хотя возможны варианты, т.к. хитросплетения кармы очень сложны для понимания обусловленных душ.

7. Карма очевидна даже ребенку. Каждый знает "что посеешь, то и пожнешь". Это нужно как-то доказывать? Если какая-то традиция игнорирует закон причинно-следственной связи (карма), то это говорит о несовершенстве учения, а не о несуществовании закона кармы. Как правило, карму и реинкарнацию люди не могут принять в связи с дефицитом гуны благости. При нехватке гуны благости люди склонны избегать личной ответственности и стараются переложить вину за свои беды на кого-то другого (Сатана, бесы, другие люди и т.д.)

(источник: http://pigur.livejournal.com/89070.html)

Автор не известен (по-крайней мере, мне)...

— Здесь занимают очередь на жертвоприношение?
— Здесь, здесь! За мной будете. Я 852, вы — 853.
— А что, так много народу?
— А вы думали??? Одна вы, что ли, такая умная? Вон все, кто впереди — туда же.
— Ой, мамочки! Это когда же очередь дойдет?
— Не беспокойтесь, тут быстро. Вы во имя чего жертву приносите?
— Я - во имя любви. А вы?